Читать книгу "Как приручить некроманта"

Мира Вишес
Как приручить некроманта

Глава 1

Утро в Оазисе фей всегда начиналось одинаково: волшебная роса оседала на лепестки ставней моего домика, и те раскрывались, впуская золотистый свет. Я потягивалась на перине из одуванчикового пуха и размышляла о том, что скоро сяду учить заклинания. Да-да, непременно.

Солнце щекотало пятки, ветерок задувал в приоткрытое окошко запах медового клевера, а где-то там, за изгибом Цветочной улицы, звенел смех Элары и Тианы. Наверняка они ждали меня у старого платана, который каждую весну отращивал серебряные листья, чтобы потом сбросить их за один день, словно передумывал быть красивым.

На столе лежали перевязанные атласной лентой свитки: наставница Иллианта вручила их мне три дня назад. «Заклинания третьего круга требуют сосредоточения, – сказала она строго, – и ты должна выучить их наизусть». Тогда я кивнула с очень честным лицом… Но свитки так и лежали нетронутыми.

– Обязательно выучу их, – пообещала я пустоте. – Просто позже.

Перина согласно промолчала. Вот, прекрасно меня понимает!

Я встала, облачилась в новое платье из кремового паутинного шелка. Ткала всю прошлую неделю. Наряд получился славным: тонкие бретели, вырез, открывающий плечи, и полупрозрачный, почти невесомый подол. Покрутившись перед осколком зеркального камня, я осталась довольна. Волосы цвета цветущей сирени рассыпались по спине до самой талии. Я расчесала их ореховым гребнем.

Всё. Теперь можно выходить.

Мой домик – большой голубой колокольчик – стоял в начале Цветочной улицы. По утрам его лепестки пахли влажной прохладой, а внутри было тихо и зелено, даже когда снаружи светило солнце. А светило оно круглосуточно, разве что немного бледнело ночью. Я выбралась наружу через нижний лепесток – так было быстрее, чем открывать дверь, – и босые ступни коснулись теплой земли.

Сегодня улица была особенно прекрасна! Каждый цветок цвел с осознанием собственного совершенства, каждая травинка росла так, будто за ней наблюдают тысячи восхищенных взглядов. Воздух был сладким и густым. Мостовая, выложенная перламутровыми ракушками, мерцала под ногами, а над головой неторопливо проплывали перистые облака.

Элара заметила меня первой. Моя давняя подруга, фея с зелеными волосами, заплетенными в кучу мелких косичек.

– Ах, какое платье! – закричала она, высоко подпрыгивая. Поэтому и носила удобные комбинезоны, в которых хранила целый склад занятных вещиц. – Тиана, ты только посмотри…

Та обернулась, отрываясь от созерцания платана, и присвистнула. Ее платье было ничуть не хуже, сотканное из сгустков перламутра, но она ахнула.

– Тебе идет, – оценила Элара. – У тебя золотые руки.

Я присела в шутливом реверансе.

– Так вот, чем наша мастерица была занята все эти дни, – добавила Тиана, теребя свой голубой локон. – Мы ее звали на сбор пыльцы – не пошла. Звали ветер ловить – не пошла. А она, оказывается, моду создает.

Мы посмеялись, и я позволила себе расслабиться. Ненадолго.

Волшебная чаща располагалась на окраине Оазиса, там, где становился заметен защитный купол: тонкая пленка с розовым блеском, охраняющая наш мир ото всех, кто не являлся феями. За ее пределами начиналось Небытие – так мы называли эту полосу пустоты, серую безжизненную землю, на которой ничего не росло. А дальше, за Небытием, в другой реальности простирался мир людей. Я никогда его не видела. Рано мне еще было…

– Сюда, сюда! – Тиана подбежала к гигантским ирисам, чьи стебли вздымались выше наших голов, образуя причудливый лабиринт. – Сегодня я хочу быть вратарем.

– Вечно ты хочешь быть вратарем, – проворчала Элара. – Сегодня играем в обычные ловилки.

Я шла за ними, касаясь пальцами прохладных лепестков. Часик игр – это ведь капля в озере. Иллианта занята с маленькими феями, у нее нет времени проверять меня прямо сейчас. А к вечеру я сяду за свитки, выучу всё, даже самое сложное заклинание пробуждения спящих бутонов. И завтра приду к наставнице подготовленная, с чистой совестью.

– Модница, не спи!

Я вздрогнула. Тиана стояла в центре цветочной поляны, сжимая в ладонях переливающийся всеми цветами радуги мяч: из спрессованной пыльцы старших фей, невероятно ценный. Иллианта доверила его нам лишь потому, что мы обещали быть осторожными.

– Лови! – Тиана подбросила мяч высоко вверх, и он рассыпал в воздухе радужные искры.

– Легко. – Я поймала его на лету. – Элара, твоя очередь!

Мы играли, наверное, целую вечность. Или всего лишь четверть часа. Я отбивала, ловила, снова бросала, и каждый удар рождал новое облачко искр – синее, зеленое, алое. Красотища…

От очередного удара мяч описал дугу, сверкнул на солнце и полетел в сторону купола. Он часто улетал далеко, мы привыкли. Так что я побежала за ним, но Тиана вскрикнула:

– Нет, стой!

Ох… Мяч лежал за границей. В десятке сантиметров от того места, где розоватая пленка купола встречалась с серой землей Небытия. Он замер, словно раздумывая, стоит ли двигаться дальше. Его свечение тускнело на глазах – в этом чужом, ни разу не волшебном пространстве.

– Мяч за куполом, – выдохнула Элара. – Кошмар…

– Он не укатился. – Я подошла ближе. – Видите?

– Это не имеет значения! – Тиана затряслась. – Купол не зря нас ограждает. Выходить наружу нельзя. Ни за что. Ни при каких обстоятельствах.

– Не собираюсь я выходить. Тут же маленькое расстояние. Я просто протяну руку – и всё.

– Не надо, – просила Элара. – Пожалуйста. Наставница нас отругает, но это лучше, чем…

Нет уж! Иллианта и так будет расстроена, что я играла вместо занятий. А если мы еще и пыльцу потеряем – мне тогда будет стыдно так, как никогда. Подвести старшую фею – это самое страшное, что может случиться.

– Я коснусь всего одним пальцем, – пообещала я и присела на корточки у границы.

Пленка купола на миг стала плотнее, проверяя, кто к ней прикасается. Пальцы прошли сквозь нее легко: фея есть фея, мы свои даже для самой строгой защиты. Я потянулась к мячу, уже чувствуя кончиком указательного пальца его теплоту.

– Ну вот, – обрадовалась я, намереваясь толкнуть его к себе. – Делов-то.

Земля задрожала.

Я не успела испугаться. Не успела отдернуть руку, не успела закричать. Из безжизненной пыли вырвались щупальца – призрачные и темные. Обвили мою кисть, дернув меня вперед. Теряя равновесие, я услышала:

– О, нет! Нет!..

Крик Элары доносился словно сквозь толщу воды. Упав, я увидела краем глаза, как она бросается ко мне, как Тиана пытается удержать ее за плечи, как их лица искажаются ужасом. Щупальца дернули снова, сильнее, и я кубарем выкатилась за купол.

Мир перевернулся.

Солнце исчезло. Цвета померкли. Воздух стал таким пресным, что им стало трудно дышать. Щупальца тащили меня куда-то вниз, не сквозь землю, а сквозь саму пустоту, и я не могла вдохнуть, чтобы закричать.

А потом всё кончилось.

Я лежала на чем-то твердом и холодном. Вокруг была темнота. Странная. Не такая, какая бывает в моем домике, если закрыть ставни. Абсолютная! Она застилала глаза, мешала понять, где я. Щупая окружающее пространство руками, я поняла – это какой-то каменный ящик. Тесный и узкий. Я водила ладонями по его бокам – везде камень, шероховатый, без единой щели. Надо мной тоже камень. Я старалась приподнять его – бесполезно. Он весил чуть ли не тонну!

Хотелось плакать. Но я не заплакала. Стиснула зубы, зажмурилась. Собственно, ничего не изменилось – хоть так темно, хоть эдак… Я призвала свою магию. По ладоням потекло тепло, я направила его в каменные стенки. Раз, другой, третий. Бесполезно. Единственное, чего добилась – воздух перестал быть затхлым. Это жуткое место высосало из меня силу?..

Клянусь, когда я вернусь домой, то сяду за свитки в ту же секунду! Выучу все заклинания третьего круга. До единого. Буду сидеть за своим столом и зубрить, пока не стану лучшей ученицей Иллианты. Только бы выбраться отсюда…

Раздались шаги. Гулкие, тяжелые. Кто-то идет!..

– Помогите! – закричала я изо всех сил. – Откройте!

Верхняя каменная плита сдвинулась в сторону с протяжным скрежетом, от которого заныли зубы. В щель хлынул свет. Точнее, жалкое подобие. Слабый, зеленоватый. Но после кромешной тьмы – совершенно замечательный свет.

Я проморгалась и опешила. Надо мной стоял… мужчина. Определенно. Высокий, в черном балахоне, который висел мешком, скрывая фигуру, но из-под капюшона выбивались темные, коротко остриженные волосы. Лицо незнакомца было бледным, с заметной щетиной на щеках и подбородке. А глаза – такие бездонные, что в них ничего не отражалось. Страшно!

– Закрой, – взмолилась я, внутренне сжавшись. – Пожалуйста. Закрой обратно.

Он не шелохнулся. Только присвистнул:

– Вот это сюрпризы в моем ритуальном саркофаге…

– Мне жаль, – решила я проявить вежливость. – Я не хотела занимать твой… саркофаг. Всего лишь попробовала достать мяч, а очутилась тут.

Этот мрачный тип уставился на меня так, будто пытался понять, не мерещусь ли я ему.

– Ты фея? – спросил он наконец, но вопросом это не звучало. Голос был низкий, усталый, с хрипотцой.

– Меня зовут Рия…

Незнакомец прищурился и обхватил меня обеими руками. Одна обвила мою талию, другая просунулась между спиной и дном саркофага. Ой-ой! Я вздрогнула, но позволила вытащить себя наружу. Не очень-то мне нравилось в его саркофаге. Он положил меня на сдвинутую каменную плиту, нависнув сверху.

– Рия, – повторил мужчина, пробуя каждую букву на вкус. – Ты хоть понимаешь, где находишься?

Я огляделась. Высокие каменные своды, сырость, чадящие факелы на стенах. В углах – груды хлама, в котором угадывались кости, старые пыльные книги, какие-то металлические ржавые чаши. Пахло плесенью, воском и какой-то гадостью.

– В мире людей? – предположила я.

Уголки его губ дрогнули, но улыбкой это назвать было нельзя.

– В моих владениях, – уточнил он.

– Ох! – невольно воскликнула я. – Ты живешь… в подвале?!

– Это склеп у моего родового замка, – хмуро ответил незнакомец.

Помолчал и стянул капюшон. Волосы упали на его лицо беспорядочными прядями, прикрывая острые скулы. На вид ему было человеческих лет тридцать, может, чуть больше.

– Малфегор Мортейн, – представился он. – Хозяин этих земель. Некромант, владыка тьмы, повелитель нежити, и прочее, и прочее.

– Н-не… – Я оторопело моргнула. – Некромант?..

Ответом был утвердительный кивок. Понятнее не стало.

– А я фея, да, – призналась я, потому что больше ничего не пришло в голову. – Из Оазиса. Волшебница второго круга. И ткачиха. Я платье себе сшила. Вот это.

Он убрал руки, отстранился и крайне глубокомысленно посмотрел на мое платье. Потом на мои босые ноги. Потом снова на платье. И выдавил:

– Смелый фасон.

– Что-то не так с моим платьем? – не поняла я. – Тебе не нравится?..

– Э-э-эм, – протянул некромант, отводя взгляд. – В принципе нормальное платье. Такое… белое. В тех местах, где не прозрачное.

– Я не в белом, – возразила я обиженно, – в кремовом паутинном шелке.

– Это неважно.

– Важно! Белый – нейтральный цвет, а кремовый – теплый оттенок, который гораздо лучше подходит к моим волосам.

Он закатил глаза.

– Ты серьезно?

Я вдруг поняла, что лежу в подвале – то есть склепе – вдалеке от дома, и спорю с владыкой тьмы об оттенках ткани.

– Не знаю, – пробормотала я. – Прости.

– Прощаю… – Он выпрямился. – Давай по порядку. Ты случайно оказалась в моем замке и хочешь домой, верно?

Я закивала.

– Увы, у меня нет заклинания, которое вернет тебя назад.

– Совсем нет? – переспросила я. – А его можно где-то достать?

– Вероятно. – Некромант словно задумался. – Но это займет время. Неизвестно сколько. Я не занимаюсь магией возврата фей в их волшебные оазисы.

– А чем ты занимаешься?

– Мертвыми.

Я обвела взглядом склеп. Заметила угловатые символы, вырезанные в камнях и странную звездочку, начерченную мелом на полу, в окружении оплавленных черных свечей. Бр-р-р…

– У тебя тут неуютно, – высказалась я.

Ответа не последовало.

– Очень неуютно. Холодно, темно и, кажется, плесень на стенах.

– Это замок владыки тьмы, – произнес он тоном, каким объясняют очевидное маленьким детям. – Здесь не должно быть уютно.

– А кому от этого легче?

Взгляд мне достался столь угрюмый, что захотелось заползти обратно в саркофаг.

– Мне и так хорошо, – отрезал этот странный человек.

– Не хорошо, – не согласилась я. – У тебя лицо усталое и спина сутулая. Ты мало спишь и давно не видел солнца.

– Я работаю по ночам. Мне не нужно солнце.

– Всем нужно солнце. Даже мертвым, наверное. Просто они стесняются признаться.

Он сжал губы. И правда, куда подевалась моя вежливость…

– Не обижайся, – выпалила я. – Ты довольно симпатичный, если присмотреться. Вон, плечи какие широкие. И сильный! Плиты тяжеленные двигаешь.

– Поднимайся и иди за мной.

– Куда?

– Наверх. – Некромант отвернулся и направился к проему в стене, уходящему в темноту. – Поселю в гостевой комнате.

– У тебя есть комната для гостей?

– Вроде того, – бросил он через плечо. – Там тоже неуютно.

Я слезла с саркофага и поспешила за ним. За проемом оказалась длинная каменная лестница. Платье путалось в ногах, босые ступни дубели, ступая по ледяному камню. Наставница Иллианта говорила: «Рия, ты не умеешь сидеть на месте, это твоя сила и твое проклятие». Интересно, входило ли в это проклятие то, что однажды я пойду за владыкой тьмы в его мрачный замок, потому что мне некуда больше идти?

– Подожди, – окликнула я. – Как мне тебя называть?

– Владыка Мортейн, – отозвался он, не оборачиваясь.

– Это не имя…

– Владыка Малфегор.

– А если сократить? – Я нагнала его на верхних ступенях. – Можно просто Малфи?

Он застыл. Медленно, очень медленно повернул голову и зыркнул на меня так, будто только что врезался в стену.

– Что ты сказала?

– Малфи, – повторила я, раз уж мой новый знакомый не расслышал. – Ну, как сокращение от Малфегора. Звучит почти по-домашнему.

– Я не хочу звучать по-домашнему, – процедил некромант.

– Неужели ты…

– Вы, – поправил он, перебив.

– У тебя есть семья? – ахнула я. – Жена, детишки?..

– Нет, я живу один.

– Тогда почему ты считаешь, что тебя здесь много?

Некромант открыл рот, чтобы ответить, но сразу закрыл. Потом открыл снова и сказал очень тихо:

– Иди за мной молча. Или мы никуда не дойдем.

– Ладно, – кивнула я, хоть и не поняла, почему это мы никуда не дойдем. – Вперед, Малфи.

Он выдохнул сквозь зубы и предупредил:

– Я не буду на это отзываться.

Посмотрим…

Мы продолжили подниматься по лестнице. Забрезжил тусклый солнечный свет, а я впервые задумалась о том, что, возможно, мой план «просто протянуть руку» был не самым гениальным в истории фей. Но, с другой стороны, где бы я еще встретила настоящего владыку тьмы, который не знает, как правильно сокращать собственное имя?

Ничего страшного. Я же фея! Я справлюсь.

Глава 2

Лестница вывела нас на поверхность, и я поняла, что Небытие –отнюдь не самое страшное место в мире. Застыла на пороге склепа. Снаружи простиралось окутанное туманной мглой кладбище. Надгробия торчали криво, практически как молочные зубы, которые не жалко отдать зубной фее. Знаю я парочку зубных фей… У них много волшебных монеток, и они оставляют их детям под подушкой в качестве платы.

Солнце даже не пыталось пробиться сквозь тучи, деревья стояли голые. Не в том смысле, что сбросили листву, а в том, что никогда ее не имели и не надеялись. Ветви тянулись к небу, словно просили милостыню, а оно подавало им воду, противную и колючую.

У нас в Оазисе тоже бывал дождь. Теплый, с серебряным отливом... Он оставлял на лепестках прозрачные бусины. Здесь дождь не умывал мир – размазывал землю в жидкую грязь, стекая по надгробиям грязными потеками. Трава под ногами – если это можно было назвать травой – не росла, а доживала. Жухлая и желтоватая, она стелилась по земле как подшерсток линялого зверя.

– Рия. – Оклик некроманта выдернул меня из созерцания этой тоски. Он стоял вполоборота, на мокрой земле в двух шагах от меня. – Ты не идешь.

– Не иду… – Я переступала босыми ступнями по каменному порогу. – Тут некрасиво.

– Что? – нахмурился Малфи.

– Всё некрасиво, – повторила я громче. – Я понимаю, что так и должно быть. Кладбище, скорбь, все дела. Но не настолько же… неухоженно. В Оазисе старые пни зарастают мхом, но изумрудным, с бирюзовым отливом. А тут серая каша.

Некромант глядел на меня исподлобья. Дождь капал ему на лицо, но он не накидывал капюшон, позволяя воде стекать по небритым щекам, собираться в ямочке над ключицей, пропитывать черную ткань балахона.

– Я замерзла, – пожаловалась я и обозначила масштаб бедствия: – У меня пятки посинели. Заметила, когда на лестнице хотела их отряхнуть. Раньше они у меня были нежно-розовые.

– Раз… – Малфи прикрыл глаза. – Два, три, четыре…

Интересно, что он считает? В уме перебирает заклинания, которые вернут меня домой? Наверняка их очень много, надо все оценить, сопоставить.

– Ну да, – выдохнул некромант, разлепив веки. – Логично.

И вернулся ко мне.

Я не успела спросить, что именно логично – то, что пятки посинели, или то, что кладбище неухоженное, или вообще устройство мироздания, – потому что он вдруг стянул балахон. Остался в темных штанах и рубашке – тонкой, с длинными рукавами и верхними пуговицами, расстегнутыми так, словно им надоело быть застегнутыми. Сквозь намокшую ткань проступал рельеф плеч. Широких, как я и говорила. Вот и зачем носить бесформенный мешок? Или у них тут мода такая? В Оазисе носят легкие платья, чтобы крыльям было удобно, хотя крылья есть только у старших фей. У меня пока нет, но я всё равно одеваюсь как они, потому что это красиво.

– Накинь. – Прежде чем я возразила или согласилась, Малфи набросил на меня балахон.

Ткань окутала тяжелым теплым облаком. Рукава были такими длинными, что я перестала видеть пальцы. Подол волочился по земле, собирая грязь. Внутри пахло… некромантом. Теперь я знаю, как они пахнут! Воском, старыми книгами и сухими травами. Полынь, кажется. И еще что-то дымное, горьковато-сладкое.

– А ты сам не замерзнешь? – забеспокоилась я.

– Идти сможешь? – проигнорировал он мой вопрос.

Я попробовала сделать шаг. Ткань намоталась на ноги, ледяная жижа противно хлюпнула между пальцами. Малфи вздохнул и подхватил меня на руки. Ох! Балахон сполз с плеч, пришлось придерживать его подбородком, чтобы не потерять единственное укрытие от холода. Ноги смешно свесились вниз, свободные рукава болтались в воздухе, как крылья неумелой бабочки.

– Держись, – велел некромант.

Я обхватила его за шею. Для равновесия и чтобы не упасть.

Никогда раньше не видела людей! К тому же, у нас в Оазисе все феи – девочки. Мы рождаемся из утренней росы и бутонов, для этого мужчины не нужны. А тут – человек. Настоящий. Я его и вижу, и трогаю. Какой насыщенный событиями день! А ведь только утро…

Кладбище кончилось, из пелены тумана вырос замок. Я ожидала чего-то величественного. Башни, шпили, флаги с гербами, может быть, ров с водой. Иллианта рассказывала, что люди любят строить крепости – для защиты от врагов. У Малфи их, видимо, не имелось. Его замок был величественным, но по-своему. Темный камень, почти черный от влаги. Башни – в наличии, шпили – тоже. Правда, без флагов. Окна – узкие, длинные, без ставней. За ними – темнота. Не та приятная, когда зажигаешь свечу и укутываешься в одеяло, а та, которая смотрит на тебя и не моргает.

Мы поднялись по ступеням крыльца: широким и щербатым от времени. Дверь выглядела так, будто ее ковали из целого пласта ночного кошмара, а потом для надежности обили полосками тьмы. Вместо ручки – металлическое кольцо.

Малфи толкнул дверь плечом ловко и привычно, словно каждый день входит с грузом в руках. В замке царил мрак. К счастью, стоило нам войти, как в огромном холле вспыхнули настенные факелы. Высокие своды уходили куда-то вверх, терялись в тенях. Пол был выложен плитами черно-белого мрамора, но белый давно стал серым, а черный – матовым и стертым. Стрельчатые окна едва пропускали свет, будучи вопиюще немытыми. И пыль! Она лежала везде!..

Некромант поставил меня на пол, мрамор обжег ступни холодом.

– Здесь очень… – Я запнулась, подбирая слово, которое не обидит хозяина.

– Да, – согласился он. – Очень.

– Я не договорила.

– И не надо.

Оглядевшись, я чуть не вскрикнула. В углу у дубового шкафа без дверцы, заваленного бумагами и какими-то склянками, стоял скелет. С мерцающей в глазницах тьмой да отвисшей челюстью – или это улыбка? Трудно понять.

Он шевелился! Кисть правой руки елозила по полке, оставляя в пыли неровную дорожку. Пальцы – отдельные косточки, скрепленные магией.

– Это… – Мой голос сел до шепота. – Кто?..

– Это? – Некромант проследил за моим взглядом и усмехнулся. – Одно из тех умертвий, которое стесняется признаться, что ему нужно солнце.

– Оно… работает?

– Да. Скелеты выполняют работу по дому.

– Какую? – Я оглядела пыльные слои, паутину и запустение.

– Как умеют, так и выполняют.

– А почему у тебя нет нормальных помощников? Ну, людей?

– Я не держу слуг. – Малфи поморщился. – Не люблю посторонних.

Скелет, кажется, посмотрел на меня – насколько вообще был способен смотреть пустыми глазницами. Я озадачилась:

– А он не посторонний?

– Мои приспешники не являются посторонними.

– Ты его призвал! – догадалась я. – Бедняга не по своей воле тут пыль собирает. Или по своей? Скелеты вообще хотят работать уборщиками?

– Он не жалуется, – хмыкнул некромант.

– Может, потому что у него нет языка?

– У него есть язык.

– Да? – Я пригляделась к пустой челюсти, в которой даже зубов не было. – Где?

– В банке. На третьей полке. Справа.

Пожалуй, не буду проверять…

– Здравствуй, – ласково сказала я скелету. – Я Рия. А ты?

Его кисть дернулась так резко, что фаланги разлетелись веером. Одна упала на пол и покатилась к моим ногам. Я отшатнулась. Скелет замер, всем своим видом изображая невиновность.

– Извини, – покаялась я, – не хотела тебя напугать.

– Он не напуган, – авторитетно произнес Малфи. – У него суставы слабые. От старости.

– Сколько ему лет?

– Не считал.

– А как его зовут? – поинтересовалась я.

Некромант покосился на меня так, будто я спросила, сколько звезд на небе и можно ли их рассовать по карманам.

– У него нет имени. Ему ни к чему.

– При жизни же его как-то звали? – не отставала я. – Твой приспешник не родился сразу скелетом. Так не бывает.

– Он не сообщил мне свое имя. Умертвия неразговорчивые, в отличие от тебя.

Последние слова Малфи выговорил с какой-то грустью.

– Рия, идем. Я покажу тебе твою комнату.

– А он? – Я указала на скелета, который по-прежнему не двигался, притворяясь мебелью.

– Останется в холле. Ему тут нравится.

– Откуда ты знаешь?

– Я спросил. Лет десять назад.

– Он не говорит!

– Кивнул.

Скелет повернул череп в сторону хозяина и чуть наклонил его. О-о-о… Разумный все-таки.

– Ладно, – сдалась я. – До свидания, безымянный. Позже мы придумаем тебе имя. Хорошее. Не торопись рассыпаться до моего прихода.

Он не ответил, но склонил голову ниже. Очевидно, договорились!

Мы с Малфи поднялись по широченной лестнице. По такой мог бы пройти целый отряд некромантов с феями, и никто бы никого не задел локтем. Коридор на втором этаже был таким же мрачным как холл, горящие факелы скорее подчеркивали темноту, нежели рассеивали. Одинаковые двери тянулись бесконечной чередой: из темного дерева, с железными петлями и тяжелыми кольцами вместо ручек.

Некромант остановился у двери в конце коридора, которая ничем не отличалась от остальных, и потянул за кольцо. Она отворилась с протяжным скрипом.

– Вот, – он сделал пригласительный жест, – добро пожаловать.

Я приглушенно охнула. Комната была… как бы это сказать… очень в духе замка. То есть мрачная и темная. Окно выходило на кладбище, и с высоты надгробия и голые деревья казались еще несчастнее. Свет едва просачивался через мутные стекла в свинцовых разводах.

Интерьер – отдельное ой. Самовспыхивающие факелы вместо светильников, массивная темная мебель с резными спинками. Кровать под балдахином из плотной бордовой ткани, которая выцвела и местами протерлась до дыр. Шкаф, похожий на поставленный вертикально гроб. Туалетный столик с почерневшим зеркалом. И паутина. Она свисала с люстры, затянула углы и укутывала ножки стульев. Пауков видно не было – то ли спали, то ли ушли горевать от безысходности.

– Я предупреждал, что тут неуютно.

– Предупреждал… Ценю твою честность!

Малфи поперхнулся. Я прошла за порог, пыль взметнулась маленьким облачком, закружилась в тусклом свете и осела обратно.

– Ты же постараешься побыстрее отправить меня домой, да? – умоляюще попросила я.

– Конечно, – вкрадчиво ответил некромант. – Конечно…

Я поджала одну ногу, поставив ступню на щиколотку другой – так холод чувствовался меньше.

– Обувь бы тебе, – вздохнул он. – А еще одежду… потеплее.

– Новые платья? – оживилась я. – Люблю новые платья! А обувь у нас в Оазисе никто не носит. Земля теплая, трава мягкая, зачем нам туфли?

– Здесь земля не теплая и не мягкая.

– Ну, значит, научусь носить. Это же не сложно? Надеваешь и ходишь.

Малфи прошел к шкафу и распахнул тяжелые створки. В нем висели вещи. Серые. Несколько платьев простого кроя, с длинными рукавами, глухим воротом и юбками до пола. Ткань добротная, плотная и абсолютно безликая. Ни вышивки, ни кружев, ни даже пояса, чтобы обозначить талию. На нижней полке разместились жуткие туфли. Тоже серые! Войлочные, с каким-то невнятным верхом и плоской подошвой.

– Бери тапочки, – некромант ткнул пальцем в них, потом на неприметную дверь в углу. – Ванная там. Факелы реагируют на переступание порога и тушатся двойным хлопком в ладони.

– Спасибо, – уныло поблагодарила я. – А… чье это? Ты говорил, у тебя нет жены и слуг. Откуда тогда женские вещи?

– Остались от прежних времен, – отчеканил он. – У меня дела. Вернусь позже.

И вышел в коридор, закрыв дверь. Я забрала из шкафа тапочки и направилась к двери в углу.

У-у-ужас… Пыльное чугунное корыто на львиных лапах покрывали пятна, которые я предпочла не опознавать. Раковина – такая же чугунная, с двумя кранами. Зеркало в потемневшей оправе висело криво, и в нем отражалась я – чумазая и растрепанная.

В Оазисе я мылась в собранной росе. У нас имеются купальни, куда вода стекает по серебряным желобкам, благоухает и светится. Мыло мы варим сами – из меда, лепестков и светящейся пыльцы. Оно пенится густо, душисто и оставляет на коже блестки.

Я покрутила вентиль – из крана в ванну вырвалась струя ржавой воды. Постепенно она светлела и теплела, становясь прозрачной и горячей. На полочке у зеркала обнаружились баночки. Я открыла одну – в ней оказалось что-то засохшее, бурое, с едва уловимым травяным запахом. Я налила воды, размешала пальцем. Средство нехотя ожило, превратившись в жидкое мыло.

Сперва пришлось отмыть ванну. Пыль смывалась неохотно, пятна превращались в зеленые разводы. Я терла и терла. Когда чугун наконец заблестел чистотой, я заново пустила воду. Разделась. Балахон упал на пол с шорохом, платье – легко и невесомо. Я залезла в воду и зашипела – ой-ой, слишком горячо, не рассчитала! Вынуждена была добавить холодной, потом снова горячей, и еще раз, пока температура не стала приемлемой.

Я погрузилась в воду по плечи. Волосы поплыли вокруг меня, как медузы – сиреневые, длинные и тяжелые от влаги. Им явно не нравилось это мытье. Вода была жесткой и не ласкала волосы. Я намылила голову тем бурым средством. Пены не было – лишь жалкие пузырьки, которые лопались, едва родившись.

Ничего… Скоро я вернусь домой, засяду в купальне, натрусь медовым скрабом и буду пахнуть как положено фее!

Вымывшись, я вылезла из ванны и взяла полотенце: грубое, с торчащими нитками. Стоило провести им по плечу, как кожу защипало. Ох… Я стала вытираться осторожнее, собирая влагу точечными касаниями. Волосы выжала руками.

Платье и балахон лежали на полу, с испачканными кладбищенской землей подолами. Я набрала в раковину воды и принялась стирать. Шелк отмокал с трудом, грязь въелась основательно. Балахон пах полынью даже мокрый.

Из ванной я вышла в тапочках, завернутая в полотенце. Выстиранные вещи повесила сушиться на спинках стульев. Платье – рядом с балахоном. Тонкий паутинный шелк и черная ткань повисли бок о бок. Вместе они смотрелись странно, как две половинки чего-то, что никогда не должно было встретиться.

Окно покрылось дождевыми каплями, кладбище за ним расплывалось мутными пятнами. Обхватив себя руками, я поежилась и вспомнила. Магия!

Тепло откликнулось робко и неуверенно, потекло по венам, собираясь в ладонях и разгоняя озноб. Вспыхнуло мягким ровным сиянием. Не золотым, как в Оазисе, а похожим на тот скудный солнечный свет, что никак не мог пробиться сквозь тучи.

Воздух вокруг меня послушно нагрелся, кожа перестала покрываться мурашками. Волосы начали подсыхать, завиваясь еще сильнее. Замечательно! Моя магия не пропала… Она возвращается. В Оазисе меня уже учили заклинаниям третьего круга, сложным и требующим концентрации. А это – базовое первого круга – «Лучистое тепло». Иллианта говорила: «Даже младенцы-феи умеют согревать свои колыбельки». Я чувствовала себя младенцем. Но согретым.

За мутным стеклом моросил дождь. Кладбище темнело неровными бугорками, деревья тянули голые ветки к небу, а оно было таким же серым, как платья в шкафу. Захотелось погулять по замку. Не то чтобы вот прямо захотелось… Но сидеть в комнате было скучно.

Подойдя к двери, я потянула за кольцо. Она не открылась. Я потянула сильнее. Кольцо ходило ходуном, петли скрипели, но дверь не поддавалась, словно ее приварили к косяку. Беда… Заело, заклинило. Надо будет попросить некроманта починить. Или безымянного скелета – может, ремонтировать у него получается лучше, чем вытирать пыль.

Завернувшись в полотенце плотнее, я забралась на кровать.

– Ничего страшного, – сказала я ей. Она промолчала, как моя перина из одуванчикового пуха, но без того понимающего соучастия. – Подожду. Малфи вернется. Он же обещал вернуться.

По делам отошел. Наверное, дела у владык тьмы очень важные. Не стоит добавлять ему проблем с ремонтом комнаты, он и так приютил меня в своем замке. Точно… Я починю дверь сама!