Читать книгу "Книга о самураях. Свод правил жизни японских воинов."

Чтобы закалять себя, воин должен регулярно читать древние рукописи. В известных книгах, таких как «Койе-гункан», «Нобунагаки», «Тайкоки» и другие, описываются битвы, рассказывается о тех, кто совершил выдающиеся дела, а также о тех, кто погиб. Среди многих тысяч или сотен погибших воинов, должно быть, было много самураев высокого положения, но мы не знаем всех имен, потому что они не гордились своими поступками и не считали их чем-то особенным. В старых книгах упоминаются и имена воинов невысокого ранга, если они совершили по-настоящему великие поступки.

И тот, кто умер бесчестно, и тот, кто погиб со славою, чувствовали одинаковую боль, когда враг срубал им головы. Подумай об этом. Правильное отношение воина к смерти состоит в том, чтобы понять следующее: если тебе все равно предстоит умереть, то ты можешь умереть героем, восхитив и врагов, и союзников, вызвав сожаление о твоем уходе у господина и командиров, заставив гордиться твоих потомков.

И наоборот, плестись в хвосте за другими, когда атакуют, чтобы при удобном случае первым обратиться в бегство, или притаиться за спинами своих товарищей, используя их как укрытие, дабы спрятаться от бушующего огня при осаде замка врага, а потом стать жертвой случайной стрелы или быть растоптанным своими же союзниками – значит умереть смертью собаки, потерять свою жизнь, самое ценное, что у тебя есть. Вот это очень позорная смерть, жалкая ситуация. Ничего не может быть страшнее и хуже для самурая.

Хорошо снова и снова обдумай это, постарайся все взвесить и не забывай об этом ни днем, ни ночью.

Среди воинов есть два типа таких людей: которые хвастают и которые все критикуют. Они могут показаться схожими, но нужно видеть и различие в них.

Позвольте мне объяснить. Среди воинов старых времен было некоторое количество самураев, которые снискали себе репутацию хвастунов. Даже среди знаменосцев сёгуна было несколько таких. Но в те времена лишь о горстке воинов на службе в доме господина в каждой провинции говорили как о хвастунах.

Эти хвастуны всегда безупречно несли военную службу, и нельзя было их упрекнуть в незнании воинского кодекса. Однако они имели проблемы и в общении с людьми и относительно их службы, потому что они были столь упрямы, что с ними было трудно советоваться или вести разговор. Их вознаграждение и их положение не соответствовали их безупречной репутации, поэтому они безрассудно развили в себе неправильное качество: стали говорить, что хотят и когда хотят. А так как их повелители и высшие начальники игнорировали их, потому что считали, что делать им замечания – значит выйти за рамки приличий, они становились все более и более несдержанными, рассуждая о добродетелях и пороках других людей без всяких оговорок и оправданий. Вот так и стали они хвастунами и болтунами на всю свою оставшуюся жизнь.

Что же касается хвастунов и болтунов в наше время, они никогда не надевают доспехи, однако, всякий раз, встречаясь с друзьями, они критикуют ведение дел своим господином и свое место службы или те решения, что принимают высшие чины. А кроме того, они предаются сплетням о своих сверстниках и сослуживцах. Такие люди подобны болванам, которые думают, что только они имеют ум. Они значительно отличаются от хвастунов и болтунов старых времен. Все, что они делают, – это сплетничают и говорят вздор.

Если самурай низкого ранга, находящийся на военной службе, путешествует, то он может воспользоваться вьючной лошадью. В этом случае ему следует позаботиться о своем длинном и коротком мечах, чтобы они не выпали из ножен при падении с лошади. Однако, закрепляя мечи, не стоит обвязывать рукоятки полотенцем или чем-то подобным. Также не следует привязывать веревкой и футляр копья, чтобы оно не выпало. Нельзя также оставлять без внимания метки на багаже. Если использовать эмблемы и знаки отличия с именем твоего господина, то это могут счесть неуважением к его дому.

В наши дни существует обычай менять лошадей прямо у конюхов. Если человек, сидящий на лошади до тебя, самурай, подожди, пока он спешится по просьбе конюха. А только потом сам слезай с коня. Дело в том, что если ты спешишься, когда конюх попросит тебя, то будешь ожидать лошадь стоя. А ведь предыдущий наездник, возможно, не имеет намерения менять лошадь, и ты не можешь настаивать на этом. Даже, если ты уже слез с коня, тебе следует снова залезть на его спину из уважения к другому воину.

Будучи в дороге и преодолевая реку вброд, найми перевозчиков, которые проведут тебя. Если ты будешь переходить реку сам, чтобы избежать столь малого расхода, или думая о том, что ты сам опытен в преодолении рек, лошадь может споткнуться, и тогда багаж намокнет, а сам ты можешь упасть и повредить себя. Это будет большой ошибкой.

Если, желая сократить путь, ты переправляешься в Ёгекайцы или берешь лодку в Авадзу, то это очень глупо. Если ты попадешь в ненастье, пока едешь на лодке из Кавана (как обычно все делают), то это еще можно извинить. Но если ты всякий раз попадаешь в неприятности, когда сам решаешь избрать кратчайший путь, то это недальновидно. Помни, что говорится в одном старом стихотворении:

 
Следуя через форт Ябасэ, воин думает,
что это кратчайший путь.
Он ошибается в спешке: кратчайший путь
идет в обход, через мост Сэта.
 

Это правило годится не только для путешествий. Его нужно принять в отношении всех вещей.

Самураю, находящемуся на общественной службе, очень важно всегда помнить о недопустимости сплетен и злословия, даже если он видит и слышит плохие вещи о своих сослуживцах.

Причина этого заключается в том, что ты никогда не знаешь, какие ошибки ты можешь допустить и насколько сильно можешь заблуждаться. Кроме того, начальники и старшие по рангу назначены на это место твоим господином, тем самым, который нанял и тебя, причем сделал он это исходя из своего понимания вещей. Поэтому говорить плохо о них равносильно тому, что клеветать на своего хозяина.

Более того, может случиться, что по каким-то причинам тебе нужно будет о чем-то попросить этих людей, вот тогда тебе придется угадывать, когда они в хорошем расположении духа, в мольбе складывать ладони рук, преклонять колени и не открывать свой рот, который только что злословил и сплетничал. Не важно, в чем состоит дело, но таких речей не должен извергать рот того, кто называет себя воином.

Во время Эпохи Внутренних Войн, если самурай погибал в честном бою или был смертельно ранен и вскоре умирал, в качестве исключения господин или военачальник позволял сыну этого самурая (если он был один) унаследовать его статус без всякого состязания, даже если этот сын был только еще рожден в тот год.

В такой ситуации, поскольку ребенок был еще слишком мал для настоящей военной службы, если младший брат его отца не служил, то он мог быть назначен господином как временный преемник своего старшего брата и как опекун молодого наследника до тех пор, пока последний не достигнет подходящего возраста. Это и называлось опекой.

Существует древний кодекс опеки. Если ты сменил своего старшего брата при упомянутых выше обстоятельствах, то ты должен считать племянника своим собственным сыном и воспитывать его с искренним милосердием.

В наши дни, если ты являешься преемником своего старшего брата, обязательно следует собрать все военное снаряжение, снаряжение для лошадей и другое личное имущество, произвести тщательный осмотр всего и сделать опись того, что есть в семье, в присутствии одного-двух человек.

Когда же мальчик достигнет пятнадцатилетнего возраста, тебе следует написать письмо с просьбой о том, что чин его отца должен вернуться к нему. В этом же письме надлежит спросить, позволено ли юноше поступить на следующий год на службу, когда ему пойдет семнадцатый год и он сможет принять на себя обязанности самурая, пусть даже он еще молод.

Далее, в зависимости от ранга, тебе могут ответить, что прошение твое удовлетворено. Но возможно, тебя попросят остаться на службе еще в течение двух-трех лет, если твой племянник слишком молод. Как бы тебя ни уговаривали, как бы ни настаивали, откажись. И когда твое прошение все же примут, передай юноше все принадлежавшее его отцу имущество в соответствии с описью, сделанной тобой в начале твоего опекунства. Если же за время твоего опекунства были приобретены еще какие-то вещи, впиши их в список и тоже передай их наследнику.

Далее, как уже упоминалось, тебя, возможно, попросят временно остаться главой семьи. Может быть, предложат первоначальное вознаграждение в 500 коку; 300 из них пойдут твоему племяннику, а 200 тебе самому, если ты останешься опекуном еще на несколько лет. В этом случае тебе следует выразить не только благодарность, но и беспокойство по поводу того, что доходы дома племянника сокращаются. Тебе нужно потребовать, чтобы все вознаграждение, назначенное некогда твоему умершему старшему брату, шло твоему племяннику, пока ты сам не выйдешь в отставку.

Настоящий самурай должен вести опеку именно так, как было описано выше. И наоборот, если ты отказываешься уступить руководство семьей твоего племянника, когда он достигнет возраста военной службы, или если даже ты уступаешь главенство, но растерял имущество во время опекунства, оставил дом в разрушении или запустении, не сделав ремонта, передал наследнику займы и долги, которые твой брат не оставлял, и докучаешь своему молодому племяннику по поводу еды и денег, о тебе скажут, что ты в высшей степени недобросовестен и беспринципен.

Самой важной заботой воина, вне зависимости от его ранга, является то, как он будет вести себя в момент своей смерти. Не важно, каким красноречивым и умным ты, возможно, казался в обычной жизни. Если ты потерял самообладание в момент смерти и умер неподобающим образом, то все твое прежнее правильное поведение было напрасным: серьезные люди будут с презрением думать о тебе. Это позорно для самурая.

Воин совершает выдающиеся военные подвиги на поле битвы и зарабатывает величайшую славу только после того, как он осознал, что ему суждено умереть. Поэтому, если ему не повезло и он проиграл поединок, а его голову вот-вот получит его враг, который требует от него назвать свое имя, он должен четко произнести свое имя, с улыбкой проститься с жизнью, не выказав при этом и следа страха.

А если ты ранен настолько тяжело, что лекарь уже не может тебе помочь, то правильным для воина будет следующее: четко доложи своим командирам и расскажи товарищам обо всем, заботься о ранах, пока ты в сознании, а потом спокойно прими смерть.

Если смотреть на смерть именно так, то даже в мирное время, даже молодому воину, не говоря уже о старом, в случае тяжелой болезни следует спокойно встречать смерть, оставляя жизнь без всякого сожаления. Так должно поступать, если ты занимаешь высокий пост. Но, даже если ты мелкий вассал, тебе следует пригласить своего начальника, пока еще ты можешь говорить, поблагодарить его за все и извиниться, а потом объявить о неминуемой смерти.

Сделав так, нужно попрощаться со своей семьей и друзьями, позвать детей и сказать им: «Смерть от болезни после стольких лет милостей, получаемых от господина, – это плохо для самурая, но с этим ничего не поделать. Пока вы молоды, выполняйте мою волю, и раз я ухожу по не зависящим от меня причинам, готовьтесь изо всех сил служить господину, всегда будьте верны и исполняйте свой долг, усердно несите общественную службу. Если же вы нарушите этот завет и будете поступать бесчестно и несправедливо, будьте уверены – я откажусь от вас, пусть даже душа моя будет уже в ином мире».

Итак, встретить конец достойно – это долг настоящего самурая. Одна мудрость гласит: «В ту минуту, когда люди подошли к смерти, их слова должны быть правильными».

Все, что описано выше, можно с уверенностью назвать правильным путем для воина, оказавшегося перед лицом смерти. И наоборот, если ты боишься смерти, отказываешься понимать, что твоя гибель неизбежна, радуешься, когда кто-то говорит, что твоя болезнь не так и страшна, и ненавидишь, когда тебе сообщают, что она очень серьезна, суетишься, призывая лекарей, издаешь неподобающие стоны и воешь, путаешься в мыслях, не делаешь последних распоряжений, хотя состояние твое становится все хуже и хуже, то это смерть, подобающая собаке или кошке. Такой позорный способ умереть и испортить свой последний час является результатом того, что ты не научился постоянно держать в голове мысль о смерти, как рекомендуется в самом начале этой книги. Это также результат того, что не можешь слышать о том, что кто-то умер, хочешь вечно оставаться в этом мире, слишком жадно держишься за жизнь. Если ты вступаешь в битву с таким трусливым отношением к делу, то нет для тебя возможности встретить прекрасную и достойную смерть, оставшись верным пути бусидо и исполнив свой долг.

Вот почему тот, кто встал на путь воина, и к смерти от болезни в своей постели отнесется как к самому важному событию своей жизни.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Когда самурай находится на службе, его господин может оказаться в денежном затруднении по причине больших расходов. Возможно, у него не будет иного пути, как просить тебя о займе из твоего постоянного вознаграждения в течение нескольких лет. Не важно, о какой сумме идет речь – большой или незначительной, – тебе следует согласиться. Более того, воин не должен жаловаться кому-либо на такого рода затруднения и проблемы, ему не стоит говорить об этом даже в личной беседе со своей женой и детьми.

Позвольте мне объяснить. С древних времен и по наши дни существует овеянное традицией правило для домов воинов. Вассалы служат своему господину и должны помогать ему в трудностях. Господин же использует свою власть, чтобы помочь своим вассалам, если таковые оказываются в тяжелом положении. Когда у господина денежные затруднения, это влияет на все его владения. Порой господин не может сделать то, что от него ожидают, а то, что подобает делать влиятельному дому, не делается. Что же касается вассалов, то их должно пугать и огорчать, если они видят, что их хозяин едва ли может делать то, что требуется.

Обычно жизнь идет своим чередом, но порой возникают неожиданные проблемы на границе (это может произойти в любой день) и поступает приказ отправиться туда, чтобы нести там обычную военную службу. Когда дело доходит до таких приготовлений, то первое, что потребуется, – это деньги. Несмотря на то что молодой господин в стесненных обстоятельствах и не может собрать денег, как бы умен он ни был, между тем как другие бароны делают необходимую переброску и перегруппировку войск в назначенный день, его войскам тоже придется выступить, пусть даже они и плохо подготовлены.

В мирное время военная процессия выглядит очень величественно в глазах населения. Войско видят все. И если воины и кони твоего подразделения хуже, чем у остальных, это может оказаться позором всей жизни для твоего господина и командира. Учитывая всю серьезность ситуации, самураи подразделения – будь они высокого чина или незначительного, новички или старослужащие – обязаны отдать часть своего вознаграждения на снаряжение и приготовление войска.

Следовательно, в те годы, когда твой доход уменьшился, ты должен думать о бережливости во всем: уменьшить количество слуг и лошадей, носить зимой одежду из бумажной и хлопковой ткани, а летом – из конопляной, есть неочищенный дикий рис и суп мисо с отрубями утром и вечером. Придется также самому черпать воду и колоть дрова для очага и сказать жене, чтобы готовила пищу сама. Воспринимай преодоление трудностей как важнейшую из способностей, думай о том, что тебе нужно помочь господину поправить его состояние. Это, а не деньги должно стать движущей пружиной твоей службы.

Более того, в период трудностей может случиться так, что на тебя возложили дополнительные обязанности, которые предполагают и дополнительные расходы для их выполнения. Тебе следует самому оплачивать такие расходы, без просьб дать тебе денег, даже если для этого тебе придется заложить свой запасной меч и шкатулку с драгоценностями своей жены. Тебе следует также не позволять другим обсуждать эту ситуацию, потому что даже если твой господин не услышит об этом, старшие по чину сослуживцы будут презирать тебя, полагая, что ты ведешь себя недостойно самурая, так, будто ты перестал быть воином из-за того, что твои доходы понизились.

Самурай, который получает вознаграждение от своего господина за воинскую службу, не может выполнять свои обязанности, если считает, что его тело, равно как и его жизнь, принадлежат ему самому.

Позвольте мне объяснить. Есть два уровня служащих в домах воина. Низшие – слуги и оруженосцы – заняты днем и ночью, они много работают, но никто не ожидает, что они посвятят свою жизнь интересам своего хозяина. Следовательно, если они действуют на поле боя нерешительно, то в этом нет для них никакого особого позора. Потому они и называются слугами, которые продают лишь свое тело.

Самурай, наоборот, всю свою жизнь посвящает службе. Поскольку вассалитет изначально считается именно воинской службой, в военной или в другой критической ситуации господину надлежит обеспечить войско согласно его статусу.

Например, считается, господин с феодальным владением в 100 000 коку по правилам должен выставить войско из 170 всадников, 60 лучников инфантерии, 350 стрелков инфантерии, 150 солдат с копьями и 20 знаменосцев. Нужное количество дополнительных единиц обеспечивается по служебному требованию в зависимости от возможностей и воли командира.

Итак, когда войско, подобное этому, выводят на поле боя, то достаточное количество людей должно остаться и дома, чтобы защищать замок и оборонять его в случае осады. Конечно, может быть, так много людей нужно далеко не всегда, но все же требуется поддерживать достаточно большое количество воинов. Среди многих воинов одного подразделения могут оказаться и те, кто от рождения имеет физические недостатки, или те, кому, кажется, не хватает решительности, но ко всем таким людям относятся с пониманием и им дают традиционные поручения.

Таким образом, вассал должен понимать и признавать особые отношения со своим господином, который для него единственный из господ всех провинций и местностей нашей земли. Даже если ты получаешь маленькое вознаграждение в 100 коку, за десять лет ты получишь 1000 коку риса. А если ты посчитаешь весь рис, который твоя семья получала в течение десятилетий, с момента поступления на службу твоего предка и до тебя самого? Сколько ты насчитаешь?

Если же вспомнить о том, что ты делаешь в ответ на вознаграждение от твоего хозяина, то ты поймешь, что ты просто выполняешь обычные обязанности, такие как охрана, сопровождение или представление его интересов в отдаленных местах. Более того, в свободное время ты просто болтаешься без дела. Все это так обыденно и просто, что едва ли может быть названо выдающейся службой.

Но в любой день может произойти нечто критическое. Суть службы самурая и состоит в том, чтобы лично принимать решения, призывая в свидетели Бога Войны. Рядом с тобой не будет других, чтобы сказать тебе, что следует делать, – будь ты в ранге первого среди воинов с копьем, или руководишь осадой в ранге первого возницы, или ты возглавляешь арьергард в отступлении, когда твоя сторона терпит поражение от противника, а, может быть, ты (в зависимости от своего ранга) защищаешь заграждение от вражеских стрел там, где находятся твой господин и командир, или насмерть героически сражаешься в битве.

Вне зависимости от того, какой ты занимаешь ранг, как ты владеешь мастерством, твое тело и твоя жизнь тебе самому не принадлежат. Поскольку ты никогда не знаешь, когда ты можешь потребоваться своему господину, очень внимательно заботься о себе, избегая нездоровых привычек, таких как обжорство, обильные возлияния и невоздержанность в любовных делах. Не считай, что правильная цель твоей жизни – умереть дома, в постели, не говоря уже о том, что ты не должен затевать ссору, в которой можешь убить своего товарища и потерять свою собственную жизнь. Такое безответственное поведение ты должен отвергнуть, потому что оно не подобает настоящему самураю.

Чтобы избежать этого, лучше не говорить бездумно. Скандалы как раз и происходят от случайно вылетевшего слова. Но если ссора все же возникла, недопустимо использовать в ходе ее бранные и оскорбительные слова. Когда два воина вступают в перебранку и обмениваются неподобающими словами друг с другом, это никогда не закончится без серьезного происшествия.

Таким образом, верный и преданный долгу самурай, или тот, о котором можно сказать, что он умен, понимает это и сдерживает себя, не дает вовлечь себя в ссору и всегда помнит, что он уже посвятил свое тело и жизнь своему господину.