Читать книгу "Мой вызов. Осколки нас"

Глава 7. У меня всё продумано

Давид

Догадывался, что решит свалить, уж слишком быстро согласилась куда-то ехать. Без скандала, не упёрлась и не истерила. Не ожидал, что её так встретят дети, думал, о ней вообще забыли, но она смогла и сирот к себе привязать. Не всех, самых чувствительных, в частности девочек.

Максу лекцию прочитал, мягко говоря, что не стоит трогать моё ни словом, ни руками. Я, конечно, ценю его старания, и понимаю его гнев, но с Хрустальной разбираться только мне. Даже отцу запретил к ней подходить, а он рвался проучить предательницу. Тимур Айдарович – человек из девяностых, привыкший решать проблемы одним способом. И несмотря на то, что в то время, когда я только оказался в колонии, сам мечтал разорвать на куски Хрустальную девочку, велел не прикасаться к ней. Она моя, и никто её не будет трогать, ни в одном из существующих смыслов. Убивать мне и любить тоже одному мне.

В общем, пока обсуждали дела, предательница решила, что сможет от меня удрать. Но она не уяснила, кто я такой и на что способен. Конечно, паспорт я стащил из сумки ещё в первый день после приезда и бросил туда трекер для отслеживания. Купить его в наши дни, как раз плюнуть, это во-первых, а во-вторых, мы используем такие для наших дел с угнанными тачками.

Собственно, не торопился гоняться за ней и, открыв приложение в телефоне, следил за направлением. Не подвела, поехала в аэропорт, и тут мой эффектный выход.

Стоит, глазами испепеляет, губы поджала, грудь ходуном – злится. А мне в кайф, любая её эмоция, как выдержанный виски – вкус, может, и так себе, а бьёт в голову неплохо.

– Помогите! – вдруг как завизжит и дёру даёт.

Ну что за детский сад?!

Глубоко вдохнув, срываюсь с места, догоняю, поперёк живота хватаю и над полом поднимаю, а она продолжает извиваться и орать как резанная, привлекая внимание всего аэропорта.

– Закрой рот, хуже же будет, – шиплю на ухо, но как со стеной.

Сжав зубы до скрежета и крепко держа свою ношу, иду на выход, выдавливая из себя улыбку для мимо проходящих и бросая какие-то глупости, типа перенервничала, летать боится, ПМС и все в таком духе.

– Что здесь происходит? – передо мной встают два мента, когда до дверей осталась пара шагов.

– Бытовуха, – веду плечом.

– Помогите, он меня похитил, держит насильно, грозится убить, – хрипит Хрустальная, давясь слезами.

Ну ты и сучка, девочка моя. Ответишь за это, уж будь уверена.

– Истерика, – усмехаюсь, взглянув на представителей правопорядка.

– Отпустите девушку, – обращается ко мне один из них, положив руку на рукоятку дубинки на поясе.

– Да жена моя она, повздорили, обиделась и мстить мне решила вот таким вот способом, – весело проговариваю, показывая, что ничего из ряда вон выходящего.

– Ваши документы, – влезает второй.

Хрустальная либо почуяла победу, либо уже выдохлась, так как перестала бить ногами воздух.

– Твою мать, – выдыхаю себе под нос. – Я тебя отпущу сейчас, ты только не убегай, хорошо? – говорю Але мягко и вкрадчиво, но по тону она понимает, что мало не покажется.

Едва я ставлю её на ноги, она прижимается к ментам, заставляя ухмыляться. Как же ты меня недооцениваешь, девочка. Я столько говна съел за свою жизнь, что учёл немало важных вещей, одна из которых – всегда будь готов к завтрашнему дню.

– Пожалуйста, наши документы, – протягиваю паспорта менту и перевожу взгляд к Хрустальной, оскалившись в плотоядной улыбке.

Мужик в форме открывает страницу, где должен стоять штамп, подтверждающий наш брак, и, вот чудо, он там есть, что в одном документе, что во втором.

– Это чушь какая-то, – влезает Хрустальная, и по глазам вижу, что до неё начинает доходить.

– Дорогая, давай ты успокоишься, и мы всё обсудим, ну хочешь ты новый айфон, купим обязательно, зачем так нервничать, – проговариваю и вижу, как она лицо морщит.

– Дурой решил меня выставить? – прищуривается, а я строю максимально невинное лицо.

– Что ты, нет, конечно, – мотаю головой.

– Так, девушка, в следующий раз штраф вам выпишу, – бросает мент, возвращая мне паспорта. – Покиньте здание и выясняйте отношения дома. Только без насилия, – добавляет предупреждающе.

– Какое насилие, начальник? – развожу руками и делаю шаг к «жене», которая уже не норовит сбежать.

Неужто поняла, что нет смысла?

– Всего доброго, – отмахивается от меня, и они оба уходят.

– Какой же ты урод, – шипит Хрустальная и устало выдыхает.

– Я красавчик, а вот тебя стоит наказать, – произношу и, впившись в её локоть, тащу к выходу. – Понравилось в заточении? Я тебе его устрою.

Выходим на улицу, я пихаю эту бегунью на переднее сидение и, обойдя тачку, сажусь сам, завожу мотор и трогаюсь с места. По-хорошему, домой поехать надо, закрыть её в квартире, отобрать телефон, чтобы другие тупые идеи в голову не приходили. С неё станется, слесаря вызовет, мол, замок заклинило, а там машину найти и уехать в Москву без паспорта, как два пальца об асфальт. Не, хрен ей, у меня планы были, и менять не собираюсь. Там, куда мы едем, ей тоже «понравится».

Надулась, руки на пышной груди скрестила, в окно уставилась. А мне в кайф, всё в кайф, любая эмоция. Я даже не особо взбесился из-за её побега, ожидал чего-то подобного, а может, где-то внутри и надеялся на это, лишний повод наказать сучку. Только какого-то хрена мариную её, пока сам наяриваю в душе. П*здец какой-то, ну да ладно, чем дольше прелюдия…

– Ты нас поженил? – подаёт голос, повернув свое надутое лицо ко мне.

– Как видишь, – кривлю губы в подобии улыбки Джокера.

– А меня спросить? Я не хочу за тебя замуж…

– Я тоже не горел желанием убить год в тюряге, но кто меня спрашивал, – театрально выдыхаю с досадой.

– Не верю, – мотает головой. – Зачем жениться на той, которую ненавидишь всей душой?

– Хочу быть молодым вдовцом, – пожимаю плечами, сказав первое, что в голову пришло.

По правде говоря, я х*й знаю, зачем мне это надо было. Права на неё хотелось иметь? Или привязать её к себе, чтобы вот не случилось, как сегодня. В общем, глупый и необдуманный поступок, который легко исправить.

– Как ты вообще это сделал без моего согласия и подписи? – не унимается Хрустальная.

– За пятьдесят штук всё, что хочешь, в ЗАГСе сделают, – не скрываю, каким образом мы стали мужем и женой.

Тьфу, бл*ть! Муж и жена. Докатился! Совсем мозги мне продырявила, вся жизнь в п*зду из-за неё.

– Надеюсь, этот процесс можно обернуть вспять, – бормочет и снова к окну отворачивается.

– Надейся, – киваю, ухмыляясь.

– Куда мы едем? – разрушает недолгую тишину.

– Развлекаться, – отвечаю и, опустив окно, прикуриваю сигарету.

– Я не хочу развлекаться…

– Тебя никто не спрашивает, – перебиваю, выпуская струю дыма.

– Мне домой нужно, – бросает, продолжая прожигать меня взглядом.

– Не нужно, – мотаю головой, наслаждаясь её гневным пыхтением.

– Давид, не будь мудаком, поедем куда хочешь, но мне сначала нужно домой, – моё имя с её губ, как выстрел в лоб, мать вашу.

Стоит ей его произнести, и внутри что-то переключается, каждый раз ровно так, как я в данный момент перехожу на другую полосу и меняю маршрут, в голове всё переворачивается за секунду. Бегло смотрю на неё, кипя от злости за свою слабость. А ей похрен, сидит, руками себя обняла, закрылась, спряталась, но не вижу удовольствия на её лице. Я ведь делаю, как ей хочется, так что за кислота на мордашке?

До дома едем в тишине, и только когда паркуюсь, Хрустальная девочка заговаривает.

– Дай ключи, я быстро, – протягивает руку, на что я только брови вопросительно выгибаю.

– Я похож на лоха? – фыркаю и выхожу из тачки. – Шевели булками, я тороплюсь, – бросаю, видя, что она не торопится, а так и сидит с протянутой рукой.

Выходит и показывает своё негодование, хлопая дверью и заставляя меня скрипнуть зубами.

– Ещё раз так сделаешь, пальцы сломаю, – проговариваю, заходя в лифт.

– Не сломаешь, – бурчит, прислонившись к стене, и снова закрывается руками.

– Думаешь, сиськи менее заметны, если ты их закрыла? – усмехаюсь, получая лишь презрительный взгляд в ответ.

Едва переступает порог квартиры, убегает наверх в свою комнату. Пока жду её, успеваю подымить на балконе, и приятно удивляюсь, что не соврала, быстро спустилась. Осматриваю её с ног до головы и отмечаю, что сменила футболку, больше ничего.

– И чего домой тащились? Сказала бы, у меня в тачке есть сменная одежда, – вздыхаю, качая головой. – Было бы лучше, а то напялила на себя… всё на показ, – бормочу под нос, недовольный её облегающей тряпкой.

И так брюки как вторая кожа задницу обтягивают, не оставляя места для фантазии. Ещё и этот топ очерчивает пышную грудь, чтобы на неё все мужики пялились. «Всё, успокойся, устроил тут сцену ревности в своей голове», – говорю самому себе и двигаюсь на выход.

– Мы надолго? – раздаётся мне в спину.

– На всю ночь, – цежу сквозь зубы, сдерживая себя от того, чтобы не заставить её переодеться.

Не хватало ещё, чтобы она знала о моей ревности. И так ох*евшая, а там вообще на голову сядет и верёвками управлять будет. А это сильнее меня, чёртовы чувства берут контроль, и я не успеваю реагировать.

– Я не могу на всю ночь…

– Хватит правила мне диктовать! – рявкаю, злясь больше на себя. – Пошла, – хватаю за предплечье и толкаю в холл.

– Урод! – шипит мне в ответ.

– Я это уже слышал, придумай что-нибудь новое, – бросаю, направляясь к лифту. – Опаздываю из-за тебя, – добавляю вслух.

До места назначения оба молчим, я успокаиваю нервы никотином, ровно до того момента, пока эта сучка не начинает кашлять и морщиться. И я опять на те же грабли – выбрасываю недокуренную сигарету и включаю кондиционер в тачке.

Х*рово дело. Я так далеко не уеду, она просто вернёт всё вспять. Как год назад превратила меня в послушного кота, так и сейчас приручит, если так и дальше продолжится.

Глава 8. Другая сторона его жизни

Ты можешь ненавидеть меня, можешь умолять,

но уйти – не можешь.

Аля

Перебрала в голове кучу вариантов, куда мы можем поехать, а когда прозвучала фраза «развлекаться» решила, что едем в его клуб. В тот самый, где мы познакомились, если можно так сказать. Но я ошиблась, мы приехали за город, в какой-то недостроенный амбар. Пока Давид паркуется среди трёх десятков машин, а может и больше, я смотрю на бетонное здание. Отмечаю, что стены высокие и нет ни одного окна, а на самом верху вижу свет изнутри, благодаря отсутствию крыши. Грубую и громкую музыку слышно даже отсюда, и не могу понять, что это за место.

– Пошли, – отрывает от осматривания.

Выбора особо нет, да и слишком много нервов сегодня убила, чтобы пререкаться, поэтому выхожу из машины и следую за Грозным по натоптанной дорожке. Ближе к зданию Давид берёт меня за руку, сплетая наши пальцы. У широкого проёма, закрытого решёткой, стоят два… шкафа. Лысые, здоровенные и с пистолетами на поясе шкафы. Едва мы подходим ближе, один из них достаёт ключ из кармана и открывает металлическую калитку.

– Босс, – кивает в знак приветствия, пропуская нас внутрь.

Как интересно!

– Что это за место? – спрашиваю, но ответ приходит сам собой, когда я вижу огромную клетку посередине и кучу народа.

«Подпольные бои», – приходит понимание, и дрожь пробирает.

Кроме территории ринга, внутри света мало, вернее сказать, он приглушённый и желтоватого оттенка. Обходя людей, мы направляемся вдоль стены под оглушающую музыку к лестнице и поднимаемся на балкон, который расположен по кругу на трёхметровой высоте. Места немного, но хватило, чтобы поставить диваны, кресла и круглые столики между ними так, чтобы был обзор на первый этаж.

Некоторые места уже заняты мужчинами разных возрастов и видов в компании гламурных девиц, и это явно не жёны. Есть даже в отглаженных костюмах, у некоторых и вовсе имеются значки на груди с флагом нашей страны, что говорит об их высоком статусе. Давид по пути здоровается с кем-то из них, не отпуская моей руки. Наконец мы останавливаемся посередине этого кругового балкона. Меня усаживают на кожаный диван, а мой спутник подходит к своему дружку, который стоит у перил и попивает из стакана янтарную жидкость. Они жмут друг другу руки и о чём-то начинают беседовать. Что именно они обсуждают, мне не слышно из-за громкой музыки, несмотря на небольшое расстояние между нами, и остаётся только смотреть по сторонам.

Ясно, что на балконе сидят те, кто выше по социальной лестнице, такое вот ВИП-место. Внизу нет ни стульев, ни столиков, толпа стоит и ждёт. Кто-то пьёт пиво из бутылок, у кого-то в руках бокалы, девушки балуются коктейлями. Бар, конечно, тоже имеется, у одной из стен расположен обычный барный стол и высокие стулья, какие можно купить для дома в любом мебельном магазине. Две девушки за стойкой служат барменами, они в коротких шортиках и верхе от купальников, а на голове обручи со светящимися кошачьими ушами. За ними на стене развешаны мигающие новогодние гирлянды, и благодаря тому, что я выше, могу видеть барный холодильник, а рядом самый обычный ларь для мороженного. И, если глаза не подводят, он забит льдом и пивом.

Ощущение, что всё это притащили за час до приезда всех гостей, импровизация какая-то. И сам ринг – это просто металлическая сетка, прикреплённая к железным трубам. Мне раньше не приходилось бывать на подобных мероприятиях, насилие не моё, пусть участники и идут на это добровольно. Ещё ничего не началось, судя по всему, народ ещё собирается, а в воздухе уже витает тяжёлая аура. Возможно, все эти бои и места, где они проходят, так и выглядят, откуда мне знать, чего это я взялась судить?!

Успокаивает, что охраны очень много, стоят по периметру в двух метрах друг от друга. Хотя мне, вроде, и нечего бояться, не полезут же эти бойцы на гостей, зачем бы им это делать.

– Что пить будешь? – спрашивает Давид, подойдя ко мне и наклонившись к моему лицу.

– Воды, – отвечаю, стараясь не смотреть на него.

– Советую взять что-нибудь покрепче, – хмыкает, знает, что мне не понравится «шоу».

– Я не нуждаюсь в твоих советах, – не могу удержать нервы в узде, специально ведь привёз сюда. – Просто воды, без газа и любых других дополнительных ингредиентов. Можно даже из крана…

– Не охота везти тебя в больницу, – бросает и отходит от меня, а я выдыхаю.

Народ всё идёт и идёт, уже и балкон наполнился, ни одного места свободного не осталось, внизу и вовсе, кажется, не протолкнуться. К столикам в ВИП-зоне с подносами подходят такие же полураздетые девицы, как и те, что за барной стойкой. Одна идёт к нам, и я не отдаю себе отчёта, что сжимаю зубы от раздражения, заметив, что Давид с Максом наблюдают, как покачивается грудь девушки при ходьбе. На её подносе высокий стакан с водой, круглый, наверное, с виски, судя по цвету, и бутылка пива.