Читать книгу "Герцог Роз"

Дальше шли мелкие дары и благодарности. Дядюшкам кому сотню золотых, кому пятьдесят. Слугам по 1-2 золотых. Но остальное неназванное имущество переходило сыну.

Розалин понимала, что битву за завещание она проиграла. Но впереди было не менее важное сражение – за право самой выбрать мужа и распоряжаться своим приданым, которое сейчас оказалось дороже, чем казалось пять лет назад.

Глава 2

Розалин стояла у зеркала и отрешенно наблюдала за тем, как нянюшка с Тирой в четыре руки собирали ее на поминальную службу. Пока тело ее было отдано в руки заботливых женщин, разум мог сосредоточиться на размышлениях о дальнейшей жизни.

Несмотря на то, что будущее представлялось безрадостным, она продолжала судорожно искать лазейки в последней воле отца.

– В храме будет холодно, да и не званый ужин это, – ворчала нянюшка, натягивая на воспитанницу вторую пару чулок.

Розалин не спорила. Обычно она любила блеснуть своей юной красотой, но сейчас ей инстинктивно хотелось найти защиту и спрятаться. Пусть даже за тремя слоями одежды.

– Корсет не затягивай туго, – шикнула Малуша на Тиру, – не ровен час, всхлипнет и чувств лишится от нехватки воздуха. А под теплой накидкой все равно не видно будет, какое там платье.

Розалин не вмешивалась и лишь наблюдала, как ее стройное гибкое тело превращается в какой-то уродливый черный цветок, в центре которого было ее бледное лицо. Даже руки облачили в высокие черные перчатки. В довершение всего на лицо опустилось черное полотно вуали.

Девушка подумала, что едва ли кто-то узнает ее в таком наряде, и на траурном шествии ее вполне могла бы заменить та же Тира.

Молодым лари не полагалось присутствовать на церемонии предания тела огню. Розалин лишь из окна видела столб черного дыма, что взвивался до небес. А вот в храм она пойти обязана.

Наперсница и нянюшка в траурных одеждах сопроводили свою госпожу по подземному переходу, соединяющему дворец и главный храм столицы. Женщины остались в задних рядах, предназначенных для слуг.

А юная наследница двинулась вперед, мимо скамей, на которых разместилось куда больше народу, чем обычно бывает на службах. Ее место находилось в первом ряду, через проход от вдовы.

Сирра уже разместилась в своей ложе, ее сопровождал Корстен.

Сотни взглядов жадно ловили каждое движение, каждый звук. Они рассматривали девушку, скрытую многими слоями траурных одежд, словно та была редкой диковинкой.

От напряжения спина и шея болели, но девушка с достоинством прошла к своему месту и с облегчением шагнула за перегородку, где смогла сесть на лавку и выдохнуть в ожидании начала службы. Первый ряд был привилегированным и отделялся со спины высокой перегородкой, укрывающей от любопытных глаз.

Все остальные ряды представляли собой лавки, где все занимали места согласно положению в обществе.

Знатные женщины Аквилонии редко покидали дома, поэтому, даже собравшись по такому грустному поводу, они внимательно осматривали друг друга, чтобы долгими вечерами обсуждать, не ждет ли та или иная элария ребенка, кто терпит нужду, а чей муж привел в семейную ложу постороннюю особу вместо законной жены.

Не было сомнений, что большинство пришли в храм не для того, чтобы проститься с герцогом Дивалем, а чтобы посмотреть, как его дочь и вдова вцепятся друг другу в глотки в битве за наследство.

Шорох одежд и гул голосов раздражал. Словно и не храм это был, а огромный улей.

Наконец, пришел священник, разговоры стали тише.

За перегородку, отделяющую дочь герцога от остальных скорбящих, в последнюю минуту протиснулся крон Поллар.

– Не мог оставить вас без поддержки, элария! – объяснил он свое появление.

Тем временем вспыхнули сотни свечей, и началась служба. После хвалебных речей, которые священник воздал усопшему, заиграла музыка. Все, как один, затихли, внимая. Так завораживающе во всей Аквилонии могут звучать только храмовые трубы.

Мелодия словно рассказывала о жизни герцога. Вот малыш делает первые шаги и тянет руки к матери, вот он сражается в битвах, поднимает на руки уже своих детей и теряет близких. Час триумфа сменяется упадком, а потом смерть забирает его и остаётся только скорбь.

Дым от сотен свечей резал глаза, и слезы текли по лицам присутствующих вне зависимости от того, хотели ли они оплакать смерть своего господина.

Музыка стихла, и началась скучная проповедь. По залу снова понесся шелест голосов. За этой звуковой завесой у всех на виду можно было обсудить важные вопросы и быть уверенным в том, что тебя не подслушивают. Именно за этим и пришел Поллар к дочери своего покойного друга.

– Ваше положение незавидно, Розалин, – шепнул душеприказчик.

Девушка не ответила, лишь слегка кивнула, чтобы он понял, что она его внимательно слушает.

– Если вы позволите, я дам вам совет, который, возможно, спасет вашу жизнь, – сказал Поллар.

– Если вы позволите, я дам вам совет, который, возможно, спасет вашу жизнь, – сказал Поллар двумя часами ранее, войдя в покои Розалин.

Девушка отвлеклась от своих беспокойных мыслей и от бесконечных сборов. Она была рада увидеть друга покойного отца.

– Я с большим доверием отношусь к вашим словам, крон Поллар, – ответила Розалин, – давайте выпьем чаю, а позже я продолжу сборы в храм.

– Нет времени на чай, – торопливо прервал ее мужчина, – я пришел предупредить вас, элария: не стоит вам идти в храм. После него едва ли кто-то увидит вас вплоть до вашей свадьбы. Готов поспорить, вас тотчас заточат в темницу и вынудят выйти замуж за того, на кого укажет мачеха.

Лицо Розалин побледнело от страха.

– Я думала, что у меня есть время, – взволнованно ответила девушка, – что она даст мне хотя бы отгоревать по батюшке…

– Смею вас огорчить, но нет, – покачал головой Поллар.

Малуша всхлипнула. Сердце старой нянюшки сжималось от боли при мысли о тех ужасах, что Сирра и ее братец могут сотворить с бедной девочкой.

– Что же мне делать? – воскликнула в волнении Розалин.

– Бежать. Немедленно, – отчеканил мужчина ледяным голосом.

Розалин металась по комнате, как испуганный дикий зверек.

– Но как? Куда?! Меня хватятся на службе! – восклицала она.

Мужчина взял девушку за руки и развернул к себе лицом.

– Выслушайте меня очень внимательно, дорогая Розалин. Я долго думал об этом после вскрытия завещания, и меня посетила очень оригинальная мысль. Вам нужно немедленно уехать в поместье, которое расположено в тех землях, что завещал вам отец, и вступить в права.

– Но я несовершеннолетняя! – воскликнула Розалин в отчаянии. – Я не могу распоряжаться ни своим имуществом, ни своей жизнью! Я не смогу управлять тем, что мне не причитается еще полгода!

– Здесь – да. Но небольшое поместье Флорана находится на границе с соседними землями, оно перешло в состав Аквилонии только во времена правления вашего отца, когда уточняли границы. Ваш батюшка не успел поменять там все законы, а может, и не посчитал это важным. Поэтому некоторые вопросы там решаются немного по-другому. Например, совершеннолетними в тех землях до сих пор становятся в пятнадцать лет, как это заведено было в Пальмартисе.

Паника в глазах Розалин сменилась пониманием.

– Никогда не слышала об этом месте, но мне хочется верить, что это действительно так. Как же я попаду туда?

– Мой экипаж стоит у ворот замка, – принялся объяснять Поллар, – все документы и инструкции я спрятал под сиденьем. Мой кучер домчит вас до Флораны за день. Но вас будут искать, поэтому бежать надо сейчас. Немедля!

– Но служба…

– Я пойду вместо вас, – вызвалась Тира, – никто не заметит подмены, вы и сами это знаете. А у вас будет час или два, чтобы сбежать из дворца.

Розалин со слезами благодарности бросилась к подруге. Едва ли девушки предполагали, чем может обернуться их проделка для бедной Тиры.

– О, крон Поллар, умоляю, едемте со мной! – воскликнула Розалин, когда они с Тирой поменялись одеждой.

– Увы, моя госпожа, я должен появиться на службе. Поверьте, меня первого вызовут на допрос при обнаружении вашей пропажи. Бежать вам нужно одной. Когда все уляжется, я смогу отправить к вам Малушу и Тиру, но ради вашей же безопасности вам придется в одиночку проделать этот путь.

Наперсница и нянюшка в траурных одеждах сопроводили свою госпожу по подземному переходу, соединяющему дворец и главный храм столицы. Женщины остались в задних рядах, предназначенных для слуг. Затерявшись в толпе, никем не узнанная Розалин протиснулась к выходу, ведущему на улицу. В дверях храма она столкнулась с Полларом, который сделал вид, что не заметил служанки и поспешил в первый ряд, чтобы никто не заподозрил его в подготовке побега настоящей Розалин Диваль.

Розалин поспешила на улицу, кутаясь в плащ своей наперсницы. Капюшон с головы она не снимала, что несколько затрудняло обзор. Едва ли кто-то здесь знал ее в лицо, но рисковать быть замеченной одним из замковых слуг, она не хотела.

Она давно не выходила во двор замка без сопровождения, но с детства неплохо ориентировалась. А вот в городе, который начинался сразу за воротами, она бы тут же потерялась.

До ворот было недалеко. Всего лишь выйти из храма, пересечь площадь, протиснуться между торговыми рядами и пройти мимо конюшен. Именно там, сбоку от ворот замка ее ждал экипаж крона Поллара.

Пройти за пределы замка, не раскрыв себя, она бы не смогла. Стража проверяла всех входящих и выходящих даже в такой день. Поэтому-то скромная карета без гербов ждала ее в темном проулке.

Сердце частило от волнения. Розалин казалось, что каждый встречный зевака пытается заглянуть под капюшон, а каждый окрик принадлежит преследователям. Она напрасно успокаивала себя, что до окончания службы, а если повезет, и до возвращения Тиры в покои, обман не раскроют. Страх подгонял, а ноги путались в юбках от быстрой ходьбы.

Головы Розалин не поднимала, ориентировалась на запах. Аромат свежей выпечки и специй сменился запахом выделанной кожи и дорогих духов. А уже свернув за угол, она учуяла, что и до конюшни недалеко. По мере приближения к воротам запах усиливался и, наконец, проник везде, пропитав юную беглянку насквозь.

Вскоре Розалин добралась до нужной кареты. Пожилой небрежно одетый возница дремал в ожидании пассажиров. Шапка его упала, седые нечесаные волосы скрывали его лицо.

Юная элария остановилась в сомнении, стоит ли доверять свою жизнь этому человеку. В преданности Поллара она не сомневалась.

Мужчина встрепенулся и посмотрел на девушку. Ему хватило нескольких мгновений, чтобы составить о ней полное представление.

– Садитесь скорее, нечего тут торчать на радость зевакам, – буркнул он.

Забраться в высокую карету без привычной помощи слуг было тем еще испытанием, но Розалин справилась.

Не успела она закрыть дверь, как та снова распахнулась, и возница заглянул внутрь. Девушка вскрикнула от неожиданности.

– Надеюсь, никто не увидел подола вашего богатого платья, когда накидка соскользнула с вас, – буркнул он сквозь зубы, – теперь для всех вы – служанка жены крона Поллара, с вами она присылала срочное сообщение мужу. Свое имя вспомните только тогда, когда доберемся до места!

Розалин согласно кивнула и снова закуталась в накидку Тиры.

Возница захлопнул дверь, и карета тронулась. Через несколько минут они поравнялись с воротами замка. Стражники беспрепятственно пропустили карету одного из гостей, даже не заглянув внутрь.

Первый рубеж был пройден, но впереди еще оставалась запутанная сеть городских улочек. Ехать по главной улице, выводящей сразу на тракт, было бы подозрительно. Любой зевака бы опознал карету, которая выехала из замка и поспешила за город.

Поэтому возница немного поплутал по городу, даже остановился у пекарни и купил пирогов с мясом и кувшин кваса. Все это он передал Розалин, но та лишь скривилась: не к такому она привыкла!

Когда экипаж выезжал из Вианы, над замком, находящемся в самом центре столицы, раздалось три холостых выстрела из пушек. Поминальная служба завершилась.

Розалин охватила паника. Слишком близко они еще были к мачехе и ее брату. Почему-то именно Корстен вызывал в девушке больший страх.

Если Сирра казалась просто скандальной особой, не знающей правил этикета, то ее брат был не так прост. От его взгляда Розалин всегда становилось не по себе. А после тех слов, что он сказал ей тогда в кабинете, она и вовсе опасалась его.

Эти двое явно будут недовольны ее бегством и могут выместить злость на тех, кто помог Розалин сбежать.

Стараясь отвлечься от дурных мыслей, девушка сунула руку под сиденье и вытащила пухлый конверт, запечатанный магическим оттиском Поллара.

Розалин порадовалась осмотрительности последнего друга отца. Попади этот конверт в чужие руки, его содержимое тут же превратилось бы в пепел. Она достала перстень с личной печатью и вскрыла послание.

До ночи Розалин пыталась прочесть и четко запомнить указания крона Поллара. Все было бы проще, если бы она делала это в спокойной обстановке классной комнаты, а не в трясущейся карете не самого лучшего качества.

Возница извинился за жесткость езды и отсутствие комфорта. Но, ради безопасности беглянки, был выбран видавший виды экипаж третьего класса, каких на дорогах сотни. Никто не обернется вслед и не заинтересуется особой, скрывающейся внутри.

Уже через час езды по тракту, у Розали ныла спина и болела шея. Ко всему этому добавилось чувство голода. Преодолев отвращение, она отломила простого крестьянского пирога, что купил возница в городе, и сделала глоток кислого кваса. Эта пища разительно отличалась от того, к чему она привыкла.

Колесо угодило в очередную яму, и девушка подлетела вверх, больно ударившись головой. Напряжение этого дня достигло пика, и она больше не смогла сдерживаться.

Слезы отчаяния полились из глаз. Она была всего лишь маленькой девочкой, оставшейся без поддержки последних близких людей. Ее везла в ночи разбитая карета, а будущее впереди вырисовывалось не очень радужным.

Ее единственный шанс – крошечное поместье, настолько незначительное, что о нем просто все позабыли. Пригодно ли оно для жизни, или совершенно заброшено?

“Достигнув Флораны и вступив в права, постарайтесь не покидать тех земель до шестнадцатилетия,” – наставлял в записке Поллар.

Нашлось в конверте и немного денег. Розалин не знала, много это или мало, так как никогда ничего сама не покупала. Но среди монет не было ни одной золотой. Едва ли на эту мелочь можно долго протянуть.

Несмотря на то, что она совершенно вымоталась, уснуть не получалось. А возница отказался делать привал дольше, чем того требовалось, чтобы справить нужду.

Им повезло, что ночь была лунной и дорога была хорошо видна. Несколько раз Розалин проваливалась в короткий тревожный сон, который приносил лишь обрывки воспоминаний.

Снился ей и единоутробный погибший брат, и сын Сирры. Почему-то родство второго она упорно не хотела признавать.

“А ведь Ларс сейчас еще младше. С ним может случиться то же самое,” – размышляла Розалин.

В таком случае она снова бы стала единственной наследницей и слишком ценным призом, за которым бы начали охоту все вокруг. И закончатся преследования только тогда, когда она выйдет из храма под руку с мужем.

“Раз замужество неизбежно, может поторопиться с ним?” – размышляла Розалин.

По крайней мере, при богатом супруге она бы не ехала в темную неизвестность без слуг и денег.

Ей было так хорошо, когда был жив отец. Сильный, заботливый, надежный. Обязательно из их круга. Ей нужен такой муж, который позаботится о ней и укроет от всех бед, обязательно из их круга. Но таких мужчин Розалин знала не так уж много.

“Поллар женат, да и старый,” – перебирала она варианты, отметая один за другим.

“Корстен на людях обходителен и умеет подать себя. К тому же я ему, определенно, нравлюсь. А нянюшка говорит, что женщина всегда имеет власть над мужчиной, если он горит от нее,” – почему-то этот вариант девушке тоже не пришелся по душе, хотя мужчина подходил под ее критерии. Он определенно горел желанием, но огонь в глазах брата мачехи ее отталкивал каким-то холодом, а слова хоть и звучали сладко, но от них исходил гнилой душок.

К утру Розалин совершенно озябла и перестала отличать сон от реальности. Ей чудились ее игры в саду с Эриком, мальчишкой, с которым она была помолвлена несколько лет. Если бы отец не расторгнул тогда помолвку, спасло ли ее это сейчас или, наоборот, только осложнило бы ситуацию?

Ход кареты замедлялся и, наконец, она остановилась. Розалин слышала, как возница спрыгнул с козел и куда-то ушел. Через несколько минут он вернулся и распахнул дверцу.

– Лошади устали. Я договорился об их замене и о завтраке для нас двоих, – коротко сказал он. – Это недурной трактир, отдохнем и обогреемся.

Розалин сгребла озябшими руками документы и неловко выбралась из кареты.

Трактир представлял собой вытянутое двухэтажное здание, сложенное из бревен, посеревших от времени, дождя и ветра. Едва ли здесь стоило ожидать приличной еды.

Внутри, несмотря на ранний час, было тесно и шумно. Весь зал занимали военные. Место для Розалин и ее спутника нашлось в дальнем углу, за огромной бочкой с пивом. От посудины ужасно пахло, зато здесь бы никто точно не стал искать сбежавшую наследницу рода Диваль.

На всякий случай Розалин не стала снимать капюшон. Подавальщица только хмыкнула, когда увидела хрупкую фигурку девушки и растрепанного мужчину с раскрасневшимся от ветра лицом. Для нее появление в трактире девушек, не обремененных моралью, было частым явлением.

Еда, как и предполагала Розалин, оказалась отвратительной, но голод давал о себе знать. Она ковырялась в похлебке, стараясь найти там мясо без мерзкого вонючего жира. А вот хлеб и травяной отвар с медом оказались восхитительными.

– Какая необходимость ехать так скоро? – услышала Розалин мужской голос.

Девушка огляделась. Видимо, говорившие только что подошли к бочке и не заметили, что за ней есть еще стол. Со своего места она видела только спину одного из мужчин. Широкий черный плащ не скрывал его статной фигуры.

– Не знаю, донесение тайное и очень срочное. Дядюшка велел явиться ко двору. Так что придется прервать пока операцию, – ответил тот мужчина, на которого смотрела Розалин.

Мягкий баритон незнакомца всколыхнул в ней странное щемящее чувство.

Высокий, подтянутый и гибкий. Черные как смоль волосы небрежно падали на плечи, закрывая лицо. Но девушка подумала, что у него обязательно должен быть благородный аристократичный профиль и живой взгляд.

Розалин показалось странным, что она так откровенно любуется незнакомцем, и она опустила взгляд, вновь скрывшись под капюшоном.

– Один поедешь? – последовал вопрос.

– Да, а ты, Ивар, останешься здесь за старшего. Без меня никуда не ввязывайтесь, – ответил мужчина. – Думаю, что за неделю я разберусь и вернусь к вам.

– Можешь на меня положиться, Эрик. Все равно здесь тоска смертная и ничего не происходит. Наверняка этот вызов опять связан с капризами Арона. Хоть развейся там за нас всех.

Мужчины рассмеялись, вспоминая какой-то забавный случай, и разошлись.

А Розалин показалось смешным, что незнакомца за бочкой звали так же, как и ее нареченного жениха, о котором она уже вспоминала этой ночью. Только у того голос был тонкий, как весенняя капель, а этот рокотал, пробуждая в ней томление, казавшееся ей самой опасным.

Глава 3

Эрик вышел из таверны и тут же пожалел, что не взял плащ. Промозглый ветер заставил поежиться, но юноше не хотелось показаться неженкой, поэтому он расправил плечи и решительно направился в сторону конюшен.

Чтобы хоть как-то согреться, солдаты его отряда регулярно наведывались в таверну, не особо прислушиваясь к приказам молодого командира. Еще и девиц откуда-то умудрялись притащить, хотя до ближайшей деревни было несколько часов пути.

Эрик пытался навести порядок и не раз призывал к дисциплине. Но он был слишком юн и слишком знатен, чтобы старые вояки воспринимали его всерьез. И уже через день в таверне оказывалась новая особа, не обремененная моралью.

Ивар успокаивал друга, что такое отношение переменится после первой битвы. Совместно пролитая кровь скрепляет бойцов прочнее, чем приказы герцога. Но случая показать себя на поле боя пока не представилось.

Они несли бесконечные вахты, охраняя отрезок тракта, что вел к Бравии, и слух о воинах был лучшей защитой для этих мест.

Когда Эрик получил назначение командиром отряда, то мечтал о подвигах и рвался в бой. А попал в захолустье на границе трех государств. Последняя стычка была здесь лет десять назад, когда два крестьянина не поделили урожай.

И хоть он и не рвался в столицу, но был рад ненадолго сменить обстановку. А если повезет, то и получить перевод в другое место, где сможет проявить себя.

Рассвет только занимался, а это значило, что до Тронмара он доберется еще до вечера. Однако выехать сразу же после получения донесения не получилось.

Единственный трезвый конюх уже перепрягал лошадей в экипаж заплутавших путников, которые только к утру добрались до таверны.

– Бездна! – выругался Эрик.

Каждая минута промедления была невыносима, настолько ему здесь все было противно.

Идти назад в трактир к захмелевшим бойцам не хотелось. Лучше уж проверить караульных. Хоть согреется.

Юноша свернул в глубь леса и прошел по узкой тропинке, ведущей к высокой сосне, где был оборудован наблюдательный пункт. Оттуда можно было обозреть лес на десяток лиг.

Караульные, как он и подозревал, все оказались внизу. Двое тихо переговаривались у костра, а третий и вовсе спал, что было злостным нарушением.

Внутри у Эрика закипела злость. Захотелось ворваться в их кружок, затоптать костер и отхлестать бездельников хлыстом. А потом отправить в наряд прочесывать втроем каждый ярд, заглянуть под каждый куст и пересчитать всех зайцев.

Ноздри юноши раздувались, шумно выдыхая воздух. Кулаки сжались. Он уже было дернулся, чтобы выйти из тени зарослей и устроить разнос нерадивым бойцам, но разговоры, что они вели между собой, заставили его остановиться.

– Скорее бы уже домой, так задрало по деревьям лазить, да белок пугать, – пробурчал один караульный.

Второй воин раскатисто расхохотался. Третий от этого звука громко всхрапнул, но не проснулся. Явно был пьян.

– Да, не такого я ожидал, когда меня позвали в элитный отряд будущего герцога! – сказал тот, что смеялся.

– А теперь мы превратились в нянек и играем в войнушку, развлекая мальчишку, – бросил первый, – да в этих лесах ничего уже лет сто не происходило! Скорее бы уж его вызвали для присвоения очередного звания!

– Да уж недолго осталось, – успокоил его напарник.

Злость на нерадивых воинов сменилась обидой и разочарованием. Неужели вся эта его служба лишь развлечение, придуманное для юного отпрыска герцогского рода? Раз не захотел сидеть во дворце, так добрый дядюшка организует такую службу, где племяннику ничего и угрожать не будет. Глядишь, перебесится.

Желание немедленно навести порядок и разогнать бездельников сменилось апатией. Эрик развернулся и побрел к таверне.

Его конь уже был готов к дороге. Даже плащ кто-то заботливо к седлу приторочил.

Юноша вскочил в седло и без сожаления направил коня на запад. Он лишь кивнул Ивару на прощание, испытывая смущение за свои пафосные слова. Куда тут можно ввязаться, если весь этот патруль был фарсом?

Эрик ожидал, что тот экипаж, что задержал его выезд, тоже поедет в сторону Тронмара, однако видавшая виды карета двинулась по старой дороге на юг. Этот факт позабавил юношу, ведь в том направлении была лишь полузабытая деревня да южане за перевалом. Но преодолеть узкий горный переход можно либо пешком, либо верхом. Повозка там не пройдет. А для деревни на десять домов такой транспорт был слишком шикарным.

Стояла сухая теплая осень, до распутицы было еще далеко. Поэтому уже к обеду Эрик выехал в долину.

Тронмар виднелся издалека. Высокий и могучий как воин, он возвышался над окружающим пространством. Доминировал. Замок не просто стоял на холме, он словно вырос из него. Он и сам был горой, перед которой любой путник казался песчинкой.

Эрик видел и другие столицы. Когда-то с отцом он часто бывал в Виане. Его очень удивляло, что там вокруг замка раскинулся город, зато внутри было место и для площади, и для садов.

Тронмар был не таким. Все его обитатели скрывались за высокими крепостными стенами. И не потому, что жители кого-то боялись, ведь о храбрости бравийцев слагали легенды. Но вот природу им было не победить. От знойных летних ветров и зимних метелей на открытой равнине проще всего было укрыться в замке.

Эрик пришпорил коня. Ему захотелось ощутить свободу ветра, насладиться простором. Они оба заскучали, патрулируя леса Аквилонии.

Обогнув замок по дуге, Эрик въехал через главные ворота. Их богатство и величие поражало путников. Раньше он ездил только этим путем, но когда отца сменил дядя, юноша стал пользоваться более удобными западными воротами, которые помогали ему улизнуть, почти не привлекая внимания.

Сейчас же ему захотелось испытать те же эмоции, что были в детстве. Когда он, еще мальчишкой, ехал в свите герцога Торести, и все встречные воздавали им похвалу.

Но никто не обратил внимание на одинокого рыцаря. Лишь только конь недовольно фыркал, ощутив под копытами не мягкую землю, а каменную мостовую. В нос ударил знакомый запах смеси сточных вод, хлеба и горелого масла. Юноша поморщился. В нижней части замка жили бедняки и рабочий люд.

Проехав по центральной улице, Эрик поднялся к верхним воротам, что отделяли знать от бедняков.

Во внутреннем дворе его приезд вызвал больший интерес. Юноша встретил пару знакомых и поклонился им. Оставив коня у широких ступеней, он поспешил в жилые помещения.

Секретарь дяди поднялся навстречу Эрику. Этот пожилой мужчина служил здесь еще в бытность отца и всегда был рад тому.

– Герцог Торести сейчас занят, и сможет принять вас только после ужина, граф, – сказал он с поклоном.

Эрик вздрогнул. Он так и не привык, что герцог теперь не его отец, а он – больше не Маркиз.

Чтобы не показать досады, он смял в руках шляпу и поспешил выйти.

Эрик направился туда, где в последние годы всегда получал поддержку – в покои Доры, жены дяди матери его кузена.

Несмотря на высокое звание, жила женщина в дальней башне, почти в пристрое. Едва ли муж посещал ее в тех покоях. Дни свои женщина проводила в чтении и занятиях рукоделием. Единственную миссию, возложенную на нее, она выполнила. Родила сына. И с тех пор, как он вышел из младенчества, была отстранена от воспитания и обучения. Она скучала по своему мальчику и при случае всячески потакала его капризам.

Эрик нашел женщину на привычном месте. Она сидела у окна, в задумчивости опустив вышивку. Она ни капли не изменилась после того, как ее муж стал герцогом. Скромна в одежде, умеренна в украшениях. Ее большая грудь тяжело вздымалась, будто тяжелые мысли не давали ей свободно дышать.

– Лари Дора! – воскликнул он, вбегая в скромную обитель.

Женщина подняла взор, который вмиг наполнился теплотой. Отложив рукоделие, она поднялась навстречу юноше.

– Ты стал настоящим мужчиной! – воскликнула она.

Женщина повертела его во все стороны, удивилась, что вчерашний мальчишка уже на две головы выше ее и, наконец, стал шире ее в плечах.

– Арон, конечно, не такой, – вздохнула она с сожалением.

– Я надеялся, что кузен за эти месяцы возмужает, – сказал Эрик с улыбкой.

Дора пожала плечами, а потом сложила полные руки на груди и строго спросила:

– Ты что-то натворил? Почему Герцог вызвал тебя?

Эрика покоробило, что собственного мужа женщина называла по титулу, будто они были совсем чужими.

– Он пока занят, поэтому ничего не могу сказать, – ответил он.

Дора улыбнулась. Она не была красавицей. Миловидная еще молодая женщина, которая заменила Эрику мать после смерти родителей и приняла как родного, не разделяя его и Арона.

Эрик отметил морщинку, что залегла на лбу тетушки. Что-то беспокоило ее.

– Ты, наверное, голодный. Я тоже еще не ела. Нет смысла есть по привычному распорядку, когда не выходишь из башни, – смущенно пояснила она. – Я распоряжусь, чтобы нам подали легкие закуски.

Дора позвала служанку и отправила ее на кухню.

– Может и Арон придет, если узнает, что ты приехал, – сказала она воодушевленно, – он всегда тянулся к тебе и хотел быть похожим на старшего брата. Ты хорошо на него влияешь.

Женщина снова задумчиво посмотрела в сторону и не смогла сдержать всхлип.

– Он опять что-то натворил?! – воскликнул Эрик. – Опять замучил щенка или стащил булку у пекаря?

Арон не был идеальным мальчишкой. Просто немного избалованным, а после того, как стал маркизом, он и вовсе берега потерял.

Дора снова всхлипнула.

– На этот раз это были украшения. Он взял их прямо здесь, – сказала она, махнув рукой в сторону секретера, – а потом подставил свою кормилицу. Как ни плакала старушка, как я ни молила герцога пощадить ее, он сказал, что закон суров для всех. И ей отрубили палец, а после выгнали из дворца, в чем была. И только спустя месяц я нашла деньги и пропавшие сережки в комнате у Арона.

Всхлипы стали чаще, нос у Доры распух, а глаза покраснели, сделав ее лицо жалостливым.

– Ты сказала дяде? – тихо проговорил Эрик.

Дора покачала головой и зарыдала в голос.

– Он же мой сын, как бы я смогла-а-а.

Аппетит почему-то совершенно пропал, и Эрик вышел, не дожидаясь обеда.

Эрик бездумно шел по замку. Все здесь осталось таким, каким было при отце. Дядя почти ничего не стал менять ни в политике, ни в обустройстве замка. Он даже не разорвал договоренностей с аквилонцами, поэтому их отряды продолжали патрулировать леса соседей.

Единственное, что изменилось – расторгли помолвку Эрика с наследницей Аквилонии. Его статус понизился, и отец белокурой малышки Розалин решил подыскать ей более достойную партию.

Ноги принесли юношу во внутренний дворик, скрытый от посторонних глаз. Деревья в кадках, высокий фонтан с тремя чашами, розовые кусты в деревянных коробах и кованые скамьи смягчали суровый замок Тронмар и делали это место немного похожим на сад. Когда-то это все обустроили по приказу отца, потому что его жена скучала по просторам своей родины. После замужества она редко покидала город.

Эрик вздохнул. Розы в коробах засохли, фонтан треснул, а ветви деревьев были поломаны и валялись тут же. Никто даже не позаботился их убрать.

Чувство досады и разочарования охватили юношу.

“Лучше бы и не приходил сюда!” – подумал он.

Юноша уже хотел было уйти, как услышал голоса.

– Пожалуйста, крон! Я больше не буду! Вы правы, он заслужил наказание, – хныкал кто-то, за фонтаном.

Эрик замер в нерешительности. Уйти и не мешать или узнать, в чем дело?

Не каждый удостаивается звания крона. Это должен быть дворянин высокого ранга. Так стоит ли вмешиваться в процесс воспитания слуги своим господином?