Электронная библиотека » Народное творчество » » онлайн чтение - страница 1


  • Текст добавлен: 27 мая 2022, 18:33


Автор книги: Народное творчество


Жанр: Сказки, Детские книги


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Народное творчество
Волшебный конь: арабские сказки

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2018

* * *

Приключения калифа Гарун-аль-Рашида


Однажды калиф Гарун-аль-Рашид сидел в своём дворце, погружённый в глубокую печаль, хотя и сам бы не мог объяснить причину подобного настроения. В это время к нему явился великий визирь Джафар. Он почтительно остановился и, лишь убедившись, что калиф его не замечает, осмелился первым заговорить с ним.

– Повелитель, – сказал он, – да будет позволено мне спросить, что за причина этой странной грусти, которая обычно чужда твоей натуре?

– Я и сам не знаю, что так повлияло на меня, – отвечал калиф, словно очнувшись от сна. – Если ты не пришёл по какому-нибудь делу, то придумай что-нибудь, что могло бы развлечь меня.

– Государь, – отвечал Джафар, – я пришёл сюда напомнить тебе о том, что ты соизволил лично следить за порядком в столице и окрестностях. Быть может, это послужит лучшим средством, чтобы рассеять тучи, омрачающие чело моего повелителя.

– Отлично! – воскликнул калиф. – Я со-всем забыл об этом дне; ступай же переодеться, а я тоже приготовлюсь к дороге.

Они переоделись купцами и, никем не замеченные, вышли через тайную калитку дворцового сада. Везде царили спокойствие и порядок, и калиф, видя, как усердно исполняются его приказания, мало-помалу стал приходить в лучшее настроение. Так незаметно они дошли до реки Евфрата, прошли мост и в конце его набрели на слепого старика, который попросил у них милостыню. Калиф тотчас же достал золотую монету и протянул нищему, но, к его удивлению, тот схватил его руку и воскликнул с мольбой:

– Кто бы ты ни был, сострадательный господин, не откажи мне в милости, о которой прошу тебя: дай мне пощёчину, иначе я не могу взять твоей монеты. Поверь мне, я вполне заслужил такого наказания и даже ещё большего.



И с этими словами слепой нищий выпустил руку калифа, чтобы тот мог угостить его желаемой пощёчиной, но в то же время ухватился за полу его платья, чтобы не дать ему уйти.

– Вот странная просьба! – воскликнул поражённый калиф. – Не могу же я так поступить с человеком, которому хочу помочь!

Он хотел было уйти, но слепец ещё крепче ухватился за его платье и не выпускал его.

– О господин! – взмолился он ещё раз. – Если ты не исполнишь моей просьбы, то я должен буду отказаться от твоей милостыни, потому что я дал обет не принимать ничего от других, не получив предварительно пощёчины.

Тогда калиф, чтобы отвязаться от надоедливого нищего, дал ему лёгкую пощёчину и, осыпаемый его благословениями, пошёл дальше; но, сделав несколько шагов, заметил своему визирю:

– Интересно, что побудило этого чудака дать такой странный обет. Вернись к нему и вели ему завтра после обеда явиться во дворец.

Джафар поспешил исполнить приказание своего повелителя, после чего оба продолжали свой путь уже без особых приключений. Только возле дворца калиф заметил новое великолепное здание. От одного из прохожих они с визирем узнали, что имя владельца – Коджа-Гассан, по прозванию Альхаббал, что означает верёвочный мастер, так как он раньше занимался верёвочным ремеслом и жил в большой бедности. Лишь недавно неизвестно каким образом он разбогател и выстроил себе этот великолепный дом. Заинтересованный калиф приказал передать Кодже-Гассану, чтобы тот также явился на следующий день во дворец.



На другой день слепец и Коджа-Гассан явились во дворец в назначенное время, и по приказанию калифа слепец рассказал следующую историю:

– Повелитель, меня зовут Баба-Абдаллах, а родился я в Багдаде. После смерти родителей я получил маленькое состояние и благодаря своему труду и прилежанию вскоре значительно приумножил доставшееся мне наследство. Я стал обладателем восьмидесяти верблюдов, с которыми я нанимался к купцам для перевозки их товаров. Однако вечно мучился желанием разбогатеть ещё больше. Эта-то жадность меня и погубила.

Однажды, сдав в Бальсоре порученный мне купцами груз, я возвращался домой. День был жаркий, и, заметив недалеко от дороги прохладную рощицу, я решил дать небольшой отдых и себе, и своим верблюдам. Скоро ко мне присоединился старый дервиш, шедший пешком из Бальсоры. Мы познакомились и мало-помалу откровенно разговорились о своих делах. И дервиш рассказал мне, что здесь неподалёку находится место, где спрятано такое громадное сокровище, что если бы им нагрузить всех моих восемьдесят верблюдов, то и тогда трудно было бы заметить его уменьшение. Слова дервиша и поразили меня, и привели в неописуемый восторг. Я воскликнул с жаром: «Добрый дервиш, я ведь вижу, что тебя мало интересуют блага сего мира: зачем же тебе скрывать тайну этого сокровища? Ты один, и потому тебе оттуда много не унести. Покажи мне место, где они лежат, и я нагружу ими своих верблюдов, а в благодарность за оказанную услугу я подарю тебе одного из навьюченных верблюдов».

Конечно, моё предложение не отличалось щедростью, но моя жадность уже успела так разгореться, что мне жаль было расстаться даже с одним верблюдом. Однако дервиш, по-видимому, не был возмущён моей скупостью; он только кротко заметил мне: «Брат мой, ты сам должен понимать, как незначительно то, что ты предлагаешь мне, по сравнению с тем благодеянием, которое я могу оказать тебе. Выслушай же мои условия: я поведу тебя туда, где скрыто сокровище, и мы вместе нагрузим твоих верблюдов золотом и драгоценными камнями, но зато потом ты должен будешь уступить мне половину их с грузом. Ты сам видишь, что мои условия очень умеренны: ведь если ты мне уступаешь сорок верблюдов, то я взамен доставляю тебе столько богатств, что ты сможешь приобрести тысячу других».

Я понимал, что дервиш прав, и всё-таки мне было жаль отказаться от половины сокровища, на которое я уже смотрел как на свою собственность. Но спорить не приходилось: дервиш мог рассердиться и оставить меня ни с чем. Поэтому я скрепя сердце принял его условие, и мы отправились в путь.

Наконец мы пришли в долину, окружённую высокими горами.

«Вот мы и пришли, – сказал дервиш, – теперь заставь своих верблюдов лечь на землю, чтобы их легче было навьючить, а я пока займусь приготовлениями».

Я исполнил его приказание и стал смотреть, что будет дальше. Дервиш между тем набрал сухих веток, развёл огонь и, бросив в него благовонные травы, произнёс какие-то непонятные слова. В ту же минуту поднялся густой дым, а когда он рассеялся, я увидел в скале напротив высокую двустворчатую дверь, которой прежде не было видно.

Через эту дверь мы вошли в великолепную залу, отделанную с удивительной роскошью и вкусом. Но я не был расположен любоваться этой красотой: не медля ни минуты, я набросился на рассыпанное повсюду золото и драгоценные камни и стал наполнять ими приготовленные мешки. Дервиш последовал моему примеру, но собирал главным образом драгоценные камни, посоветовав и мне делать то же самое. Я бы охотно унёс все сокровища пещеры, но приходилось учитывать силы наших вьючных животных.



Наконец верблюды были нагружены; оставалось только закрыть пещеру и пуститься в обратный путь. Но, прежде чем выйти, мой товарищ вынул из золотой вазы какую-то маленькую коробочку из неизвестного мне дерева и спрятал её у себя на груди. Впрочем, заметив моё любопытство, он тут же сам показал мне, что в ней находится какая-то мазь.

При выходе из пещеры дервиш проделал ту же церемонию, что и вначале: снова разжёг потухший было костёр, покурил благовониями и произнёс свои заклинания, после чего дверь в скале исчезла. Затем мы поделили между собой верблюдов с их грузом и, выйдя на большую дорогу, разошлись в разные стороны – дервиш по направлению к Бальсоре, а я по дороге в Багдад. Но не успел я сделать и ста шагов, как мной снова овладела жадность.

«На что дервишу такое богатство? – рассуждал я. – Ведь он всегда может вернуться в пещеру и набрать себе столько золота, сколько сам захочет».

И, недолго думая, я остановил своих верблюдов и бросился догонять дервиша.

«Брат мой! – воскликнул я, остановив его. – Я совершенно упустил из виду одно обстоятельство. Сам посуди: ведь ты человек духовный и не привык заниматься делами и тем более управляться с таким большим количеством верблюдов. По-моему, тебе следовало бы уступить мне десять верблюдов: тебе достаточно будет возни и с остальными тридцатью».

«Пожалуй, ты прав, – сказал дервиш, – я в самом деле не подумал об этом. Ну что ж, если хочешь, можешь забрать с собой десять верблюдов – дарю тебе их от всего сердца».

Лёгкость, с которой дервиш расстался с такой значительной частью своего богатства, только ещё сильнее разожгла мою жадность, и я решился попытать счастья ещё раз. Поэтому, вместо того чтобы поблагодарить его за щедрый подарок, я обратился к нему со следующей лицемерной речью: «Прости, брат мой, но, по-моему, и тридцати верблюдов для тебя слишком много, тебе с ними ни за что не управиться; для меня же, если ты мне уступишь ещё десять верблюдов, это не составит никакого труда».

Слова мои, очевидно, показались дервишу вполне убедительными, так как он без всяких возражений уступил мне ещё десять верблюдов. Казалось бы, после этого я должен был быть вполне доволен, но – увы! – я был словно в горячке, при которой чем больше человек пьёт, тем сильнее разгорается жажда. И вот я снова принялся выпрашивать, пока наконец не заполучил от дервиша остальных двадцать верблюдов. Я бросился обнимать и целовать своего благодетеля и рассыпался в уверениях вечной благодарности, но тут мне вдруг вспомнилась коробочка с неизвестной мазью, которую дервиш взял в пещере. Мне пришло в голову, что она, быть может, ценнее всех наших сокровищ. Я, конечно, тотчас же воспылал желанием заполучить и её.

«Кстати, – заметил я с небрежным видом после того, как в последний раз обнял своего благодетеля, – что это за коробочка с мазью, которую ты вынул из вазы в пещере? По-моему, тебе бы следовало заодно подарить мне и её. Ведь тебе, как лицу духовному, даже неприлично держать при себе какие-то мази».

Дервиш и на этот раз не думал отказывать мне. Он вынул из-за пазухи коробочку и, подавая её мне, сказал: «Ты должен знать и свойства этой мази: если немного потереть ею вокруг левого глаза, то можно видеть все сокровища, скрытые в земле. Но боже сохрани потереть мазью правый глаз: в ту же минуту ты ослепнешь».

Мне, конечно, захотелось самому убедиться в чудесном свойстве мази, и я попросил дервиша потереть мне ею левый глаз. Тот согласился, и я действительно увидел множество подземелий, наполненных несметными сокровищами. Это ещё сильнее разожгло моё корыстолюбие, и внезапно мне в голову пришла мысль, что предостережение дервиша относительно правого глаза было лживо и что, напротив, это дало бы мне возможность завладеть всеми этими увиденными богатствами. Поэтому я стал просить дервиша натереть мне мазью и правый глаз.

«Несчастный! – воскликнул тот с негодованием. – Неужели корысть так овладела тобой, что ты даже готов на всю жизнь остаться слепым? Откажись от своего безумного желания и не сомневайся в словах человека, который уже дал тебе столько доказательств своего расположения».

Но я продолжал его упрашивать, и наконец он сказал с досадой: «Хорошо, пусть будет по-твоему; только помни, что ты будешь сам виноват в своём несчастье».



«Не беспокойся, я тебя упрекать не стану!» – воскликнул я насмешливо и поспешил подставить ему правый глаз. Дервиш исполнил моё желание. Но, увы, слова его оказались верными: когда я открыл глаза, меня окружал глубокий мрак. Легко представить себе моё отчаяние! Я плакал и кричал как полоумный, рвал на себе волосы и умолял дервиша сжалиться надо мною и вернуть мне зрение. Но тот сурово оттолкнул меня, промолвив: «Это только справедливое наказание за твою ненасытную жадность, и я ничем не могу помочь тебе. Моли бога: быть может, он сжалится над тобой и пошлёт тебе исцеление. Что же касается сокровищ, которые я тебе подарил, то ты оказался недостойным их, и я найду им другое, лучшее применение».

И с этими словами он, не обращая внимания на мои стоны и мольбы, удалился, погнав вперёд всех моих верблюдов, а я остался один, слепой и совершенно беспомощный.

Долго пролежал я среди пустыни, предаваясь своему горю, и, наверно, умер бы с голода, если бы на другой день меня не подобрал караван, возвращавшийся из Бальсоры, и не отвёз обратно в Багдад. С тех пор, лишённый всех средств к существованию, я принуждён просить подаяние у добрых людей, и, чтобы искупить свою вину, я прошу каждого, подающего мне милостыню, дать мне заодно и пощёчину. Такова моя история, о повелитель!

Когда слепой кончил свой рассказ, калиф сказал:

– Баба-Абдаллах, твой грех, конечно, велик, но так как ты осознал его и искренне в нём раскаиваешься, то отныне я освобождаю тебя от твоего обета. С сегодняшнего дня и до конца твоей жизни ты ежедневно будешь получать от меня четыре дирхама, которые тебе будут выплачиваться моим великим визирем.

Потом калиф обратился ко второму из приглашённых, Кодже-Гассану, и приказал ему рассказать, каким образом ему удалось так быстро разбогатеть.



И Коджа-Гассан начал рассказывать свою историю:

– Повелитель, прежде всего я должен сказать, что у меня есть два близких друга, которым я и обязан своим счастьем. Оба они жители этого города и могут подтвердить правдивость моего рассказа. Одного из них зовут Саади, а другого – Саад. Саади, который всегда был очень богат, считал, что человек только тогда может быть по-настоящему счастлив, когда владеет большим состоянием и ни от кого не зависит. Саад же, напротив, утверждал, что истинное счастье человека заключается лишь в добродетели, а в богатстве наиболее ценно лишь то, что оно даёт возможность помогать другим. Впрочем, это различие во мнениях ничуть не мешало обоим быть большими друзьями.

Однажды во время разговора они снова коснулись своей обычной темы.

«Я убеждён, – сказал Саади, – что если бы бедняку удалось достать или скопить такую сумму, которая могла бы вывести его из нищеты, и если бы он сумел мудро распорядиться деньгами, то ему нетрудно было бы разбогатеть в самое короткое время».

«А по-моему, – возразил Саад, – бедняк может разбогатеть не только благодаря деньгам. Часто случай помогает людям не меньше, чем богатство».

«Я вижу, друг мой, что мне тебя не переспорить, – сказал Саади. – Давай сделаем опыт: я выберу какого-нибудь бедного трудолюбивого ремесленника, еле перебивающегося изо дня в день, и подарю ему такую сумму денег, которая дала бы ему возможность сразу стать на ноги. Вот ты и посмотришь тогда, как быстро он приумножит своё состояние».

Несколько дней спустя оба друга, гуляя, случайно зашли в тот квартал, где я занимался своим обычным ремеслом – скручиванием верёвок. Это ремесло я унаследовал от отца, к которому оно перешло от деда, и так далее. В нашем роду в течение многих поколений все были верёвочниками и все жили в одинаковой бедности.

Заметив, с каким усердием я работал и в каком жалком виде было моё платье, Саад вдруг вспомнил недавнее предложение друга и, обратившись к нему, сказал: «А вот и подходящий для нашего опыта человек. Он достаточно трудолюбив и беден, чтобы заслужить наше участие».

«Ты прав, – отвечал Саади, – подойдём и расспросим его о его делах».

Тут друзья подошли ко мне, приветливо поздоровались, а Саади спросил, как меня зовут.

«Господин, – отвечал я, – меня зовут Гассаном, но из-за своего ремесла я получил прозвище Альхаббал».

«Гассан, – сказал мне Саади, – я удивляюсь тому, что, будучи таким трудолюбивым, ты не успел скопить себе небольшой суммы, чтобы накупить запас конопли и вести своё дело с большим размахом, с помощью наёмных рабочих. Тогда ты быстро смог бы разбогатеть».

«Ах, господин мой, – отвечал я со вздохом, – трудясь с раннего утра до позднего вечера, я еле зарабатываю настолько, чтобы прокормить свою семью. А семья у меня немаленькая: жена и пятеро детей. Слава богу и за то, что мы не голодаем да кое-как одеты и обуты».

«Вот что, Гассан, – сказал мне на это Саади, – если бы я тебе подарил двести золотых монет, сумел бы ты поправить свои дела и сделаться столь же состоятельным, как владельцы лучших мастерских в нашем городе?»

«Господин, – воскликнул я, – я надеюсь, что ты не так жесток, чтобы дразнить бедняка, и что ты говоришь серьёзно. В таком случае могу тебя уверить, что, будь у меня даже менее значительная сумма, я сумел бы повести своё дело так, что вскоре стал бы богаче всех багдадских верёвочников, вместе взятых».

«Ну, хорошо, – сказал на это великодушный Саади. – Вот тебе кошелёк с двумя сотнями золотых – постарайся с толком распорядиться ими. Через некоторое время мы наведаемся к тебе и будем, конечно, очень рады, если наши деньги пойдут тебе впрок».

Можете себе представить, в какой восторг привело меня это неожиданно привалившее счастье. От радости у меня даже дух захватило, и я еле смог пробормотать несколько слов благодарности. Но мой благодетель и слушать меня не стал и, ещё раз пожелав мне успеха, удалился со своим другом.

Первым делом я задумался, куда бы спрятать своё сокровище. В моей убогой лачужке не было такого места, где бы я мог спокойно хранить деньги. Поэтому я не придумал ничего лучше, как зашить деньги в чалме. Я оставил себе только десять золотых, на которые купил конопли для работы и ещё мяса на ужин.

Но когда я нёс мясо домой, вдруг – откуда ни возьмись – налетел коршун. Без сомнения, он вырвал бы мясо у меня из рук, если бы я так крепко не держал его. Увы! Лучше бы я отдал коршуну его добычу! Чем больше я сопротивлялся, тем сильнее тот тянул мясо к себе, вцепившись в него когтями. И, пока я отбивался от хищника, чалма сползла у меня с головы и упала на землю.



В ту же минуту коршун выпустил из когтей мясо, бросился на чалму и взмыл с ней в воздух. Я испустил отчаянный крик; соседи вторили мне, думая испугать коршуна и заставить его выпустить добычу. Но коршун не испугался и через несколько минут исчез под облаками, а с ним вместе исчезло и моё богатство.

Вне себя от огорчения, я вернулся домой. Все мои радужные надежды рассеялись как дым; вдобавок пришлось ещё потратиться на покупку новой чалмы. Но, смирившись со своей участью, я снова принялся работать, не покладая рук. Единственное, что меня огорчало, это мысль о том разочаровании, которое испытает мой благодетель, узнав, как мало помог мне его подарок. Я даже боялся, что он не поверит моему рассказу и подумает, что я просто растратил деньги.

Так прошло около полугода. Однажды, когда друзья снова гуляли неподалёку от того квартала, где я жил, Саад вдруг вспомнил обо мне и заметил Саади: «Знаешь, не мешало бы нам пойти посмотреть, что сталось с тем верёвочником, которому ты подарил двести золотых».

«Отлично, – отвечал Саади, – я и сам на днях вспомнил о нём и решил его проведать. Наверное, мы даже не узнаем его теперь».

Они повернули в мой переулок и увидели меня ещё издали.

«Эге, – сказал Саад, первым заметивший меня, – да вот и наш Гассан Альхаббал. Что-то я не вижу в нём перемены! Он одет так же плохо, как и в тот раз, только чалма на нём как будто поновее».

Саади тоже узнал меня и, по-видимому, был так поражён, что даже сразу не смог заговорить. Вместо него ко мне обратился Саад.

«Ну, Гассан, – сказал он, – как поживаешь, как идут твои дела? Надеюсь, подарок моего друга принёс тебе счастье?»

«Ах, добрые господа мои, – отвечал я со смущением, – боюсь, что вы даже не поверите, какое страшное несчастье разбило все мои надежды. Однако клянусь вам богом, что я скажу вам чистую правду».

И я рассказал им, что приключилось с чалмой и коршуном.

Как я и ожидал, Саади не поверил этой истории.

«Гассан, – сказал он, – ты, кажется, вздумал нас дурачить! Никогда не поверю, чтобы коршун мог прельститься чалмой. Признайся лучше, что ты просто прокутил деньги, а потом тебе пришлось вернуться к прежней бедности. Эх, все вы таковы: вы сами виноваты в своей бедности и не заслуживаете никакого сочувствия».

«Спросите у всех жителей нашего квартала, – отвечал я, – они все знают про моё несчастное приключение, так как сами видели, что произошло. Я и сам никогда не слыхал, чтобы коршуны похищали чалмы, но тем не менее это так и было».

Тут и Саад вспомнил несколько случаев, когда коршуны похищали вещи. Наконец Саади поверил в мою невиновность и, вынув из кармана кошелёк, отсчитал мне ещё двести золотых. При этом он заметил мне: «Гассан, я ещё раз дарю тебе эту сумму, но смотри, спрячь её на этот раз в надёжном месте. Если же ты опять будешь неосторожен, то после этого на меня уже не рассчитывай».

Я опять рассыпался в благодарностях, но он не стал меня слушать и продолжил со своим другом прерванную прогулку.



Я тотчас же отправился к себе. Ни жены, ни детей дома не оказалось. Я снова отложил десять золотых на первые расходы, а остальные деньги тщательно завязал в платок. Потом я стал оглядываться, куда бы спрятать своё богатство. После долгих размышлений я выбрал для этой цели большой старый глиняный горшок с отрубями. Он стоял в уголке совершенно забытый, и я был уверен, что никто из домашних и не заглянет в него. Тут вернулась жена, и я, ничего не сказав ей о случившемся, отправился купить конопли для работы.

На беду, во время моего отсутствия по улице проходил тряпичник и выкрикивал, нет ли у кого на продажу старого платья, битой посуды и тому подобных ненужных вещей. Жена решила вынести ему несколько ненужных вещей и продала среди всего прочего горшок с отрубями.

Через некоторое время я вернулся с рынка, сопровождаемый пятью носильщиками, которые тащили мешки купленной мной конопли. Я велел отнести её в чулан, рассчитался с носильщиками и прилёг немного отдохнуть, но через несколько минут меня что-то толкнуло посмотреть на своё сокровище. Я заглянул в угол – о ужас! – горшок исчез.

«Где горшок, старый горшок с отрубями?» – воскликнул я, вне себя от страха, обращаясь к жене.

«Я его продала; на что он тебе понадобился?» – отвечала она спокойно.

«Несчастная! – воскликнул я, ломая руки. – Ты погубила нас. Ведь в проданном горшке были спрятаны сто девяносто золотых, которые сегодня подарил мне Саади».

Тут и жена, в свою очередь, стала рвать на себе волосы и громко рыдать, не переставая в то же время осыпать меня упрёками за мою скрытность, ставшую причиной несчастья. Но я быстро овладел собой и сказал жене: «Полно, слезами горю не поможешь. Самое лучшее, что мы можем теперь сделать, это примириться с нашей потерей. Хорошо, что я успел купить большой запас конопли; это хоть немного поправит наши дела».

Мало-помалу мы с женой успокоились, и я продолжал работать с таким же лёгким сердцем, как и в былые дни.

Единственное, что меня по временам тревожило, – это мысль о том, что я скажу своему благодетелю, когда он явится ко мне.

И вот однажды Саад и Саади вновь появились на нашей улице.

Я увидел обоих друзей ещё издалека. В первую минуту моё замешательство было так велико, что я готов был броситься бежать куда глаза глядят. Но я поборол себя и, когда друзья поздоровались и спросили о моём житье-бытье, честно рассказал им всю историю с горшком.

Саади и на этот раз не поверил мне и, обращаясь к своему другу, сказал: «Только не думай, что я считаю себя побеждённым. Если мой опыт не удался, то только потому, что я выбрал недостойного человека. Если бы мои деньги попали в руки человека трудолюбивого и бережливого, то они непременно принесли бы плоды. Впрочем, ты и сам можешь провести с Гассаном опыт; посмотрим, принесёт ли ему твой дар больше пользы, чем мой!»

Тут Саад нагнулся и, подняв валявшийся у его ног кусок олова, молвил: «Возьми этот кусок олова, Гассан! Быть может, он принесёт тебе больше счастья, чем деньги».

Саади расхохотался, и я сам еле удержался от смеха, но, не желая обидеть Саада, взял его подарок и спрятал у себя на груди. После этого друзья удалились, и я снова принялся за работу.

Той ночью один из моих соседей, рыбак, чинил свои сети, чтобы ещё до восхода солнца отправиться на ловлю, и заметил, что у одной из сетей не хватает оловянных подвесков. Так как запасных у него не было, а лавки все уже были заперты, то он попросил жену обойти соседей и поискать олово у них.

Жена скоро вернулась и сказала мужу, что олова нигде не нашла.

«Да у всех ли соседей ты была?» – спросил рыбак.

«У всех, – ответила жена, – кроме верёвочника Гассана. Но к нему и ходить нечего – у него никогда ничего не достанешь».

«Напрасно, – сказал рыбак, – ступай сейчас же к Гассану; не ленись, быть может, как раз сегодня он нас и выручит».

Жена с недовольным видом отправилась ко мне и постучала в дверь. Я уже спал, но при этом стуке проснулся и спросил, не отворяя, что ей нужно.

«Гассан! – крикнула женщина через дверь. – Нет ли у тебя кусочка олова? Моему мужу понадобилось для сетей, и я нигде не могла его достать».

Тут я вспомнил о подарке Саада и, довольный, что он пригодится соседу, передал его жене рыбака. Она так обрадовалась, что обещала взамен принести нам завтра всю рыбу, которая попадётся при первом закидывании сетей; и рыбак, которому она рассказала про своё обещание, одобрил её поступок.

Я же и думать позабыл об этом. Но на другой день вечером, когда я ещё был занят работой, ко мне подошёл рыбак с большой жирной рыбой.

«Сосед, – сказал он, – жена обещала тебе ночью в благодарность за оказанную услугу весь наш первый улов. К сожалению, вот всё, что попалось в первую заброшенную сеть. Прими и кушай на здоровье!»

«Сосед, – отвечал я, – посланный тебе кусок олова – безделица, которая не стоит такой благодарности. Соседи должны помогать друг другу, и ты на моём месте сделал бы то же самое. Поэтому я отказался бы от твоего подарка, но, зная, что он сделан от чистого сердца, не хочу тебя обидеть. Прими же за него мою искреннюю благодарность».

И я отнёс рыбу жене, чтобы она приготовила её к ужину.

Жена тотчас же принялась за стряпню. Разрезав рыбу, она нашла в ней что-то твёрдое: оказалось, что это был небольшой камешек, похожий на стёклышко. На самом деле это было не стекло, а бриллиант; но так как моя жена никогда в жизни не видела драгоценных камней, то даже не заподозрила, насколько ценна её находка. Она отдала стекло детям, и они принялись играть им, любуясь его блеском и мерцанием.

На другое утро к нам зашла одна из соседок. Жена рассказала ей, какую занятную игрушку для детей она нашла в подаренной рыбе, и показала стекло. Соседка, муж которой был ювелиром, хорошо разбиралась в драгоценных камнях и с первого же взгляда поняла, что это настоящий бриллиант. Однако она скрыла своё удивление и сказала с равнодушным видом: «Да, это очень хорошенький кусочек стекла. У меня дома есть камешек, похожий на этот, и я иногда надеваю его как украшение. Если хочешь продать его, я, пожалуй, куплю, чтобы иметь пару».



И она тотчас же отправилась к мужу, которому и рассказала о своём открытии. Ювелир по её описанию догадался, что это камень редкой красоты и ему цены нет, и велел ей немедленно вернуться к моей жене и, чего бы это ни стоило, купить у неё бриллиант.

Соседка снова отправилась ко мне и предложила моей жене двадцать золотых, но та, хоть и находила эту цену более чем достаточной за простое стёклышко, не хотела заключать сделку без меня. Тем временем я как раз вернулся домой обедать. Узнав от жены, что за вчерашнюю находку ей предлагают двадцать золотых монет, я невольно задумался: «Начинает сбываться предсказание Саада, что его кусок олова принесёт мне счастье».

Соседка же приняла мою задумчивость за несогласие и поспешно прибавила: «Впрочем, я готова дать вам и пятьдесят золотых – уж очень мне нравится ваше стёклышко».

Поспешность, с которой покупательница так быстро увеличила цену, показалась мне подозрительной, и я на всякий случай ответил неопределённо:

«Ну, нет, соседушка, на такой цене мы с вами не сойдёмся».

«Хорошо, так и быть, получайте сто золотых, и делу конец, хотя муж, наверно, будет бранить меня за такую расточительность».

Тут я окончательно убедился, что мы приняли за стекло бриллиант, и сказал наудачу: «Нет, соседушка, мне очень хорошо известна цена этого драгоценного камня. Но так как мне хотелось бы угодить таким добрым соседям, как вы, то я готов уступить вам его всего за сто тысяч золотых. Но ни дирхама меньше».

Та начала торговаться и мало-помалу дошла до пятидесяти тысяч золотых; однако я оставался непоколебим. Тогда она сказала, что переговорит с мужем, и просила подождать до вечера.



Вечером явился сам ювелир и, внимательно рассмотрев бриллиант, предложил мне за него сразу семьдесят тысяч. Но я стоял на своём, и, боясь, чтобы я не продал бриллиант кому-нибудь другому, сосед согласился на требуемую цену. На следующий же день я получил от него эту сумму и, таким образом, совершенно неожиданно сделался обладателем громадного состояния.

Первым моим побуждением было побежать к моим благодетелям и выразить им всю мою благодарность. Но, к сожалению, я не имел понятия о том, где они жили. Оставалось только ждать, когда они сами вспомнят обо мне. Затем я начал думать о том, как лучше распорядиться своими деньгами.

На другой же день я отправился к нескольким верёвочным мастерам и сделал каждому из них заказ, обещая платить наличными сразу же по получении готовых верёвок. Обещание своё я выполнил, и скоро все багдадские верёвочные мастера стали работать на меня, предпочитая иметь дело со мной, а не с мелкими заказчиками.

Я нанял лавки в разных частях города и поставил туда надёжных приказчиков, которые продавали товар оптом и в розницу. Эти люди получали от меня хорошее вознаграждение, так что служили они мне весьма усердно, и доходы мои возрастали с каждым днём. Через некоторое время я узнал, что продаётся большой, но сильно обветшалый дом. Я купил его за бесценок, приказал сломать и на его месте выстроил то здание, благодаря которому имел счастье обратить на себя внимание повелителя.

Прошло много времени, прежде чем мои благодетели вспомнили обо мне и решили меня проведать. Каково же было их изумление, когда, не застав меня на моём обычном месте и расспросив соседей, они узнали, что бедный верёвочник Гассан превратился теперь в богатого купца Коджу-Гассана Альхаббала и недавно выстроил себе новый великолепный дом в другой части города. Чрезвычайно заинтересованные этим известием, оба друга тотчас же отправились ко мне. По дороге Саади, не допускавший и мысли, что источником моего благополучия оказался кусок олова, подаренный мне Саадом, сказал своему другу: «Я очень рад, что дал Гассану возможность разбогатеть. Досадно только, что он дважды обманул меня, чтобы выманить четыреста золотых вместо двухсот. Ведь не поверю же я, что он разбогател благодаря твоему кусочку олова».

Внимание! Это не конец книги.

Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!

Страницы книги >> 1
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации