Читать книгу "Пятый факультет. Академия Сиятельных"

Глава тринадцатая

Таймиа не обманула. Она взялась за меня всерьез, да так, что я мечтала забиться в угол и никогда, ни при каких обстоятельствах из него не выходить! Мне было сложно на лекциях в Академии Сиятельных? Да ни капли! Тяжело учиться сдерживать блуждающие стихии? Тоже не так страшно. Сейчас я понимала, что столкнулась с тем, что противоречит всему, что я знала о магии, а избавиться от прежнего груза необходимо.

Я часто ворчала и ругалась с демиургом. Пыталась ей доказать, что из меня не нужно лепить преемника, потому что демиургом мне не стать. Да и я не стремлюсь к этому. На что получила такой ответ, что лучше бы его не слышала. Оказывается, демиургом может стать любой. Вечность сама распоряжается своими ресурсами, и в семье высших может родиться душа, которая могла быть кем угодно до этого. Поэтому, как выразилась богиня Смерти, я вполне могла стать новым демиургом, после смерти, естественно. Я поостереглась спрашивать ее, знает ли она, кем была до того, как появилась на свет у родителей. Мы хоть и сблизились, но не настолько, чтобы бередить ей душу.

Я должна была производить манипуляции с темной энергией, не прибегая к ненужным жестам и словам. Силой мысли, желания, требования и ласки. «Представь себе, что перед тобой глина. Мягкая и податливая. Она хочет, чтобы из нее сделали нечто прекрасное, нечто восхитительное, что принесло бы удовлетворение вам обеим. Уговори ее принять твою форму, дай ей почувствовать, что твое желание не идет вразрез с ее, и ты увидишь, к каким потрясающим результатам это может привести».

Было сложно и тяжело. Я все время проводила параллели с прошлым обучением и все норовила произнести какое-нибудь заклинание. За что получала тьмой по мягкому месту. На время обучения богиня помогала с контролем дара и иногда перехватывала контроль над телом. Очень редко, но и такое бывало.

Мы занимались всего два дня, а мне казалось, что целую вечность. Я не знала покоя ни днем, ни ночью. Потому что день был отведен практическим занятиям, а ночь – теоретическим. Монотонный бубнеж в своей голове я уже воспринимала как нечто само собой разумеющееся. Правда, это не нравилось Коше, которого богиня бесцеремонно выпихивала из сознания всякий раз, когда тот нахально лез в мои мысли.

Мы готовились к первому в моей жизни призыву души. Причем не просто призыву, а ее закреплению в еще не до конца сформировавшейся оболочке. Как-то Таймиа проболталась, что будь сейчас активирована статуя, то мне бы ничего не пришлось делать кроме того, как поделиться силой. И тут же отметила, что она даже рада, что мы еще не «оживили» тело Хеллы. А вот почему – наотрез отказалась говорить. Я и не настаивала. Меня больше волновал процесс того, что мы с ней совершали.

Так, к вечеру первого дня я подняла усопших и захороненных за деревней оборотней. Что сказать… Нам повезло, что я потревожила лишь пять могил. Разорвать меня желали все обитатели деревеньки, да только никто не смог пробиться через дракона. Дрейк стоял намертво и угрожал густым дымом, непрозрачно намекая, что вместо дыма скоро появится пламя.

Нам, конечно, удалось угомонить жителей и упокоить восставших мертвецов, но одна я больше не рисковала гулять по деревне. Остро не хватало Софи с ее метелкой, она бы быстро призвала народ к порядку. Я же могла лишь внушать страх, но сразу поняла, что это будет самым паршивым выходом из ситуации. Стоило дождаться госпожу Ратовскую и на всеобщем собрании пояснить, что происходит. Заручиться ее поддержкой – значит, выиграть битву без кровопролития.

Увы, от оборотней в этом плане пока было мало толку. Вообще эти два дня были не простыми в первую очередь для Элайзы. Ее с такой силой тянуло к моему телу, что она не выдерживала и бежала ко мне, желая заключить в объятья. Причем всегда выбирала не самый подходящий момент. Нам всем везло, что и Пенелопа, и Ривэн с Асакуро были начеку.

Ее высочество Риэлу мы старались не звать в гости, ограждая от моего дара и всего, что творилось на заднем дворе.

Одно радовало: Ривэн был прекрасным магом, иначе нам пришлось бы туго. Напуганные жители не стали бы дожидаться Софию и устроили бы самосуд тому, чего не понимали и интуитивно боялись. Брат создал экранирующий иллюзионный щит, который не отражал реального положения дел во время моих тренировок. Он показывал всем мимо проходящим, просто так стоящим, подсматривающим и любопытным мелким оборотням, что на заднем дворе любит валяться дракон, а иногда и прыгать, причем высоко и очень громко. Ну должны же мы были как-то объяснить выплески темной магии, особенно когда она формировалась в небольшие черные сферы, которые с оглушающим звуком лопались. Смотрелось потрясающе, но вот после пяти таких шариков можно было оглохнуть.

Я знала, что госпожа Ратовская прибывает сегодня. Я чувствовала это еще раньше, чем в наши ворота постучала Риэла с весточкой от своего жениха. Честно, я и не предполагала, что доставкой матушки Софи будет заниматься наследник Первого Королевства.

– Да какой он наследник, – фыркнула в моей голове богиня.

Мы как раз тренировались преобразовывать тьму в необходимые предметы: ниточку, ножик, спицы, жгуты, ремни. В общем, в то, что не требует огромных усилий, но вместе с тем может мне пригодиться даже сейчас.

– Действующий, – в тон ей ответила я. – Не отвлекайтесь, у меня получается?

– Если ты считаешь, что вот эта колбаска похожа на жгуты, то у меня для тебя плохие новости.

– Хватит паясничать. А если так?

– А если я сделаю вид, что почесалась, крыша обрушится?

– Да хватит уж, как я должна руку-то повернуть?

– Хейли, ты правда полагаешь, что я некий подвид бестолковой зверушки, которая может выговорить только одну и ту же информацию, причем постоянно?

Я конкретно зависла и не могла понять, что она имеет в виду.

– Вы о попугае, что ли?

– Ух ты, догадалась. И так, что мы с тобой обсуждали сутки назад?

– Что я должна чувствовать тьму, направлять ее и быть для нее движущей силой.

– Именно! Быть движущей силой, а не тягловой. Убери свои клешни. Просто представь, что она должна преобразоваться в то, что тебе требуется.

– В колбаски? – вздохнула я.

– В жгуты. Еще раз, Хейли!

Я попыталась снова. Увы, как ни старалась, но кроме колбасок, я бы даже сказала, вяленых сосисок, у меня ни демона не получалось.

– Еще!

– Хейли, ты в туалет хочешь? Нет? Так чего тужишься? Еще раз!

В какой-то момент я не выдержала издевательского тона демиурга и выдала такую струю тьмы, что даже сама испугалась.

– Я. Что. Просила. Сделать?

– Вы. Кричали. И. Издевались, – ответила точно так же, как она и спросила.

Тоже мне, учитель. Не может внятно объяснить, что от меня требуется. Движущая сила, елки зеленые, небо голубое, а я зайка!

– Что-то у этой зайки клыки по локоть, – отбрила Таймиа. – Хейли, я не прошу ничего сверхъестественного. Не надо махать руками. Просто представь, что в твоей ладони уже лежит жгут. Это же не сложно, пушистик?

Так, сконцентрироваться, закрыть глаза и ощутить, как черный туман пробирается в мою ладонь. Щекотно. Я рассмеялась.

– Таймиа, зачем?

– Это не я, – мрачно отозвалась та.

– Не ты, а кто?

– Тьма, Хейли. Ты ей нравишься.

Надеюсь, что это хорошо. Если получится подружиться со своей магией… Тьфу, это даже звучит странно.

– Не странно, – опять бесцеремонное вмешательство в мои мысли. – Это правильное распределение ресурсов. Когда ты отлично чувствуешь пространство, свое тело, себя в этом пространстве, тебе намного легче управлять и координировать перемещения. То же самое и здесь, если научишься получать полный отклик от своей магии, ее доверчивость, то будешь лепить все, что заблагорассудится.

– Серьезно?

– А когда я шутила?

Точно. Богиня только издеваться горазда, а вот шутить, видимо, никогда не умела, да и не пыталась.

– У тебя под носом что-то, – вдруг произнесла она.

Интересно, а как она меня видела? Нет, ну вот чисто теоретически, ведь она же внутри меня, а не снаружи. И в зеркало я сейчас не смотрюсь. Наоборот, на тьму любуюсь. Магия, что ли, ей транслирует?

– Что у меня под носом? – я даже пальцами потерла кожу и участок верхней губы. Ничего не увидела. Чисто все…

– Молоко не обсохло!

У меня дар речи от возмущения пропал. Да как ее вообще можно всерьез воспринимать, если богиня один сплошной сгусток сарказма и ехидства?

– Никак не воспринимай. Смирись.

– Итак, мне нужно просто представить мысленно, что я уже держу жгут, и тьма сама преобразуется? – Я сменила тему, иначе занятие могло опять перейти в перебранку.

– Свершилось, она наконец поняла то, о чем я ей толкую!

– Да сколько ж можно? – Я натурально взревела, даже находящийся рядом Дрейк подскочил от неожиданности. – Вы меня специально из себя выводите?

Я, кстати, давно махнула рукой на то, что в моменты моей тренировки, если смотреть со стороны, казалось, что я разговариваю сама с собой. Причем с разными интонациями. Мини-театр одного актера. Это происходило в период моей сильной эмоциональной активности. То есть вот как сейчас. Правда, в основном все диалоги происходили на уровне подсознания.

– Хейли, а теперь посмотри на свою руку.

– Только после того, как придушу вас хотя бы мысленно!

Но взгляд опустила. И даже пару раз покрутила рукой. Что сказать, у меня получилось выполнить задание демиурга. Или у нас, как будет правильнее? Длинный жгут из тьмы радостно плясал в моей ладони. Машинально сжала пальцы и с изумлением поняла, что тьма не обжигающе холодная, а теплая. Так непривычно.

– А теперь сфокусируйся на ощущениях и смени форму.

– Сменить форму?

– Да, Хейли, сделай клинок.

В голове сразу вспыхнули мои клинки, которыми я так недолго владела. Родовой клинок, которого больше не существовало. Я не знаю, как у меня получилось, но тьма действительно трансформировалась!

– Быть не может, – потрясенно выдохнул дракон. – Они же уничтожены.

– Дрейк, вообще-то они не из стали.

– Я вижу, но я удивлен тому, как точно ты воссоздала образ.

– Ничего удивительного, – фыркнула я. – Вспомни, сколько крови они мне попортили! А особенно когда были в виде меча!

В следующее мгновение вес клинка увеличился. Это произошло так быстро и неожиданно, что я толком понять ничего не успела. Я охнула и выронила свое творение.

– Замечательно, – пробормотала я, рассматривая черный туман, принявший форму родового меча, таким, каким он был до того, как стал клинками. – Я согласна на колбаски.

– Хейли, сейчас я тебе помогла, – произнесла Таймиа, – но теперь попробуй самостоятельно. Найди тот образ и то оружие, которое станет для тебя знаковым.

– Знаковым?

– Верно. Как для Мартины ритуальный нож. Тебе нужно такое орудие, с которым тебе будет комфортно и удобно. Некромантия – работа с материей, как живой, так и неживой. Тебе часто придется им пользоваться, причем не всегда это будет нравиться.

– Подожди, ритуальное оружие чем-то схоже с родовым артефактом Сизери?

– Это твое родовое оружие с ним схоже, а если называть вещи своими именами, то оно – дешевая имитация.

– То есть оружие, которое я должна создать, – правда, я вообще не понимала, каким образом сие должно произойти. – Такое оружие, которое будет иметь намного больше свойств, чем те артефакты, с которыми я уже успела поработать?

– Не совсем точно, но примерно так, как ты и сказала. Разница в том, что ты не просто воссоздашь понравившийся образ когда-то увиденного оружия, ты воплотишь его в реальность, используя только свою магическую энергию и…

– Что здесь происходит? – громовой рык госпожи Ратовской выдернул меня из подсознания, заставив вернуться в реальность.

Я с удивлением отметила, что я, Коша и вернувшаяся Софи по пояс находимся в густом черном тумане. Я и не заметила, когда успела настолько выпустить свою силу.

– Хейли тренируется, – ответил ей Дрейк и уже мне бросил: – Отзови тьму.

Дважды просить не пришлось. Мне и самой не понравилось увиденное. Отзывать свою магию с каждым разом становилось легче. Все происходило машинально, я только подумала, а тьма уже льнет ко мне и ластится как кошка, а потом рассеивается в пространстве.

– Ты не говорил, что устроишь из моей деревни полигон для юной некромантки, – Софи выглядела неимоверно уставшей. Казалось, что ей пришлось бегом бежать очень долгое время. – Хейли, ты пришла в себя или продолжаешь строить из себя недотрогу?

Я опешила. Я уже слышала такие интонации в голосе, но никогда раньше не сравнивала их с еще одними, теми, что теперь постоянно звучат в голове. Если убрать все то нежное, наносное из речи Софи, то она становилась похожей на одну мою знакомую.

– Я не похожа на нее, – фыркнула Таймиа.

– Еще как похожа. Только в тебе капля любви, в то время как в ней…

– Хейли! – Софи приблизилась ко мне и жадно всматривалась в мое лицо. Что она хотела там увидеть – не знаю. Да и что она требовала, тоже не понятно.

– Я та, кем всегда и была, – пожала плечами. – Но теперь я могу отсекать негативную энергию. Вы об этом?

– Об этом, – вздохнула женщина и как-то враз постарела, что ли. – Я скучала по тебе, ежик мой колючий.

И, прежде чем я опомнилась, заключила меня в свои объятья.

Чем замечателен приезд Софи? Да конечно же, пирожками! И тушеным с овощами мясом, а еще сладким десертом с нежными взбитыми сливками и…

– Хейли, ты сейчас подавишься. Сбавь обороты, никуда еда не денется. А вот заворот кишок вполне можешь заработать.

После того, как женщина вдоволь наобнимала мою тощую тушку, она хмуро сдвинула брови и что-то пробормотала. Я не разобрала, меня опять дернула к себе темная богиня, вдруг потребовав прекратить телячьи нежности. А потому я услышала только вторую часть, когда госпожа Ратовская решительно заявила, что тренировка окончена. Велела мне отправиться в ванную отмокать и приводить себя в порядок, а с собой забрала Пенелопу, творить волшебство на кухне, потому как Софи больно смотреть на мои кости, обтянутые кожей. Через полтора часа, когда я появилась в кухоньке, меня ждал сюрприз – стол так и ломился от вкусностей.

– Хейли, я не шутила, сейчас отниму, – строго напомнила названая матушка.

– Софи, ты сама разве не видишь? – прошамкала я, запихав в рот эклер и ожесточенно его прожевала. Как же я скучала по нормальной пище! – Элайза готова отобрать все, что в моей тарелке.

– У нее своя есть.

– Но Софи, – жалобно шмыгнула носом оборотень, – мне так хочется…

– И ешь, кто тебе не дает, – пожала плечами госпожа Ратовская, – но то, что в твоей тарелке. Беременность не зараза, чтобы ею прикрываться.

Святой человек Софи Ратовская, даром что оборотень! Вот просто святая женщина!

Я с наслаждением набивала живот едой и все больше восхищалась госпожой, которая однажды назвала меня своей дочерью. Забавно, что в первые дни, когда я очнулась после Грани и мы были рядом, она раздражала меня. Сейчас этого не было. После язвительных комментариев Таймиа мне уже все было нипочем.

Когда я сравнила этих двух вообще-то абсолютно разных существ, мне стало даже дышать легче. Ну, во‐первых, матушка София всегда была остра на язык, могла дать отпор, когда это требовалось. Большая синяя волчица имела не только ужасающую и мощную внешность, но и знала, когда стоит отступить. Во-вторых, она была умела в своем искусстве и тоже прожила долгую и непростую жизнь.

В этом схожесть между демиургом и госпожой Ратовской заканчивалась, и начиналось то, что их отличало. А именно умение признавать свои ошибки и склонность к чувствам. Впервые после того, как я лишилась части своей души, а вместе с ней и эмоций, я смогла признать, что чувства – не всегда минус.

Если бы Софи не познала ценность любви и добра, она не стала бы той, кем сейчас является. За ней не шли бы люди, ее бы не слушались и не считали ее мнение авторитетным. Мало быть харизматичным человеком, помимо того, чтобы брать, всегда следует что-то отдать. Сделало ли ее такой целительство – спорный момент. Хотя Таймиа часто указывала мне на это обстоятельство. Мол, люди с такой магией просто не могут быть другими. Что привязанности и личные предпочтения, а зачастую слабости делают из человека с характером тряпку, о которую не грех вытереть ноги.

Любила ли Софи меня? А мою команду? Я могла бы точно сказать, что да. Но эта любовь не была слепой, она была мудрой, не в ущерб. Это была такая любовь, которая не приходит в один момент, это то, чего ты достигаешь долгой борьбой, опытом, к чему ты стремишься и что ты осознаешь. Это не спонтанность, а то, что добровольно отдаешь. Отдаешь, четко понимая, что взамен тебе ничего и не требуется. Никаких обязательств от той стороны, к которой ты относишься не со снисхождением, а с любовью.

И, откровенно говоря, я пока этого не то что не достигла, я не хотела этого принимать. Та я, которой я была до ритуала, действовала импульсивно, окунаясь в самопожертвование, свои чувства, не потому что была уж такой хорошей девочкой, которой действительно ничего не требовалось взамен. Другая, то есть прежняя, я делала так, потому что знала, что так будет правильно, так принято, если вы близкие друзья, или возлюбленные, или вас связывают кровные узы, а внутри себя накапливала неудовлетворенность.

Чего бы ни сделал Изир Сизери, но он всю свою жизнь, что жил подле Хейли, был ей чужим человеком. И этого не исправить. Не перечеркнуть только потому, что он вдруг взял и извинился. Или оттого, что ты узнала некие шокирующие подробности из прошлого. Потому что той необходимой нити нет, а есть балласт под названием «отец» и мнение общества. Для того, чтобы я приняла лорда Изира как отца, должны пройти годы, связь должна или осуществиться, или никогда не возникнуть.

Для всех хорошим не стать, и такой цели у человека быть не должно. А я, та я была именно такой. Вроде бы и не оглядывалась на то, какое впечатление произвожу, а сама нет-нет да хвасталась: вот, мол, смотрите, какая я хорошая. Я могу сделать то, на что вы никогда не решитесь.

Этого не требуется Софи. Она просто следует своим желаниям, не оглядываясь ни на кого вокруг. Не желая превозноситься, а заодно узнавать мифическую оценку, которую ей может дать народ. Именно поэтому ее уважают. Она самодостаточна и свободна. Свободна той невероятно легкой внутренней свободой, которой никогда не было у меня. И чего теперь я хочу больше всего. Если и любить, то любить не правильно и из благодарности, а потому, что в этой любви в первую очередь нуждаюсь именно я. И я хочу ее дарить. Дарить без остатка. Из-за этого сейчас я не давала ни Софи, ни себе ложных надежд. Я назову ее матерью тогда, когда внутри почувствую отклик, когда ощущу в этом потребность, а не воспроизведу замену, как сделала это в прошлом году.

Я никогда не знала материнского тепла и любви. Моя мать, давшая мне жизнь, не научила меня правильно любить, ценить себя и относиться с почтением к родителям. Я не лгала Софи Ратовской, но и не была до конца искренней. Не с ней, с собой. По незнанию и непониманию. И, скорее всего, этого бы даже не обнаружилось, а связь, которую так легко образовала Хейли, желая наконец осознать себя нужной, переросла или в настоящие семейные узы, или начала бы тяготить. И я не хочу этого допустить. Есть в этой женщине то, что заставляет меня оглядываться на нее и ее поступки. Есть то, на что я хотела бы равняться. Даже сейчас, когда во мне зреет бунт тьмы и негативной составляющей моего дара.

Я осознанно хочу построить отношения с той, которая бескорыстно назвала меня своей дочерью и желает защищать. Это не я ушла из лагеря, это она подтолкнула меня принять правильное решение и разобраться в себе. Она дала нам время, за что я должна быть ей благодарна.

– Итак, детки, – изрекла Софи и обвела взглядом нашу дружно жующую компанию. – Пора держать ответ за все, что вы натворили. А потому, Элайза, будь добра, отставь чашку и настройся слушать меня внимательно.

Глава четырнадцатая

В отличие от остальных, которые напряглись от слов госпожи Ратовской и отложили еду, я продолжила есть, потому что точно знала, о чем пойдет речь. И даже представляла, какими примерно будут хлесткие фразы Софи. И не ошиблась. Ни разу.

– Вы оба сели в огромную лужу. Ты и Асакуро подвели свою команду. Мало того, вы утратили мое доверие. Прежний договор не имеет силы. Я не готова вручить вам жителей деревни. Вы два безответственных оборотня, которые потешили свое эго, с легкостью отбросив общие планы.

– Софи… – жалобно протянула Элайза.

– Помолчи, – мягко, но непреклонно перебила ее женщина. – И ты, Асакуро, не вставай. Я успею вырубить вас всех раньше, чем каждый успеет чихнуть. А потому сиди и слушай.

– Госпожа Ратовская…

– Закрой рот, мальчик, – предупреждающе потребовала Софи. – Твои инстинкты сейчас неуместны. Глуши их, иначе вы оба вылетите за ворота моей деревни и со своими проблемами будете разбираться самостоятельно.

– Вы не поступите так, – глухо произнесла Элайза, – ведь во мне… ведь мы…

– Хейли в силах помешать Вейре родиться у вашей пары. Это, в свою очередь, приведет к тому, что все обязательства по своему обещанию вы не исполните, а следовательно, лишитесь крыльев и магии. И знаете, этот вариант мне нравится больше всего.

Вот тут-то я и отложила пирожное. Нет, меня не удивляли слова Софи, меня поразило другое – откуда она могла это знать. Откуда госпоже Ратовской известно то, о чем говорила мне демиург. Если только…

– Дрейк! – взревела я, заставив вздрогнуть всех, кроме Софи.

– Хейли, претензии своему стражу выскажешь позже. Ты не могла не понимать, что его тоже это касается.

– Мало того что лазутчик, так еще и стукач, – прошипела я. – Вы общайтесь, а мне срочно нужно увидеть одни бесстыжие глаза.

– У тебя их в избытке, – парировала Софи. – Достаточно Элайзы и Асакуро. Поэтому сядь.

Тон названой матушки был ледяным, но не поэтому я выполнила ее просьбу. Совсем не интонация голоса сыграла свою роль в моем послушании. Я заметила то, что мне очень не понравилось.

– Элайза, спрячь клыки и прекрати оборачиваться. Разнесешь мой дом – я вырву твой хвост.

– Госпожа Ратовская, – встревоженно позвала Пени, желая снизить градус конфликта. – А вам не кажется, что угрожать – не лучшее решение для ведения беседы и сообщения плохих новостей?

– Я констатирую факт, милая, – улыбнулась Софи. – Асакуро, ты не в том положении, ровно так же, как и твоя супруга. Вы оба всех подставили. Или сейчас выслушиваете то, что мы можем вам предложить, или немедленно покидаете нас. Я отказываюсь помогать тем, кто ударил в спину человека, за чей счет стало вообще возможно ваше новое воплощение. Это понятно?

– Вы ошибаетесь, если полагаете, что Хейли дала нам…

– Я никогда не ошибаюсь, Асакуро. Она отдала много жизненных сил, в том числе жизненной энергии, и я не говорю о магии. Хоть триста раз через нее пройдут блуждающие стихии, они бесполезны без ее жизни. Я заблуждалась лишь в одном – отложив этот разговор на потом.

Тишина на кухне стала звенящей, даже осязаемой. Казалось, протяни руку и потрогаешь дыхание каждого из присутствующих здесь.

– Я устроила вам проверку. – Софи внимательно следила за поникшей Элайзой. – В день, когда очнулась моя дочь, я поняла, что сбылись мои худшие опасения. Все, чего я не могла предсказать, – это наличие не двух богов, а их множества, которое управляет созданными мирами. Спустя пару дней, когда Хейли неумолимо менялась, мозаика в моей голове окончательно сложилась. Вам отвели незавидную роль, на которую вы охотно согласилась, приняв дар от богини во время свадебного ритуала.

Софи перевела усталый взгляд на меня и выдохнула.

– Прости, Хейли, я хоть и стара, но на моем веку такого еще не было, мне пришлось долго принимать решение, прежде чем подтолкнуть тебя к уходу. Я наблюдала за твоими друзьями, и я видела, как охотно отторгают Элайза и Асакуро твою новую суть, как легко они готовы разодрать тебя на части и прикрыться тем, что ты не та, за кого себя выдаешь. Или вы думаете, я не знала, о чем вы шептались с ребятами да на что их подбивали?

А вот это стало неприятным сюрпризом для меня. Всезнайки, что за дураки! И Пени хороша, ни словом не обмолвилась, что эти идиоты чуть ли не военный поход на меня собирали.

– Я ничего не знала, – протестующе прошептала Пени, поймав мой взгляд. – Хейли, клянусь, ни о чем подобном со мной они не говорили.

– Со мной был разговор, это я сказал, чтобы они не смели с таким к тебе подходить, – подал голос Ривэн. – Помнишь, ты лечила скулу Асакуро?

– Так это ты ему врезал?

– Не успел. Мэтт оказался быстрее.

– Правильно, давайте вы сейчас на нас всех собак спустите. – Элайза не выдержала. – Хейли хорошая, а мы плохие. Но мы все делили пополам. Тяготы и невзгоды. И не только мы не доверяем обновленной леди Сизери. Каждый из вас таит страх в сердце, потому что она его внушает.

– Говори за себя, – названый брат следил за сжатыми кулаками Асакуро, будто просчитывал, насколько оборотню хватит выдержки. – Я полностью верю своей сестре. Кем бы она ни была, кем бы ни стала и чего бы ни хотела сделать.

– В тебе все еще живет раб? – ехидно осведомилась Элайза, чего уже стерпеть не могла я. Мне в принципе было все равно, что матушка хочет сделать с оборотнями или чего добиться от них. Но в одном она была права – меня касается мой страж. Даже сейчас он нужен мне, даже вот такой колючей и непростой.

– Немедленно извинилась, – глухо потребовала я. – Немедленно, Элайза.

Будь сейчас у женатой парочки длинные уши, они бы точно прижали их к голове. Я и сама с некоторым изумлением проследила за тем, какую реакцию вызвал мой тон.

Пенелопа вздрогнула, Ривэн вытаращился, а Софи нахмурилась. Оборотни же выглядели побитыми псами. Я скривилась. Вот уж чего действительно нельзя было предугадать.

– Прости, – выдохнула девушка. – Прости, пожалуйста.

– Не у меня.

– Ривэн, я не хотела тебя обидеть. Я приношу свои извинения, – слегка дрожащим голосом произнесла она и выдохнула, преданно заглядывая в мои глаза.

Все-таки перестаралась, вот демон!

– Оборотни уважают силу, Хейли. Не стоит смотреть на них с сожалением. Такова их природа, – заявила Таймиа в моей голове. Уверена, если бы я ее увидела, то она бы точно брезгливо морщилась. – Сестрица обставила меня, но ты можешь узнать, чего она потребовала от них помимо заключения сделки со мной.

– А не привыкла княжна прощения просить, – протянула Софи. – Что, девочка, страшно стало? Поняла, что могло бы быть, не контролируй Хейли свою силу и разум? Или до сих пор делаешь вид, что отбила мозги во время всех своих приключений? Вы так кичились своим умом, детки, так красовались в академии, а в итоге не смогли с собственными проблемами справиться.

– Я не спрашиваю, какие цели вы преследовали. Это и так написано огромными буквами на ваших лбах, – я внимательно смотрела на Асакуро. – Я должна знать, что еще потребовала от вас первая из демиургов. Та, чьей силой я напитала вас перед превращением.

– Мы… – несмело протянула Элайза. – Мы заключили сделку только с одной богиней, той, что предложила нам родить Вейру.

– Ложь, – одновременно с Софи произнесла я, но продолжила уже одна: – Ложь! А теперь последняя попытка, от которой будет зависеть ваше будущее.

– Клянусь! Во время свадебного ритуала ни с кем, кроме той, что дала нам новые облики, мы не общались.

– А до ритуала? – вкрадчиво уточнила Софи.

Плечи Элайзы вздрогнули. Она переглянулась с Асакуро.

– Академия, – наконец выдохнула она. – Я должна была поступить в академию и ждать того, кто возьмет меня за руку.

– Что за бред, – не выдержала Пенелопа.

– Не такой уж и бред… – протянула я и прикрыла глаза.

Память охотно делилась фрагментами из моего прошлого.

– Да любой мог взять ее за руку!

– Как мне было предсказано, этот человек должен был буквально вцепиться в меня, а также соединить меня с тем, кто… – Элайза запнулась на полуслове, – Хейли! Я была в отчаянии, столько лет я не могла пойти против власти отца. Ломала себя, чтобы исполнить его волю, чтобы оттолкнуть свою пару! Я ухватилась за предсказание и подсказку…

– Точно так же, как во время лекции за тебя ухватилась я. Да еще подцепила Асакуро…

– Послушай, – Элайза тряхнула рыжими косичками. – Асакуро не нужно. Я не оправдываюсь, Хейли. Что бы ты ни думала сейчас обо мне и моих поступках, но я была искренна. Во всем. Наша практика, наше общение и общие лекции. Я не притворялась ни разу. Да, я выжидала, потому что знала, что ты та, кто поможет. Не зная как, не зная в чем, но ты была той самой путеводной нитью, что должна была привести меня к главному в моей жизни решению.

– А ты захотела отплатить мне болью, – я усмехнулась. – Где же благодарность, Элайза? Я вижу только трусливо поджатый хвост. Я не просто привела тебя к решению, я осуществила невозможное, а вы оба практически лишили моего стража его пары! Из нас троих искренней была только я. Ты должна была мне сказать о том, что тебе предсказали! Должна! Я делилась всем, абсолютно всем, и в том числе тем, что вас не касалось!

Гнев во мне набирал обороты. Перед глазами плясали цветные мушки, дышать становилось тяжело.

– А я не обязана перед тобой отчитываться! – вызверилась Элайза. – Я слушалась тебя, делала все, что ты велела! Это равноценный…

– Рот закрой! – потребовала Софи. – Хейли, твое решение? Я свой выбор сделала.

– Я проведу ритуал, – я смотрела на тех, кого когда-то называла друзьями. Я понимала, почему молчит Асакуро и не останавливает свою супругу. Она его пара, он не может пойти наперекор ее желаниям, это противоречит его природе. – Проведу ритуал, и у вас родится Вейра Сумеречная. Однако…

Я знала, почему отшатнулась Пени и почему Ривэн вздрогнул. Я могла не смотреться в зеркало, потому что чувствовала, как мое лицо стягивает гримаса отвращения. Я точно знала, что в моих глазах клубится тьма, готовая вырваться наружу даже не по первому требованию, а по мимолетному желанию.

– О свободе можете забыть. Оба. Такова моя воля. С этого момента ваши жизни принадлежат мне.

Еще один день прошел в приготовлениях к ритуалу. Уверенности в том, что все пройдет как надо, у меня не было. Я никогда подобного не делала, хотя Таймиа пыталась меня натаскать за оставшееся время. Забавно, а ведь она, по идее, должна препятствовать моей задумке. Ведь это ей оборотни должны за новую ипостась. Они поклялись ей исполнить ее волю любым способом.

Просто есть два варианта: моя помощь и их смерть. Итог будет один – все равно родится девочка. Почему я все-таки решила вмешаться? Потому что у детей должны быть родители. И как бы сейчас эти два придурка меня ни винили, ни обижались, но как только кроха издаст свой первый крик, они оба забудут обо всех обидах и проклятиях. Ни Элайза, ни Асакуро не станут винить дочь в том, что по ее вине лишились свободы. Нет, их инстинкты возьмут верх. Собственно, на это у меня и был расчет. Однако имелось кое-что еще…