Текст книги "Дорога смерти"
![](/books_files/covers/thumbs_240/doroga-smerti-56440.jpg)
Автор книги: Надя Спеваковская
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
5
Тишина пустынной дороги, которую нарушает лишь завывание ветра. Ночное небо, усыпанное яркими звездами. Бледная луна. И холод. Совершенно непостижимый холод, который, кажется, пробирает до самых костей…
Лиза сидела в практически остывшей машине, погруженная в тяжелые мысли. Из сумочки раздался жалобный звук смартфона – батарея быстро садилась на морозе. В любом случае, навороченный аппарат – символ роскоши и благополучия – никак не мог помочь девушке в такой ситуации. Связь не ловила, и вызвать помощь было невозможно.
Хотелось плакать, но слез не было. Лиза вздохнула. Остается лишь ждать и надеяться, что кто-нибудь проедет мимо.
«Разгар новогодних праздников. Поздний час. Какая же ты наивная…»
Лиза вздрогнула. Она подумала о матери и отчиме. Неужели они не хватятся ее?
«Да они же сейчас озабочены похоронами Женьки! К тому же, ты успела сбросить Вадиму эсэмэс о задержке рейса, но забыла оповестить его о приезде. Ты – дура!»
Лиза посмотрела на небо, где яркой огромной точкой сияла полярная звезда. Она не видела ее уже много лет, с той далекой зимы, когда училась в одиннадцатом классе. Но тогда ее больше интересовала подготовка к экзаменам, чем созерцание ночного неба над просторами Крайнего Севера.
Девушка вышла из машины. Порыв ледяного ветра обжег лицо так, что на глазах выступили слезы. Лиза прислонилась спиной к кузову автомобиля. Она вновь подняла глаза к ночному небу. Где-то там, на непостижимой высоте, сияли тысячи крошечных огоньков, и самый яркий среди них – Полярная звезда. Лиза не видела ее уже не меньше десяти лет.
«Кто-нибудь проедет мимо. Я знаю, кто-нибудь обязательно будет здесь ехать!»
Но на дороге никого не показывалось.
«Разгар Новогодних праздников… Что же делать?..»
Лихорадочные мысли копошились в голове девушки. Лиза растерянно оглядывала пустынную местность, стараясь не смотреть в ту сторону, где лежало коченеющее тело.
Очередной порыв холодного, пробирающего до костей ветра заставил девушку вернуться в машину, еще хранившую какие-то остатки тепла. Лиза села на заднее сиденье, обхватив голову руками. Она знала, что самое опасное сейчас – заснуть, ведь тогда можно и не проснуться.
«Не спать, не спать. Думать, о чем угодно, но не позволять сну тебя сломить».
Она родилась здесь. Выросла в этих местах! А сколько раз Лиза ездила с отцом по этой дороге, когда еще была маленькой девочкой! А как в старших классах бегала в школу в тридцатипятиградусные морозы! Она никогда не боялась холода, но годы жизни в столице с куда более мягким климатом постепенно изнежили уроженку Крайнего Севера.
Да, Лиза Кропоткина родилась в этих краях, в городе Мегион, но когда девочке было четыре года, семья переехала в Лангепас – тогда еще поселок, который, впрочем, вскоре получил статус города. Первые годы жизни на новом месте были счастливыми. Но когда Лизе стукнуло девять, обожаемый ею отец скоропостижно скончался прямо на рабочем месте. Вскоре появился дядя Вадим – так они с Женькой в детстве называли отчима. Они вполне уважали этого человека за его доброту и веселый нрав, но вот отцом для Жени и Лизы он так и не стал.
Лиза Кропоткина погрузилась в воспоминания. Детство и юность, проведенные в Лангепасе. Студенческие годы в Москве. Казалось, с тех пор минула целая вечность.
Вот они с отцом едут на его старенькой «Ниве» из Мегиона в Лангепас. Восьмилетняя Лиза сидит на переднем сиденье – папа разрешал ей это, когда они вдвоем ехали по трассе. Стоит октябрь, дорога и лес уже присыпаны первым снегом. Лето в этих краях проносится, как один миг, а затем настает длинная зима, кажущаяся вечной в ожидании кратких теплых деньков.
Отец уверенно ведет машину и рассказывает Лизе интересные случаи, произошедшие с ним во время его работы нефтяником.
– Мы ехали на вахту, как обычно. Автобус «Урал», нас десять человек. И вот на пути к месторождению на зимнике автобус-то и заглох.
– Почему? – поинтересовалась Лиза. Ей всегда нравилось слушать истории, рассказанные отцом.
– Холода были, доченька. Очень сильные холода. Одна из самых суровых зим. Наш автобус сломался. И вся наша компания оказалась в безлюдном месте. Чтобы согреться, нам пришлось сначала поджечь запаску, потом снять сиденья автобуса, и их тоже спалить. Хорошо, что этой дорогой чуть позже ехала еще одна команда вахтовиков. Они-то и нас подобрали, уже изрядно подмерзших…
…Лиза Кропоткина открыла глаза. Запаска. Надо будет постараться снять запаску и поджечь. Если честно, она никогда раньше не думала о том, что у любой машины имеется запасное колесо. Что касается ее авто, которых она уже сменила три, то Лизе никогда не приходилось заниматься такими проблемами, как замена колеса. Она не поднимала капот ни одного из своих автомобилей. Ну, а когда появился Игорь, Лиза вообще не знала никаких бытовых проблем. Влиятельный любовник всегда готов был помочь, стоило только набрать его телефонный номер. Любые неприятности не были проблемой, ведь за ее спиной стоял Игорь, да и солидный банковский счет – основание никогда лишний раз не напрягаться из-за мелких житейских передряг.
Но и счета, и Игорь остались в далекой Москве. Здесь, посреди заснеженной тайги, на пустынной дороге с неработающей сотовой связью надеяться было не на кого. И от этой мысли Лизе Кропоткиной, всегда беспечной холеной блондинке в шубке за тридцать тысяч долларов, которая не так уж и хорошо защищает от сибирских холодов, становилось явно не по себе.
Руки мерзли в кожаных перчатках, а пальцы ног немели. Лиза открыла багажник и вынула свой чемоданчик. Нужно немедленно утеплиться, иначе обморожения не избежать. Она села на заднее сиденье и положила открытый чемодан рядом. Достала водолазку, чтобы надеть под свитер, носки и шаль. Переворошив вещи еще раз, Лиза с сожалением подумала о более теплых перчатках и шерстяных носках. В Москве с ее довольно мягким по сравнению с Сибирью климатом, да еще при наличии собственного авто, о таких вещах задумывать не приходится.
Лиза вышла из машины. Ветер немного успокоился, но мороз, судя по всему, становился все сильнее. Дорога все так же была пустынна. Девушка оглянулась вокруг: совсем темно, а ели на противоположной стороне приобрели зловещие очертания. На черном небосклоне рассыпались мириады звезд, бледная луна освещала дорогу, уходящую в никуда.
Вокруг стояла звенящая тишина, которую вдруг нарушил ужасный звук. Лиза не хотела верить своим ушам: с противоположной стороны дороги явственно доносился вой волков. Девушка чувствовала, как страх медленно парализует все тело. В темноте сверкнуло две пары красных глаз. Лиза вскрикнула от ужаса и на ватных ногах бросилась к машине – единственному месту, где можно спрятаться.
Она залезла на заднее сиденье, крепко зажмурилась, закрыла уши, чтобы не слышать ужасных звуков, раздававшихся совсем рядом.
«Я – не здесь, я – совсем в другом месте, сейчас я открою глаза, и все исчезнет».
Лиза дрожала от ужаса. Ей казалось, что она вот-вот потеряет рассудок, так близко в тот момент девушка была к безумию.
«Я не за этим сюда ехала… не за этим…»
Она ехала сюда, чтобы почувствовать себя полностью отомщенной, но никак не для того, чтобы застрять на пустынной заснеженной трассе, рискуя принять смерть если не от жуткого, пронизывающего до костей холода, то от острых, как бритва, волчьих зубов.
«Я не за этим сюда ехала…»
Слезы текли, не переставая. Лиза открыла глаза и увидела свое отражение в зеркале заднего вида: черные следы от туши на обмороженных щеках, размазанная помада и потеки от подводки, заплаканное, распухшее лицо.
Совсем рядом с машиной послышались жуткий вой и тяжелое дыхание хищников. Волки бродили совсем рядом, Лиза не видела их сквозь замерзшее, покрытое плотным слоем инея стекло, но чувствовала их присутствие. Вскоре до нее донеслось отвратительное чавканье. Девушка поняла, что голодные волки сейчас грызут тело несчастного Валерия Константиновича. Слышно было, как хрустнула кость.
Лиза снова закрыла уши, но это не помогало окончательно огородиться от звуков кровавой трапезы.
«Надо подумать о другом… о другом… Иначе я сойду с ума… Я не выдержу этого кошмара… Я не за этим сюда ехала… не за этим…»
Слова звучали в голове Лизы Кропоткиной, будя далекие воспоминания. Ей вдруг стало казаться, что она находится не в этом жутком месте, а снова возвращается на несколько лет назад.
«Я не за этим сюда приехала…»
Холодный осенний ветер бил в лицо, над головой нависло тяжелое свинцовое небо. Мимо сновала равнодушная толпа: люди с мрачными, вечно неулыбчивыми лицами – детища мегаполиса, погруженные в пучины своих бытовых проблем. Внезапно хлынул дождь, и Лиза Кропоткина ускорила шаг. Лишенный набойки каблук звонко стучал по мокрому асфальту, дешевая тушь размазалась под глазами, но девушка не обращала на это внимание. Она быстро подошла к остановке, запруженной угрюмыми людьми, держащими над головами зонты. Возле нужной маршрутки уже стояла огромная очередь, и Лиза поняла, что ей еще долго придется стоять под холодным дождем. Она достала зеркальце и платок, вытерла растекшуюся тушь. Да уж, на голове у нее – полный бардак, волосы намокли и теперь висят как сосульки. Она уже два месяца не ходила в парикмахерскую, вынужденная жить в строжайшей экономии. Лиза только что устроилась на работу в крупную компанию, ага – на ресепшен девочкой на побегушках, у нее была зарплата, ага – кошкины слезы. Даже набойку не поменять, ведь это ее единственные сапоги. Девушка уже третий день ходит на работу, стуча каблуком. Анька – девчонка, с которой она работает на ресепшене, уже обратила на это внимание. «Почему ты не отдашь сапоги в ремонт?» – поинтересовалась она у Лизы. А Лиза и не знала, что ответить. Хотелось крикнуть Аньке: «Да потому что у меня нет под боком добрых папы с мамой, нет своей квартиры, как у тебя! И никого в этом городе, слышишь, никого у меня нет!» Но Лиза сдержалась и пролепетала что-то про отсутствие времени.
Ничего, завтра – пятница, а потом и долгожданные выходные, можно будет нацепить старые кроссовки и добежать до ближайшего ремонта обуви, и к понедельнику сапоги будут готовы. Но тут Лиза вспомнила, что в ее кошельке осталось только две тысячи рублей, еще тысяча лежит в ящике стола, а до зарплаты – больше недели.
Как ей все это надоело! Постоянное отсутствие денег и возможностей жить как нормальный человек: регулярно покупать красивую одежду, хорошую косметику и парфюмерию, ходить в кафе и кинотеатры, интересно проводить досуг и не думать о том, что покупка новых сапог обрекает ее на две недели сидения на одной гречке.
Лиза поежилась от очередного порыва холодного ветра. Да уж, ее курточка совсем изношена, а что надевать зимой? Опять тот же дурацкий пуховик, который она проносила уже два сезона? Ах да, у нее еще нет головного убора. Еще в марте Лиза потеряла где-то свою вязаную шапочку, а новую так и не купила. С финансами было совсем плохо, а тем временем потеплело, и девушка отложила покупку на потом. Ну вот, время настало, без шапки уже никуда, ноябрь на носу, а у нее – опять проблемы с деньгами.
К остановке подъехала очередная раздолбанная маршрутка, которая тут же заполнилась людьми. Лизе места не хватило. Дождь тем временем еще больше усилился, и девушка едва сдерживала себя, чтобы не разрыдаться от досады перед всей этой равнодушной угрюмой толпой.
Внезапно подъехал старый «Икарус», Лиза взглянула на номер и вспомнила, что этот автобус останавливается недалеко от ее дома. Идти придется немного дольше, но это лучше, чем стоять под дождем без зонтика. Толпа тут же оккупировала запачканный грязью автобус, люди забирались внутрь, бесцеремонно расталкивая друг друга. Лиза с трудом залезла в битком набитый салон и ухватилась за поручень. Автобус неуклюже отъехал от остановки. Девушка с трудом держалась на ногах от жуткой усталости, толпа напирала, рядом кто-то дышал перегаром в затылок. Как она ненавидит этот вонючий общественный транспорт! За окном проезжают красивые уютные автомобили, а Лизе с ее жалкой зарплатой остается только мечтать о такой роскоши. Вот ее брату Женьке мать уже купила машину, и он передвигается по Лангепасу только на ней. Ну а Лиза потерпит, сама же в Москву рвалась, амбиции, видите ли! Мать отговаривала, а она не слушалась! И что теперь? Если она пожалуется на свою жизнь…
Автобус подъехал к нужной остановке. Лиза с трудом выбралась наружу, с наслаждением вдыхая свежий воздух. Нет уж, когда-нибудь у нее будет свой автомобиль! Обязательно будет! Надо только немножко потерпеть…
Лиза быстром шагом прошла через двор, подошла к подъезду панельного дома и сунула руку в сумку, пытаясь найти ключ. Внезапно ее лицо побелело от ужаса. Лиза прислонилась к двери, чтобы не упасть. Кошелька не было! Какая-то гадина вытащила его из сумки, когда Лиза ехала в метро или же в том вонючем автобусе! Закусив губу и едва сдерживая слезы, девушка открыла двери подъезда и бросилась к лифту. Поднявшись на свой этаж, она зашла в квартиру – тесную «трешку», давно не видевшую ремонта, которую делила вместе с двумя соседками. Скинув куртку и сапоги, быстренько прошла в маленькую, скудно обставленную комнатку, за которую отдавала почти половину своей скромной зарплаты. Что же, из еды у нее – только несколько пакетиков гречки, бутылка кефира, немного хлеба и кусочек сыра. В ящике стола осталась лежать жалкая тысяча рублей, а ведь надо еще поставить набойку на каблук!
Лиза уже не могла сдерживать слезы. Она бросила сумку на старый облезлый стул, упала на маленький продавленный диванчик и громко зарыдала. Дома никого не было, и ее всхлипы раздавались по квартире, неся в себе не только разочарование и обиды на жизнь, но и боль от утраченных надежд и порушенных амбиций простой девчонки из далекого северного городка.
6
Пальцы застыли от холода, слезы катились по щекам, обжигая, словно огонь. Она сидела в машине, забравшись с ногами на заднее сиденье, обхватив колени руками, не в силах пошевелится. Стекла застыли, покрывшись плотным слоем причудливых кружев, сквозь которые совершенно ничего не было видно.
Лизе казалось, что еще немного, и она действительно лишится рассудка. Жуткие звуки, раздававшиеся совсем рядом, были совершенно для нее невыносимы.
«Боже, не дай мне сойти с ума. Не дай мне умереть здесь, в этом ужасном месте…»
Ей хотелось громко расплакаться, но в горле застрял ком, давя рыдания где-то глубоко внутри.
Очередной звук хрустнувшей под острыми зубами кости болью отозвался в усталом измученном мозгу Лизы.
«Я не выдержу больше… Я потеряю сознание… Нет, я должна овладеть собой. Если я упаду в обморок, я больше не очнусь… Нет… нет… Надо держаться, во что бы то ни стало… Боже мой, я думала, что самое страшное в моей жизни – уже позади… Нет, я должна отстраниться от того, что здесь происходит… Просто продолжать думать о другом… не о том, что происходит сейчас на улице… что происходит со мной…»
Единственным способом отвлечься от окружающей действительности оставались воспоминания. Лиза снова мысленно перенеслась в прошлое, на много лет назад. Картинки из жизни мелькали перед ее мысленным взором словно кадры из кинофильма… местами жуткого, местами печального и лишь иногда красивого (последние три года ее неполных двадцати девяти лет), но никогда по-настоящему веселого и радостного.
…Конец 1980х годов. Лиза только что пошла в первый класс. Вот она – счастливая школьница с двумя огромными белоснежными бантами в волосах, в коричневой форме с белым фартуком, в новых лакированных туфельках, с большим букетом цветов в руках направляется в школу. Мама ведет ее за руку, рядом – любимый папа (тогда он еще был жив), здесь же и Женька – в новой форме, с большим ранцем за плечами, еще ребенок, который меньше чем через десять лет превратится в наглого, самоуверенного подростка, приложившего руку к тому, чтобы жизнь его младшей сестры переломилась напополам, словно тонкая сухая ветка. Тот самый Женька, которого спустя долгие годы настигнет запоздалая кара.
Брат и сестра Кропоткины никогда не были лучшими друзьями. Вечные стычки, ссоры по пустякам всегда были спутниками отношений Жени и Лизы. Когда рядом был папа, все было намного лучше. Он всегда умел уладить конфликт между детьми. Но потом папы не стало… Инсульт прямо на работе… Так внезапно… так ужасно…
«Сначала казалось, что он просто ненадолго уехал, что он вот– вот вернется, зайдет в прихожую, снимет куртку и обнимет меня, – шептала Лиза замерзшими губами, ежась от холода в остывающем салоне авто. – А потом я начала понимать, что он уже никогда не вернется… никогда… Тот день навсегда врезался в мою память. Я еще училась в начальной школе, настали ноябрьские каникулы. Было раннее утро. Я спала в своей кровати. Папа подошел ко мне, тихо прошептал, что скоро вернется, поправил одеяло и исчез… ушел куда-то в пустоту. А мне не осталось ничего от него… лишь кое-какие фотографии, запах одеколона, когда он наклонился надо мной и ощущение тепла от его руки, поправившей одеяло. И больше ничего… Без него стало так пусто… Все вокруг изменилось, и все изменились… Женька начал отбиваться от рук… Мама беспокоилась о нем и не думала, каково было мне… Никому не было дела до маленькой несчастный Лизы…»
Жуткие звуки снаружи утихли. Лиза прислушалась к наступившей тишине. По всей видимости, волки, насытившись, ушли в лес, но девушка не решалась открыть дверь и выйти на улицу.
Лиза протянула затянутую в черную кожаную перчатку руку к окну, задумчиво провела указательным пальцем по изысканному узору кружев, нарисованному жестоким сибирским морозом на стекле сломанного автомобиля. Снова нахлынули воспоминания, эпизоды прошлого вспыхивали яркими вспышками в голове усталой измученной девушки.
Женьке повезло. Да уж, так получилось, что ему чертовски везло вплоть до вчерашнего дня, когда он решил оторваться от праздничного ужина и пополнить запас сигарет. Но даже если сравнивать удел Женьки и его младшей сестры, то здесь он опять оказался везунчиком – умер мгновенно, едва коснувшись снежного сугроба, от сильнейшей кровопотери, а Лизе и здесь достались одни мучения. Медленно погибать от страшного холода в машине, которая с каждой минутой все больше остывает, превращаясь в морозильную камеру, когда снаружи бродят голодные обитатели угрюмой тайги, разве это сравнится с острой заточкой, разрывающей сонную артерию?
«Мой дорогой брат опять меня обошел… Сколько там, в его пользу?»
Женя всегда был любимчиком матери. Он родился раньше срока: хилый и болезненный. Насколько Лиза знала из рассказов родни, в первые дни после рождения ее старшего брата врачи давали весьма неутешительный прогноз. Но Женька выжил, чтобы через тридцать лет с хвостиком на пике профессионального успеха и семейного благополучия истечь кровью на снегу в нескольких метрах от собственного дома.
Однако в детстве он очень часто болел, и каждое новое недомогание вызывало огромное беспокойство у матери. Лиза же в противоположность своему старшему брату появилась на свет абсолютно здоровой, и болезни обходили девочку стороной даже в первые месяцы жизни. Вплоть до окончания школы она лишь несколько раз переболела острым респираторным заболеванием, при этом всегда быстро вставая на ноги, и ни разу не лежала в больнице. Полная жизни и здоровья девочка являла собой резкий контраст с хилым и болезненным братцем.
Маму это раздражало. Измученная бесконечными хворями Женьки, его длительными пребываниями в больнице в окружении капельниц, она все чаще и чаще срывала свое раздражение на младшей дочери. Казалось, мать искренне полагала, что крепкая и пышущая здоровьем Лиза словно высасывала из брата все соки. Девочке не давалось никаких поблажек, тогда как Женька пользовался бесконечными привилегиями и расположением.
…Лиза сняла перчатки и начала отогревать застывшие пальцы собственным дыханием. Она всерьез опасалась получить обморожения. У нее уже начали неметь кисти и ступни, и, немного разогрев руки, девушка сняла сапоги и начала тщательно растирать пальцы на ногах. Находиться дальше в остывшей машине было невозможно, но Лиза боялась выглянуть на улицу, где совсем рядом бродили хищники.
Немного растерев стопы, она с трудом натянула сапоги, элегантные, из натуральной кожи, на подкладке из дорогого меха, но не так уж и подходящие для крепких сибирских морозов. Затем Лиза прислушалась к происходящему снаружи. Может ей и кажется, но никаких звуков присутствия голодных хищников больше не слышно. Неужели они насытились и ушли?
Лиза медленно, словно в каком-то страшном фильме, протянула руку к двери. Как бы ни было жутко, но надо хотя бы проверить, есть ли еще поблизости волки. Ей надо обязательно выйти из машины, иначе она совсем замерзнет без движения. Можно даже попытаться развести костер.
Лиза медленно открыла дверь, затем осторожно высунула голову наружу. Вокруг никого не было, стояла все та же звенящая тишина, как и до прихода незваных гостей.
«Дура, ну что ты делаешь. Оставайся в машине, сколько можешь. Волки наверняка притаились где-то рядом. Они нападут и сожрут тебя, их зубы разорвут кожу, вопьются в тело. И ты будешь кричать, пока они не перегрызут тебе горло. Тебя будут жрать заживо, слышишь, ты, идиотка?»
Но Лиза решительно приказала замолчать этому внутреннему голосу – нет, он принадлежал не ей, а перепуганной девочке, которой она когда-то была. Она должна выйти, должна! Иначе просто заснет на заднем сиденье, и ее найдут через какое-то время замерзшей насмерть.
Сердце стучало так громко, что казалось, эхо его ударов слышится на расстоянии нескольких километров. Она медленно выставила одну ногу, затем другую, и осторожно вышла из машины.
Превозмогая чувство страха и легкой паники, девушка оглянулась вокруг. В десятке метров от машины лежала растрепанная меховая шапка, принадлежавшая Валерию Константиновичу. На снегу виднелись жуткие темные пятна, а след тянулся вперед, чуть дальше пересекая шоссе наискосок. Никаких признаков присутствия волков. У Лизы мелькнула мысль, что хищники просто утащили тело несчастного, чтобы продолжить кровавый обед. Девушка осторожно подошла к дороге, пересекла шоссе, подошла поближе к противоположной обочине и оглянулась вокруг. Вдруг она вскрикнула, отвернулась и, шатаясь, направилась в сторону машины. Впереди, в кювете, лицом вниз лежал истерзанный труп. Одна рука была вытянута вперед, из-под рукава дубленки виднелся обрубок в том месте, где должна быть кисть.
С трудом держась на ногах, Лиза подошла к машине и схватилась за открытую дверцу, чтобы не упасть. В глазах потемнело, к горлу подкатила тошнота. Она согнулась, и ее вырвало прямо на снег. Ноги подкосились, девушка упала на колени, ее продолжало тошнить желчью.
– Я больше так не могу!
– Вставай! Вставай!
– Я не могу! Это все невыносимо! Я сойду с ума!
– Ты должна пытаться хоть что-то сделать для своего спасения!
Казалось, внутри Лизы Кропоткиной происходит настоящая битва. Голоса перекрикивали друг друга: Лиза-слабая – нытик, избалованная столичная штучка, и Лиза-сильная, уже пережившая один кошмар и готовая выйти и из этой ситуации.
Едва девушке стало немного лучше, она встала и направилась к машине.
«Надо сообразить, что делать. Нельзя просто забраться в машину и сидеть там», – внутренний голос звучал по-другому, в нем появилась уверенность.
– Нельзя просто сидеть в машине и мерзнуть, – сказала Лиза вслух. – Да, все это ужасно, но нужно хоть как-то пытаться согреться и дождаться, пока кто-нибудь не поможет. Для начала надо попытаться развести костер.
Девушка оглянулась вокруг. Вдоль дороги, примерно в паре десятков метров от обочины, росли невысокие пушистые ели. Вряд ли она сможет наломать веток, а уж поджечь их не получится, тем более, слишком уж они сырые. Что же делать?
Внезапно Лиза вспомнила про чемодан. Действительно, ее элегантный дорогой чемоданчик не слишком велик, но можно попытаться поджечь его вместе с вещами и журналами. Долго все это гореть не будет, но зато позволит ей хоть немного согреться. Стараясь не смотреть в ту сторону, где лежало истерзанное тело, она открыла дверь возле водительского сиденья, на которое бросила чемодан. Теперь надо придумать, как его поджечь. Есть зажигалка, а журналы и тряпки должны отлично гореть. Лиза протянула руку к чемодану, но внезапно замерла на полпути. На девушку накатило внезапное чувство страха. Это не было связано с волками или усиливающимся холодом. Лиза не могла объяснить, что она чувствует, но ей стало совсем не по себе.
Забыв про чемодан, девушка оглянулась вокруг. Ей вдруг показалось, что кто-то за ней наблюдает. Как будто чей-то пристальный взгляд следит откуда-то издалека.
Лиза Кропоткина не могла точно сказать, что она чувствует, но она явно понимала: она здесь – не одна. Кто-то или что-то присутствует где-то поблизости. Волки убежали не просто так. Их спугнуло это что-то… или кто-то, и даже голодные хищники бросились наутек, оставив свой кровавый ужин неоконченным.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?