Читать книгу "Пятый факультет. Академия Сиятельных"

Глава семнадцатая

Райан Валруа

Было ли это побочным эффектом или неправильностью проведенного ритуала, но я слышал каждое слово, что произнесла Хейли в разговоре с моей матерью. Каждое демоново слово! Я не мог двигаться, не мог открыть глаз и рта, но понимал все, что происходит. Я был в сознании, хотя мечтал упасть в беспамятство. Не это ли зовется трусостью? Я ощутил портал и переход, я слышал короткие команды Хейли и ответы Софи Ратовской. Внутри меня разгорался пожар из боли и отчаяния. Я не мог ничего изменить. Ни сейчас, ни тогда. Права ли матушка, считая, что я возненавижу Хейли за то, что та обратила ее тело в пепел? Часть меня рвалась разодрать девушку голыми руками, а часть принимала ее выбор, соглашаясь с ним.

Я знал то, чего не могла знать мама. И не знал той информации, которой владела Хейли. Но… Я мысленно анализировал каждый шаг Хейли. Все то, что она сделала, все то, что ей еще предстояло. Да, я не имел понятия о ее плане, однако… Она вернула мне Шеллиса! Вернула нашу связь, благодаря которой я мог пользоваться его памятью, его телом на расстоянии и отдавать приказы! И уж точно Хейли не могла не понимать, что я воспользуюсь всем, чем только смогу, лишь бы наконец разобраться с тем, от чего был отстранен на… полтора месяца?!

– Райан, мне жаль, но я должна вас усыпить, – Софи Ратовская бесцеремонно потрясла меня за плечо, заставляя открыть глаза. – Я вижу, что вы в сознании, и вижу, кто стал причиной вашего бодрствования. В нем больше нет нужды. Сон ускорит регенерацию.

Я моргнул. Выходит, ритуал не был нарушен, и я в сознании не потому, что так случайно вышло, это сделала Хейли? Она позволила мне сохранить воспоминания обо всем, что произошло между ней и мамой, но для чего? Чтобы я точно ее возненавидел? Чтобы оттолкнул и не захотел больше ее любить? Или она давала мне возможность понять? Вот только что я должен понять?

– Райан, дайте своему василиску отдохнуть. Ему сегодня пришлось нелегко.

Можно подумать, мне было легче!

– Я погружу вас в сон, страж будет рядом. Если у вас хватит сил, вы объединитесь, – Софи вздохнула. – Я понимаю, что вам нужны ответы. Но было бы замечательно, если бы вы получили их во сне. Хорошо?

Я моргнул, показывая, что понял ее слова и подсказку. Я потянулся к сознанию василиска, требуя от него подчинения, а сам радовался, словно мальчишка, тому, что могу позвать своего стража. Я скучал по нему безмерно и боялся себе в этом признаться. Я думал, что смогу без него, но это было неправдой. Мы так давно вместе, что, оттолкнув своего змея, я нанес рубец на сердце и ему, и себе.

– Шеллис, покажи мне все, что знаешь, все, чему был свидетелем, – мысленно попросил я и закрыл глаза.

Слова Софи никогда не расходились с делом, а потому меня неуклонно тянуло в сон. Всего пара минут, и я буду спать. Я должен успеть соединить наши сознания прежде, чем это случится.

– Сладких снов, Райан, – госпожа Ратовская нежно провела по моему лицу рукой. – И будь хорошим мальчиком, не вздумай осуждать Хейли.

К чему это было сказано, я понял после пробуждения, когда смог связно оформить мысли и структурировать информацию, полученную от василиска. Он знал не так много, как мне бы хотелось, однако и того, что ему было известно, хватало с лихвой, чтобы схватиться за голову, а может, и побиться ею же об стену.

Мой дом больше не был моим домом. Хуже того, мое государство можно было охарактеризовать одним словом – государство смертников. Все, кто встречался на пути василиска, имели в своем теле паразита – демона. Спастись смогли лишь немногие. И я не мог винить их за бегство. Бардак и разруха – вот что ждало Первое Королевство. Ровно то же, что и было в Четвертом. Там некем править и некого спасать. Элдрону нельзя заявлять права на престол, иначе его убьют, растащив тело наследника на ингредиенты для кровавых ритуалов.

Я намеренно не думал о Хейли. Отодвигал на второй план все мысли о ней, потому что глухая волна горечи и осознания, что я слабее ее, выводила меня из себя. Мне хотелось рвать волосы на голове и сбивать кулаки в кровь. Я был бесполезен для нее, слабаком, который переложил все проблемы на плечи девушки. И пусть во многом это не моя вина, но это было так.

Я знал, что должен продолжить спать, чтобы заклинание Софи подействовало в полную силу, но я обязан был остановить Элдрона, который наверняка уже знал о смерти отца. Ему нельзя возвращаться во дворец.

Внезапно Шеллис показал мне смеющегося брата и его просьбу к Хейли звать его по имени. По сути, он набивался к ней в друзья. Сам! «Эл, девочка, для тебя я Эл». Я изумился такому повороту событий и не мог не задаться вопросом, что такого могло произойти, чтобы Элдрон, во‐первых, так смеялся, а во‐вторых, желал стать другом Хейли! Но подсмотреть мысли василиска не успел.

– Райан, вы должны лежать! – Софи Ратовская вошла в комнату. – Всего два часа прошло. Еще слишком рано. Вам только кажется, что вы в порядке.

Я давно заметил, когда старейшина деревни полукровок волнуется, то вспоминает о статусах и титулах.

– Я знаю, но я обязан предупредить брата, что ему нельзя заявлять права на трон.

– Не о чем беспокоиться, – Софи настойчиво уложила меня на подушки, – он не пойдет в Первое Королевство. Хейли уже запретила.

– И он послушался?

Женщина вздохнула и потерла переносицу.

– К ней сложно не прислушаться, Райан. Ты поймешь все сам…

Ее речь оборвала дрожь земли. Домик вздрогнул, а у меня закружилась голова. Я ощутил давление чужеродной силы и, прежде чем сумел понять, был уже на ногах. Дом Софи тряхнуло еще раз, я успел удержаться за дверной косяк, а вот госпожа Ратовская упала на кровать. Но тут же вскочила, воскликнув:

– Хейли!

Она так сильно испугалась за девушку, что кинулась из комнаты и не стала перечить мне, когда я устремился за ней. Мы буквально горохом высыпали на задний двор, чтобы узреть чудо…

Статуя Богини преображалась. Она светилась ярким красным светом, который быстро сменился чернотой. Мрамор треснул. Трещины, будто паутина, оплели изваяние, чтобы в следующий момент разлететься осколками. Я успел накрыть всех щитом, чтобы никто не поранился, но этого и не требовалось. Чернильная тьма и так оградила всех от мраморной крошки и больших кусков камня.

На наших глазах статуя оживала. Истлели платье и плащ, оставляя женщину обнаженной. Нагота не смущала ее, она вдохнула полной грудью, потянулась и ступила к Хейли, которая стояла чуть поодаль, но так, чтобы держать статую в поле зрения.

– Тварь ты все-таки, – едва различимо прошептала Хейли и кулем упала в траву.

Я дернулся к ним, но был остановлен ожившей богиней.

– Не двигайтесь! – холодно потребовала она и наклонилась над Хейли. – Софи, а ты можешь подойти. И Пени тоже возьми.

Софи еще до ее слов ступила в черное марево. Вот уж кого окрик не остановил. Я устыдился. С каких пор я соглашаюсь с чужими людьми, а не слушаю свое сердце? Я решительно шагнул с крыльца.

– Лорд Валруа, замрите и не мешайте.

Она говорила спокойно, но от каждого произнесенного слова у меня мурашки по коже забегали. Что она такое? Разве это Богиня Сияющая?! Мало того, почему Хейли назвала ее тварью, а Софи не предприняла ничего, чтобы защитить названую дочь? У меня раскалывалась голова, боль буквально затапливала сознание.

– Ловите этого слабака! – крикнула ожившая статуя, а в следующее мгновение свет для меня померк.

Мне снилась какая-то муть. Помню лишь, что хотелось вынырнуть из непонятного калейдоскопа и встать под холодный душ.

– Наконец-то, – ворчливо заявил кто-то, когда я открыл глаза. – И нет, ты не проснулся. Не делай резких движений.

Я с удивлением рассматривал богиню, склонившуюся надо мной. Теперь она не была голой. На ней явно надеты вещи Хейли. А ее телосложение схоже с фигурой любимой, практически одинаковое лицо, разве волосы…

– Субпространство?

– Твое сознание. К сожалению, я ограничена во времени, а потому приступлю к тому, что обещала сделать для Хейли.

– Она… как она?

– Беспокоишься из-за ее грубых слов или волнуешься за девушку?

– Грубых слов?

– Того, что они за собой несут. Возможно, она ошиблась, и тогда вы все в опасности.

Тон, которым женщина это произнесла, был настолько пропитан язвительностью, что только полный идиот согласится с ее предположением. Богиня злилась и не скрывала этого, и она… Она совершенно точно переживала о Хейли! Почему-то меня это смущало. А еще я совершенно не испытывал благоговения, хотя и стал свидетелем небывалого действа: оживления каменной статуи. Впрочем, от камня уже ничего не осталось.

– Я покажу тебе все, что случилось с Хейли, начиная с момента ритуала. Абсолютно все. На мой взгляд, это лишнее, но я обещала, а потому… Не упусти шанс, который дает тебе девочка.

И прежде, чем я понял, о чем речь, все для меня перевернулось с ног на голову. Это не было грубым вмешательством в чужое сознание, не было и замещением одного сознания другим. Как и не был я простым свидетелем. Я не чувствовал себя, я растворился в том, кем пришлось стать Хейли. Весь спектр эмоций, бесконечные диалоги, мертвые души, мои братья, Элайза и Асакуро… Я не воспринимал себя цельной личностью и в то же время не был частью чего-то, а может, и кого-то другого. Сложно описать то, через что мне пришлось пройти. А уж когда я сумел отделить бесконечный поток информации, разобрать его на кусочки и обдумать каждое звено, прошли почти сутки. Ровно столько потребовалось мне на сон и общение с темной богиней, чьего имени, в отличие от Хейли, я не знал.

– Вот и все, – выдохнули рядом со мной, и я повернул голову. В вечерних сумерках демиург, использующий тело Хеллы, выглядел особенно зловещим. Забавно, примерно так и начиналось ее вмешательство в мое сознание, разве что сейчас я больше не сплю.

– Не все, – я не хотел, чтобы богиня уходила. – У меня есть просьба.

– Дай угадаю, хочешь сбежать?

– Нет. Хочу стать некромантом.

Хейли Сизери

– Меньше силы! – холодно бросил Райан. – Концентрируйся не на ударе, а на цели. Еще раз.

Как и во все предыдущие дни, он продемонстрировал то, чего ожидал и от меня. Костяные куклы разлетелись прахом от его магии: черного огня. Молча повторила прием и в очередной раз разнесла больше, чем следовало. Мне не хватало упертости лорда Валруа и его уверенности. Каким бы образом я ни сдерживала тьму, она все равно выплеталась в более мощном потоке.

– Демон, – прошептала я.

– Не ругайся, – одернул меня мужчина.

– Я не ругалась. Я констатировала факт. У нас гости.

После того как осела земля, фигуру незваного гостя стало видно отчетливо. Рогатое существо с мощным торсом, массивной челюстью… Асгар. Или тот, кто когда-то им был.

Мы не сговаривались с Райаном. За прошедшие недели это выходило само собой. Спина к спине, ноги на ширине плеч, а руки согнуты в локтях, кисти же напряжены, и в любой момент пальцы вычертят нужную руну.

– Я с миром! – хрипло воскликнул демон и поднял лапы. – Я с миром, Райан. И плохими вестями.

Я не спешила расслабляться, впрочем, как и лорд Валруа. Мы, словно натянутые струны, готовые вот-вот лопнуть, ожидали, пока Асгар приблизится. Выглядел бывший хранитель общежития кошмарно. Он будто потускнел, осунулся, в нем не чувствовалось той силы, которой он ранее обладал. И мне были вполне понятны такие перемены. У Асгара больше не существовало источника, который бы его подпитывал.

– Говори! – потребовал Райан, намеренно останавливая демона в трех метрах от нас. – Говори, что тебя сюда привело.

– Желание помочь и новости, – глухо повторил Асгар. – Велиар захватил новое тело. Мне жаль, но… Он распоряжается лордом Альгаром.

Откровенно говоря, то, что Велиар будет искать новое тело, не удивляло, так же, как и не поражал его выбор – ему требовался мужчина с отменной физической подготовкой и большим магическим резервом. Шокировало другое. У него получилось захватить тело ректора, отодвинув его душу, если не уничтожив ее, и это удручало. Мастер Альгар казался мне сильным и выносливым человеком. С магией архимага Велиарес стал могущественней, а значит, скоро следует ожидать контрудар. У Райана больше не выйдет уничтожать жрецов и жриц с Таймиа, что прячется под личиной Мартины в теле Хеллы, не встречая должного сопротивления с их стороны. Теперь Велиарес начнет настоящую борьбу за своих приспешников.

Я моргнула, невольно погружаясь в воспоминания. Помню, как сильно поразилась обновленному Райану Валруа. Он сумел не просто меня потрясти, он заставил посмотреть на него с иной стороны. И сейчас я не могла сказать, что этот мужчина слабак или трус. Как бы я ни пытала Таймиа, она не призналась мне, почему согласилась наделить силой второго принца. Как и не призналась в том, чем он пожертвовал ради этой магии. Правда, я не могла понять, почему лорд Валруа сохранил не только стихию огня, но и стихию воды, которая пусть и ослабла, причем намного, но все еще отзывалась на его призыв.

Это было странным, необъяснимым. Однако… не главным, потому что Райан проходил обучение не просто наравне со мной, он понимал важность того, что мне предстояло, а потому не щадил, не пытался закрыть меня от этих знаний или практик, которых требовала богиня. Наоборот, он сделал то, чего никак не могла добиться Таймиа: сумел найти правильный подход ко мне и моему обучению. Именно Райан структурировал приемы и упражнения, проанализировал и выдал в наиболее удобном для меня виде – то есть через заклинания, определенные пассы и руны. То, от чего Таймиа пыталась увести мое сознание. Но, увы, у нее не вышло, а вот вариант Райана сработал.

Единственным минусом все еще оставалась сила, которая бурлила во мне. Тьма была чересчур насыщенной, чересчур заряженной и опасной. В то время как лорд Валруа имел втрое меньший магический потенциал. Хотя ему это не мешало. Он лидировал практически везде. Слабым звеном в его тренировке являлся призыв мертвых и допрос костей, с душами он справлялся куда лучше, чем с их телами.

Сложно представить, однако прошло уже более трех месяцев напряженных тренировок и нашей притирке друг к другу. С того момента, как я воскресила тело Хеллы и выдернула Мартину из Грани, а Таймиа поработила ее дух, жизнь в деревне полукровок изменилась кардинально. Теперь это была не просто деревня, а генеральный штаб, где собирались все значимые фигуры в этой войне. Элдрон и Райан взяли в свои руки командование многотысячной армией, распределенной по трем главным и способным обороняться странам. Мало того, Райан наравне с Таймиа отправлялся на зачистку территорий, а если говорить проще, на уничтожение людей, в чьих телах давно поселились демоны и души, призванные Велиаресом. То, о чем и говорила богиня, случилось. Это больше не являлось чем-то далеким, но неизбежным. Такова была существующая реальность.

Однажды я потребовала взять меня с собой, но была неприятно удивлена отпору как со стороны лорда Валруа, так и со стороны Таймиа. Меня не взяли. Зато потребовали дать клятву, что, пока Велиарес не объявит себя в полной мощи, я не стану понапрасну расходовать силы и буду отдыхать и тренироваться. Иными словами, накапливать знания и оттачивать мастерство некромантии.

За эти три месяца Велиарес пятнадцать раз менял тела. Он ослабевал, и я полагала, что это был самый удачный момент по его захвату, однако так не считали остальные, в том числе демиург, и я смирилась с необходимостью обучения и тактике выжидания. Как и смирилась с тем, что Райана стало катастрофически много в моей жизни. Иногда мне казалось, что мужчина вообще не спит. Мы заканчивали тренировку одновременно, ужинали и расходились – я в свою комнату, он на зачистку с Таймиа, а просыпалась я от стука в дверь, за которой меня ждал лорд Валруа, чтобы позвать на завтрак и забрать на утреннюю пробежку и физические упражнения.

Иногда я невольно возвращалась мыслями в академию. Я словно вновь была его студенткой, а он моим деканом. Правда, с индивидуальной программой обучения и невероятно жесткой практикой. Еще наша близость была обусловлена не только наличием одинаковой магии, но и непереносимостью других людей. Я точно знала, что он страдает от эмоционального фона абсолютно так же, как и я в первые дни, только к этому еще и добавлялись эманации смерти, с которыми он сталкивался на зачистке территорий. А происходило это постоянно. Все три месяца он совершает ночные вылазки с Таймиа, которой вообще не нужен сон. Она бдит, чтобы Мартина не сумела даже на час вернуть себе контроль над телом. Правда, близость – не совсем правильная характеристика. Мы могли переносить друг друга. Мы могли взаимодействовать и не держать постоянно щиты, отгораживаясь от прочего мира и окружающих нас людей и нелюдей. И при этом мы не были одним целым или классической влюбленной парочкой. Я не зря ассоциировала себя студенткой, а его деканом, сейчас мы исполняли именно эти роли, в противном случае наше сотрудничество стало бы невозможным.

Когда Райан возвращался из ночных походов, моя тьма бесилась и жадно впитывала все, чем была окружена аура мужчины. Эманации смерти, память последних дней жертв – все это стократно усиливало мою магию, питало ее и делало меня нелюдимей и агрессивней. Исключение составляли отдельные люди для каждого из нас. Так, я вполне спокойно переносила контакт с Пени и Софи, сносно – с Ривэном, более-менее – с Элдроном. Совсем хорошо мне было рядом с ожившей статуей, в которой плескалась первобытная тьма. Я не могла воспринимать тело Хеллы как живого человека. Вот не могла, и все. Это просто ожившая статуя, которая ходит, раздает указания, периодически гневается и убивает народ, поклоняющийся Безымянному Богу. Но не живой человек и уж тем более не девушка. В статую заключены две души. Она сосуд для двух пленниц, которым приходится сосуществовать вместе, а одной так вообще брать полный контроль над другой. Поэтому, видя статую, я думаю о ней как о статуе, а не как о бедняжке девочке, что умерла в детстве и чье тело у нее отняли, а теперь вот чудесным образом оживили. Нет там Хеллы, как и не будет во второй статуе Эльхора.

Еще оставались магические существа. С ними у меня, да и у Райана, проблем не возникало. Их нахождение рядом с нами было чем-то обыденным и даже спокойным. Если бы еще Коша не ворчал и постоянно не язвил, было бы вообще шикарно. Но увы, чего нет, того нет. Впрочем, я зря жалуюсь. Я ведь знала, что, как только душа Вейры окажется внутри плода Элайзы, мой друг кардинально изменится. Я остаюсь его подопечной, но… Вкусняшки он носит Элайзе. Веселить пытается Элайзу. Цветочки приносит Элайзе… и так можно до бесконечности. Бесит он меня. Невероятно бесит. Однако я молчу. Вскоре он и сам поймет, что ведет себя как идиот. Без моей помощи.

– Стало быть, ты скоро исчезнешь, – Райан выдернул меня из воспоминаний, вернув к тому, кто прервал нашу тренировку. – Ты более не нужен Велиару. Он забрал все, что мог.

Я вздохнула. Мы знали, что так и будет. Что остаточную энергию, которую по глупости я ему отдала вместе с дыханием моей души, у Асгара вытянет Велиарес. Я все еще оставалась прекрасным сосудом для целей Велиареса, как и Райан. И конечно же, идеальным вариантом для низвергнутого демиурга был ребенок от нашей пары.

Асгар не проронил ни слова. Не перечил, не возмущался. Он ждал. Возможно, нашей милости, возможно, какого-то иного способа решения его проблемы. Он умирал. Совсем.

– Я не сделаю нового источника. И от Хейли не жди иного.

Асгар поник. Он все еще цеплялся за вот такую жизнь, хотя не мог не понимать, что ему, наравне с иными демонами, нет и не может быть здесь места. Наш мир не создан для таких тварей. Впрочем, паразитизм присущ и людям.

Я не колебалась. У меня не было жалости к этому существу, потому что я осознавала, Асгар, или Тельман, давно должен был ступить на дорогу вечности. Ему пора на перерождение.

– Он прав. Я не стану делиться ни магией, ни дыханием.

– У меня есть месяц, – глухо произнес демон. – Позвольте провести его рядом с вами. Позвольте помочь всем…

– Он остается, – хрустальный голосок ожившей статуи был непреклонен. – И пригодится больше, чем вы все думаете.

– Да будет так, – в унисон произнесли мы с Райаном и отошли друг от друга.

Сразу стало холодно и неуютно. Зима вступила в свои права слишком рано. А может, мужчина, прижимающийся к моей спине, был слишком горяч в этот безветренный день. Кто знает. Проверять я точно не стану.

Глава восемнадцатая

Райан Валруа

С каких пор слово «месяц» ассоциируется у меня с приговором? Один месяц до… а потом и после… – так станут говорить люди. Те, кто еще останется в живых, те, кому посчастливится увидеть новую эпоху в развитии магии, человечества и оборотней.

Я знал, к чему стремилась Хейли. Я видел то, чего желает ее душа и чем она занимала свои мысли. Все показывала богиня еще в тот день, когда я принял судьбоносное решение. Есть ли мне о чем жалеть? Нет. Я рядом с той, с кем хотел бы прожить жизнь. Даже сейчас, когда давление эманации смерти буквально невыносимо. Я все равно внутренне ликую оттого, что смог приблизиться, а не отдалиться. Даже Пенелопу Хейли воспринимает тяжело. Отца не пожелала увидеть. К Софи вот тянется и сама этого не видит. А еще разрывается между богиней, чье имя лично мне неизвестно, и госпожой Ратовской. Причем Хейли может произнести его вслух, только вот я все равно не услышу. Магия. Божественная.

Самое забавное, что Хейли периодически путает женщин. Но при этом тело почившей Хеллы ее отталкивает и вызывает отвращение, что, в свою очередь, создает дополнительную дистанцию с демиургом. Что последней явно не нравится. Мне иногда казалось, что темная богиня не просто так опекает девушку, она будто видит в ней себя или продолжение себя, что вероятнее. И как бы это ни звучало, но я уже давно мысленно окрестил их матерью и дочерью.

Наше общение с демиургом можно было назвать деловым. Рядом с ней мне становилось легче, мы решали насущные вопросы, порой принимали тяжелые решения, но я отлично сознавал, что это необходимость, а не жестокость. Чтобы очистить мир от заразы, приходится идти на жертвы. Но, как мог, я их минимизировал. На зачищающих рейдах, когда полыхали черным огнем практически весь город или деревня, я выискивал тех, кто еще мог спастись, тех, кто не погряз в интригах Велиареса, и тех, кто не был захвачен демонами. Обыкновенно на один большой населенный пункт, таких оказывалось десять – пятнадцать человек. Мало. Неизмеримо мало, но все же…

Темная богиня могла не идти у меня на поводу. Но всегда она давала мне час, чтобы собрать тех, кого я считал незараженными, и перенести их в безопасное место. Таким местом являлось Третье Королевство – родина Али Арана. Именно с его отцом мы и вели переговоры. Выслушав, не без помощи сына он осуществил зачистку в своих пустынных землях. Я мало удивился, узнав, что количество подданных сократилось лишь на двадцать процентов. В пустыне сложно выжить, и слабые умирают рано, а те, кто силен духом, не даст поработить свое тело и сознание. Однако и такие были…

Я не мог мысленно не сравнивать свое государство с королевством Али, не мог, потому что мои подданные были не просто в зоне риска, они подлежали уничтожению практически все. Если бы только двадцать, а не восемьдесят процентов! Но когда это бо́льшая часть твоего государства… Я отгонял от себя эти мысли. Я практически не спал, не желая тратить свое время на отдых. Нам предстояло сделать слишком многое, чтобы я мог расслабиться. Я хотел сохранить всех, кого только можно. Дать им второй шанс. И в то же время не мог ослушаться темную богиню. Мне иногда казалось, что можно было бы обойтись без этих жертв, что можно ведь изгнать из их тел демонов и восстановить настоящих хозяев.

С небес на землю меня спустили быстро. Я никогда не забуду свой первый призыв усопшего. Мне легко давался допрос костей умерших, но с душами мне было очень тяжело. Настолько, что тьма неохотно подчинялась, будто чувствовала мой страх и сожаление, хотя внешне я оставался невозмутимым. Хейли даже скупо хвалила меня, по ее мнению, я справлялся с призывом куда легче, чем с допросом костей умерших. Но от темной богини сложно было скрыть правду. Впрочем, она не пыталась переубедить Хейли.

Мне было жаль этих людей, лишившихся полноценной жизни. Жаль детей и женщин, что пострадали не по своей вине, и мужчин, которые шли в бой, веря в благородное дело. Я говорил о простых людях, которые откликнулись на призыв моего почившего отца. Тысячи глашатаев ринулись во все концы Первого Королевства и были услышаны. Да, мы потешались с драконом над их речью, но манипулятором Велиарес был отменным. Теперь я точно знаю, что мой отец уже тогда не принадлежал себе.

– Действуй, Райан, – едва различимый шепот богини, и я киваю.

Действовать, да.

– Асгар, – позвал демона, – как и договаривались.

– Я помню, – глухо отозвался Асгар. – Четвертый, седьмой и тринадцатые дома – женщины и дети свободны.

Я метнулся в том направлении. Конечно, я перепроверял сказанное бывшим хранителем общежития. Внимательно прислушивался к его указаниям, и пока он не подвел и не обманул меня.

Город Торвейн был густонаселенным, но разруха и голод добрались и сюда. Увы, политика отца сказалась на всех. В том числе и на соседних королевствах. Война никого не обошла стороной. В очередной раз укутав тьмой нескольких людей, я заставил себя не смотреть в колыбель, где лежала девочка с разумным, осмысленным взглядом. Это означало лишь одно – душа ребенка взрослая, чуждая, инородная. И она должна умереть. Я пока не мог абстрагироваться так, как это выходило у Хейли. Она изначально воспринимала таких людей – неважно, женщин, мужчин или детей – оболочкой. Простой телесной оболочкой, на которой паразитируют пришлые. Я же смотрел на них, как на людей. Живых, со своими мечтами, стремлениями и будущим, которое у них отняли.

Периодически я думал о том, что был не прав, не позволяя Хейли совершать с нами рейды. По факту, они не отличались от тех, что в прежние времена совершали Стражи. Мы зачищали такие города всегда. Вот только масштабы были иные. Видимо, меня смущало именно это. Подобное происходило всегда, с момента основания Академии Сиятельных, и только несколько столетий рейды приобрели, скорее, наносной, традиционный, ритуальный характер. Причем самой зачистки чаще всего не случалось. Так, проверка, выявление одного-двух жрецов, это если повезет, а если не повезет, то ни одного. А сколько было фиктивных проверок, на которые отец закрывал глаза?

Я вздохнул и прикоснулся тьмой к малышке, та жадно потянулась к магии, в глазах заплясал красный огонек. Вот и все, никакого испытания больше не нужно, девочка не принадлежит себе, видимо, с рождения. Насколько бы проще мне было, потребуй от меня богиня того же, чего от Хейли, – отдать свои эмоции. Но чего нет, того нет. Видимо, из нас двоих самым совестливым сейчас должен быть я. Я не просто в полной мере сознаю, что происходит, я проживаю каждую минуту той агонии, в которой плавится мир.

– Один дом, там только девочка, – произнес Асгар. – Мне жаль.

Мне тоже. Очень жаль, что из всего огромного торгового города спасти удалось всего пятнадцать человек.

Очередное перемещение в пространстве далось с трудом. Нет, я не устал и не выдохся. Я просто не хотел возвращаться. Не хотел ловить очередную порцию эманаций смерти и видеть боль существ, что будут гореть от черного пламени. Как не свихнуться от всего? Как найти силы, чтобы это не только пережить, но и возродить мир после? И как так вышло, что только мне из нас двоих, обладающих иной магией, это важно?

Я знал ответ, знал, но все равно искал в Хейли прежнюю девушку. Смешливую и серьезную, немного наивную, но ту, которая всегда находила доброе слово и подбадривала любого, кто в этом нуждался. И в то же время я не мог не признать, что она не обязана быть той, какой мы хотим ее видеть. Не обязана быть всегда беспечной и лезть грудью на амбразуру, защищая друзей, совершающих идиотские поступки. Она не обязана жертвовать собой и своими чувствами. Не должна прощать всех и каждого. Хейли не стала плохой, она просто изменилась, начала думать о себе. Ведь раньше она совершенно не любила себя, не ценила и вряд ли видела, что к себе относилась наплевательски. Я только сейчас это понял и заметил. Но я смотрел со стороны. А как посмотреть на свои поступки своими же глазами? Да никак. Все приходит со временем, а у этой девочки его попросту не было. Ее окунули в пучину тайн и заговоров, даже не поинтересовавшись ее мнением. Хочет она чего-то или не хочет. Ненужное замужество ради сомнительной цели родителей. Поступление на факультет Стражей, хотя желала она иного. Шаг за шагом мы привязывали ее к тому, к чему у нее изначально не лежала душа: появлением стража, поведением студентов, восторгом или злобой преподавателей. Все это создавало узы, от которых она, с рождения имевшая слишком доброе сердце, не могла отказаться.

Кто из нас мог похвастаться тем, что принял ее новую полностью и безоговорочно? Я не колебался по иной причине. А вот Софи и Пенелопа вызывали восхищение и уважение. Особенно госпожа Ратовская. Если я предполагал, что в первую свою встречу с Хейли она разглядела в ней нежную душу и чистые помыслы, а также безграничное желание иметь семью, то сейчас я признал свою ошибку. Женщина полюбила ее просто потому, что могла и умела любить. То, чего не умел я.

Я мог собой пожертвовать, я мог прикрыть спину товарищу, я мог признаваться в страсти, что спичкой вспыхивала во мне. Я мог поддаться шепоту Велиара и магии крови, что текла в моих венах, но по-настоящему я никогда не любил. Вся наша семья лишена этого. Никто не стал исключением, даже мама трансформировала свою любовь в потребность быть кому-то нужной и значимой. Вот почему Элдрон сторонился ее и не подпускал близко. Потому что знал, как умеет любить мать. Его настоящая мама, она умела любить так же, как и Софи. А мы – нет, род Валруа был проклятым, и нашим проклятием стала истинная пара. Вряд ли кто-то из предков задумывался над такой постановкой вопроса. На самом деле очень легко обмануться, выдавая желаемое за действительное. Спутать то, чего нас лишили, однако… чему мы можем научиться.

Я не собирался отказываться ни от Хейли, ни от тех зарождающихся чувств, что пробуждала наша близость. Не страсти и благодарности. Не восхищения и стремления защитить. А той щемящей нежности и радости, что появляется у меня, когда я вижу Хейли. Даже когда она неимоверно злая. Только сейчас у меня появился шанс построить правильные и реальные отношения. Не навязанные кем-то со стороны, не предсказанные магией, а желаемые мной и моей душой. Мы привыкаем друг к другу, пусть и в таких тяжелых обстоятельствах, пусть и имея за плечами обещания, которые пока не спешим исполнять и требовать реализации. Мы присматриваемся, позволяя себе расслабиться и довериться по-настоящему. Эти мгновения нельзя терять. Они самое ценное, что сейчас у нас есть.