Читать книгу "Безмолвный мятежник"

– С Днем Рождения, мой свет. Я очень тебя люблю. Всегда знай это, Арден.

– Я тоже тебя люблю!

Это был щенок. Очень энергичный, крошечный.

Белого цвета, с небольшими рыжими пятнами на спинке и мордочке. Он бросился облизывать лицо Ардена, сбив с ног.

Мальчик беззаветно полюбил его с первой же секунды.

Каждый день они с мамой выгуливали собаку в их большом саду, он кормил Рекса, брал с собой спать, постоянно играл с ним.

Верный малыш всегда был рядом. Он встречал хозяина, когда тот куда-то уезжал ненадолго, с таким энтузиазмом, что привычно валил мальчика на пол. Но Арден никогда не ругался. Он только громко смеялся, трепля Рекса за ушком. Радуясь тому, что друг так к нему привязан.

Теперь каждый его день был ярким.

Все ассоциировалось с Рексом.

Если Арден выходил на улицу, то захватывал с собой разноцветный мячик. Собака была очень игривой и любила гнаться за ним.

Мальчик улыбался, глядя на то, как Рекс, активно виляя хвостом, встал на задние лапки, держа в зубах мягкий резиновый мяч. Пес слегка боднул его головой в колено, подталкивая к тому, чтобы продолжить игру.

Арден почесал его под шеей, прежде чем замахнуться и бросить шарик далеко в траву. С веселым лаем собака бросилась за ним.

Следующее, что он помнил – потеря. Мама пропала.

Однажды проснулся, а мамочки больше не было.

Арден плакал, звал ее, открывал двери каждой комнаты особняка – пустота.

Он бросился к папе, но тот только отмахнулся. Сказал, что мама ушла от них.

Мальчик не мог в это поверить.

«Мама бы не оставила меня… Никогда».

– Папочка, пожалуйста, найди ее… – молил он, но мужчина только пренебрежительно оттолкнул его руку, поправляя манжеты своей идеально выглаженной рубашки. Не обращая внимания на слезы и крики Ардена, Ксавьер надел пиджак и вышел из дома вместе с сопровождающей его охраной.

Папу всегда все слушали. Ему никто не смел перечить.

Он не ругался с мамой, не был злым, просто вечно занятым...

Никогда не кормил сына, не читал ему книг, не обнимал.

В один из дней, когда мальчик в очередной раз плакал и цеплялся за него, упрашивая найти маму, Ксавьер Грейсон странно улыбнулся:

– Раз ты так упорно хочешь увидеть маму… Идем. Я приведу тебя к ней.

– Правда, папочка? – глаза Ардена расширились и наполнились надеждой.

Он ощутил прилив чистой радости. На сердце стало так легко.

Мамочка не пропала! Значит она просто куда-то уезжала или заблудилась, а папа ее нашел!

«Мама… Я по ней так соскучился… Хочу показать мой новый лего-домик, который собрал вчера! Сам! Ей понравится!»

– Правда. Идем.

Ксавьер взял сына за руку и повел в сторону двери, которая всегда была заперта.

Мальчик слегка нахмурился.

Он думал, мама войдет через парадную дверь.

Но это… Был подвал.

Затхлое помещение. Лестница.

Темнота.

Он спотыкался на каждом шагу, ступая по каменным плитам подвала.

Ужасное предчувствие сжало горло Ардена.

Первоначальная радость сменилась тревогой.

Комната была большой. Даже больше их гостиной.

Зажегся свет.

И мальчик застыл. К горлу подкатил ком.

Арден не знал, что это, но ему стало не по себе.

Манекены были пригвождены к стенам. Они находились за стеклом. Словно картины. Музейные экспонаты.

Коробки висели по всей поверхности бесконечных стен. Куда бы Арден ни повернул голову – были эти стеклянные гробы.

В них находились разные люди.

Мужчины, женщины, но больше всего – дети.

Младше него, старше – десятки.

– Папа? – голос Ардена предательски дрогнул. – Что это?

– Я показал их твоему брату, когда тот был еще жив. С того дня он помогал мне создавать новых. Его звали Аластором, – Ксавьер встал перед Арденом, глядя на бледное, непонимающее лицо. Он слегка приподнял сына за подбородок. – У твоего старшего брата была другая мама. Вот она, – он махнул в сторону одной из стеклянных коробок.

Ардена трясло, но он не понимал, почему.

Это же просто куклы.

Светловолосая женщина в голубом платье неподвижно стояла за стеклом.

– Его мама?..

– Да. А это твоя, – Ксавьер отошел в сторону, открыв вид на новый экспонат.

Темные волосы, то самое белое платье в кружевах, которое Арден помнил. Она ушла в нем в злополучный день…

– Мама! Мамочка, проснись! – Арден бросился к стеклу, замолотив по нему кулачками.

Родное лицо было застывшим. Словно она спала. Глаза закрытыми. Она выглядела грустной. Ей было больно?..

– Мама, мама, мама… – Арден царапал проклятую поверхность, но ничего не выходило. – Выпусти мою маму! – закричал он Ксавьеру.

Отец не казался ни напуганным, ни растерянным.

Он совершенно спокойно смотрел на мальчика.

Арден сморгнул слезы. Его сердце болело так сильно, что на миг показалось, что оно вот-вот остановится.

– Пожалуйста, папа. Я умоляю тебя, пожалуйста! – он упал на колени перед ним, маленькое тело тряслось от нескончаемых рыданий.

Арден пытался вдохнуть, но не мог. Громкие всхлипы один за другим лишали его воздуха. Мальчик схватился за шею, захлебываясь в слезах.

– Теперь мама может быть с тобой вечно. Она не исчезнет. Не сможет убежать. Разве это не хорошо, сынок? – Ксавьер сел перед ним на корточки. – Посмотри на меня.

– Па-па, о…на н…не про-сыы-пается, – выдавил Арден сквозь рыдания. – Поч…ему он…а не прос…с…сыпается?! – ребенок забился в его руках.

Ни один мускул на лице Ксавьера не дрогнул. Папа смотрел на него, как на зверька. Который вел себя необычно.

Не так, как нужно было ему.

– Прошу, открой это… Прошу, папа…

Арден не знал, что означает, когда люди перестают дышать. Не двигаются. Он наивно думал, что мама спит.

И отчаянно желал ее разбудить.

Надеялся, что когда папа откроет эту стеклянную коробку, мама улыбнется, обнимет его и скажет, как скучала.

– Маме же там трудно… Я хочу ее коснуться… Я должен ее разбудить… – повторял малыш бессвязно, пытаясь разбить стекло руками.

Ничего не выходило. Слишком крепкое.

Мама всегда будила его по утрам. Обычно она готовила блинчики, и от нее привычно пахло выпечкой.

Мамочка приходила в его спальню, садилась на краешек постели и целовала в лоб, мягко упрашиваться проснуться:

– Вставай, соня. Пора завтракать.

– Вставай, соня… – повторил Арден ее слова. – Мама, я больше не буду есть сладкое на ночь. Только проснись… Обещаю, я хорошо буду себя вести, мамочка…

Ксавьер достал ключ, сунул его в крошечную скважину.

Стекло со скрежетом открылось.

Арден сразу бросился к маме.

Уткнулся лицом в ее живот. Но она не отреагировала.

– Мамочка… – странно пахло.

Чем-то резким. Не так, как привычно.

Удушливо. Арден закашлялся, но не отпрянул.

Все равно на запах. Главное, что мама была тут.

Но почему она не просыпалась?..

– Мамочка, открой глаза... Я люблю тебя, – дрожащим голосом умолял Арден. – Мам, вставай. Я покажу тебе мое лего. Пожалуйста, мамочка, пожалуйста.

Но ничего не вышло.

Последняя надежда оборвалась.

Ксавьер усмехнулся.

– Она не здесь.

– А где, папа? – невинно спросил малыш. – Ей очень больно? Я не хочу, чтобы моей мамочке было больно…

– Когда люди взрослеют, сын, они умирают.

– Что это значит?

– Они бесследно исчезают. Больше не могут разговаривать, обнимать кого-то. Дышать. Они перестают существовать.

«Как мама?» – хотел горько спросить, но не стал.

Ардену не нравился папа. Не нравилось, что мужчина не расстроился. Что он что-то сделал с мамой.

Внутри него все сопротивлялось.

Внезапно захотелось убежать, но ноги ослабли. Малыш только и мог, что стоять и слушать отца.

– А если их держать за стеклом, то они никогда не умрут. Красивые, да?

Сердце Ардена разрывалось на кусочки.

Ему было больно видеть всех этих детей кругом.

Хотелось их растормошить, разбудить.

Неужели они тоже уснули навечно, как мама?..

– Теперь ты мне будешь помогать.

– Как?

– Сначала они живые. Как ты или я. Но потом становятся такими – превращаются в бессмертное искусство, – Ксавьер махнул рукой на сотни стеклянных витрин. – Это значит убивать.

«Убивать плохое слово. Так делали монстры в книгах, которые мне читала мамочка. Я не хочу убивать».

– Не буду, – бросил Арден, нахмурившись.

– Что ты сказал? – обманчиво спокойным тоном переспросил мистер Х.

– Я. Не. Буду. Убивать, – стиснул зубы мальчик.

Что-то темное скрутило его внутренности. Захотелось ударить отца.

За то, что убил его маму.

За то, что убил их всех.

Что бы это слово ни значило…

– Думаешь, у тебя есть выбор? – рассмеялся мужчина.

Послышался скулеж и шум на лестнице.

Ксавьер вскинул голову, как коршун.

Арден сжался.

«Только не Рекс… Не иди сюда… Не надо…»

Но песик тут же бросился к ногам мальчика. Он еще не знал – прямо здесь и сейчас определилась их судьба.

Ксавьер наклонился, хватая беззащитную собаку.

– Нет! Папа! Отпусти его! – Арден метнулся к мужчине, чтобы спасти своего друга.

– Я превращу его в такой же экспонат.

– Нет-нет-нет! – закричал мальчик, вцепившись в рукав его рубашки, пытаясь освободить щенка.

– Хотя… Знаешь, как я лучше поступлю? – Ксавьер запрокинул голову, смеясь. Это был придушенный, как карканье ворона, звук. Неприятный. – Раз ты выбрал собаку… То теперь сам станешь собакой. С этого дня ты будешь жить в конуре. На улице. Ночевка в подвале с трупами. Есть будешь с земли или миски. И ходить только на четвереньках.

Тошнота подкатила к горлу, но Арден мог только тяжело дышать, молясь, чтобы отец пощадил собаку. Его больше ничего не волновало.

– Любое нарушение, и я этого пса убью. Будет много крови. Я его замучаю, – пригрозил он.

Но и без этого мальчик закивал, как игрушечный болванчик. Его голова безвольно болталась.

– Да, папа, я все сделаю, только отпусти Рекса… Пожалуйста… Я все сделаю, клянусь… – он протянул руки к псу, и Ксавьер, наконец, выпустил животное.

Волна облегчения наполнила грудь Ардена.

«Ничего, если я буду спать в конуре. Или есть грязную еду. Главное, Рекс будет со мной… Я его защищу…» – он уткнулся в оранжевую мягкую шерстку, обнимая дрожащего пса.

– Тшшш, я тут, – прошептал тихо Арден, поглаживая его по спине.

Отец свою угрозу исполнил в тот же день. Воспользовался слабостью сына.

Мальчик поселился в тесной конуре.

Он больше не мог играть в свои любимые поезда, не мог собирать лего, не мог читать книги, как его научила мама, не мог рисовать…

Все, во что превратился мир Ардена – собачья будка.

Отец отгородил ее от особняка высокими стенами. Пространство было оторвано от мира.

Малыш нашел палку и выводил на земле слова.

Писал, чтобы не забыть буквы. Придумывал истории в голове, уходя в другую реальность.

И, конечно, бросал палку Рексу.

Учил командам. «Сидеть», «ко мне», «лежать» – песик был очень сообразительным, схватывая все на лету.

Игра с другом была единственной его радостью.

Он кормил его той же едой, что ему выдавали – всегда ровно пополам.

Арден голодал, он представлял собой страшное зрелище – костлявый, грязный, с отросшими волосами, передвигающийся на четвереньках.

Дважды в неделю Ксавьер его навещал – это были самые ненавидимые дни.

– К ноге, – звал мучитель непререкаемым тоном.

Бросал кусок хлеба.

Арден послушно полз на четвереньках.

Помнил про правила – непослушание грозило отнять у него самое драгоценное – Рекса.

– Скоро у тебя появятся друзья.

– Живые? – голос мальчика был скрипучим, как несмазанные петли двери.

От пыток?

От жажды?..

Он и сам уже не знал.

Мужчина не спешил отвечать на вопрос ребенка. Он долго молчал, прежде чем наклониться и погладить его по голове.

Арден вздрогнул, как от удара.

– С мертвыми тебе уже скучно, да?

Мальчик зажмурился, словно пытался избавиться от страшных воспоминаний, от его мерзкого голоса, от себя самого. Но не мог.

«Пожалуйста, пожалуйста, пусть меня спасут…»

Он давно перестал верить в чудо, но надежда каждый раз, словно червивое, отравленное яблоко, копошилась внутри.

И от этого было лишь больнее.

Лучше бы он смирился.

Лучше бы принял свою участь.

Тогда было бы гораздо проще.

Но мальчик все равно мечтал о свободе.

Единственным светом в его жизни, кроме Рекса, были ночи в подвале.

В жутком месте с безмолвными телами за стеклом.

Арден не боялся их.

Он выучил имена каждого.

Разговаривал с ними.

Представлял, как они смеются над его шутками, какие у них голоса или какого цвета глаза были, прежде чем их тела превратились в безмолвные изваяния.

Мальчик считал «кукол» своими друзьями. Он верил в то, что они слышат их.

«Я не боюсь привидений. Я боюсь живых монстров».

Таких, как отец.

Иногда пол подвала был залит кровью. Арден не видел, как именно он превращает людей в кукол, но что-то ему подсказывало: процесс отвратительный.

Он старался об этом не думать. Только сердце разрывалось каждый раз, когда в подвале появлялся новый стеклянный гроб…

Мальчик проводил пальцами по стеклу и шептал:

– Прости… Прости… Мне так жаль, что он такое с тобой сделал…

После того, как Арден здоровался и общался с каждым за стеклом, то неизменно подходил к главному.

К маме.

Она все еще стояла там.

Даже после смерти спасая его рассудок от разрушения.

И Арден прижимался лбом к стеклу, закрывая глаза. Гладил холодную поверхность.

– Мамочка… Я люблю тебя… – слезы текли по его грязным щекам. – Я не стану монстром. Обещаю тебе.

Словно чувствуя его боль, Рекс лег на передние лапы, слегка поскуливая. Арден опустился на пол, обнимая собаку.

Поджав уши, пес разделял с ним печаль. Как и всякий раз.

– Все хорошо, я не плачу больше, дружок, – мальчик вытер покрасневшие глаза, и Рекс ткнулся в маленькую ладонь мокрым носом, а потом и вовсе запрыгнул на него, облизывая щеки, стараясь развеселить.

Арден хихикнул.

– Все-все, я сдаюсь, – он улыбнулся, прижав к себе собачку, засыпая.

А утром его выводили из подвала в будку.

«Интересно, что за воротами? Интересно, там есть красивые места, как в сказках, которые читала мне мама?..»

Некоторые он уже стал забывать…

Еду Ардену обычно приносили работники. Бросали через стену. Прямо на землю. Вместе с бутылкой воды.

Он часто болел. У мальчика сводило живот, болели зубы. В холодные дни он не выходил из будки, скрутившись калачиком. Рекс его всегда грел своим пушистым телом.

Так прошли целых два года.

Ему было шесть, когда случилось то, что Арден не сможет забыть никогда…

Очередная ночь.

Он лежал под стеклянной «коробкой» мамы. Спал, как и предыдущие семьсот тридцать дней.

Но той ночью ему приснился особенный сон.

Не кошмар, где отец заносил нож над людьми и бил в горло. Арден не знал, откуда в голове возникали эти картины…

Только вот на этот раз вместо ада приснилась мама.

Арден встрепенулся и бросился навстречу фигуре в белом.

Мама была такой красивой, не как за стеклом.

Она… выглядела живой. Лишь бесконечно печальной.

– Мой Арден, как я по тебе скучала, – мальчик с разбегу влетел в ее объятия. – Ты так вырос, моя жизнь. Все еще свет, знаешь? Ты весь сияешь. Внутри.

– Мамочка, – Арден спрятал лицо на ее шее, вдыхая запах жасмина и кленового сиропа. – Ты очень страдала? Тебе сейчас больно?

– Нет, малыш, больше не больно, – она привычно поцеловала его в лоб и обхватила лицо сына руками, вытирая слезы с худого лица. – Я сейчас рядом с ангелами. Все хорошо. Но я пришла не за тем.

– А за чем же? Только не бросай меня…

– Арден, я сейчас скажу тебе очень важную вещь. Ты должен меня внимательно выслушать, – оливковые глаза Мередит наполнились решимостью. – Прошу тебя, малыш. Я пришла, чтобы спасти тебя. Вытащить из этого места.

– Как, мама? – грустно спросил мальчик. – Разве есть выход из будки или этого подвала?

– Есть. Потайной ход. Я тебе его покажу, – мама щелкнула пальцами и окружающие их облака превратились в ненавистную комнату. Она прошла к самой дальней стене и начала сдвигать камни. – Ты должен поворачивать камни по диагонали. Потом три по вертикали. И восемь по горизонтали. Тогда в стене появится проем. И ты сможешь выйти.

Мама заставила его повторить фразу раз двадцать, пока он не выучил наизусть инструкцию.

– Сейчас ты проснешься, малыш. Мое время истекло. Не жди – делай так, как я сказала. Больше к тебе приходить я не смогу – это наш последний шанс. Освободись, мой свет. Я очень тебя люблю, всегда помни это, – она поцеловала малыша в щеку и улыбнулась.

Ярко, не подавленно.

Казалось, мама вся сейчас вот-вот взлетит.

– Мам, не уходи, мамочка, побудь со мной еще…

– Нет, Арден. Пора, – она толкнула сына в спину. Бросая с обрыва.

– НЕТ! – закричал мальчик, пробуждаясь.

Мама все еще была за стеклом. В подвале тихо.

Он ясно помнил каждую деталь из сна. И решил действовать.

Разбудил Рекса и прижал указательный палец ко рту, призывая не привлекать внимания.

Пес был умным. Он бесшумно последовал за хозяином, слегка прихрамывая.

Арден стал поворачивать камни, даже если это все казалось ему абсурдом.

Он не мог проигнорировать слова мамы. Даже из сна.

Когда мальчик перевернул последний – что-то щелкнуло.

Проход. Там действительно был проход.

Сердце Ардена заколотилось, словно сумасшедшее.

– Спасибо, мам, – прошептал он одними губами и, прижав к груди собаку, стал пробираться.

Свобода.

Прохладный воздух ударил в лицо.

Арден бросился бежать сразу, как оказался на улице.

Ноги были слабыми, он – истощенным в край, но мальчик знал: это его единственный шанс. Последний, как мама сказала.

Нельзя было его упускать.

Надо бежать. Просто бежать.

Арден был рад тому, что играл роль пса только перед Ксавьером. По крайней мере, он не растерял рассудок и мог ходить. Даже бегать на своих двух.

Рекс ослаб – Арден теперь всегда его носил на руках. Он почти ничего не ел сам и кормил собаку своей порцией – это помогало. Пес отказывался «красть» всю его еду и упрямо тявкал на хозяина, но Арден не успокаивался, пока не кормил его досыта. И не поил водой.

«За последнюю неделю Рекс набрался сил. Выглядит лучше, чем в том месяце…»

Но он все равно пока боялся слишком нагружать пса. Ребенок слишком сильно его любил, чтобы подвергнуть риску.

Хоть тяжелый вес на руках и замедлял его собственный бег, Арден крепко держал своего друга.

Босые ноги очень быстро стерлись в кровь.

Камни, осколки резали кожу.

– Беги, беги, моя жизнь, беги… – звучал в голове голос мамы.

И он бежал.

Было мучительно трудно нести пса, но Арден не допускал и мысли отпустить Рекса.

Ни за что.

Собака доверчиво жалась к нему.

Ноги кровоточили, но мальчик продолжал мчаться – он вырвался на большую дорогу, оставляя особняк далеко позади…

Цепкая рука монстра сжала его плечо.

Ксавьер стоял прямо за ним.

– Думал сбежать? Глупый ублюдок.

Сердце Ардена рухнуло.

Нет. Ничего не закончится.

Он его нашел…

Хотелось плакать, кричать от несправедливости.

– Сегодня ты сдохнешь. Ты подписал себе смертный приговор, – отец схватил его за волосы и потащил обратно.

И в этот момент…

Рекс вцепился мужчине в ногу, пытаясь защитить Ардена.

Хотел задержать. Дать фору хозяину убежать.

Это была прекрасная возможность.

Но Арден не смог.

Не смог бросить своего друга.

– Рекс, нет! Не надо! Ко мне! – крикнул он на пса.

Тот не послушался.

Ксавьер прошипел от боли.

Ярость исказила его лицо.

Нет, нет, нет…

Арден вскинулся, чтобы забрать собаку, но мужчина оказался первее.

– Нет, пожалуйста, он просто хотел меня защитить! Рекс не хотел причинять тебе боль, папа, пожалуйста…

– Ты собака. Кто тебе, блядь, давал право ходить?! – он пнул Ардена, острое колено врезалось в его живот, выбивая воздух из легких.

Когда Ксавьер достаточно выместил на нем свой гнев, то потащил домой.

И его, и собаку.

Вой Рекса стоял в ушах Ардена.

Его сильно тошнило. Голова кружилась.

Отец приволок их обоих в гостиную. Даже не потрудился спрятать.

Особняк пустовал. Арден не знал, где охрана или работники.

Поморщился от яркого освещения. Тело пылало, как в лихорадочном огне. Каждый дюйм его кожи был покрыт синяками. Перед глазами двоилось.

Ребенок поморгал, в панике бегая глазами по комнате, пока не увидел Рекса.

Пес неподвижно лежал на полу.

– Рекс… – позвал его Арден.

Собака поползла к нему.

Мальчик стиснул зубы, сдерживая крик. Не хотел злить Ксавьера, потому что тот пообещал ему выбить зубы, когда Арден кричал во время побоев последний час.

Но видеть Рекса в таком состоянии было невыносимо.

Больнее всего.

Он сломал ему лапы, и псу нужна была срочно помощь.

Арден потянулся к другу, но ему помешали.

Ксавьер навис над ним, толкнув на диван.

В руках отец держал нитку и толстую иголку. Медленно вдел через ушко.

– Ты так громко кричал. Но теперь замолчишь, да?

Арден прошипел от острой боли, когда кожу вокруг уголка губ пронзила игла.

Страх и ужас накрыли его с головой.

Не говорить… Не дышать ртом…

Отец зашивал ему рот на живую.

Арден был настолько слаб, что сопротивляться не мог.

Он только мычал, задыхаясь от жгучего покалывания – игла проходила насквозь через слизистую. Сменяясь раздирающим, тянущим чувством – когда нить натягивалась, словно рвала кожу изнутри. Хотелось вопить – лицо пульсировало, боль расползалась по всему избитому телу.

Шок отключил его сознание – тело больше не могло выносить пыток.

Когда мальчик очнулся, то кошмар никуда не делся.

Кровь стекала по подбородку.

Он коснулся рта пальцами. Попытался произнести что-то. Глухо. Не получилось.

Паника сдавила грудь.

Арден попробовал снова – никакого звука, кроме измученного мычания.

Ксавьер удовлетворенно смотрел на его страдания.

– А теперь финал.

Рекс все еще был жив. Лежал у маленького столика.

Он слабо завилял хвостом, заметив, как Арден очнулся.

Мальчик хотел его успокоить, сказать, что все в порядке…

Ксавьер поднял собаку.

«Не причиняй боль моему лучшему другу…» – умолял мысленно Арден, отчаянно глядя на отца полными слез глазами.

Удар. Сильный. Послышался жалобный скулеж.

– Я убиваю его из-за тебя. Потому что ты сбежал. Он умирает, потому что хозяин его предал. Ты нарушил правила. Ты не заслуживаешь голоса.

«Нет. Я не предавал Рекса! Я хотел спасти нас обоих…»

– Может, пощадить его?

Арден закивал, дрожа всем телом. Надеясь, что он даст шанс…

Всего лишь жестокая шутка.

Удар. Удар. Удар. Удар. Удар.

Он хотел кричать, но у него не получалось.

Даже мычания. Даже стона. Даже вздоха. Ничего не выходило.

Молчание.

Мальчик просто смотрел, как Рекса убивают на его глазах.

Тело парализовало.

Удар. Удар. Удар. Удар. Удар. Удар.

Собака больше не скулила. Она затихла.

Кровь. Много крови.

Красная кровь. Запах железа. Кровь растеклась по всей гостиной.

Арден хотел спрятаться. Хотел закрыть глаза.

Удар. Удар. Удар. Удар. Удар. Удар.

Отец делал это медленно. Мучительно.

«Не трогай его».

Ломая каждую кость в измученном теле.

«Оставь его в покое».

А потом разбивая голову Рекса об ножку стола.

«Хватит. Хватит. Хватит. Хватит…»

Когда он выпустил собаку на пол, она едва дышала.

Обычно Рекс всегда облизывал его руку…

Арден протянул дрожащие пальцы к его голове. Пес посмотрел на него. В последний раз. Доверчиво прижался к маленькой ладошке. И перестал дышать.

«Прости, прости меня, прости, прости, прости, прости, прости, прости…» – билось в висках раз за разом.

А потом все погасло.

Черный туман возник перед глазами мальчика.

Вспышка.

Такая мощная, что, казалось, он вышел из своего тела. Потерял контроль. Все поглотила разрушительная тьма.

Очнулся Арден уже на улице.

А особняк горел. Дотла.

Языки пламени пожирали пристанище ада.

Тело Ксавьера горело внутри.

С раздробленным черепом.

Арден ничего не помнил.

Он лежал на земле, беспомощно прижимая к груди окровавленного Рекса. Сил двигаться не было.

Заплаканные глаза закрылись.

В следующий раз малыш проснулся от чужих, незнакомых голосов.

Машина. Его куда-то везли.

– Он не выпускает труп собаки…

– А вы пытались отобрать?

– Да, но его показатели падают. Лучше не рисковать, пока не доедем до больницы.

– А что с людьми в особняке?

– Логово маньяка.

– Бедный ребенок…

Голоса то усиливались, то затихали.

– Его тело к моменту прибытия почти полностью сгорело.

– Поделом.

– Да. Нам лучше думать о мальчике.

– Сначала надо снять швы…

***

В приюте он провел полтора года. Дети не любили Ардена.

Дразнили за то, что немой.

«Я хочу с ними дружить, но они обзываются…»

С ним наотрез отказывались играть, считая пугающим, а то, что мальчик ходил во сне, только подливало масла в огонь.

Они перешептывались между собой, говоря о том, что Арден сумасшедший. Мол, психопат, как и его отец.

– Он такой странный.

– Не хочу с ним играть.

– Переселите меня в другую комнату.

– А вдруг этот псих убьет нас ночью?

– Ага, когда лунатит. Жуть.

– Я боюсь его.

– Не подходи к нам.

Он лишился голоса в день, когда убили Рекса.

Мальчик до сих пор сильно тосковал по нему. Рисовал собаку в альбоме, чтобы не забыть, как выглядел лучший друг до того, как его отняли у него.

«Мне так тебя не хватает…» – Арден вытер глаза. «Я потерял последнее, что связывало меня с мамой…»

Они все знали, что с ним что-то не так.

Однажды на прогулке, во дворе, Арден споткнулся и упал. Разбивая колени. Когда медсестра пришла, то в ужасе застыла на месте.

Он разодрал всю кожу, выводя что-то своей кровью на земле.

УМРИТЕ.

УМРИТЕ.

УМРИТЕ.

И смеялся. Беззвучно, запрокинув голову назад.

Все его руки были в крови. Она стекала по разбитым коленкам, но шестилетний мальчик только смеялся, глядя им в глаза. До безобразия красивый, похожий на падшего ангела. В их глазах он был омерзительным чудовищем.

Они видели, как Арден шептал что-то сам себе, не давая отчета. Как его губы шевелились, а лицо наполнялось такой ненавистью, что взрослым становилось не по себе.

Они видели рисунки Ардена. Кроме собаки там часто были силуэты. Он рисовал медсестру, воспитательниц, некоторых детей.

Не безобидные картины. Нет. Изображал их без рта и глаз.

Некоторых – без ног, рук или головы.

Когда медсестра, ткнув в свой обезображенный портрет, спросила «что это значит», мальчик просто написал ответ в альбоме.

«Я хочу выколоть тебе глаза, потому что меня бесит твой взгляд. Ты не достойна этих глаз».

«А эта тетя не заслуживает ног, потому что мне не нравится, когда она рядом. Лучше их отрезать. Ей и ползком будет хорошо».

«Зачем Джеймсу голова, если его мысли меня раздражают?»

Одна из новых воспитателей обучила Ардена жестовому языку.

Когда он попал к Уилсонам, новые родители не утрудили себя изучением ASL. Они просто читали его ответы на бумаге или телефоне, который купили сыну.

Теперь он жил в большом доме. Почти таком же, каким был старый. Арден очень скоро убедился в том, что новая семья совсем не добрая.

За три года, которые он провел с ними…

Эти люди каждую неделю привязывали Ардена к кровати и шептали странные заклинания над ним. Иногда – засыпали землей. В другой раз – доставали нож и резали кожу. В основном грудную клетку. Говорили что-то про изгнание дьявола. Обряд экзорцизма. Когда это не помогало, они изрезали его руки, ноги, шею. Не слишком глубоко. Но шрамы все равно появлялись.

А еще они надевали черные мантии по ночам и каждую субботу приводили домой кучу таких же людей. Рисовали странные знаки на полу.

Арден запирался в своей спальне и старался вести себя бесшумно во время их сборищ.

– Иди ко мне, – показал он черному скорпиону.

Сунул руку в террариум, и хищное животное проворно перелезло на раскрытую ладонь.

Арден приучил его к рукам с рождения.

Единственное, за что он терпел родителей, был этот кроха.

В один день они подошли к мальчику и спросили, хотел бы ли он завести себе новое животное. Получив положительный ответ, отвезли в зоомагазин. Эксперимента ради или зачем – мальчик не знал, но остановился на скорпионе.

Экзотический. Молчаливый. Как и он сам.

Ему нравилось, каким изящным и одновременно опасным казалось это создание. Величественным.

Арден выбрал детеныша, чтобы самому вырастить его. Взрослые особи не особо-то и любили, когда их трогали.

Прочитал кучу книг, как правильно за ними ухаживать, прежде чем определился с окончательным выбором.

– Сет, – Арден мягко погладил его по блестящему панцирю, когда накормил. – Ты у меня такой хороший. Самый лучший среди всех твоих сородичей.

Словно поняв похвалу, скорпион гордо переполз с одной ладони хозяина на вторую, щекоча кожу своими цепкими, когтистыми лапками.

Мальчик слегка улыбнулся.

***

Принцесса. Она, наконец-то, вернулась!

Волнение захлестнуло Ардена, который до сих пор топтался у ворот, с нетерпением ожидая ее приезда.

В глубине души мальчик очень тревожился – вдруг она убежит? Вдруг заметит, что он чудовище? Вдруг…

– Арден! – недолго раздумывая, Нильде бросилась к нему, улыбаясь так ярко, что в груди мальчика что-то заныло. – Я тебя ждала! Но ты не приходил, – упрекнула она следом, надувшись.

«Нет, нет, нет, нет… Я ее расстроил… Теперь она обидится и больше не захочет меня видеть…»

Внутри закопошился тошнотворный страх.

Мальчик достал телефон, быстро печатая в заметках. Пальцы дрожали, плохо попадая по клавиатуре.

«Прости. Я уезжал».

– О… Ты был в гостях?

Он кивнул, глядя ей прямо в глаза. Девочка не шелохнулась, внимательно разглядывала каждую черточку его лица в ответ.

Прямой нос, безмолвный рот, темные, растрепанные после бега волосы. Арден выдохнул, радуясь тому, что надел черную толстовку с длинным рукавом. Так все его раны и синяки были скрыты от ее глаз.

Он не мог позволить куколке увидеть такое.

Это было грязно, некрасиво.

Не хотел ее замарать своей болью.

Что еще хуже – Нильде могла испугаться. Счесть их отвратительными. Его – отвратительным.

Или же расстроиться, загрустить…

Этого Арден тоже допустить не мог.

Он возненавидел слезы девочки в тот же вечер, когда впервые ее встретил. Когда Нильде обижали, таскали по земле…

Ярость вспыхнула внутри от одного воспоминания. Арден после нашел каждого. И заставил заплатить сполна.

Только ей об этом было знать необязательно.

– Я тоже часто езжу в гости! К дедушке, он у меня самый лучший, – она улыбнулась щербатой улыбкой.

Ардену хотелось сохранить это выражение на ее лице навечно.

Ямочки на щеках, свет в доверчивых глазах. Он грел его самого…

– Господи, тебя нельзя и на минуту одну оставить! – послышался ворчливый голос.

Арден напрягся.

Скорпион Хеймонд. Один из тех, с кем он был связан.

Душа компании, вечно крутился с кучей своих припевал, которые заглядывали ему в рот и выполняли все прихоти золотого мальчика.

Арден был одиночкой. Соседний стул всегда пустовал, куда бы он ни сел. Никто не хотел садиться рядом, словно место было проклято. Или он был заразным. Другие богатенькие дети из элитной школы определенно боялись подхватить безумие.

«Мне и здесь не рады».

Они дразнились. И Арден бил. Почти каждый день ввязывался в драки.

Но в прошлом году насмешки прекратились.

Отношение всех к нему резко поменялось. Появился трепет, священный страх.

Потому что Грейсон сбросил одноклассника с лестницы.

Было так много крови.

Целый океан.

Весь пол, ступени лестницы…

Он спокойно смотрел, как глупый мальчишка утопал в ней.

Наверное, именно тогда все действительно поняли глубину его испорченности. То, насколько он был опасен.