Текст книги "Отраженная угроза"
![](/books_files/covers/thumbs_240/otrazhennaya-ugroza-65558.jpg)
Автор книги: Михаил Тырин
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Да, навестим удаленные точки – производство, реактор... А что?
– Может быть, подождем помощи? Нас ведь не так много.
Сенин не сдержал усмешку.
– Ждать помощи – это в нашем положении очень долго, Вельцер. Ты сам столько не высидишь в лагере.
– А если не сидеть? Возможно, стоило затребовать у «Форума» эвакуацию.
– Нет, Вельцер. Точно – нет. Оставить это место без присмотра мы теперь не можем. Если б вы были штатскими, я бы вас, конечно, вытащил. Если б на нас нападали ядовитые муравьи – нет вопросов, мы бы сразу ушли. Но мы офицеры охраны, и нам пока ничего не угрожает. А значит, мы будем собирать информацию и искать ответы на вопросы.
– Как долго?
– До прибытия смены либо федеральной комиссии. А ты куда-то торопишься?
– Нет-нет, я не настаиваю. Просто... советуюсь. Мне-то что, деньги-то идут... Тройной оклад плюс командировочные.
– Видишь, как все хорошо устроилось? Еще и вернешься героем.
– Если вернусь... – едва слышно пробормотал Вельцер и вышел из палатки.
От этих слов Сенину вдруг стало не по себе. Хотя слабонервным и впечатлительным он себя не считал. Может, зря?
* * *
Прежде чем отправляться на удаленные объекты, Сенин дал людям и себе четыре часа отдыха. Хотя утренняя разведка длилась недолго, он чувствовал себя вымотанным, да и остальные вовсе не выглядели бодряками. Больше всего устали нервы, поэтому перед новым выездом следовало успокоиться. Тем более, как оказалось, спешить особенно незачем.
Приученный использовать передышки с толком, Сенин улегся в палатке и, несмотря ни на что, быстро уснул. Никто, кроме него, спать даже не попытался. Наоборот, разведчики слонялись по лагерю и выматывали себя размышлениями и разговорами.
В середине дня холод отпустил, и почва начала раскисать. Сенин планировал добраться до генераторной станции за час, но теперь план корректировала погода. Хорошо, не пришлось искать путь и прыгать по буграм – базу и реактор соединяла траншея, а вдоль нее шла уже накатанная дорога. И все равно севший за руль Муциев весь взмок, пытаясь удерживать машину ровно.
В дороге у Сенина было время поразмышлять. Они не нашли ничего, что могло бы сойти за информацию. Только новые странности – это мягко говоря. В регистрационном журнале оказались совершенно будничные записи: получили груз, отправили почту, госпитализировали монтажника с признаками дизентерии, проложили очередную теплотрассу, зарегистрировали еще один брак...
Еще более непроходимой оказалась ситуация с теленаблюдением. Из всех имеющихся на базе камер работала в лучшем случае треть. Это было нарушение установленных корпорацией правил, но нарушение обычное и повсеместное. Так происходило везде, где относительно безопасно: чем дольше жили люди на базе, тем меньше им нравилось, что на них повсюду направлены безмолвные стеклянные глаза. Камеры одна за другой отключались, губернаторы послушно платили скромные штрафы в случае внезапной проверки, и никому не приходило в голову закручивать по этому поводу гайки. Хватало других проблем.
Оптические пластины с записями должны храниться в особых условиях, вместе с основными документами – свидетельством о статусе поселения, регистрационным журналом, первым экземпляром устава и так далее.
Пластин не оказалось. И поиск их был безуспешным. А когда Вельцер проверил систему, выяснилось, что записи здесь вообще давно не ведутся.
Все эти нарушения – мелкие и не очень – складывались в одну большую проблему. Разведгруппа лишалась информации.
Прочесывая жилые домики, Сенин пытался определить хотя бы, как долго отсутствуют люди. Он даже щупал кастрюли – не окажутся ли еще теплыми. Хоть какая-то была бы крупица информации... Увы, никаких свежих следов. Судя по всему, однажды люди встали, позавтракали – и ушли. И всё. Поломанной мебели, выбитых стекол и иных признаков беспорядков тоже не было.
Поэтому мысли Сенина с завидной регулярностью возвращались к подвалам и коммуникационным тоннелям. Тем, куда вела кровавая дорожка – единственный зримый след неизвестной трагедии. К сожалению, ничего, кроме домыслов, он себе позволить не мог. При всей мнимой близости разгадки, в подвал Сенин и сам бы не полез, и людей своих не пустил. Это не тот шаг, который укладывается в рамки разумного риска. Пока нет никакой причины соваться в место, откуда разит явной опасностью.
– Вельцер, – позвал он. – Сообразим какую-нибудь самоходную штуковину, подвалы проверить?
– У нас ничего подходящего нет. Если только на базе поискать.
– Надо поискать.
«А может, и не надо, – подумал он. – Что мы там увидим – обглоданный труп? Даже если так, труп нам ничего не расскажет».
Существовало много способов приблизиться к истине, но небольшой разведгруппе они были сейчас недоступны. Нужна серьезная поисково-спасательная экспедиция, эксперты, оборудование. Нужно анализировать данные центрального процессора, брать пробы почвы, воздуха, пищи, сканировать стены и даже проверять содержимое помоек, чтобы какие-то крупицы информации вывели на нужный путь.
«Пусть они ищут, – подумал Сенин. – Наше дело – предупредить об опасности. Остальное – по мере возможности».
На исходе второго часа, впереди показалась большая бетонная лепешка, лежащая на возвышении – аппаратный зал реактора. Сам реактор, как и положено по технологии, работал на глубине нескольких десятков метров под землей. По крайней мере, должен был работать.
Сенин очень рассчитывал на это место. Уж здесь-то камеры не выключаются и записи хранятся, как положено. Если, конечно, кто-то специально их не запрятал.
– Командир, там люди! – воскликнул вдруг Муциев.
– Что?! – Сенин схватил бинокль. – А ну, по тормозам!
У самых стен корпуса ползал заляпанный грязью грейдер и ровнял площадку перед воротами. Спокойно и буднично, словно был очередной рабочий день и ничего не случилось.
– Гони, – велел Сенин.
Джип выскочил прямо перед грейдером и резко затормозил, разбросав куски мокрой земли. Из кабины выглянул машинист – небритый мужчина в комбинезоне и клетчатой рубашке. Он увидел вооруженных людей в форме и удивленно заморгал.
– Спокойно, – крикнул ему Сенин. – Мы – служба безопасности корпорации.
– А-а... – заторможенно кивнул мужчина.
– Ну? – Сенин рассчитывал, что тот сразу начнет что-то рассказывать. Но машинист продолжал удивленно таращиться на нежданных гостей.
– Что? – произнес он.
– Как что? Что тут творится? Где остальные?
– Остальные? – мужчина с недоумением обернулся на ворота. – Там.
– Кто там?
– Начальник смены. И два оператора.
– Какие еще два оператора?! Я спрашиваю, где все? Где вся база?
– База? Там. – Мужчина показал пальцем в направлении дороги. Он словно не мог взять в толк, почему на него так накинулись.
Сенин уже хотел рассердиться, но его вдруг позвал Вельцер.
– Командир! Нас «Форум» вызывает.
Это был сам капитан. Не вовремя, конечно, но придется ответить.
– Господин Сенин, – раздался голос, в котором явственно обозначились стальные нотки. – Вам придется кое-что мне объяснить.
– Что объяснить?
– Только что на связь со мной вышел коммуникационный центр Торонто-девять...
– Что! – оторопел Сенин.
– Да-да, со мной разговаривал лично губернатор. Он сказал, что они в недоумении, куда вы подевались. Они еще вчера получили предупреждение, и ждут вас.
– Ждут нас? – Сенин неожиданно охрип. – База пуста, нас никто не ждет.
– Еще раз повторяю, со мной говорил губернатор. Сказал, что у них все в порядке, и они готовы принять новых поселенцев. Я оказался в глупом положении, когда изложил ваш, с позволения сказать, отчет.
Сенин почувствовал, что ноги стали ватными. Первой пришла мысль, что проверяли не ту базу. Абсурд, конечно, нет тут никаких других баз, но ничего умнее мозг не выдал.
– Где вы находитесь?
– Мы... мы у генераторной станции.
– И что вы там делаете?
– Только подъехали. Здесь есть люди.
– Не сомневаюсь, – голос капитана прозвучал издевательски. – Теперь объясните, с какой целью вы снабдили меня дезинформацией?
– Какой еще, к черту, дезинформацией? – едва не закричал Сенин. – Вы же сами все видели!
– Я видел пустые помещения и несколько непонятных пятен на полу. Вы утверждали, что это основание для отмены высадки поселенцев. Я едва вам не поверил.
Сенин почувствовал, что ему нечего ответить. А что тут ответишь? Да – пустые помещения, да – пятна. Он внезапно увидел, что вся команда смотрит на него как-то странно. Как на прокаженного, рядом с которым опасно находиться.
«Я не сумасшедший, я не сумасшедший...» – билась в голове мысль, которая как-то еще помогала держать связь с реальностью.
– Я же сам видел совершенно пустую базу, все видели... – Он замолчал. Слова звучали беспомощно.
– Я не знаю, что вы там видели, господин Сенин. И, честно говоря, выяснять мне некогда. Через тридцать минут мы отделяем посадочную платформу с переселенцами. Из-за вас люди уже напуганы. Мы сначала отменили высадку, потом вновь ее объявили – и не можем внятно объясниться. – Голос в эфире звучал, как резкие удары молотка – каждое слово словно вбивало гвоздь в голову. – Я могу надеяться, что хотя бы высадка пройдет без происшествий? А вы потрудитесь выйти на связь с базой. Вас уже по всем каналам вызывают. Они даже отправили вертолет на ваши поиски.
– Какой еще вертолет... – пробормотал Сенин.
– Такой вертолет, с крылышками. – Голос капитана неожиданно стал хамским. – А тебе, инспектор, советую – мажь жопу вазелином. В Секторе о твоих проделках узнают буквально сегодня.
Эфир замолчал. Сенин поднял глаза на команду: они стояли и хлопали глазами, точно так же ничего не понимая. Вернее, они понимали одно: перед ними уже не командир, а мудак, едва не сорвавший дорогостоящую транспортную операцию.
У Сенина словно раздваивалось сознание. Перед глазами разворачивалась картина: они возвращаются на Торонто, а там как не было никого, так и нет. Пусто! И что тогда? Одновременно виделось другое: они приезжают, а на базе кипит жизнь и варится ужин. И это еще хуже!
– Вельцер, ты слушаешь местные частоты?
– Нет. А зачем?
– Так какого черта ты стоишь! – заорал Сенин, срывая злость на невинном подчиненном.
Парень метнулся к машине. Он с перепугу никак не мог настроиться, в это время Карелов спокойно повернул лимб на своей рации, и сквозь помехи пробился голос:
– Скаут, Скаут, Скаут...
– Черт меня подери... – пробормотал Сенин. Он подошел к Карелову и взял у него рацию. – Я Скаут. Мы выезжаем. Через полтора часа будем у вас.
– А генератор не станем проверять? – поинтересовался Карелов.
Сенин вяло махнул рукой и побрел к машине.
* * *
На половине дороги над машиной завис вертолет. Он радостно посигналил бортовыми огнями, затем сделал несколько кругов над машиной и умчался в направлении базы. Невозможное становилось реальным. База их действительно ждала.
Медленно темнело. Издалека были видны огни на радиомачтах. Метрах в пятистах от базы на дороге расположились встречающие – две машины с включенными фарами. С каждой минутой Сенин становился все мрачнее. Он не знал, как себя вести и как объясняться. Причем, как с командой, так и с администрацией поселения. Более глупой ситуации в его жизни, наверно, не было.
Казалось нереальным, что еще несколько часов назад они, обливаясь холодным потом и стискивая автоматы, крались по пустым коридорам и всерьез считали, что здесь произошла загадочная масштабная трагедия. Ведь все так и было, ведь все видели и пустующую базу, и кровавые следы! Не приснилось же это всей команде?
Уж лучше бы приснилось...
«Я все же задам губернатору кое-какие вопросы», – бодрился Сенин, но бодрости не прибавлялось. Наоборот, было лишь жгучее желание оказаться подальше от этой планеты, где-нибудь на спокойной караульной службе.
– Здорово, мужики! – весело поприветствовали разведчиков встречающие. В темноте их лиц было не разглядеть. – Где пропадаете? Мы уж думали, заблудились.
«Отлично! – со злостью подумал Сенин. – Навечно войдем в историю как разведгруппа, которая заблудилась. Разведгруппа, за которой пришлось посылать поисковый вертолет. Черт бы побрал эту базу и это проклятое задание».
База вся светилась огнями. Жизнь прямо-таки била ключом. На каждом крыльце стояли люди и глазели, как едут потерявшиеся разведчики корпорации. Впрочем, встречали радостно, улыбались и руками махали. В таких местах редко появлялись новые лица, и любой приезжий вызывал здоровое любопытство. А тут приезжих целых пятеро, да они еще и представители главной экономической власти.
– Проголодались? – спросил кто-то из встречающих.
– Сначала представимся губернатору, – ответил Сенин.
Он, припомнив недавний разговор, взглянул на Муциева. Тот выглядел довольным и благодушным. Он находился в том качестве, к которому привык: дорогой гость, которого сейчас накормят, напоят и спать уложат. И даже сказку на ночь расскажут.
Впрочем, сказки слушать собирался как раз Сенин.
– «Протокол» никому не отключать, – предупредил он своих. И тут же почувствовал, как все они мысленно усмехаются над ним. Мол, командир еще изображает военное положение...
Губернатор Торонто оказался на вид очень простым, демократичным дядькой. Добродушное широкое лицо, глаза с морщинками-лучиками, рабочая кожаная куртка, сапоги с легкой корочкой глины. Легко было представить, как он вместе с соплеменниками, например, выталкивает застрявший трактор. Наверно, жалко будет, если прилетит какой-нибудь социопсихолог и решит, что его нужно убрать во имя спокойствия и благополучия бизнеса.
Его звали Ковтун. Даниил Ковтун.
– Нашлись, наконец, – ласково усмехнулся он, здороваясь с Сениным.
Сенину было не до усмешек. И не до ласки.
– Ну, рассказывайте, – произнес губернатор. – Как там, на большой земле.
– Вначале вы, – очень сдержанно улыбнулся Сенин.
– Пожалуйста. – Ковтун всем своим видом изобразил готовность к серьезному диалогу. – Спрашивайте, что вам интересно.
– Я уполномочен администрацией Сектора проверить сигнал тревоги, поступивший отсюда 19 августа. Знаете, о чем идет речь?
– Да знаю, не показывайте, – поморщился губернатор и махнул рукой, останавливая Сенина, который уже полез за планшетом. – Недоразумение. Чистое недоразумение, и не стоило вам беспокоиться.
Ох как нелегко было Сенину держаться в роли строгого проверяющего после того, как побывал в столь глупом положении. Куда проще было бы развести руками и вместе посмеяться над злосчастным недоразумением.
– Извините, но сообщение получено по гиперканалу и имеет официальный статус. Нам пришлось побеспокоиться, и не только нам.
– Да какое там... Скажете тоже – официальный!
– Следует ли понимать, что сигнал тревоги был ложным?
– Конечно! – рассмеялся губернатор. – Какая тут у нас тревога...
– Это ваша официальная позиция? Должен предупредить, что работает система «Протокол», и все сказанное вами приравнивается к даче показаний.
Сенин говорил и пристально вглядывался в лицо Ковтуна. Он смотрел – не дрогнет ли хоть один мускул. Не блеснет ли лед в лучистых глазах. Он не верил насмешливому голосу губернатора.
– Я знаю. Так и пишите – у нас все в порядке. Я уже и капитану лайнера сказал, и начальнику Сектора еще раньше сказал, и вам то же самое говорю.
– Хорошо. В таком случае прошу объяснить, каким образом произошел несанкционированный доступ к передатчику. И установлен ли виновный.
– Занимаемся, – с досадой поморщился Ковтун. – Стараемся узнать, что да как.
– Кто занимается? Какие конкретные действия предприняты? Я могу поговорить с людьми, которые ведут расследование?
– С людьми? – Ковтун пожал плечами. – Ну, это можно.
Он взял рацию и вызвал какую-то Ангелину. Эта Ангелина словно под дверью стояла: Сенин не успел открыть рот, а она уже заглянула в комнату.
– Вызывал?
– Заходи, знакомься. Это проверяющий из Сектора. Это Ангелина – командир нашей милиции. Можно по всем вопросам к ней...
Женщина была статная и, наверно, волевая. Лет тридцати пяти. Не красавица – слишком тяжелый подбородок и маленькие глаза. Но вполне могла руководить колониальной милицией, не так много у нее работы. И кобура на кожаных лямках вполне уместно смотрится. Сенину нравились сильные женщины.
– Меня интересуют результаты расследования по несанкционированному доступу к гиперпередатчику, – сказал он. – Какие меры принимаются?
Женщина переглянулась с губернатором. Чуть растерянно, как показалось Сенину.
– Ну, как... – Она неопределенно повела плечами. – Разбираемся, ищем. С людьми разговариваем.
– С какими людьми? Есть протоколы допросов? – тут же поинтересовался Сенин.
– Да какие тут у нас протоколы? – почти жалобно проговорила Ангелина. – Просто говорим, выясняем.
– Вы меня удивляете, – тихо сказал Сенин. – Вам прекрасно известен порядок проведения дознания. Использование гиперканала – не недоразумение, а серьезное нарушение режима. Сколько времени прошло, а вы не можете представить ни единого следственного документа!
«Вот вам, – мстительно подумал Сенин. – Знайте, что к вам серьезные люди прилетели, а не клоуны».
– Слушай, Ангелина, ты разберись с этим делом, – озабоченно проговорил губернатор. Явно играл в серьезного начальника, понимающего важность момента. На самом деле – Сенин готов был поклясться – плевать ему было на расследование и на протоколы.
– У вас большой штат? – поинтересовался Сенин.
– Да какой тут штат, – рассмеялся Ковтун. – Одна-одинешенька.
– Одна?
– Ну, да, – кивнула Ангелина. – Конечно, если что-то надо, ребята всегда помогают.
– То есть у вас внештатный отряд?
– Ага, так и есть, – энергично закивала женщина.
– Можете предоставить мне его список?
И снова она испуганно переглянулась с начальником. Ясно. Нет никакого списка. И нет никакого отряда, даже группы нет.
В принципе, Сенину это было знакомо и понятно. Не нужен здесь отряд, даже внештатный. По правилам положен, но по факту не нужен. Чем ему тут заниматься? Только тренировки и учения проводить. Та же ситуация, что и с пожарной командой – если случится пожар, то все поселение будет рукава разматывать и с ведрами бегать, без всякой специальной команды.
Но Сенин знал, что делает. Прикрывает собственную задницу – вот что. Когда начальник Сектора поинтересуется насчет едва не сорвавшейся высадки переселенцев, Сенин быстренько положит перед ним список выявленных нарушений. Это по одиночке они выглядят пустяково, а список наверняка произведет впечатление. И никто не удивится, что в таком бардаке произошла какая-то путаница с высадкой. Чему удивляться, если у них к гиперпередатчику кто попало шастает?
«А ведь раньше я таким дерьмом не занимался», – с тоской подумал Сенин.
– Пользуясь случаем, хочу выяснить еще кое-что, – сказал он. – Почему на базе не работает и половина камер наблюдения? Почему не ведется запись? Почему не включен периметр?
– Включен, – поспешно сказала Ангелина. – На ночь включаем.
– На ночь? А днем мы совершенно свободно прошли на территорию базы, и ничто нам не помешало.
– От кого нам тут отгораживаться? – с укором улыбнулся губернатор. – Людей тут нет. Зверья тоже почти нет. А которое есть – с ним сонорный барьер хорошо справляется.
Все-таки чувствовалось, что и губернатор, и его милиционерша нервничают. Губы кусают, ерзают. Конечно, понять их можно. Неприятно, когда ревизор предъявляет справедливые претензии и не получает логичные оправдания.
Сенину предстояло перейти к самой неприятной для него теме. Одно из двух – либо он сейчас полностью оправдается перед Сектором, либо окажется в полных дураках. Третьего просто не дано.
– Вы свободны, – сказал он женщине. – Завтра мы еще пообщаемся и обменяемся кое-какими документами.
– Итак, господин губернатор, – вкрадчиво проговорил он, когда Ангелина вышла. – Теперь объясните толком, где находились вы и все обитатели базы сегодня утром?
Губернатор насторожился.
– Что значит, где? На месте, как всегда. Вас вот ждали.
– В каком именно месте? Мы прочесали всю базу – здесь не было ни единого человека!
– Ну, как же так?..
– Именно так. Хотите, просмотрим «Протокол». Увидите совершенно пустую базу.
– Ну, значит... видимо. Так ведь на работе были люди!
– На какой работе?
– Как же, как же... – Ковтун говорил медленно и не отрывал взгляд от Сенина. Как психиатр, изучающий реакцию пациента. – У нас несколько объектов за периметром.
– И что, все население поголовно ушло за периметр?
– Ну, не все, наверно.
– Наверно? У вас, минимум, двое должны круглосуточно сидеть в центре связи. Как минимум, пятеро – в диспетчерской на летном поле. И я уж не говорю про пищеблок, медицинский корпус, фермы, теплицы и тому подобное. Где все они были?
– А что, их не было? – недоверчиво произнес губернатор.
Сенина бросило в жар. Это уже походило на какую-то идиотскую игру. Но играли в нее не идиоты. С одной стороны сидел человек, облеченный властью и серьезными обязательствами. С другой – полномочный представитель крупнейшей корпорации. И один из них откровенно валял дурака, разыгрывал абсолютно бредовую комедию, не соответствующую ни его статусу, ни серьезности ситуации.
– Бог ты мой, – вздохнул Сенин. – Не было! Ни одного человека!
– Ну, не знаю. Может, кто-то вышел куда-то... В туалет там, или не знаю...
Сенин расхохотался. Он представил, как рабочие длинной колонной идут в туалет. Аккурат в момент появления разведгруппы. И сидят там, в туалете, пока группа не ушла.
Губернатор тоже рассыпался легким смехом, понадеявшись на перемену настроения и, может быть, темы разговора.
Но Сенин и не думал ничего менять. Смех был реакцией психики. На самом деле ему было почти страшно. Он попал в мир умалишенных, иного объяснения нет.
– Вы, оказывается, тут были утром, – задумчиво проговорил губернатор. – Мы-то думали, вы заблудились.
– Да, черт подери, – процедил Сенин. – Мы были тут утром. Мы разбили лагерь неподалеку и...
Он прикусил язык. Про лагерь лучше помалкивать.
– Странно... почему же вас никто не видел? – Казалось, губернатор всерьез озадачен.
– А знаете, что еще более странно? – У Сенина оставался серьезный вопрос, который он должен был задать, несмотря ни на что. – Мы осмотрели крепость и нашли там кровь.
– Кровь? – недоверчиво переспросил губернатор. – Откуда же там кровь?
– Надеялся узнать от вас.
– Да может, это краска?
– Я, по-вашему, не могу отличить кровь от краски?
– Ну да, ну да... – Ковтун задумчиво поскреб подбородок. Потом пожал плечами. – Ну, не знаю. Ума не приложу. Наверно, какой-то несчастный случай.
– Несчастные случаи в обязательном порядке должны регистрироваться в журнале. Вам ли этого не знать?
– Да что же, по-вашему, каждый разбитый нос в журнал записывать? – В глазах губернатора светился призыв: имей совесть, проверяющий!
– Разбитый нос? – изумился Сенин. – Там лужи и брызги, словно ваши люди только тем и занимаются, что бьются носами о пол и стены!
– Мы этим тоже займемся, – твердо пообещал губернатор.
– Не вы. Теперь уже мы займемся.
– Значит, окажем любое содействие.
«Куда ж вы денетесь...» – усмехнулся про себя Сенин. Ему вдруг вспомнились фрагменты из сообщения, которое он уже почти знал наизусть.
«Тут полный кошмар... Я схожу с ума... Они все тут сошли с ума...»
«Ночью крики такие стоят, что волосы дыбом. И стук, и беготня...»
«...Я нормальный. Это они психи чертовы...»
А что, очень похоже. Кажется, впору самому бежать к гиперпередатчику вызывать помощь.
– А я, кажется, все понял, – весело сказал губернатор. – Вы же скрытно на базу входили?
– В каком смысле? – насторожился Сенин.
– Ну, вы же разведка! Вы тихонько прокрались, на цыпочках, незаметно, да? И ушли тоже тихо. Вот поэтому вас никто и не видел.
Сенин почувствовал, что волосы у него на голове зашевелились. Абсурд должен иметь свои пределы. А тут с каждой минутой все хуже и хуже. Он даже подумал, что «мочалка», которую они тут видели, выделяет какой-то фермент, влияющий на умственные способности.
– Кстати, хотел спросить, – сказал он, с опаской поглядывая на Ковтуна. – С чего тут у вас заросло все какой-то тиной? Прямо в комнатах с потолка свисает.
– Ничего страшного, – махнул рукой губернатор. – Просто завелась какая-то плесень. Боремся вот... У нас даже биотехнолог работает по этому вопросу, специально прилетел. Думаю, он скоро справится.
– Я с ним поговорю, – сказал Сенин.
«Может, хоть он окажется нормальным?» – мелькнула мысль.
– Я вас провожу, – сказал губернатор, бодро вставая. – Мы приготовили для вашей команды отличные комнаты в новом коттедже. И ужин туда доставят.
На улице Сенин вглядывался в лица людей. Он гадал, все ли здесь такие же ненормальные. Нет, вроде все в порядке. Хорошие приветливые лица. Каждый встречный здоровается, как со старым знакомым. Многие даже в гости зовут. Женщины улыбаются, в глаза заглядывают. Все как обычно...
– Вы очень удачно попали, – сказал губернатор. – Мы решили соединить прилет наших новых братьев с праздником урожая. Это наш первый праздник урожая.
– О, поздравляю. Значит, будет большое угощение?
Сенин, конечно, знал, что по неписаным правилам колония считается успешно состоявшейся, когда начинает производить мясо. Это был весомый показатель. Потому что люди выживают везде, даже на голом камне, а вот домашним животным нужно создавать условия. Если эти условия созданы – значит, поселение чего-то стоит и что-то может.
«Странно это, – подумал он. – Когда-то мясо было чуть ли не основной пищей человека. Мяса было много. Но человек захотел большего, начал придумывать, строить, изобретать, улучшать жизнь. И улучшил до того, что почти лишился самой лучшей своей пищи».
На Земле мясо, конечно, было. Но по такой цене, что не каждый позволял себе хотя бы раз в месяц отведать кусочек. Зато было много заменителей – растительных, искусственных. Официально считалось, что они ничем не отличаются от настоящего мяса. Но Сенин знал, что это не так. Ему мясо приходилось есть часто – фактически в каждой командировке. Он видел разницу не во вкусе и внешнем виде, а в ощущениях. Мясо давало силу, уверенность. Заменители же – только вес в желудке.
– Да, теперь у нас свое мясо. – Губернатор искренне радовался. Вдруг он расхохотался. – Кровь! Вы спрашивали про кровь!
– Ну, да. – Сенин не понял, что тут смешного.
– Да это же... – Ковтун махнул рукой и зашелся в новом приступе смеха. – Это же коровы! Там просто разделывали туши.
– Где – в крепости?
– Ну, конечно! А что такого, там много пустых помещений.
«Теоретически возможно, – согласился Сенин. – Будем считать, по этому вопросу он отмазался».
– Платформа с переселенцами уже на орбите, до высадки несколько часов, – продолжал говорить губернатор. – Мы готовимся их хорошо встретить. Милиция тоже мобилизована. Надеюсь, что и вы нам поможете. Дело-то непростое и небыстрое, а у вас опыт есть, верно?
– Конечно, – кивнул Сенин. – Все что в наших силах.
«Что делать? – лихорадочно думал он. – Самое лучшее – валить отсюда подальше, укрыться в лагере и наблюдать издалека. Через те же камеры, хотя бы... Но как это объяснить местным? Ладно, черт с ними, с местными, как объяснить команде, которая уже размякла и приготовилась наслаждаться бездельем и гостеприимством? Упереться рогами и тупо приказывать? Могут самого счесть за сумасброда. А потерять доверие людей в условиях дальнего полета – это очень и очень плохо».
Хуже всего, что на поддержку команды рассчитывать было нечего. Его доблестные бойцы просто не желали думать, что вокруг происходит нечто очень странное. Они радовались, как дети, что люди нашлись, база вновь ожила, а из пищеблока им несут горячий ужин. Все как-то быстро поверили, что случилось глупое недоразумение, которое вот-вот прояснится. Но оно не прояснялось.
Поговорить с глазу на глаз с многоопытным Кареловым? Сказать: ты-то хоть видишь, что творится? А если и он скажет: не вижу! Скажет: ты, командир, нас вел и умудрился завести в самую дурацкую ситуацию из всех возможных.
«Ладно, – решил Сенин. – Остаемся здесь, отдыхаем, встречаем переселенцев и, может, даже участвуем в празднике. Но пусть не думают, что наша миссия окончена. Мы должны выяснить, кто послал сообщение. А значит, есть серьезная причина гонять до седьмого пота парней и не давать им чрезмерно расслабляться».
* * *
Приготовления к встрече переселенцев шли полным ходом, и это создавало на базе атмосферу предвкушения праздника. За периметром раскладывали костры и готовились жарить мясо. В расчетное место посадки заранее выехали несколько машин, чтобы и там все подготовить – прежде всего, расставить осветители, установить систему привода и временный периметр.
Примерно за час до посадки туда же направилась огромная автоколонна. Администрация надеялась перевезти триста человек и гору скарба за один рейс. Джип с командой Сенина шел в самом хвосте. Ему пришлось объяснить, что по просьбе губернатора команда примет участие во встрече переселенцев и возьмет на себя часть мероприятий по обеспечению безопасности. А потому ранцы, которые парни уже пошвыряли под кровати, надлежит надеть, все оружие и оборудование – иметь с собой.
Колонна ползла по темной поверхности планеты, как живой островок света. Здесь – шум двигателей, лица людей, свет фар, но уйди в сторону на пятьдесят шагов – останется только тишина и замороженный мрак чужого мира.
Сенин поежился. Он боялся одиночества, как боится его любой астронавт. Однажды, после аварии почтовика «Фигаро», ему пришлось поднимать на борт крошечную спасательную камеру. Воняло из нее похуже, чем из могилы. Там находился всего один человек. Он висел в пространстве пять недель, совершенно один. Он не отвечал на вопросы, не мог сам поесть, раздеться, сходить в туалет. И всегда смотрел в одну точку.
Для таких были специальные отделения в каждом госпитале. Но все они до конца жизни так и смотрели в эту свою точку, а что в ней – никому не известно.
Можно поднять на орбиту человека и смоделировать условия спасательной камеры. И ничего с ним не сделается – хоть полгода его там продержи. Одного нельзя повторить – чувства потерянности в бесконечной Вселенной, когда никто точно не знает, где ты, да и есть ли ты вообще.
Это неотвратимо, день за днем убивает душу. Это настолько страшно, что мозг начинает защищать себя, и человек просто перестает интересоваться чем-либо, а затем и чувствовать. И тогда он уходит сам в себя, в какие-то беспредельные глубины, где, возможно, теплится один живой огонек – такой же слабый, жалкий, микроскопический, как человеческое сердце, одиноко бьющееся в безмолвии большого космоса.
Машина шла довольно ровно, ее не бросало на буграх. Случайно или нарочно, место посадки было выбрано вблизи от одной из наезженных дорог, по ней и шла колонна. Сенин уже связался с Ангелиной и спросил, куда ведет дорога. Оказалось, на делянку, с которой поселение получало лесоматериалы. По каким-то соображениям, поселение заложили в двадцати пяти километрах от ближайшего лесного массива.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?