Текст книги "Азиатская Европа (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/aziatskaya-evropa-sbornik-58879.jpg)
Автор книги: Мурад Аджи
Жанр: Культурология, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 15 (всего у книги 66 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]
Григорий происходил из знатного сенаторского рода, имел хорошее юридическое образование и блестящие административные навыки. После смерти отца он унаследовал огромное состояние, которое целиком вложил в обустройство монастырей, влачивших жалкое существование. Он прикормил монахов-бенедиктинцев, и они стали его тайной и надежной опорой в государстве, его ушами и глазами. Григорий не жалел средств на укрепление своей власти – экономические и политические заботы занимали папу не меньше богословских.
В 592 году, заключив мир с кипчаками, осевшими на севере Апеннинского полуострова (лангобардами, предками нынешних миланцев), он объявил папство неким центром средоточия тюркской духовной культуры в Европе[48]48
Хотя никем не доказано, что лангобарды были тюрками, однако никем и не опровергнуто, что после Великого переселения народов Центральную Европу заселили именно тюрки, они составляли большинство населения. Лангобарды, судя по запискам Павла Варнефрида (VIII век), пришли с востока. Они, как и готы, изиготы, гепиды, вандалы, теринги, говорили на одном языке, ничем друг от друга, кроме имени, не отличались. Примечательно, что один из самых ранних сохранившихся литературных памятников этого «народа», известный как «Skeireins», относится к V веку. Он, так же как и сохранившиеся готские рунические памятники, не прочитан по-настоящему специалистами. Вместе с тем эти тексты могут быть прочитаны тюркологами, специалистами по древнетюркскому руническому письму. А это уже проясняет многое! Так же как и то, почему все эти «народы» поклонялись только Богу Небесному, не признавали Христа – христиане их называли арианами. Традиции, которые переняли у них римляне, были явно тюркские – по крайней мере ничто не отличало их от тюрков. Это отчасти подтверждают и другие средневековые авторы, намекающие на родство лангобардов и древних булгар. Видимо, лангобарды – это один из кипчакских улусов, который искал свое лицо в бесконечных войнах, потрясавших Европу после смерти Аттилы.
[Закрыть]. Папа начал хитрейшую игру «ученого неведения» – Рим превратился в смиренного ребенка, который объявил о своем желании постичь тайны божественной истины.
К тюркам отправили легион папских агентов, в основном из числа монахов-бенедиктинцев. Они проникли в тюркские храмы – к самым святыням! – без малейшего труда, потому что папа Григорий с 591 года называл себя «епископом не римлян, но лангобардов». То есть тюрков?! Еще он себя называл «слугой слуг Божьих»… Каково было слышать такое честолюбивому кипчаку? Он – «слуга Божий» – обретал себе слугой папу римского. Но и это было не всё.
Григорий Великий, придя к тюркам, глубоко им поклонился и поверх своей папской одежды смиренно повязал капу – так по-тюркски называлась накидка, которую носили рабы (кулы). «Вот я, слуга слуг Божьих!..» – представился он. Кипчаки поверили этому лису в митре.
Подсылали к тюркам монахов-бенедиктинцев не случайно. Они, видимо, были тюрками, перешедшими на сторону Рима, прекрасно знали язык и обычаи Великой Степи и не подозревали о той гнусной роли, какую подобрал им папа римский.
А роль была простой – вжиться, внедриться, смириться, вызвать к себе симпатию. Иначе говоря, стать своими. Но при этом требовалось неявно сеять смуту, осуждать старые порядки, предлагать новые, играть на набожности народа… Словом, баламутить.
Папа Григорий все рассчитал правильно: говоря о сыне Божьем, монахи ненавязчиво «навязывали» его культ. Рано или поздно, полагал папа, кипчаки привыкнут к Христу, а значит, и к Риму… Друзья же и братья.
Доверительность отношений усиливалась тем, что римляне сами охотно шли на заимствования. Например, тогда в христианстве появилась традиция церковного пения, которая издавна была у тенгриан. Больше того, богослужение они у себя стали вести по тенгрианским «Апостольским правилам», которые написал для них тюрк Дионисий Малый… Всё в христианской Церкви строилось как у тенгриан, но для Христа.
Улыбка покорности не сходила с лица папы. Действительно, агенты Рима храмов не разрушали – они, как плесень, селились по углам.
В своем тайном послании папа Григорий инструктировал легатов: «Народ, лишь недавно узнавший христианство, но привыкший к своим храмам (выделено мною. – М. А.), станет приходить в них, как бы следуя обычаю, уже для того, чтобы поклоняться истинному Богу», то есть Христу. Без шума и крови орудовало у тюркских алтарей папское воинство. Так продолжалось два века, до папы Николая Великого.
С тех пор в обиход католической Церкви вошла, например, капа – та самая накидка раба – она так и называется «капа», но ее теперь украшают драгоценные камни, золотая вышивка… Тряпка, которая открыла римлянам лазейку в души тюрков.
Папа Григорий повёл настоящую идеологическую агрессию. Вторжение, которое простодушные тюрки, прозевали, – они ничего не поняли до сих пор. Их задушили в объятиях дружбы. Народ погибал, не видя лица врага. В дипломатии, в интригах тюрки полные невежды, воевать умели только в открытом бою – с оружием в руках. И на коне. И чтобы свист в ушах… В этом отчасти повинны традиции Великой Степи, они не предполагали подлости, которая оказалась нормой в отношениях между коренными европейцами. У Рима же был богатейший опыт именно закулисной борьбы – он умел подсыпать яд в бокал с вином даже самым близким друзьям.
Вот что писал в III веке об этом римском искусстве уже цитируемый Феликс Минуций: «Они строят жертвенники даже неизвестным неслыханным божествам. Так, присваивая святыни всех народов, они стали обладать и их царствами».
Как видим, история целиком повторилась и с тюрками. Ничего нового папа Григорий Великий не придумал, он действовал по старому, отработанному шаблону, который уже много раз выручал римлян.
Даже орден Григория Великого (им позже стала награждать Римская церковь особо отличившихся своих героев) по форме повторил тюркские ордена, известные еще до Аттилы. Брали все, что плохо лежало.
Забвение тюркской культуры в Европе шло по накатанной: официально ее никто не запрещал – ее просто перестали упоминать, и она забылась сама собой[49]49
Нечто подобное наблюдается в сегодняшней России, где дети не знают пионеров, Ленина, Сталина, на примере которых воспитывали их родителей. Официально Ленина никто не запрещал, о нем перестали говорить детям. И они уже не знают его.
[Закрыть]. Уже к VIII веку политика насаждения христианства, начатая папой Григорием Великим, дала первые щедрые плоды – немало тюрков было на стороне папства, они стали его главным оружием и орудием в борьбе против Тенгри и всей тюркской духовной культуры. Свои громили своих.
Конечно, об эпохе разорения Великой Степи будут написаны правдивые книги. Пока о ней известно только из уст христианских историков. Эту победу католиков называют победой над арианством, сознательно упуская из виду, что египетский епископ Арий никакого отношения к Северной Европе не имел, что религия тюрков (единобожие!) существовала за восемь веков до рождения Ария!
Сохранилось немало сведений, как католики утверждали свои позиции в Северной Италии, на континенте, в Южной Англии. Хотя, конечно, не всё и не всюду протекало спокойно и гладко, находились общины, которые раскрывали коварство Рима и противились ему. В первую очередь это тюрки-богомилы, движение которых оформилось к X веку на территории Центральной Европы, затем тюрки-катары и тюрки-альбигойцы, которые приняли от богомилов эстафету борьбы за чистоту веры в Бога Небесного. Катары, например, возвратили себе тенгрианство, за что их (жителей современных Франции, Италии, Испании, Германии) называли хазарами или булгарами. Но силы были слишком неравными.
Вот, казалось бы, «несущественная» историческая деталь, которая многократно фигурировала даже в исторических романах. В средневековой Европе бытовало правило для аристократических родов – обязательный ритуальный поединок с драконом. Не победив своего дракона, молодой человек не мог называться рыцарем или аристократом, двери в замки соседей ему были закрыты… Но какого дракона должен был он победить? Что или кто подразумевался под этим мифическим образом?
Конечно, тюрки. Живых драконов в Европе не было. Образ дракона или змея, как известно, символизировал тюркскую культуру. Значит, от молодого человека требовалось публично отречься от предков, убить в себе память. За этим ритуальным поединком с драконом стояло убийство собственных предков!.. Нет, явно не самые глупые люди собрались в Ватикане.
![](i_165.jpg)
Костер инквизиции. Показательно, обезображенный образ дракона (символ тюрков-кипчаков) в искусстве средневековья олицетворял темные силы
Или такой пример. У тюрков, приученных только к открытому бою, считалось великим позором наносить противнику колющий удар шашкой или кинжалом – он считался ударом исподтишка. Лишь прямой рубящий удар признавала Великая Степь. Даже в самой безвыходной ситуации гордый тюрк обязан был рубить, но не колоть: по правилам боя неприятель должен видеть удар.
И эту особенность тюркской психологии подметили римляне. В средневековых городах против тюрков они применили шпаги, стилеты и кортики. Колющее оружие. Оно имело явное преимущество перед шашкой в поединках на узких, запутанных улочках. По традициям Степи считалось также неприличным перед чужим домом сидеть на коне, полагалось сойти и вести коня за узду. В помещении тюрку вообще запрещалось обнажать оружие. Всё учли римляне.
Европе было не до честного боя… Шашка уступила шпаге. Победу своего оружия европейцы объясняли тем, что шпага по форме повторяла латинский крест. Это якобы символизировало победу Христа.
Были в истории Европы и крестовые походы, которые в действительности тоже прочитывались иначе, чем в «римской» редакции (эта тема для новой книги по новой истории)… Только к XV веку католики одержали полную победу над тенгрианством – его последние очаги были подавлены и залиты кровью прихожан.
Слово «Тенгри» исчезло из церковного лексикона как еретическое. (Имя Бога-Отца!) Но не исчезло тюркское упрямство. В XVI веке в Центральной Европе оформилось духовное движение – протестантизм… Стоявшие у его истоков последовательно выражали свою позицию, отрицая все римское. И не предлагая уже забытое тенгрианское.
В христианской Церкви к тому времени не было ни одного праздника, посвященного Богу-Отцу! Европа обезличила Бога Небесного и свою победу над Ним назвала эпохой Возрождения… Конечно, об этом надо писать отдельную книгу.
![](i_166.jpg)
Находка из тюркских курганов: дракон-покровитель V–IV века до н. э.
После крещения Русь осваивала молитвы на том самом церковнославянском, канву которого составлял тюркский язык. Осваивала, поворотивши лицо на Восток, – по-тенгриански. И писала молитвы по-тюркски! Старинные церковные книги тому подтверждение.
Разве не показательно, что даже в русских изданиях Афанасия Никитина, тверского купца, побывавшего с 1466 по 1472 год за тремя морями, текст молитвы приводится на тюркском языке:
А Русь еръ Тангрыд сакласын,
Олло сакла, бу даниада муну кибит еръ акьтур,
нечик Урус ери бегляри акой тугиль;
у рус еръ абодан болсын; раст кам даретъ.
Олло, Худо, Бог, Данъиры!
А вот ее перевод:
А Русская земля – да сохранит ее Бог.
Боже, сохрани ее!
В этом мире нет такой прекрасной страны,
хотя беки Русской земли несправедливы.
Да устроится Русская земля
И да будет в ней справедливость!
Заканчивается молитва, как положено тенгрианским молитвам, словом «Бог»: Алла, Ходай, Бог, Тенгри… Тюркское же духовенство сидело на Руси!
О трагедии собратьев – тюрков Европы – в Дешт-и-Кипчаке, видимо, не знали: Рим и Константинополь не афишировали своих побед. Барьер между Востоком и Западом был практически непроницаемым. Особенно с восточной стороны: не принято было ездить в Европу, неприлично было говорить о ней, отступившей от Бога.
Лишь когда все утихло и греки в XV веке подписали Флорентийскую унию, папа римский стал посматривать далеко на восток – в сторону восходящего солнца. Он будто вспомнил, что «свет начинается с Востока». Папство задумало новую идеологическую интервенцию, назвав ее «третий Рим».
Идея «третьего Рима» предельно проста – создать филиал римской власти в Восточной Европе. Византия во Флорентийской унии признала себя подчиненной папе, став «вторым Римом» для Центральной Европы. Нужен был «третий», чтобы через него властвовать до Урала и далее на восток. А главное – уничтожить заклятого врага папы, Дешт-и-Кипчак с его ненавистным тенгрианством.
Папские аналитики смотрели на Польшу, Литву и на Русь. Кому отдать первенство? Эти страны, с их точки зрения, вполне подходили для заготовленной роли.
На Руси идею «третьего Рима» первым огласил псковский монах Филофей в начале XVI века. И она стала политической теорией Московской Руси. С ней связали убеждение, что Русь – безупречнейшее и благочестивейшее царство на свете…
Греки, взявшие на себя роль режиссеров-постановщиков будущей трагедии, опекали «третий Рим» как могли, они чувствовали, что Москва жаждала заполучить новую роль любой ценой. Но по сценарию от нее требовалось «превзойти всех благочестием». Тогда и начали перекочевывать страницы тюркской истории в историю Московской Руси.
Фальсификация, откровенный обман лучше всего, пожалуй, прочитываются в истории церковного раскола, который завершился в 1666 году. Это – венец лжи, умело оставленный российскими историками без внимания.
Тогда, в конце 1666 года, колокольные звоны в Москве вдруг переменились. «Звонят к церковному пению дрянью, аки на пожар гонят или врасплох бьют», – говорили люди. К чему колокола изменили себе?
1 декабря собрался церковный Собор, утвердивший два важных события: во-первых, раскол прежней епархии, а во-вторых, образование христианской Церкви – русской, православной, которой дали тогда название Греко-российская церковь. События, из ряда вон выходящие!
Однако о них, об этих событиях, в российской историографии написано немного, раскол – тема третьестепенная. Ни в одной из известных работ даже не говорится, что «раскололось» и почему. Авторы сводят дело к церковной реформе патриарха Никона, к обряду, не замечая главного – изменения идеологии Церкви и разделения общества по критерию веры.
А это уже не церковный раскол – это этап политики, которую вел Рим, утверждая свое господство на востоке Европы… Все-таки эпоха Возрождения!
Прежде папа римский завоевывал народы и страны с помощью тюрков-монахов и тюрков-рыцарей, объединив их в VI веке в духовно-рыцарские Ордена[50]50
Именно Ордена! «Орден» по-тюркски – «данный сверху» или «от ставки хана».
[Закрыть]. На востоке же Европы он орудовал руками греков и русских. Здесь его политика была иной, а враг тот же – духовная культура Великой Степи, ее последний затухающий очаг.
В русской литературе о событиях раскола вроде бы не написано ничего событийного: ну, реформа и реформа, исправили ошибки в текстах, по-другому стали складывать пальцы при молении. О чем еще говорить?.. Однако разве это было главным – двумя или тремя пальцами креститься христианам? Нет, конечно[51]51
Безусловно, обрядовая сторона службы в средневековье имела очень большое значение, может быть, порой решающее. Но не внешняя сторона религии является предметом нашего интереса.
[Закрыть].
Так что же «раскололось»? Слово «раскол» предусматривает наличие чего-то целого, которое в силу обстоятельств поделилось на части. Где это «целое»?
Тенгрианство учило покорности судьбе и молчаливому страстотерпию во имя познания божественной истины… Эта лицевая сторона религиозной медали на Руси начищалась с особым тщанием. Варяжские правители ее и выделяли, потому что она звала народ к смирению, к покорности. Приняв в конце X века тюркскую веру, варяги заручились миром с тюрками. И в этом, несомненно, была их политическая мудрость. Но сути новой религии они не понимали и не могли понять. Божественная истина их, как и греков, не интересовала. Не случайно первыми канонизированными святыми на Руси стали Борис и Глеб, вся святость поступка которых состояла в том, что они безропотно дали себя убить. Смирение – важнейший тенгрианский постулат – на Руси сразу довели до абсурда.
Впрочем, здесь всегда даже самые набожные помыслы хорошо уживались с приземленным поведением. В XI–XII веках в храмах Киевской Руси зазвучали и политические мелодии, они впервые послышались там… В недрах тенгрианского братства благодаря русским начали зреть несогласия.
Оставаясь по своим корням западной страной, варяжская Русь приняла чуждую ей восточную духовную культуру. В «степной» Церкви, названной на II Эфесском соборе (449 год) Скифской, как бы сошлись воедино Запад и Восток. Прийти к компромиссу они не могли, их раскол был делом времени.
Самая восточная – и географически, и по духу – епархия Скифия тогда уже была в долгой изоляции. Ей не простили евреев, принятых под защиту. Ей помнили прошлое величие Аттилы. Многого не могли забыть римляне и греки… Лишь церкви Кавказа, которые вместе с кипчаками хранили верность Богу, поддерживали с тюрками какие-то отношения. Собственно, это и было то, что некогда называлось восточной Церковью.
Правда, Кавказ подвергся давлению Рима, склонявшего его пастырей к вере только во Христа. В Армении эта попытка отчасти удалась, там в 1198 году появилась община христиан-католиков, потом она бежала и в 1717 году обосновалась в Венеции… Но на большой Руси «маленького» раскола быть не могло. Другие масштабы – раскол здесь европейцам надо было готовить старательно и долго.
И его готовили, не упуская даже мелочей…
Тенгриан отличала свобода – администрации, как папство, они не имели. Важнейшие вопросы по восточной традиции решали «кругом» – на Соборах, которые созывали по мере необходимости. Тюрки не администрировали свою духовную жизнь, у них был иной обычай. И это стало их минусом, надеясь на Бога, они оплошали сами. Тюркское духовенство словно забыло, что Европа для них была «чужим монастырем», в котором действовал «свой устав»!
Слабостью тенгрианства оказалось даже то, что в отличие от западной Церкви, где богослужение велось на латыни, оно пользовалось местными языками. Желание сделать службу понятной обернулось бедой – внесли разброд, который вел к разобщению, дробил паству на национальные области и государства. Иначе говоря, духовный институт Великой Степи рассыпался, он уже не был единым, монолитным… И это тоже взяли на учет в Ватикане. Разведка папы работала блестяще.
Столкнувшись с европейской культурой, тенгрианство понесло урон в первую очередь из-за своей неорганизованности. В Европе действительно были уже римские порядки и правила.
Запад не принял свободу духа Великой Степи, не потерпел ее в своем духовенстве. Свои взгляды на культуру и ценности он проявил сперва на Никейском соборе 325 года, а потом на Халкидонском соборе 451 года. Там оформляли Церковь прежде всего как организацию!
Греки сразу догадались, что тюрки не пойдут на роль главы христианской Церкви, им стал византийский император Константин. А не тюрк, которому Константин платил дань! В Риме христианской Церковью до IX века тоже управлял император. А в Дешт-и-Кипчаке такого не было – никогда! Тюркские ханы не помышляли о власти над Церковью, которая понималась как власть над Богом. Ханы просто не допускались к решению церковных дел. Светское и духовное в Великой Степи жило каждое своей жизнью.
Поначалу так было и на Руси. Первым, кому стало тесно под крышей храма, был князь Андрей Боголюбский (1111–1174), во всей «степной» епархии он единственный увидел не силу духа религии, но силу ее власти. (Вот оно, варяжество! Вот он, Запад!) С той минуты желание подчинить себе Церковь или хотя бы часть ее не оставляло русского князя, как не оставляло оно когда-то греческого императора Константина. А потом и папу Григория Великого.
Но ни строительством пышного храма во Владимире, ни даже похищением для него драгоценной киевской реликвии, иконы Пресвятой Богородицы, князь Андрей Боголюбский ничего не доказал… Ему явно не хватало римского терпения и греческого коварства. Он был слишком прямолинеен (сказывалась кипчакская кровь матери).
И хотя князь повелевал изображать себя с нимбом над головой, однако святее он не становился. Вмешиваться в церковные дела и ему возбранялось. Конфликт между Церковью и светской властью на Руси, заложенный в ее недрах, вызрел к XII веку. Он был неминуем: столкнулись две психологии, два миропонимания – восточное и западное… Не вдаваясь в детали, лишь отметим, что князь Андрей за дерзость поплатился, Бог покарал его – «хотя самовластьцем быти», сказали современники из окружения князя, зверски убив его в ночь на 30 июня 1174 года.
Бог сберег тенгрианскую веру и во времена монгольского правления в Дешт-и-Кипчаке, названном уже Золотой Ордой. Правда, монголы и не стремились что-либо подчинить – тенгрианство было близко им. Хан Батый, придя к власти, построил храм, пожелал креститься, его сын Сартах был священнослужителем, дослужился до дьякона. Монголы либеральны были во всем, они освободили русское духовенство от уплаты дани, а храмы и монастыри взяли под защиту от русских князей, которые запускали руки в церковные карманы, как в свои.
Золотой век православия на Руси совпал с монгольским владычеством. «Яса Чингисхана» предоставляла Москве защиту и освобождение от дани и податей в обмен на обещание молиться за хана и его семейство… Больше всего выиграли от монгольских милостей монастыри.
В XIV веке русские выстроили у себя столько же монастырей, сколько их было построено в стране за четыре века, прошедшие со времен ее отхода от язычества. К 1550 году на Руси насчитывали двести с лишним монастырей. К сожалению, российская историография всему этому не придает значения, настаивая на страданиях Русской православной церкви при монголах. При этом сознательно забывая добавить, что Русской церкви тогда не было в природе, она образовалась только в 1589 году, через сто с лишним лет после так называемого татаро-монгольского ига.
На разрыв со Степью Москву умело подбивала Византия. Подписав в 1439 году Флорентийскую унию, греки превратились в тайное оружие Рима.
Именно греческие правители стали «подправлять» русскую духовную жизнь, а потом и политику. Это они утвердили мнение, будто Русь приняла крест не от Степи, а от Византии. Их не смущало, что в истории Греческой церкви факт крещения ею Руси не зафиксирован! Грекам важно было связать молодое и неопытное государство церковными узами, идеологией привязать к себе. Это им, к сожалению, удалось.
А началось грекофильство с 1393 года, когда греческий патриарх написал в Москву князю Василию I письмо, что, «мол, по слухам», на Руси есть Церковь, но нет царя: «Невозможно христианам иметь Церковь, а царя не иметь. Царство и Церковь имеют между собой тесное единение и общение, и невозможно отделить одно от другого».
Запад начал подыгрывать московским правителям, льстить им, желая видеть в их лице союзника против тюрков. С этого письма и начиналась большая политическая игра, Москву принялись убеждать в ее величии и особой роли.
…Собственно, духовный институт Великой Степи христианами Европы был признан с V века (II Эфесский собор, 449 год), по прошествии времени он имел ряд митрополий (Астраханскую, Брянскую, Казанскую, Киевскую, Владимиро-Суздальскую, Рязанско-Муромскую, Елецкую, Сарайскую, Тамбовскую и другие), резиденция патриарха размещалась в Великой Степи. Как самостоятельная существовала Албанская (чисто христианская) церковь на Кавказе, ее основали в 304 году, до 1836 года просуществовала она.
На Руси своей Церкви не было – греки лукавили и здесь. Отсюда это их, «мол, по слухам», есть Церковь, хотя прекрасно знали, что ее нет. Лишь к 1448 году Москва получила право на митрополию[52]52
Митрополитами назывались епископы городов, часто их власть распространялась и на общины прилегающего округа. Митрополия – это часть епархии (церковно-административный округ).
[Закрыть]. Первым ее епископом стал Иона, с него началась русская автокефалия (церковная самостоятельность). Но – под присмотром тюркского духовенства.
Молитвы в Москве и на Руси читали на тюркском языке. Все богослужение вели на нем. Только собственная митрополия позволяла Москве выбирать язык, на котором вели службу. Такова была традиция Степной (Древлеправославной) церкви[53]53
По степным обычаям строились и другие порядки на церковном дворе Руси. Например, хана, у которого жил Владыка (глава Церкви), в Степи исстари называли царем. Царь имел власть над каганами, он считался верховным правителем Дешт-и-Кипчака. Но лишь на то время, пока у него жил Владыка, который благословлял царя на то или иное начинание. А высшей власти кипчаки не перечили – не позволял обет послушания. «Где царь, там и Орда», – говорили в Степи.
[Закрыть].
В XVI веке, прознав многое о культуре Великой Степи, греки надоумили русских князей, как захватить Степь – через Церковь. С ее помощью и с помощью царского скипетра можно добиться огромной власти, уверяли они. И были абсолютно правы… Но как захватить духовную власть?
Требовалось начать войну с Казанским и Астраханским ханствами и, ослабив епархию, перевезти патриарха в Москву. Тогда московский князь стал бы правителем Дешт-и-Кипчака и царем всей Руси…
Когда военные хлопоты «уладили», Казань и Астрахань пали. И в 1589 году (уже при князе Федоре) в Москве учредили патриархию. Так Москва по сути становилась столицей империи и духовным центром тюркских земель!.. Царские полномочия вдохновляли, кружили голову, и важно было закрепить успех. Тогда и началось то, что историки назвали «Смутное время». Смутным его делали сами русские, начавшие грандиозные политические перемены и перегруппировку сил в обществе. Это было очень тревожное время.
Борис Годунов, выходец из Степи, прекрасно знавший тюркские традиции, избавившись от Федора, назвал себя «русским царем», показав качества энергичного политика. Он обратился к греческим пастырям и доверил им за «щедрые милостыни» (так записано в документе) оформить не вполне законную сделку. Четыре греческих патриарха, даже не читая бумаг (их не успели перевести), поставили подписи на русском оригинале. Они признали равным себе пятое лицо – патриарха Московского. Всё! Ничего другого не требовалось. Русская церковь состоялась, она вышла на международную арену и формально обрела такие же права, что и тюркская.
Обращаясь в тот памятный 1589 год к русскому царю, Константинопольский патриарх Иеремий произнес слова, глубоко запавшие в царскую душу. У В. О. Ключевского они звучат так: «Ветхий Рим пал от ересей; вторым Римом – Константинополем – завладели агарянские внуки, турки; твое же великое Российское царство – третий Рим – все превзошло благочестием».
Сколько же здесь расчета: слова эти вросли в политику «третьего Рима».
После этих сакраментальных слов греческого патриарха становится понятным многое из будущей русской истории – грек определил ход иных событий. Например, кто будет сталкивать армии в русско-турецких войнах. Почему русское пушечное мясо так дешево пойдет на рынках войны в Европе… Многое, очень многое в истории XVI–XVIII и последующих веков (период правления Романовых) обретает совсем иные оттенки, чем предлагает европоцентристская литература: высвечивается то, что русские цари жили с греческим стандартом!
Русь уверовала в свою роль правопреемницы Византии и владыки православного мира.
Впрочем, подобные амбиции отличали ее и прежде, когда греки через замужество Софьи Палеолог (племянницы последнего императора) с московским князем Иваном III вошли в Кремль и утвердились там, провозгласив Русь преемницей Византии и начав потихоньку натравливать русских на тюрков – на Казанское и Астраханское ханства.
Откровенный произвол быстро перерос в политику Москвы. Что, естественно, вызвало протест местного духовенства, который проявился в столкновении митрополита Филиппа с Иваном Грозным. Митрополит не мог смотреть на бессмысленное уничтожение народа. И он потребовал, «чтобы… великий князь оставил опришнину». Ведь под личиной опричнины проводились и завоевательная политика, и этническая чистка русского общества, и усиление власти Ивана Грозного! Все было в политическом клубке, умело завязанном греками.
![](i_167.jpg)
Митрополит Филипп, приверженец чистой веры в Бога Небесного. Невинная жертва
Раньше, до их вмешательства, об этническом единстве на Руси не шло даже речи. Национальных проблем не было. Достаточно обратиться к родословной книге российского дворянства, по шутке Салтыкова-Щедрина, «Урус-Кугуш-Кильдыбаевых», чтобы убедиться: более половины дворян – выходцы из Степи, но никак не славяне или русы. Опричниной и хотел уравнять страну Иван Грозный. А опричнина лишь истощала Русь, но не лечила ее.
Однако требование митрополита Филиппа об отмене опричнины царь-злодей оставил без внимания. И Малюта Скуратов поставил в их споре точку – он задушил митрополита.
Так московский князь силой подчинил Церковь и закрепил за собой титул «царь»! Ему это отчасти удалось: его боялись, но не слушали.
Назвав себя царем, Иван IV погрузился в иллюзию духовной свободы. Он щедро наградил иереев и монастыри, поддержавших его в борьбе с удушенным митрополитом. Однако самозванец забыл, что он сам смертный человек, а Бог взыщет за невинную кровь. Действительно, варяжская династия Рюриковичей в Москве вскоре оборвалась… «Бога не обманешь», – сказали простые люди и перекрестились с облегчением.
Тенгрианство в очередной раз выстояло, оно крепилось, как при ударе, по-прежнему оставаясь общим для славянской Руси и для тюркской Степи.
Физическая сила в духовных спорах на Руси – не союзник, эту истину греки поняли быстро. Их настораживало, что в Москве Иоанн Неронов стал собирать сторонников мирного достижения русской церковной независимости. Но сплочение русского духовенства не входило в планы греков, они ставку делали совсем на иное.
Только «тишайший» московский царь Алексей Михайлович знал о тайных планах своих кумиров. Чтобы без крови и удушений.
Едва став русским царем, Алексей Михайлович объявил себя горячим поклонником Ивана Грозного, однако его ошибок повторять не пожелал. На могиле убиенного митрополита Филиппа он просил Бога о прощении злоупотреблений монархии. А замолив грех, начал действовать.
Он превратил Москву в центр «москальства» – всюду насаждал бюрократию. Каких только «контор-приказов» не появилось тогда. Десятки. Не хватало лишь одного – Духовного приказа… И царь решил создавать христианскую Церковь, чтобы по примеру византийских императоров командовать ею.
Издалека противники веры в Бога Небесного приучали Москву к христианству. Они поставили трехлетнему царевичу Алексею воспитателем боярина Морозова, человека, ненавидевшего и Русь, и Степь, признававшего только западное. Как им это удалось?! Но случайности здесь явно не было.
Словом, воспитанник превзошел воспитателя, до самой его смерти только с ним советовался царь… Вот и подумаем, а было ли Смутное время смутным? Случайно ли после серии неудач с Лжедмитриями (царями-инородцами) на русский трон в 1613 году сел Михаил Романов? Кто его посадил? Почему прежняя фамилия этого рода до середины XIV века была тюркской – Кобыл (щеголь, франт), затем – Кошкины, в конце XVI века – Захарьины-Юрьевы, Захарьины-Кошкины? И откуда вдруг появилась фамилия Романов?
Известно, отец первого русского царя из династии Романовых, патриарх Филарет (в миру Федор Захарьин-Юрьев), был близок с греческим патриархом… А это уже кое-что проясняет. В частности, почему – Романовы. На латинском языке это слово означает «римский», с учетом предыдущих событий смена фамилии с Кошкина на Романов обретает явный политический подтекст, который не могли не заметить в Риме.
Европейцы при Романовых зачастили в Москву, ездили, как к себе домой. Сам Алексей Михайлович, особенно после пребывания в Польше, уже считался чуть ли не католиком. Даже одежду свою сменил на западную и потребовал от других русских вельмож сделать то же.
Дух Европы неудержимо проникал в поры Кремля! В каждую щелочку. Двери и окна здесь теперь были открыты настежь. Греки расхаживали хозяевами: они учили, давали советы не шепотком, а в полный голос… Посланники папы римского, как ревизоры, наведывались сюда.
Конечно, никто и никогда в деталях не установит, как все протекало. Но факт остается фактом – Русь начала отворачиваться от старины, иначе говоря, она отворачивалась от самой себя, принимая новый образ жизни, выгодный Западу. (В этом, на наш взгляд, и крылась причина раскола.) Но чтобы достичь желаемого, нужен был церковный Собор, на котором можно было официально отойти от тенгрианства и стать христианской страной по примеру западных стран.
Такой Собор состоялся в 1654 году, тогда и начали раскол. А в 1666 году утверждали уже случившееся, как бы официально подводя черту под решения Собора 1654 года.
Вести новый Собор пригласили греческих патриархов – Паисия Александрийского и Макария Антиохийского. Пригласили, зная, что оба эти деятеля за открытую симпатию к Риму низложены со своих престолов Собором иерархов восточной Церкви. Но их пригласили. А те приехали. Два тайных иезуита, два явных мошенника порешили с молчаливого благословения Кремля судьбу тенгрианства. Они волей Собора и руками Собора раскололи Русь и Степь, последний оплот веры в Бога Небесного, – вот что раскололось тогда!.. Видно, и вправду звезда над Римом в те годы светила ярче.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?