Текст книги "Повесть о доме Тайра"
![](/books_files/covers/thumbs_240/povest-o-dome-tayra-31543.jpg)
Автор книги: Монах Юкинага
Жанр: Зарубежная старинная литература, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 14 (всего у книги 52 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
2. ВОЗВРАЩЕНИЕ
На двадцать шестой день третьей луны прежний государь Такакура прибыл в Ицукусиму. Для его временной резиденции убрали дом главной жрицы, фаворитки Правителя-инока. Государь намеревался пробыть в Ицукусиме полных два дня; к алтарю богини он преподнес собственноручно переписанный свиток сутры и сам прочитал ее в храме. Исполнялись также священные пляски бугаку. Службу отправлял преподобный Кокэн из обители Трех Источников, Миидэра. Взойдя на возвышение, он зазвонил в молитвенный колокольчик и громко провозгласил: «О богиня, обрати благосклонный взор к чистым помыслам государя, ибо ради того, чтобы предстать пред тобой, оставил он свой дворец в столице и пустился в далекий путь, преодолев бессчетные морские течения!»
И государь, и вассалы умилились до слез, внимая молитве Ко-кэна. Такакура обошел все храмы Ицукусимы, начиная с главного храма Омия и кончая храмами, посвященными Пяти божествам. Когда же, обогнув холм, он посетил храм Водопада, расположенный в пяти те от главного храма, преподобный Кокэн сложил стихи и начертал их на одном из столбов в молитвенном зале:
Из облачных далей
прозрачные нити струит
каскад белопенный —
сколь радостно с храмом преславным
связать себя нитью обета!
Жрецу Сигэхире Сайки государь пожаловал пятый придворный ранг, Арицуне Сугаваре, правителю земли Аки, – четвертый, и обоим даровал право являться к его двору. Главный жрец всех храмов Ицукусимы также получил новое высокое звание. Как видно, молитвы жрецов оказались угодны богине, и она снизошла к их желаниям. Наверное, сердце Правителя-инока тоже смягчилось...
В двадцать девятый день разукрашенный корабль государя, заранее готовый к отплытию, пустился в обратный путь, в столицу. Но ветер дул с такой силой, что гребцам пришлось повернуть обратно, возвратиться в бухту Ари и бросить там якорь. «На прощание сложите стихотворение в честь богини!» – приказал Такакура, и, повинуясь его приказу, Такафуса, военачальник дворцовой стражи, сложил:
Сожаленья полны, бухту Ари мы покидаем. С белопенной волной шлет, как видно, сама богиня государю благие вести.
К полуночи ветер стих, волны улеглись, корабль отчалил от берега и в тот же день прибыл в край Бинго, в местность Сикина. Здешний правитель Тамэнари Фудзивара выстроил там дворец для государя Го-Сиракавы, когда тот приезжал сюда в годы Охо. Правитель-инок приказал привести в порядок этот старый дворец для государя Такакуры, но тот не пожелал сходить на берег. «Сегодня первый день четвертой луны, праздник Смены одежды!» – тосковали о столичных забавах придворные из свиты Та-какуры; стали слагать стихи, затеяли всевозможные игры. С палубы корабля Такакура заметил на берегу темно-лиловые гроздья глицинии, обвившей сосну, и, подозвав дайнагона Такасуэ, приказал: «Пошлите кого-нибудь сорвать эти цветы!» Как раз в это время мимо проезжал в лодке Ясусада, чиновник Летописной палаты, – его и послали за цветами. Он сорвал цветущую кисть глицинии и принес ее вместе с веткой сосны. Государь остался очень доволен, похвалил догадливость и вкус Ясусады и повелел сложить стихи об этих цветах. Дайнагон Такасуэ произнес:
Без предела, без срока
да продлится твой век, государь!
Пусть года набегают —
словно волны цветущих глициний,
что увили сосну вековую...
Вскоре все собрались вокруг государя, забавляясь разными играми. Такакура рассмешил всех, поддразнивая одного из придворных:
– Кажется, та жрица в белых одеждах воспылала страстью к нашему Куницуне!
Куницуна стал всячески отпираться, как вдруг появилась служанка с посланием. «Для господина дайнагона Куницуны!» – сказала она, подавая письмо.
– Вот видите! – воскликнули остальные, покатившись со смеха. – Любопытно! Любопытно!
Куницуна принял письмо, там стояло:
О горькая участь!
Промокли от слез рукава
одежд белотканых.
И хотела бы в танце кружиться,
но ни шагу ступить не в силах...
– Как изящно! Вам непременно следует ответить стихами! – промолвил Такакура и тотчас протянул Куницуне прибор для туши. Ответ Куницуны гласил:
Узнай же, в разлуке
я тоже тоскою томим.
Волна ли накатит —
все мне видится образ милый,
И рукав слезой орошаю...
Вскоре путники прибыли в край Бидзэн, в гавань Кодзима. На пятый день пути веял ласковый ветерок, ясен был небосвод и море спокойно. Корабли государя и свиты быстро неслись по волнам сквозь легкую дымку и облака, клубившиеся над морем, и в тот же день, в час Петуха11, прибыли в край Харима, в бухту Яма-да. Оттуда Такакура проследовал в паланкине в Фукухару, вотчину Тайра. На следующий, шестой день его свита в нетерпении поспешила в столицу, государь же остался в Фукухаре и удостоил посещением многие тамошние места. Он даже соизволил осмотреть усадьбу князя Ёримори в горах и его новые, впервые распаханные рисовые поля. На седьмой день, покидая Фукухару, Такакура приказал дайнагону Такасуэ составить указ о наградах семейству Тайра: приемному сыну Правителя-инока Киёкуни, правителю земли Тамба, пожаловали пятый придворный ранг, а Сукэмори, внуку Правителя-инока, – четвертый.
В тот же день Такакура прибыл в Тэраи и на следующий, восьмой день въехал в столицу. Царедворцы встречали его в Ку-сацу, в местности Тоба. На обратном пути государь не стал заезжать в опальный дворец к отцу, а проследовал прямо в покои Правителя-инока, на Восьмую Западную дорогу в столице.
В двадцать второй день той же четвертой луны состоялась церемония восшествия на престол нового императора Антону. Обычно такие торжества совершались в помещении Государственного совета, однако в прошлом году здание сгорело и еще не было отстроено заново, потому и решили было перенести церемонию в зал Министров. Но, услыхав о таком решении, канцлер Канэдзанэ14 сказал:
– Зал Министров – все равно что обычный покой в доме рядового вассала! Если уж нельзя совершить церемонию в зале Государственного совета, пусть она состоится во дворце Сисиндэн, Небесном Чертоге!
На том и порешили – и церемония восшествия на престол совершилась во дворце Небесный Чертог, Сисиндэн. Но многие порицали это решение: «Все верно, император Рэйдзэй тоже вступил на трон во дворце Сисиндэн, в первый день одиннадцатой луны годов Кохо. Но так случилось лишь потому, что император был нездоров и не мог пожаловать в покои Государственного совета. Неразумно следовать такому примеру! Почему бы канцлеру Канэдзанэ не взять за образец императора Го-Сандзё, ведь церемония его восшествия на престол в годы Энкю совершалась в зале Министров?»
Но поскольку решение принял канцлер Канэдзанэ, самый ученый человек из всех царедворцев, рассуждать было поздно. На церемонии присутствовали все отпрыски дома Тайра; не было только сыновей покойного князя Сигэмори – они все еще носили траур по отцу, скончавшемуся в прошлом году, и не показывались на люди.
3. ВОИНЫ МИНАМОТО
Курандо Саданага на десяти листах лучшей рисовой бумаги подробно описал, как торжественно и прекрасно отметили восшествие на престол нового государя, и подал сей доклад госпоже Ниидоно, супруге Правителя-инока. Прочитав доклад, она просияла. Событие и впрямь было счастливым и радостным, но, увы, спокойствие в мире не наступило.
В ту пору жил в столице принц Мотихито, второй по старшинству сын государя Го-Сиракавы, рожденный дочерью дайнагона Суэнари, правителя земли Кага. Дворец принца стоял на Третьей Дороге, в квартале Такакура, отчего и называли принца иногда принц Такакура. Миновало уже немало лет с тех пор, как в шестнадцатый день двенадцатой луны 1-го года Эйман он скромно отметил свое совершеннолетие. В ту пору было ему пятнадцать Дет. Принц, выдающийся каллиграф, обладавший многими дарованиями, несомненно, был бы достоин занять престол, но из-за ревности Кэнсюнмонъин, покойной супруги государя Го-Сиракавы, волей-неволей пришлось ему жить уединенно, вдали от света. Весной он утешался душой, слагая стихи под сенью цветущей сакуры и собственноручно записывая их мощными мазками своей поэтической кисти; осенью, пируя при лунном свете, наигрывал нежные мелодии на флейте. Так унылой чередой влачились его дни, когда наконец в 4-м году Дзисё принцу исполнилось тридцать лет.
В эту пору в квартале Коноэ-Кавара жил Ёримаса Минамото, царедворец третьего ранга, принявший духовный сан. Однажды ночью он тайно явился во дворец принца и повел страшные речи:
– Вы – сорок восьмой потомок великой богини Солнца. Согласно порядку наследования престола, вам предстояло бы стать семьдесят восьмым государем, считая от императора Дзимму. Вас должны были назначить наследником, возвести на трон, а вы до тридцати лет остаетесь всего лишь принцем! Неужели неведомо вам, сколь горестна подобная участь? Гляжу я, что творится ныне на свете, и вижу – внешне люди повинуются Тайра, но в душе их все ненавидят. Поднимите же восстание, истребите Тайра и утешьте государя-инока, заточенного в загородную усадьбу Тоба без малейшей надежды на скорое избавление! Вступлением на трон вы лучше всего докажете сыновнее почтение к отцу, прежнему государю. Так решайтесь же, обратитесь к подданным с манифестом, и множество вассалов и сторонников Минамото тотчас с радостью поспешит к вам на помощь!
– Во-первых, – продолжал Ёримаса, – в столице проживают сыновья Мицунобу, прежнего правителя земли Дэва. Это Мицумо-то, правитель земли Ига, Мицунага, воин дворцовой стражи, Ми-цусигэ, чиновник Летописной палаты, и юный Мицуёси. А в Кума-но скрывается Ёсимори, младший сын покойного Тамэёси. В краю Цу живет Юкицуна, но он человек ненадежный, ибо сперва присоединился к заговору дайнагона Наритики, а потом изменил и предал своих товарищей... Но у него есть младшие братья – То-модзанэ, Такаёри и Ёримото... А в краю Митиноку живет Ёсицунэ, младший сын покойного ёситомо... – И он перечислил еще многих и многих витязей Минамото.
– Все они, – продолжал Ёримаса, – прямые потомки Цунэ-мото, основателя рода Минамото, все могучие витязи, некогда сокрушавшие супостатов. В былые времена они занимали высокое положение, ничем не уступая семейству Тайра. Ныне, однако, Тайра возвысились над Минамото, как облака над грязью! Никакой холоп так не унижен перед своим господином, как витязи Минамото унижены перед Тайра. Наши люди, владеющие землями, вынуждены подчиняться наместникам, назначенным Тайра. В собственных своих поместьях приходится им повиноваться надсмотрщикам, присланным из столицы, и трудиться не на благо страны, а единственно ради выгоды Тайра. В непрерывных тяготах проходит их время, свободно вздохнуть – и то невозможно! Скорбью полны их души! Если вы решитесь и напишете манифест, единомышленники поспешат к вам, не слезая с коней ни днем ни ночью; не пройдет и нескольких дней, как Тайра погибнут. Я сам, несмотря на преклонные годы, присоединюсь к вам и приведу с собой сыновей!
Удивленный словами Ёримасы, принц призадумался и не сразу ответил согласием. В ту пору жил в столице некий сёнагон Ко-рэнага, внук дайнагона Корэмити и сын Суэмити, прежнего правителя земли Бинго. С одного взгляда на человека умел он безошибочно провидеть его судьбу, за что и получил прозвище Сёнагон-Предсказатель. Как-то раз, встретив принца, этот Корэ-нага сказал ему
– На вашем челе я читаю, что вам предстоит воссесть на престоле! Не устраняйтесь же от участия в мирских делах!
И вот теперь, услыхав речи Ёримасы, принц вспомнил пророчество Корэнаги. «Значит, так тому и быть. Это воля самой богини Солнца!» – подумал он и, уверившись в этих мыслях, крепко-накрепко утвердился в своем решении. Он вызвал Ёсимори Минамото из Кумано, назначил своим писцом, дал ему новое имя – Юкииэ и послал, как своего вестника, отвезти манифест в восточные земли.
В двадцать восьмой день четвертой луны того же года Юкииэ покинул столицу. Сперва он отправился в край Оми, а оттуда – в Овари и Мино, повсюду объявляя манифест принца родичам Минамото, жившим на этих землях. В десятый день пятой луны прибыл он в дом Ходзё, на землю Идзу, и передал манифест ссыльному изгнаннику Ёритомо. Затем повез манифест своему старшему брату Ёсинори, в Укисиму, в краю Хитати. Ёсинака из Кисо доводился Юкииэ племянником; и вот пустился он в путь по горной дороге, ведущей в Кисо, чтобы племяннику тоже сообщить о воззвании принца.
Меж тем Тандзо, верховный надзиратель Кумано, сохранял нерушимую верность Тайра. Неизвестно, как и откуда, но он све-Дал о действиях Ёсимори. «Ёсимори из Нового храма, Сингу развозит воззвание принца родичам Минамото в Овари и Мино, – подумал он. – Ясно, что они замыслили мятеж против Тайра; монахи Кумано тоже, без сомнения, примут сторону Минамото... Но я, Тандзо, многим обязан Тайра – их милость ко мне превыше гор и небес! Могу ли я теперь предать их? Нет, прежде надобно выпустить хоть одну стрелу по смутьянам, разгромить мятежных монахов, а уж затем обо всем подробно донести Тайра!» – И, собрав тысячу вооруженных до зубов воинов, он двинулся в гавань Нового храма, Сингу.
Но в Сингу кроме монахов, ему дали отпор самураи из Уи, Суд-зуки, Мидзуя и Камэ-Ноко. А в Нати, где храм Водопада, укрепились монахи под водительством главного управителя. Всего сторонников Минамото набралось здесь две тысячи человек.
Грянул боевой клич, и полетели первые стрелы. Противники не уступали друг другу в искусстве владения луком; долгих три дня не умолкая свистели, звенели стрелы. В этой битве Тандзо потерял многих своих вассалов и сам был ранен. Едва унеся ноги, он спасся бегством отступив через горы назад, в Главный храм, Хонгу.
4. ХОРЬКИ
Меж тем тревога все сильнее томила душу государя-инока Го-Сиракаву: «Неужели меня сошлют куда-нибудь в дальний край или на отдаленный остров, затерянный в океане?» – думал он. Миновало уже два года со времени его заточения в усадьбу Тоба.
В двенадцатый день пятой луны того же года, примерно в час Коня, внезапно откуда ни возьмись появился целый выводок хорьков; с громким писком носились они по залам. Го-Сиракава, не на шутку испуганный, обратился к гаданию. Призвав Накаканэ, правителя земли Оми, он приказал: «Отнеси мое гадание Ясутике, пусть он тщательно его изучит, а затем доставь мне его ответ!»
Накаканэ поспешил к Ясутике Абэ, главе Ведомства астрологии и гаданий, но не застал его дома. «Наш господин отбыл в Си-ракаву!» – сказали слуги. Накаканэ отправился на розыски Ясути-ки, с трудом нашел его и вручил послание государя. Ясутика тотчас написал ответ.
Вернувшись в Тобу, Накаканэ хотел было пройти в усадьбу через главные ворота, но стражники-самураи преградили ему дорогу. Однако Накаканэ хорошо знал каждый уголок в усадьбе. Он перелез через глинобитную стену, забрался под помост и, просунув бумагу сквозь щель в досках пола, вручил государю ответ Ясу-тики. Государь взглянул – там стояло: «В ближайшие три дня вам предстоит радость, а затем – горе».
– Радость желанна! – сказал Го-Сиракава. – А горе... В моем бедственном положении возможно ли еще большее горе?
Меж тем князь Мунэмори всячески заступался перед отцом за государя, и Правитель-инок в конце концов сменил гнев на милость: в ту же луну, на тринадцатый день, Го-Сиракаву освободили из заточения, и он, покинув усадьбу Тоба, переселился во дворец покойной государыни Бифукумонъин15, на Восьмую дорогу, в квартале Карасумару Ясутика предсказал, что в ближайшие три дня государю предстоит радость, и слова его точно сбылись. Как раз в это время Тандзо, надзиратель Кумано, прислал в столицу гонца-скорохода с известием о заговоре принца Мотихито. Князь Мунэмори в великом смятении сообщил эту новость Правителю-иноку, пребывавшему в своей вотчине Фукухара. Даже не выслушав до конца, Правитель-инок тотчас примчался в столицу.
– Сейчас не время размышлять, кто прав, кто виноват. Схватите принца Мотихито и сошлите в Хату, в край Тоса! – приказал он.
Главным управителем императорского дворца был тогда дай-нагон Санэфуса, а старшим курандо – Мицумаса. Повинуясь их указанию, два офицера дворцовой стражи, Мицунага и Канэцуна, помчались во дворец принца. Канэцуна был младшим сыном Ёримасы; тем не менее ему доверили схватить принца – случилось так потому, что Тайра еще не знали, что душой и главным вдохновителем заговора был его отец – Ёримаса.
5. НОБУЦУРА
Принц Мотихито в безмятежном расположении духа любовался луной, мелькавшей в просветах туч, как вдруг услышал: «Посланец от благородного Ёримасы!» – и, задыхаясь от спешки, появился гонец с письмом. Мунэнобу, молочный брат принца, принял письмо и подал своему господину. Тот развернул послание, прочел – там стояло: «Заговор ваш раскрыт, и за вами уже выслана стража, дабы сослать вас в Хату, в край Тоса. Немедленно покиньте дворец и укройтесь в обители Трех Источников, Миидэ-ра. Я тоже скоро туда прибуду».
– О ужас! Что делать? – в растерянности и испуге воскликнул принц.
Был тут самурай Нобуцура, вассал, служивший во дворце принца.
– Ничего другого не остается, как бежать, переодевшись в женское платье! – сказал он.
– Хорошо! – согласился принц, развязал волосы, чтобы они свободно падали вдоль лица, надел женское платье и широкополую шляпу с длинной вуалью. Мунэнобу держал над ним большой зонтик, а отрок Цурумару, связав разные вещи в узел, нес этот узел на голове. Так, притворившись, будто молодой самурай со слугой сопровождают даму, они выскользнули из дворца и устремились в северном направлении. По дороге попалась им глубокая рытвина; принц легко через нее перепрыгнул. При виде этого прохожие в изумлении остановились, говоря: «Поглядите, как эта женщина скачет через канаву! Что за непристойное поведение!» Услышав такие слова, беглецы поспешили как можно скорее миновать это место.
Меж тем Нобуцура остался сторожить покинутый дворец принца. Там еще оставались немногочисленные дамы из свиты; Нобуцура спрятал их в укромном месте, а потом решил обойти покои, чтобы убрать следы беспорядка, как вдруг увидел, что в опочивальне принца, у изголовья постели, лежит флейта «Веточка», которую принц берег как самую большую свою драгоценность – и надо же было забыть ее в столь неподходящее время! «Вот беда! Ведь это флейта, которой так дорожит принц! – подумал Нобуцура. – Наверное, он так горюет о своем сокровище, что готов, чего доброго, вернуться обратно!» И, схватив флейту, Нобуцура бросился вдогонку принцу Пробежав добрых пять те, он наконец догнал беглецов и вручил флейту принцу. Тот был глубоко тронут.
– Если я умру, положите эту флейту со мною в гроб! – сказал он и, обращаясь к Нобуцуре, добавил: – Ступай с нами, назад во дворец не возвращайся!
Но Нобуцура ответил:
– С минуты на минуту прибудет высланная за вами стража, – негоже, если во дворце не окажется ни единой живой души. Ведь всему свету известно, что Нобуцура здесь служит, и, если меня не найдут, люди скажут, что я тоже спасся бегством сегодня ночью. А для того, кто неразлучен с луком и стрелами, зазорно утратить честь, пусть даже на короткое время! Лучше я привечу непрошеных гостей, как они того заслужили, разгромлю их в пух и прах и тогда уж не мешкая присоединюсь к вам! – И он бегом вернулся обратно.
В тот день на нем был бледно-голубой кафтан, под кафтаном светло-зеленый панцирь, а у пояса висел большой церемониальный меч. И вот, открыв главные ворота внешней ограды, выходившие на Третью дорогу, и ворота, обращенные К дороге Такаку-ра, стал он поджидать недругов.
В полночь во дворец нагрянули триста с лишним всадников во главе с чинами Сыскного ведомства, офицерами-стражниками Канэцуной и Мицунагой.
Канэцуна – возможно, не без тайного умысла – осадил коня поодаль от внешней ограды. А Мицунага, как был, верхом, въехал в ворота, осадил коня во дворе и громким голосом возгласил:
– Мы явились за вами по приказу главы Ведомства сыска, ибо вы изобличены в заговоре! Выходите без промедления!
При этих словах Нобуцура вышел на широкий помост.
– Принца нет во дворце, – сказал он. – Он уехал на богомолье. Что вам надо? Объясните, в чем дело?
– Что такое? Где ему быть, как не здесь? Я не допущу пустых отговорок! Эй, стража! Ступайте и обыщите дворец! – приказал Мицунага.
– Вот речи скудоумного стражника! – сказал в ответ Нобуцура. – Уже то одно, что ты въехал во двор, не спешившись, – беспримерная наглость! А ты вдобавок еще велишь своим подручным: «Ступайте и обыщите дворец!» Возмутительное, дерзкое приказание! Здесь перед вами я, Нобуцура! Смотрите, не просчитайтесь, если отважитесь сунуться ближе!
Был тут среди младших стражников могучий силач по имени Канэтакэ, он одним прыжком вскочил на помост, норовя схватить Нобуцуру. Увидев это, другие стражники, числом более десяти, последовали за ним. Нобуцура развязал шнурки кафтана, сбросил одежду с плеч, и, хотя меч у него был всего лишь церемониальный, он заранее хорошенько наточил лезвие и теперь пошел рубить направо и налево. Его враги сражались настоящими боевыми мечами и длинными алебардами, но под ударами церемониального меча Нобуцуры скатились с помоста назад во двор, как листья под порывами бури.
В этот миг полная луна проглянула из-за туч, ярко озарив все кругом. Стражники не знали расположения дворца, зато Нобуцура отлично знал все закоулки. Он то нападал на своих противников в узком проходе и там рубил беспощадно, то загонял их в конец галереи и снова рубил.
– Как ты смеешь обращать меч против посланца, прибывшего по высокому указанию? – крикнули ему, но он отвечал:
– Знать не знаю никаких указаний!
Когда же меч у него погнулся, он отскочил в сторону, выпрямил лезвие, наступив на него ногой, и тут же, на месте, уложил более десятка достойных, сильных противников. Когда же кончик его меча обломился на добрых три суна16, он стал шарить рукой у бедра, стараясь нащупать висевший у пояса кинжал, чтобы вспороть себе живот, но в пылу схватки ножны отвязались, и кинжал потерялся. Делать нечего – широко раскинув руки, он хотел было выскочить через задние ворота, но в этот миг навстречу ему ринулся стражник с длинной алебардой наперевес. Нобуцура, подпрыгнув, бросился на него, стараясь оседлать алебарду, но оплошал, и алебарда насквозь пронзила ему бедро. И хоть сердце у него было храброе, но, окруженный многочисленными врагами, он попал в плен живым.
Затем стражники обыскали дворец, но так и не нашли принца. Схватив одного Нобуцуру, они привезли его в Рокухару. Князь Мунэмори, выйдя на широкий помост, приказал притащить Нобуцуру во двор, а Правитель-инок наблюдал за пленником из-за бамбуковой шторы.
– Ты сказал: «Знать не знаю никаких указаний!» – напал на стражу, больше того – ранил и убил многих, – сказал князь Мунэмори. – Допросите же его хорошенько, пусть все подробно расскажет! А потом стащите на берег реки и снесите голову с плеч!
Нобуцура, не выказывая ни малейших признаков страха, отвечал, громко рассмеявшись:
– В последнее время вокруг дворца то и дело слонялись по ночам какие-то подозрительные людишки, но я их не опасался и не считал нужным особо остерегаться. Вдруг во дворец вломились вооруженные люди. «Кто такие?» – спросил я, а они отвечают: «Посланец с приказанием!» – и дальше в таком же роде... А я давно уж наслышан, что разбойники, воры и разные лиходеи всегда говорят: «Прибыл знатный вельможа!» или: «Посланец привез высокое указание!» Вот я и ответил: «Знать не знаю никаких указаний!» – и пустил в ход свой меч. Да будь меня добрый панцирь и настоящий меч из хорошей стали, ни один из этих стражников не ушел бы от меня целым! Что же до местопребывания принца, то где он сейчас – мне неизвестно. А если б даже и знал, – воин, достойный самурайского звания, все равно не сказал бы. А уж коли решился молчать, так неужели под пыткой скажет?! – так отвечал Нобуцура и с этой минуты не проронил больше ни единого слова.
– Вот настоящий, подлинно храбрый воин! – сказали стоявшие тут во множестве самураи, вассалы Тайра. – Поистине было бы жаль зарубить столь достойного человека!
А кто-то добавил:
– Он и в прошлые времена, когда служил при дворцовых складах, один сразился с грабителями, которых никак не могла одолеть дворцовая стража, четверых из шести зарубил насмерть, а двоих взял живьем. В награду его повысили тогда в звании... Вот о таких-то людях и говорится: «Один равен тысяче!» – так дружно жалели Нобуцуру вассалы Тайра, и Правитель-инок – уж кто его знает отчего? – пощадил Нобуцуру и приказал сослать его в Хино, в край Хооки.
Спустя много лет, когда властителем страны стал род Минамо-то, Нобуцура отправился в восточные земли, там, через Кагэтоки Кадзихару, он доложил князю Ёритомо об этом событии. «Замечательный подвиг!» – сказал князь и пожаловал Нобуцуре должность правителя земли Ното.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?