Читать книгу "Как приручить некроманта"

Я перечитала этот абзац еще раз. Потом еще. Буквы расплылись перед глазами. Прикусив до боли губу, я закрыла книгу.

В кабинете было тихо, только крошечное умертвие шуршало за шкафом да факелы потрескивали. Я стояла, сжимая справочник в руках, и смотрела на розовый цветок на подоконнике. Он покачивался от сквозняка, такой беззащитный, такой красивый, такой чужой. И ничего не понимающий. Совсем как я, да?..

Глава 8

Я опять раскрыла книгу. Текст на странице был тот же, никуда не делся. А жаль. Я вглядывалась в эти строчки, будто надеялась, что они изменятся, если посмотреть на них под другим углом. Или если сильно захотеть. Увы, буквы складывались в те же слова, слова – в те же предложения.

«Щупальца ловушки захватывают фею и доставляют в заранее подготовленное место – ритуальный замкнутый сосуд».

Саркофаг. Малфи называл его ритуальным. И он не так уж удивился моему появлению в склепе. То есть удивился, но как-то не так. Сказал про сюрприз. А чем сюрприз? В том, что ловушка сработала?..

Зачем-то я пошарила глазами по книжному шкафу. Полки ломились от фолиантов с такими названиями, что читать их было страшновато: «Некрономикон для продвинутых», «101 способ упокоить буйного духа», «Как варить зелья (и не отравиться самому)», «Анатомия умертвий: от черепа до мизинца. Практическое руководство по сборке и разборке», «Энциклопедия проклятий». А где же «Руководство по вранью»? Видимо, некромант и без него прекрасно справляется! Еще на полке стоял череп. Вороний, кажется. Просто украшение? Странное, конечно. Но кто их знает, этих владык тьмы.

Больше там интересного не было. Я отлепилась от шкафа и уставилась в окно. На подоконнике стоял розовый цветок в стакане с водой. Лепестки чуть увяли по краям, а он всё еще держался. Малфи поставил его сюда. Не выкинул.

Я подошла ближе, тронула пальцем нежный лепесток. Он качнулся, на кончике пальца осталась бледная пыльца. Тишина давила на уши, пламя факелов отбрасывало на стены кривые тени. Пахло старыми бумагами и горьковато-терпкой полынью, которой пропитался балахон некроманта. Которым он укрыл меня на кладбище.

Помню, как я прижималась к нему, потому что боялась упасть, и чувствовала его тепло. А вчера в столовой на ужине у него было такое лицо… Будто Малфи забыл, что можно сидеть вместе с кем-то за столом. Он сказал «спасибо». Тихо, почти невнятно, но сказал.

Скелеты. Как они смущались, когда я дала им имена! Костяшкин чуть челюсть не уронил от радости. Глыба старательно месил тесто, боясь продырявить миску костяными пальцами. Кроха притащил ритуальный кинжал – фамильную ценность, между прочим. Бульончик размахивал половником и светился бы, если бы умел. А догонялки на крыльце? Я думала, мы играем. А меня всего лишь не выпускали из замка?..

Дравен. Он уточнил, что отверстие в дверях – это замочная скважина. Замок – это то, куда вставляют ключ. Я решила – заело, а меня заперли. Как в тот самый ритуальный сосуд. У нас в Оазисе двери никто не запирает… Нам нечего друг от друга скрывать.

«Если кто и способен тебе помочь – то он, – ответил мне Дравен про заклинание возвращения. – Был выдающимся студентом на нашем курсе в Академии темных искусств».

Они тогда переглянулись. Знали, что я здесь неслучайно. Судьба, говорите? Нет. Меня поймали!

За мутным стеклом серело небо. Моросил дождь, кладбище под ним выглядело еще несчастнее обычного. Надгробия торчали как попало, деревья тянули голые ветки к небу. У меня тянуло под сердцем. Не больно, а тоскливо. Очень и очень тоскливо.

И что теперь делать?!

Я вернулась к книге. Про обратное перемещение феи в Оазис там ничегошеньки не было. Ни словечка. Загнув уголок, я поставила книгу на полку: точно так же, как она и стояла. Может, выйти из кабинета и сделать вид, что я ничего не читала? Ведь это какая-то несуразица! Ну зачем некроманту фея? Но вдруг зачем-то нужна?..

Стол был завален бумагами – письма и всякие свитки. Я заглянула в ящики. Верхний – там валялись перья, чернильница, обломки мела. И один очень подозрительный зуб! Не спрашивайте, откуда я это знаю. У фей на такие вещи чутье. Второй ящик был пуст. В третьем…

Пергамент. Свернутый в трубочку, перетянутый черной ниткой. Я вытащила его, развернула. Пробежала глазами по строчкам, и у меня внутри всё оборвалось.

Пункт первый: фея.

То есть я.

Пункт второй: кристалл-накопитель.

Пункт третий: кровавый камень для фокусировки.

Кровавый камень! Тот красный и блестящий, который я нашла на шкафу? Который Малфи попросил отдать.

Наверху был заголовок: «Ритуал Воплощения». Что это вообще такое?!

Зажмурившись, я представила себе этот ритуал. Меня кладут на алтарь, вокруг пляшут скелеты с факелами. Малфи стоит в капюшоне и читает заклинание глубоким замогильным голосом, а потом… Угу, а что потом? На этом моя фантазия заканчивалась.

Свернув пергамент, я засунула его обратно в ящик. Села на стул. Руки дрожали, я спрятала их под стол, чтобы не видеть.

Наверное, Малфи все же знает, как вернуть меня домой. Но зачем ему возвращать, если он украл меня специально? Нет, всё это какое-то недоразумение! Я неправильно поняла. Или книга врет. Люди, вон, чего только про нас не пишут.

Но я вспомнила список. Вспомнила «сломанную» дверь и «догонялки». Пожалуй, недоразумение – это я. Потому что фея в мире людей – это именно недоразумение. Как та курица без перьев в шкафу со льдом. Лежит себе, никого не трогает, а ее уже в список ингредиентов внесли.

Из-за шкафа высунулось стеснительное умертвие. Скелетик с блестящими глазницами. Оно устало склонило голову набок и клацнуло челюстью, будто всем видом говоря: «О, опять эти живые с их непонятными драмами! У меня вот шерсти нет – действительно проблема»…

Малявка шустро взобралась на подоконник и, понюхав цветок, проскочила в приоткрытую форточку и исчезла. Только костяной хвост мелькнул напоследок. Где-то в замке скрипнула дверь. Вскоре раздались знакомые шаги – тяжелые, приближающиеся, чуть шаркающие. Малфи поднимался по лестнице. Шел в кабинет.

Шаги затихли у порога, дверь распахнулась. Он вошел. Бледный, небритый и в темной рубашке, волосы вихрами торчали в разные стороны. Под глазами круги – спал, наверное, часа два, не больше.

– Я же говорил, – нахмурился некромант, – не надо ходить в мой кабинет.

Я встала со стула, вцепившись руками в подол платья. Сердце почти перестало биться, сжалось в комок и замерло. Малфи тоже замер. Посмотрел на меня, потом на полку с книгой. На стол. На ящик, который я забыла задвинуть до конца. Его брови сдвинулись к переносице.

– Что случилось? – спросил он тихим напряженным голосом.

– Ты… – Губы не слушались, приходилось заставлять их шевелиться. – Ты меня похитил?

Некромант изменился в лице, стал каким-то растерянным. Вот! Сейчас скажет: нет, что ты, какая чушь. Я рассмеюсь и забуду про эту дурацкую книгу, про этот дурацкий список, про всё.

Малфи глубоко вздохнул. Опустил плечи. И выдохнул с каким-то облегчением:

– Да.

Сердце рухнуло куда-то в пятки, а затем забилось с такой силой, что наверняка было слышно во всем замке.

– Да… – глухо повторила я и вздернула подбородок. – Для ритуала Воплощения?

Он кивнул.

– Что или кого ты собрался воплощать?

Малфи открыл рот, постоял так несколько секунд. Казалось, хотел сказать одно, а сказал другое:

– Это неважно.

– Неважно? – Я поперхнулась от возмущения. – Меня выкрали, заперли в саркофаге, притащили в этот мрачный замок, а ты говоришь – неважно?!

Он молчал. Только желваки на скулах ходили, а губы сжимались в тонкую линию.

– Ты знаешь, как вернуть меня домой?

Малфи снова кивнул.

– Но не вернешь…

– Сейчас – нет.

Во мне вскипело что-то такое, чего я раньше никогда не чувствовала. Не обида, а самая настоящая злость. Горячая и жгучая, она разливалась по груди, подступала к горлу.

– Нельзя вот так брать и похищать фей! – выкрикнула я. – Да и не фей тоже! Что это за ритуал такой? Темный?

– Естественно. Я же темный маг.

– Считаешь, что я глупая, да?

– Нет, Рия, ты не глупая, – произнес Малфи абсолютно серьезно. – Просто очень доверчивая.

Звучало это так, словно доверять другим – это какой-то ужасный недостаток.

– Ты… – Я почти задыхалась, слова вылетали сами, я их не выбирала. – Ты плохой человек!

– Я некромант, – пожал он плечами.

Я издала какой-то звук. Не то писк, не то всхлип. Прошмыгнув мимо Малфи, выбежала из кабинета.

Лестница. Ступеньки. Куча ступенек! Я неслась вниз, хватаясь за перила, спотыкаясь на поворотах. За спиной слышались шаги – торопливые, нагоняющие.

– Рия! Стой!

Я не остановилась. Промчалась по коридорам, вылетела в холл, метнулась к входной двери, рванула тяжелое кольцо. Дверь поддалась – не заперто! – и я выскочила на крыльцо.

Холодный воздух ударил в лицо, дождь начал заливать глаза. Я сделала шаг, второй, и меня сцапали несколько костяных рук.

– Пустите! – забрыкалась я. – Пусти-и-ите!

Костяшкин держал меня за одну руку, Глыба – за другую, Кроха подхватил ноги, Бульончик поддерживал голову. Они потащили меня обратно в замок, и черепа у них были… виноватые. Даже сквозь пустые глазницы я видела, что им стыдно.

– Вы же мои друзья… – всхлипнула я, пытаясь вырваться. – Пустите!

Они не отпустили. Занесли в холл, где уже стоял Малфи. Тяжело дышащий, угрюмее, чем когда-либо.

– В комнату ее, – приказал он.

Скелеты послушались. Я перестала вырываться. Бесполезно. Их много, а я – маленькая фея. Что я могу?

В «гостевой» комнате они поставили меня на пол. Костяшкин погладил мое плечо – ладонью, осторожно, будто извиняясь. Фаланга указательного пальца отвалилась и покатились по полу. Он быстро нагнулся, поднял ее. Развел руками: мол, прости, не хотел тут мусорить. Я шмыгнула носом.

Скелеты вышли, порог переступил Малфи. Дальше не шагнул. Стоял сердитый и растрепанный, буравил меня взглядом исподлобья.

– Ты останешься в моем замке, – выговорил он ровно. – Где-то на месяц, может, меньше. А после ритуала я тебя отпущу. Верну обратно.

– Я не хочу участвовать ни в каком темном ритуале!

– Твое согласие не требуется.

Глаза наполнились слезами. Это было нечестно. Всё нечестно. Я ничего ему не сделала, я хотела достать мяч, протянула руку… А угодила в ловушку! По щекам потекли мокрые дорожки, Малфи вздрогнул. Сделал шаг вперед, остановился.

– Не реви. – Тон у него стал другим. Мягче, что ли. – Месяц – это недолго.

– Старшие феи найдут меня раньше! – выкрикнула я сквозь слезы. – Королева Мабэлла – она сильная! Они придут и…

Он отвел глаза. В сторону, на цветы, которые я вырастила на зеркале. И я осознала: меня не найдут. Следы запутаны, портал замаскирован, никто не знает, где я. Малфи же умный. Выдающийся.

– Почему я должна тебе верить? – завыла я. – Что ты меня отпустишь? Ты мне врал с самого начала.

– Не должна. Но у тебя нет выбора.

Я вытерла слезы. Они всё равно текли, но я хотя бы перестала всхлипывать.

– Уходи, – буркнула я.

Малфи постоял еще секунду и кивнул.

– Не пытайся сбежать. Скелеты не дадут.

Он развернулся, перешагнул через порог. Споткнулся о него, едва не упав, но удержал равновесие и сделал вид, что так и задумано. Дверь за ним закрылась.

Я села на пол посреди комнаты, обхватила колени руками и заплакала. В голос, в полную силу, не сдерживаясь. Ревела, пока слезы не кончились. Шатаясь от слабости, я доползла до кровати и рухнула на нее.

Комната, которую я преобразила, казалась мне такой красивой всего несколько часов назад. Занавески из паутинного шелка колыхались от сквозняка, цветы на зеркале благоухали, новое белье было мягким и нежным. А теперь я глядела на всё это и чувствовала лишь досаду. Предпочла бессмысленно пялиться в потолок, на котором плясали отблески факелов. Сколько времени прошло? Час? Два? За окном темнело. Вечер. Значит, скоро восемь. Ужин.

Я прислушалась. За дверью – тишина. Встала, подошла, приоткрыла. В коридоре сидели скелеты, все четверо. Костяшкин, Глыба, Кроха, Бульончик. Тулились на полу рядком как воробьи на заборе.

– Вы же меня не выпустите из замка? – поинтересовалась я.

Они покачали головами. Костяшкин – грустно, Глыба – виновато, Кроха вообще отвернулся, Бульончик схватился за череп с намеком: самим совестно, но ничего не можем поделать.

Понятно. Они слушаются приказов некроманта, своего хозяина, который их оживил.

– Но из комнаты же мне можно выходить? – не унималась я. Скелеты дружно покивали. – А если я попрошусь погулять во дворе? Ну, подышать свежим воздухом? С вами, под присмотром?

Костяшкин поскреб череп многострадальными фалангами, Глыба потупился, Бульончик уронил голову в ладони – не буквально, слава солнышку. Потом они устроили совещание, клацая челюстями, и это было похоже на скрип несмазанных дверей. В итоге Кроха указал рукой вперед и наверх. Ясно, не к ним этот вопрос, существа подневольные.

– Ладно, – пробормотала я, – не очень-то и хотелось.

Закрыла дверь и вернулась в кровать. Думала, думала, думала. Сумею ли я подать феям сигнал? Или знак? Нет, не сумею. Даже не представляю, как это наколдовать. И не припоминаю, чтобы среди заклинаний третьего круга подобное было. Неудивительно, ведь младшим феям в принципе незачем наведываться в мир людей… Вылезти в окно? Высоковато, а я без крыльев.

На улице окончательно стемнело. Непроглядная чернота. Скелеты принесли ужин – поставили поднос на столик. Кувшин воды, фрукты и булочки. Мои булочки, которые я напекла утром. Лежали такие румяные, наглые, прямо на тарелке. Я смотрела на них, а они на меня. Им хоть бы что, а у меня трагедия. Аппетита не было, и я отвернулась к стене. Умертвия пошуршали костями и ушли. Поднос оставили.

Минут через десять дверь едва слышно скрипнула. Бульончик подкрался к подносу, накрыл булочки какой-то тряпицей – видимо, чтобы не черствели – и так же тихо выскользнул. Заботливый…

Я сама не заметила, как уснула. Провалилась в забытье. Снилось мне что-то беспокойное, цветное, но проснулась я с первыми лучами солнца. Небо мерцало. Свет был другим – не угасающим, а нарастающим. Вскочив, я подбежала к окну.

Тучи расходились, в разрыве показалась полоса – розово-золотая, нежная. Она росла, ширилась, заливала горизонт теплым светом. Деревья на кладбище купались в этом сиянии, трава и надгробия тоже. Рассвет!

Я прижалась лбом к стеклу. Ушедшее вчера солнце возвращалось. Оно здесь каждый день умирало и рождалось заново. И в этом было что-то такое… правильное. Надежное. Знать, что даже после самой темной ночи обязательно наступит утро.

Розовый свет заливал комнату, занавески из паутинного шелка подрагивали, а цветы на зеркале раскрывались навстречу солнцу.

Я расправила плечи. Выдохнула. Не буду сидеть тут и плакать месяц! Вот еще… Иначе сама плесенью покроюсь. Только как быть-то? Запуталась, я совсем запуталась. Возможно, и Малфи тоже? Иллианта говорила: «Не бывает плохих людей. Не бывает злых. Бывают только несчастные».

А он, конечно, очень несчастный. Спит по два часа, ест кашу, которую невозможно есть, общается со скелетами, которые не могут ему ответить. И родных у него нет – все почили. И друзей, наверное, нет, кроме этого Дравена, который приехал, покривлялся и уехал.

Немудрено начать похищать фей… Одиноко же. Живет в таком неуютном месте, неприбранном, запущенном, без цветов и кружевных занавесок на окнах.

Ничего. Я это исправлю. Сделаю Малфи счастливее! А счастливый некромант не будет проводить темные ритуалы. Он меня непременно отпустит. Безо всяких там воплощений.