Электронная библиотека » Михаил Зайцев » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Порча на смерть"


  • Текст добавлен: 12 ноября 2013, 14:13


Автор книги: Михаил Зайцев


Жанр: Триллеры, Боевики


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Михаил Зайцев
Порча на смерть

Мир совсем не таков, как нас учили. Когда завеса падает, он оказывается гораздо более странным и опасным, чем мы хотели бы верить.

С. Джейсон Блэк

Пролог

Блестящий бок ухоженного, тяжелого, как танк, джипа блеснул изумрудной зеленью. Автомобиль притормозил, объезжая рыхлый сугроб, из которого криво торчал одинокий фонарный столб. Подслеповатая лампочка лениво освещала грязные ошметки талого снега на потрескавшемся асфальте и слезоточивые пирамиды сосулек вдоль пунктира водосточной трубы, прижавшейся к блочной стене мертвой пятиэтажки. Ночью, в уснувшем «спальном» районе, рядом с пустым каменным бараком джип выглядел посланцем иного мира.

Сверкнув лакированным боком, автомобиль нехотя заполз в сырую темень и остановился вблизи мрачного провала парадного. С легким щелчком отворилась автомобильная дверца, на промозглый асфальт ступила нога в стильном, скроенном по заказу, полуботинке. Благородный каблук утонул в снежной слякоти. Не обращая внимания на хлябь под ногами, статный, одетый с иголочки пожилой господин решительно направился к зияющей пустоте парадного. Ему вслед глядели две пары хмурых глаз. Телохранители никогда не задавали лишних вопросов и редко оставляли бесхозным охраняемое тело. За вычетом тех исключительных случаев, когда седая голова, венчающая драгоценные телеса, сморщив ниточку усов и страшно побагровев, шипела сквозь фарфоровые зубы, обещая завтра же уволить профессионалов личной охраны, поменять их на более покладистых.

Колючие взгляды за спиной заставляли упрямого господина шагать широко и быстро, однако, переступив порог лишенного дверей парадного, он вынужденно укоротил шаг – впереди тьма лестничных пролетов с едва уловимыми очертаниями сбитых ступенек. Сладковатый запашок гнили сморщил ниточку усов пожилого франта больше обычного. Густые брови сошлись на узкой переносице, седовласый господин близоруко прищурился и разглядел-таки на площадке между первым и вторым этажом путеводный огонек свечи.

Тонкую палочку церковной свечки выкрасили черным, и от того казалось, будто лепесток огня повис в затхлом воздухе. Лавируя меж разнообразно мерзкого мусора, аккуратно наступая на увечные ступеньки, седовласый господин добрался до первого огонька, вновь прищурился, заметил очередную свечку на следующем лестничном изломе. Седовласый вздохнул глубоко, витиевато выругался шепотом на выдохе и продолжил восхождение.

Его ожидали на третьем этаже. Крашеный воск последней свечки капал на длинные, узловатые пальцы с желтоватыми, ломкими ногтями. Огонька едва-едва хватало, чтобы обозначить контуры костлявой фигуры в длинном, до пят, скроенном из грубо обработанной ткани балахоне с островерхим капюшоном.

– Почему здесь, а не как раньше, на кладбище? – вместо приветствия деловито, с явной ноткой неудовольствия в хорошо поставленном голосе спросил седовласый.

Капюшон шевельнулся, оранжевый огонек высветил продолговатое, скуластое лицо с уродливой вмятиной вместо правого глаза.

– Там нас заметили в последний раз, – с готовностью объяснил одноглазый. – По дороге через заброшенное кладбище нет-нет да и проедет грузовик, высветит фарами чего не надо. К тому же это место лучше прежнего. До одна тысяча девятьсот шестьдесят четвертого здесь стояла церковь, ее снесли и выстроили этот дом, который четырежды горел, пока четыре года назад весь не пошел трещинами…

Фигура в балахоне плавно повернулась, огонек свечки, описав широкую дугу, сделал видимым прямоугольник дверного проема. Одноглазый продолжил:

– …В квартире, где будет происходить ритуал, четырнадцать лет тому назад повесился подросток. Четыре месяца назад здесь, на этой лестничной площадке, нашли обглоданный крысами труп бомжа. Можете навести справки, проверить факты, все, о чем я сказал, подтвердится.

Седовласый отмахнулся небрежно, пошуршал одеждами, достал и протянул собеседнику в балахоне небольшой листок плотной бумаги.

– Вот, держите, еще одна его фотография, как вы и просили. Не понимаю, отчего нельзя передать фото заранее, как и остальные, где-нибудь в цивилизованной обстановке.

– Неужели? – Бледное одноглазое лицо под ярко-красным капюшоном изобразило удивление. – Вы опять не желаете лично присутствовать во время ритуала?

В пустотах квартиры, где когда-то жил и умер мальчик-самоубийца, жалобно мяукнула кошка. Вслед за мяуканьем послышался лязг металла о металл и тихий, непонятной природы шорох. Пахнуло прелыми травами, горелой кожей. Кокетливая ниточка усов пожилого франта нервно дернулась, изогнулась дугой.

– Избавьте! Однажды поприсутствовал и… – Седовласый поежился. – Идите, вас ждут.

– Вместе с вами.

– Для меня важнее результат, чем процесс. Вы не взглянули на фотографию. На фото он в профиль. Не знаю, годится ли… Посмотрите.

Одноглазый поднес к изуродованному лицу плотный бумажный листок с четко отпечатанным фотопортретом красивого, полного сил мужчины. Фотограф удачно поймал момент – орлиный профиль идеально очерчен, тонкие губы вот-вот растянутся в надменной улыбке, живая искорка навсегда застыла в голубом хрусталике зрачка. Под фотоизображением размашистая подпись черным фломастером на глянце: «Вениамин Вячеславович Протасов«.

– Это лучшее из его изображений, и оно еще хранит тепло ваших пальцев, оно еще пропитано вашим желанием! – Одноглазый заговорил громко, торжественно. – Образ зафиксирован превосходно! Крылатый пес Каакриолаас легко найдет его астральный след. Вениамин, сын Вячеслава, обречен!

1. Прорицатель

Секунду оператор удерживал в кадре орлиный профиль покойника. Затем мимо объектива проплыла дубовая боковина гроба. Отъезд, и камера панорамирует вдоль похоронной процессии. Слишком быстро, чтобы разглядеть лица. Мелькает череда сутулых фигур, мельтешат пятна живых цветов. Редкие снежинки в морозном воздухе создают иллюзию помех видеозаписи. Хронометраж сюжета – от силы секунд пятнадцать. Дикторский голос за кадром едва успевает произнести скороговоркой: «Сегодня утром друзья и близкие проводили в последний путь Вениамина Вячеславовича Протасова. Известный своей благотворительной деятельностью бизнесмен скоропостижно скончался на сорок восьмом году жизни из-за острой сердечной недостаточности. Сотрудники и руководство нашей телекомпании выражают искреннее соболезнование семье покойного».

Игнат хмыкнул, в который раз поймав себя на том, что глядит на экран и автоматически фиксирует, как сделан репортаж, запоминает картинку, не особо в нее всматриваясь. Человек умер, а он, Игнат Сергач, раскладывает сюжет на составляющие, вместо того чтобы задуматься о вечном. Впрочем, практически любой, кто хотя бы недолго поработал на телевизионной кухне, страдает дурной привычкой профессионально оценивать телеизображение, вместо того чтобы просто смотреть.

На экране возник диктор. Потупив взор, диктор выдержал вежливую паузу после демонстрации скорбного сюжета и посмотрел в глаза миллионам пенсионеров, а также сотням тысяч бездельников, которые смотрят дневные выпуски теленовостей по будням.

– Астрономы отмечают необычайную солнечную активность за последние сутки, – доверительно сообщил диктор. – Мы связались с Институтом земного магнетизма, и нам…

– Игнат!

– Отстань! – Сергач прикоснулся к кнопке со знаком плюс на пульте дистанционного управления, увеличил громкость. Динамики «Филипса» послушно заорали, противно хрипя мембранами:

– …достигнет уровня магнитной бури послезавтра ночью. На этом у меня пока все, подробно о событиях дня в наших следующих…

– Ну, что тебе, Леха? – Игнат выключил телевизор, бросил пульт на журнальный столик поверх вороха рекламных буклетов.

– Игнат, а ты этого мужика знал? Типа, лично с ним был знаком, а?

Леха Тимошенко уперся мясистыми окороками локтей в серую пластмассу длиннющего канцелярского стола, навис утесом над многочисленными телефонными аппаратами. Выдающийся Лехин подбородок удобнее устроился на пудовом кулаке, похожем на средних размеров пушечное ядро. Из другого кулака торчала тлеющая фитилем сигарета. Толстые Лехины запястья украшали браслеты желтого металла, давно уже не актуальная золотая цепь болталась на богатырской шее, малиновый пиджак теснил могучие плечи, прическа топорщилась ежиком, Алексей Тимошенко выглядел как «новый русский» из анекдота начала девяностых. Лешка совсем недавно перебрался из провинции в Москву и, как эмбрион в утробе, в ускоренном темпе проходил все стадии эволюции столичной деловой личности. Года не прошло, как Тимошенко появился на платформе Казанского вокзала одетый в кожаную куртку и спортивные штаны фирмы «Адидас», и вот он уже в малиновой униформе, а годика эдак через два-три, глядишь, переоденется в костюм от «Хьюго Босс» и научится изысканно дымить настоящей «Гаваной».

– Какого мужика? – Игнат поднялся с жесткого диванчика, одернул пиджак, блеклый по сравнению с Лехиным, но от портного, сшитый точно по фигуре.

– Который в новостях, – уточнил Леха, пыхтя сигаретой.

– Диктора? – Игнат подошел к длинному зеркалу возле дверей в коридор, придирчиво вгляделся в собственное отражение. – Не-а, не знал. Я в «Останкино» всего-то два года трудился. Пахал, как папа Карло, некогда было с телезвездами знакомиться.

– Слышь, Сергач, а на хрена ты оттуда ушел?

– С телевидения? Я, Леша, не уходил, меня ушли. – Игнат взъерошил узкой ладонью коротко стриженные белобрысые волосы. Пальцем пригладил правую бровь, разделенную пополам бледной черточкой шрама, еле заметного. – ОРТ образовалось, и тю-тю, сокращение штатов. Таких, как я, ассистентов режиссеров, шустрых, но без специального образования, на Королева, двенадцать всегда было с избытком.

– Ас-сис-тент ре-жис-сера, – вкусно, нараспев, смакуя каждую букву, произнес Леха. – На-а-армально звучит.

– Ага. – Игнат кивнул, центруя узел галстука. – Звучит красиво, а на самом деле: подай-принеси-достань-проконтролируй. Должность вроде ефрейторской в армии. Думал ли я, выжатым лимоном выкатываясь из «Останкино», что к тридцати шести годам стану, образно выражаясь, генералом. В который раз я начал новую жизнь здесь, в этом самом кабинете, за тем же рабочим столом, за которым нынче сидишь ты, Леша Тимошенко. Начинал простым рекламным агентом и вот дорос до директорского кресла. Помню, Леха, я добирался до работы полтора часа с двумя пересадками, а сейчас катаюсь на дареном «Мерседесе»… Чего ты ржешь?

– Гы-гы-гы… – Лехины обширные телеса мелко сотрясал тихий, здоровый смех.

– Я что, чего-то не так сказал?

– Все так, гы-гы-гы… – Подбородок Тимошенко подпрыгнул на кулаке-подпорке. – Гы… ой! Чуть язык не прикусил, гы-гы… Ты, в натуре, директор, без базаров.

– И езжу на «Мерседесе».

– Гы-гы… не спорю, бывает.

– Квартира у меня где?

– Реально в центре, гы… – Лешка гыкнул в последний раз и стал серьезен. Про деньги он всегда говорил серьезно. – Слышь, генералиссимус, насчет квартиры. Мое предложение остается в силе. Двадцать тонн «зелени», прикинь?

– Двадцать тысяч долларов за апартаменты на Новослободской? С ума сошел!

– Кончай хохмить, я серьезно. Думай, генерал. За аренду конторы, я слышал, ты должен треху. За чирик возьмешь «убитую» однокомнатную в Бирюлеве, и шесть тонн останется, прикинул?

– Почему шесть, а не семь?

– Мне тонну должен, забыл?

– Возьми «мерс» в счет долга.

– На хрена мне гнилая тачка восемьдесят шестого года? Мы с тобою, Игнат Кириллыч, друзья, но, знаешь, дружба дружбой, а деньги…

На столе перед Лехой заверещал телефон.

– О! – Сергач резко повернулся на каблуках, взялся за медь дверной ручки. – О, как долго молчали твои телефоны! Я даже начал беспокоиться на предмет твоего бизнеса. Снимай быстрее трубку, принимай заказы, взвинчивай цены, а я пошел в свой офис. Ауфвидерзеен.

– Чего заходил-то, юморист? – Леха нехотя сгреб медвежьей лапой телефонную трубку.

– Телевизор посмотреть.

Игнат дернул дверную ручку, вышел в тесную кишку коридора. Когда-то, до кризиса 98-го, здесь было вообще не протолкнуться. Сегодняшние залежи картонных коробок у стен – пустяки по сравнению с вечной толчеей посетителей в былые времена. Вон там, за той дверью, где сейчас сидят представители мелкооптовой украинской фирмы «Цукер», обслуживал клиентуру астролог Аркадий Аркадиевич. А на дверях в конце коридора вместо таблички «ТОО Стеклопакет» красовалась надпись «Коррекция кармы». До августа 98-го все здешние помещения принадлежали частному предприятию с мудреным названием «Альфхейм». Дефолт-инквизитор заставил «Альфхейм» сначала потесниться немного, а потом… Эх, не хочется вспоминать, как медленно, но верно «Альфхейм» проигрывал в жесточайшей конкурентной борьбе на посткризисном рынке оккультных услуг. Написал заявление об уходе Аркадий Аркадиевич, подался в преподаватели астрологических курсов с относительно твердым окладом. Конкуренты переманили дипломированного специалиста по причинно-следственным кармическим связям. Гадалка баба Варя заявила, что, дескать, ей выгоднее в одиночку промышлять на Арбате. Нашла богатого мужа толковательница сновидений госпожа Сцилла и сразу же забеременела. Метр за метром квадратным частное предприятие отступало все ближе и ближе к выходу из ставшего коммунальным коридорчика, к выходу на тихую улочку в получасе ходьбы от станции метро «Белорусская». Что же касается Игната, так он компенсировал потери в заработной плате рекламного агента совместительством – взялся вести бухгалтерский учет, администрирование и рискнул попробоваться на роль прорицателя.

В оккультный бизнес Игната занесло отнюдь не случайно. Последние шесть месяцев службы в «Останкино» он числился в группе, работавшей над амбициозным проектом для первого канала под названием «Шестое чувство». На Московском телеканале, если кто забыл, в ту пору вовсю раскрутилась программа Ивана Кононова «Третий глаз», телепередача «Шестое чувство» задумывалась и воплощалась как откровенный аналог «Третьего глаза». Вторичность «Шестого чувства» ничуть не смущала редактуру и режиссера, а мнения Игната никто и не спрашивал – прикрепили к группе, и давай, вкалывай, твой номер девятнадцатый.

(Отметим в скобках, что плагиат на отечественном TV дело обычное и обыденное. Достаточно вспомнить, как идея Дмитрия Диброва общаться напрямую с телезрителями в эфире была заимствована создателями «Времечка» и клонируется до сих пор всеми кому не лень. Из более ранних воспоминаний всплывают в памяти так называемые «телевыпуски» мультфильма «Ну, погоди!». Их отказывался озвучивать гениальный Волк Всея Руси Анатолий Папанов, ну и что? Озвучил другой, и получился вполне удобоваримый эрзац мультшедевра. А многие помнят, что программу «Куклы» начинал сатирик Ефим Смолин? Уверен – забыли практически все, кроме самого Ефима Марковича.)

Потенциальные герои «Шестого чувства» – маги, целители, экстрасенсы, шаманы, ясновидящие и иже с ними – в большинстве своем выказали готовность платить за саморекламу и наличными деньгами в конвертах, и, кому по силам, доплачивать официально, через расчетный счет. Особо наглые да хваткие или совсем уж сумасшедшие надеялись прорваться в большой эфир на халяву, без взяток и без банковских перечислений. В канун съемок пилотного выпуска группу буквально осадили чародеи всех рангов и мастей. Задабривали и пугали, разумеется, в первую очередь, режиссера, но и его ассистенту кое-чего перепало. Экзальтированная ведьма из Мытищ пригрозила Игнату сглазом, ежели он не замолвит за нее словечко (Сергач, на всякий случай, замолвил), а гастролер из Минска, Архистратиг чего-то там высокодуховного, предложил Сергачу бесплатно посещать семинары по «Руническому искусству» и даром получить диплом «магистра» со специализацией «прорицатель». Прочим семинаристам диплом обошелся в полторы сотни долларов.

Предложение белорусского Архистратига оказалось кстати – Игнат в очередной раз крупно поругался с женой, старался поменьше бывать дома, возвращался попозже, ежевечерние выпивки с коллегами из «Останкино» («Стаканкино» на профессиональном сленге) надоели, а на семинарах, по крайней мере, тепло и уютно, иногда интересно, чаще скучновато, но всегда можно подсесть к симпатичной девушке и пошушукаться о сакральном.

Торжественное вручение дипломов новоиспеченным прорицателям странным образом совпало с закрытием проекта «Шестое чувство». Не иначе, отвергнутая режиссером ведьма из Мытищ постаралась – хихикал Игнат, пока не узнал, что новорожденному ОРТ без надобности не только «Шестое чувство», но и служащий по фамилии Сергач.

Впереди замаячила безработица. Жена заговорила о разводе и размене жилплощади. Лучший друг занял последние шестьсот баксов на день и исчез с концами. Кошмар!

От депрессии спас учредитель частного предприятия «Альфхейм» Юрий Оттович Берг. Основатель «Альфхейма» среди прочих подбивал клинья под многообещающее «Шестое чувство», Игнат частенько выписывал на его имя декадные пропуска, и Берг запомнил энергичного, неизменно вежливого, с хитринкой в глазах молодого человека. Когда до чутких ушей Берга дошли слухи о поголовном сокращении группы «Шестого чувства», он выведал в отделе кадров Первого канала домашний номер Игната, долго дозванивался, а дозвонившись, предложил Сергачу место рекламного агента. Юрий Оттович смекнул – у общительного Сергача должны остаться друзья-знакомые на Королева, 12, такой парень со связями ой как может пригодиться. Смекалка не подвела директора «Альфхейма», Игнат пригодился еще как!

До кризиса Игнат успешно эксплуатировал старые связи: заказывал рекламные ролики в обход посредников, договаривался о копеечном эфире на дециметровых каналах, доставал пригласительные билеты на теле-шоу «Поле чудес» для пожарного, налогового и участкового инспекторов, надзирающих за частным предприятием «Альфхейм». Когда же наступили черные дни упадка, уплотнения площадей и дезертирства сотрудников, Игнат Сергач вспомнил про диплом, дающий ему хотя и сомнительное, но право прорицать.

Решившись на авантюру с прорицательством, Игнат сразу поставил вопрос ребром – или пан, или пропал. Или на фоне невеселой общей статистики в оккультном бизнесе поразить всех, и себя в том числе, огромными для оракула-неофита заработками, или ну его к черту, Руническое Искусство. Жизнь внесла свои коррективы в максимализм Сергача. Жизнь, она, как известно, штука корявая. Паном Игнат не стал, но и не пропал. Он много просил, ему много платили. Однако в постоянные клиенты удалось рекрутировать с десяток не стесненных в средствах дамочек и пяток мистически настроенных господ с достатком чуть выше среднего. Взбалмошные дамочки то перли косяком, все в один день, а то исчезали разом, как сговорились, на несколько месяцев. С господами и того хлеще, господа частенько предлагали расплатиться кредитными карточками и, получив вежливый отказ прорицателя, обещали в следующий раз прийти с наличностью. Приходили, расплачивались по-царски, кто через полгода, а кто и через год. Короче – то густо, то пусто. Иной месяц на прорицаниях Игнат не зарабатывал ни гроша, а то вдруг за неделю получал столько же, сколько за все минувшее полугодие.

Он постоянно искал новых клиентов и потихоньку осваивал иные аспекты Рунического Искусства, как то: рунускрипты, палиндром и гальдраствы. Не жалея себя, делал все возможное и невозможное, дабы возродить докризисное величие «Альфхейма», Юрий Оттович Берг. Меж тем к весне 2000-го в частном предприятии осталось лишь два сотрудника, Берг и Сергач.

А летом 2000 года случилось самое настоящее чудо. Не с Игнатом, нет. С Бергом. У Юрия Оттовича нашлись родственники в Германии. И не хилые, надо сказать, родственники! Владельцы заводов, газет, пароходов. Правда, завод, коим владела двоюродная тетка Грета, выпускал всего лишь елочные игрушки силами дюжины рабочих, газета племянника Ганса выходила тиражом пять тысяч экземпляров, а на пароходик дядюшки Гюнтера помещалось не более шести пар туристов, и все равно здорово! На радостях Юрий Оттович подарил Игнату свой полуживой «Мерседес», подписал соответствующие бумаги и сделал Сергача владельцем «Альфхейма». Сам же Берг спешно укатил на п.м.ж. в край всегда свежего пива и неизменно жирных сосисок.

Последнее в двадцатом веке Рождество Игнат Кириллович Сергач встретил в директорском кресле. Кресло с трудом, однако поместилось в кубатуре бывшей кладовки, в последнем помещении, принадлежащем «Альфхейму». Третье тысячелетие, Эру Водолея, Игнат встречал последним сотрудником СВОЕГО частного предприятия, генералом без армии, зато генералом, директором без подчиненных, зато директором…

Годы и метры несоизмеримы, как много всего можно вспомнить, прошагав жалких семь неполных метров от дверей чужого кабинета, где когда-то начинал рекламным агентом, до двери в кладовку, где нынче находится твой, личный директорский кабинет.

Дверь в кладовку-кабинет Игнат собственноручно выкрасил темно-коричневой краской, чтоб отличалась от остальных стандартно-белоснежных дверных панелей в коммунальном коридорчике. Поработав дрелью и отверткой, посередине двери, чуть ниже, чем положено, Сергач привинтил чеканную табличку с готической вязью: «Альфхейм». Чеканку сделал знакомый художник за бутылку коньяка. Под готическими буквами художник скопировал с эскиза Игната сложную составную руну, символизирующую процветание. Дверную ручку в виде растопыренной птичьей лапы сделал тот же художник, но уже за две бутылки и закуску.

Игнат вставил ключ в замочную скважину, обрамленную металлическими перьями, повернул, дернул за птичий коготь, и коричневая, как кора дерева, дверь отворилась.

Удручало отсутствие окон, радовала хорошая вентиляционная тяга. На шести квадратных метрах поместились старинный двухтумбовый стол из обработанного вручную ясеня со столешницей, обтянутой зеленым бильярдным сукном, узкий, до потолка шкаф из грубо струганных еловых досок; допотопное кожаное кресло с валиками вместо подлокотников стояло с одной стороны стола, с другой находилось кресло хозяина, деревянное, с высокой резной спинкой, похожее на трон. На полу кафельная плитка под гранит, на потолке карта звездного неба, забытая астрологом Аркадием Аркадиевичем. Оленьи рога, привинченные к еловому торцу шкафа, выполняли роль вешалки, источник света – настольная лампа с половинкой медвежьего черепа вместо абажура. Бурые медвежьи шкуры свисают со всех четырех стен.

Если кто-нибудь из посетителей шутя называл пристанище Игната «медвежьим углом» или «берлогой», хозяин загадочно улыбался и вкрадчиво объяснял – фамилия Сергач на старорусском диалекте означает «тот, кто водит медведя». Таким образом Игнат тонко намекал на якобы особенную родословную, мол, и предки его занимались весьма и весьма необычными делами.

Игнат нагнулся, дотянулся до кнопки в основании настольной лампы, пустые глазницы черепа вспыхнули, яркий свет из-под верхней медвежьей челюсти расплылся зубчатым пятном по зелени столешницы. Сергач закрыл за собой дверь, поправил куртку, болтавшуюся на оленьем роге, обошел стол и с удовольствием уселся в жесткое директорское кресло. Поерзал и устроился поудобнее на троне прорицателя. Рука привычно нащупала под столешницей тумблер включения стереосистемы. Щелчок, и в комнатушке тихо-тихо зазвучала музыка. Спрятанные по углам динамики в полумраке совершенно незаметны, и кажется, что мелодии Грига рождаются сами собой в ароматизированном, с запахом сосны, воздухе.

Сергач выдвинул правый верхний ящик стола. В ящике, аккуратно расфасованные по пустым спичечным коробкам, хранились кусочки коры деревьев различных пород. Каждый кусочек имел одинаково прямоугольную форму, дырочку в верхней части прямоугольника и был тщательно обработан мелкой шкуркой. Помимо коробков с коллекцией коры в ящике поместилась дюжина баночек с разноцветной тушью, набор особых кисточек, склянка с бесцветным лаком, клубок шнурков из сыромятной кожи, связка свечей, бутылочка с морской водой, железная коробка с землей, засушенные насекомые в банке, сухие листья в целлофане и все остальное, что может понадобиться для изготовления и освящения талисманов.

Игнат отыскал в ящике стопку матерчатых салфеток, одну из них, бледно-голубую, разложил перед собой на столе. Выбрал подходящий шнурок, длиннее остальных, достал баночку с фиолетовой тушью, кисть, кусочек сосновой коры с дырочкой…

В дверь постучали.

– Да-да, Ирина Николавна! Входите. – Игнат встал, задвинул ящик обратно под столешницу, шагнул к открывающейся двери.

Ирина Николавна, как всегда, поразила ярким макияжем и вызывающе высоким ростом. Уж скоро два года, как Ирина Николавна пользуется услугами прорицателя Сергача, а он каждый раз слегка робеет в первые минуты ее визитов. Женщина ростом в два метра ноль два сантиметра, с ярко нарумяненным лицом, неизменно кроваво-красной помадой на пухлых губах и накладными ресницами невероятных размеров, согласитесь, обескураживает. Стосемидесятивосьмисантиметровый бледнолицый Игнат кажется рядом с нею недоразвитым подростком.

– Ах, Игнат, какая же у вас теснотища… – Ирина Николавна протиснулась в щель между гостевым креслом и мохнатой стеной. – Игнат, я вас просила посмотреть новости…

– Да-да, я посмотрел! Разрешите за вами поухаживать. – Сергач встал на цыпочки, помог Ирине Николавне снять с по-мужски широких плеч шубу из чернобурки. Чтобы скрыть смущение от первых минут контакта с великаншей, Игнат воспользовался давно апробированным приемом: начав говорить, продолжал болтать без умолку, без остановки. – Вот сюда, на оленьи рога, повесим шубу, вот так, а вы присаживайтесь, позвольте, я подвину кресло. Признаться, ваша просьба посмотреть дневной выпуск теленовостей меня заинтриговала. Вы позвонили, назначили встречу, и я не успевал посмотреть телевизор дома… Впрочем, это не важно… Усаживайтесь, усаживайтесь поудобнее… Я посмотрел новости. Нет! Молчите. Позвольте уж мне блеснуть дедуктивными способностями… Одну секунду, я тоже сяду, хорошо?.. Итак, ваша необычная просьба меня озадачила, но, как только я услышал сообщение о грядущей магнитной буре, сразу все понял. Элементарно, Ватсон, воскликнул я мысленно. На этом телеканале всегда сообщают о геомагнитных возмущениях. Полагаю, вы услыхали по радио в машине короткое сообщение про экстраординарную солнечную активность и позвонили с дороги, чтобы я прослушал более подробную информацию в дневном выпус…

– Какая солнечная активность?! – перебила Ирина Николавна, скривив губы и вскинув накладные ресницы. – Меня показывали в новостях!

– Вас? – Игнат поднял удивленные глаза. До этого Сергач, потупив взор, шарил взглядом по столешнице. Проклятая неловкость первых минут все никак не проходила.

– Да, меня! Меня вы видели, Игнат Кириллович?

– Нет… В каком сюжете вас… – Игната осенило. Идиот! Надо было раньше преодолеть дурацкие комплексы и внимательнее рассмотреть Ирину Николавну. Она пришла в чернобурке, на ней черное платье, она вся в черном, и волосы свежевыкрашены в цвет воронова крыла. – …Вы провожали в последний путь господина… запамятовал фамилию…

– Протасова, Веню.

– М-да… – Игнат виновато улыбнулся. – Осрамился прорицатель, возомнивший себя Шерлоком Холмсом, извините. Господин Протасов был вашим… э-э… вашим близким другом?

– Вау! – Выщипанные брови Ирины Николавны подпрыгнули. – Ах вот о чем вы подумали! Вы мне льстите, милый. Я была бы счастлива иметь отношения с таким человеком, каким был Венечка, но он меня отчего-то побаивался. Повезло моей подруге Нинель. Она выскочила замуж за Протасова в позапрошлом году, и с тех пор мы встречались только на ее днях рождения. Сегодня увиделись в третий раз за полтора года. Холодина была ужасная! Что за зима такая? То слякоть, то холод, не поймешь… Ах да, о чем это я? О телевидении! Я подошла и спросила у этого, как его, с кинокамерой…

– С видеокамерой, – поправил Игнат.

– Какая разница! Телевизионщик сказал, когда и по какой программе покажут похороны, и я сразу вам позвонила. Вы меня видели? Как я выгляжу по телевизору?

– Сюжет был слишком коротким…

– Вы меня не заметили!

– Нет. Извините.

– А чего говорили про магнитную бурю?

– Ожидается послезавтра ночью. Я думал, вы пожелаете талисман от…

– Спасибо за заботу! Мы с вами, Игнат, в последний раз встречались, кажется, осенью?

– В конце сентября. Вы жаловались на подавленное настроение во время дождей, я предложил изготовить талисман от…

– Ваша висюлька не помогла! Гадаете вы – просто обалдеть, но талисманы на меня, метеочувствительную женщину, почему-то не действуют. С декабря я начала регулярно принимать пищевые добавки «Лефис формулу» и «Гинкгобилобу», и, вы знаете, помогает! Чувствую себя в плохие дни значительно лучше.

– В таком случае, как и договаривались, я верну деньги за…

– Ай, бросьте! – в который раз перебила Ирина Николавна. – Игнат Кириллыч, миленький, я примчалась не за талисманами и даже не совсем чтобы погадать. Я приехала по просьбе Нели Протасовой. Мы с Нелькой редко виделись в последнее время, но перезванивались часто и говорили часами. Я много-много всего ей про вас рассказывала, я рекомендовала вас как человека, который знаком решительно со всеми московскими гадателями и всех их запросто заткнет за пояс!

Ирина Николавна сделала многозначительную паузу, предоставляя Игнату возможность рассыпаться в благодарностях.

– Спасибо, Ирина Николавна. Польщен. Большое спасибо. Право, вы меня переоцениваете.

Сергач давно подметил, что сказанное вовремя старорежимное словечко, типа «польщен», оказывает на дамочек особенно благоприятное воздействие. Иные дамы, заядлые читательницы модного Б.Акунина, млеют от лексикона с потугами на великосветский и гораздо проще расстаются с деньгами, оплачивая услуги Игната. Противно, если честно, использовать приемы из арсенала альфонсов, однако ничего не поделаешь, бизнес требует.

– Нас ждут, Игнат. – Она поднесла к свету запястье с изящной браслеткой часиков. – Десять минут четвертого. Нас ждут через сорок минут. Ехать пустяки, здесь рядом. Еще успеете мне погадать быстренько.

– Простите, кто нас ждет?

– Нинель Протасова, разве я не сказала, нет? Она подошла ко мне на похоронах, улучила минутку и попросила привести вас к ней на квартиру.

– На поминки? – Игнат по-настоящему растерялся. – Зачем?..

– Какие поминки? Вы о чем? Поминали Венечку на фирме, в банкетном зале. Нелька два часа как дома.

– Пардон, Ирина Николавна, однако я не тот специалист, коему пристало утешать несчастную вдову. Извините великодушно, я…

– Ах-ха-ха!.. – звонко рассмеялась женщина в черном. – Ах, какой вы милый, Игнат Кириллыч! Ее не нужно утешать. Они с Веней собирались подавать на развод. Все слезы давным-давно высохли, умер чужой для Нельки мужчина, формально считавшийся ее мужем. Понимаете, о чем я?


Страницы книги >> 1 2 3 4 5 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации