Текст книги "Моя (не)зависимость"

Глава 37

– Лесь, ну хватит рыдать, – скомандовал Кирюша, когда палата опустела, а нас, наконец, оставили одних.

Дед Костик распорядился, и Грому провели полное обследование. Мне разрешили присутствовать почти на всех процедурах. Иначе я бы сошла с ума от ожидания и переживаний. Впрочем, я уже и так, кажется, слетела с катушек, после того, как Димка запер меня в незнакомой квартире, сообщив, что бой Кира вот-вот начнется.

Ожидание убивало. Да, я верила в силы любимого, но прекрасно понимала, что там, в клетке, его ждет не обычный тренировочный спарринг под присмотром старших. Здесь ставки были слишком высоки, чтобы игнорировать их.

А сейчас все осталось позади. И вместе с осознанием того факта, что Кир со мной, рядом, живой, почти здоровый, ко мне пришли мысли, что судьба могла лишить меня этого человека. Отобрать так же стремительно, как и подарила.

И это понимание оказалось слишком острым. Настолько, что я не могла сдержать слез и выдавить из сведенного спазмами горла хоть какие-то слова. Была способна лишь на то, чтобы судорожно кивать, соглашаясь с каждым словом Грома и медперсонала. Даже не стала возражать, когда и у меня взяли кровь на анализ.

Кирилл настоял, а я была слишком слаба, чтобы возразить.

И вот, когда мы остались одни в отведенной нам на ночь палате, из моих глаз заструился целый поток. И как бы сильно я ни старалась, а остановить его не могла.

Кир, кажется, это понял. Он устроился на кровати, подложив под спину пару подушек, прижал меня к себе так, что я оказалась распластанной на его крепком, пусть и немного поврежденном и забинтованном теле. Я пыталась возразить. Ведь видела на рентгеновском снимке, что есть небольшие трещины в ребрах. Но мой Гром лишь устроил мою голову на своем плече и блаженно выдохнул.

Он устал. Нервное и физическое напряжение сказывались. А сейчас, когда все оказалось в прошлом, силы закончились даже у моего несгибаемого мужчины.

Размеренные поглаживания широкой ладони по моему затылку убаюкали меня, успокоили, расслабили. Тело потихоньку верило, что все позади, а слезы медленно иссякали.

Вглядывалась в любимое лицо, боясь прикоснуться к красивым чертам, чтобы не причинить боли. Кирилл лежал, прикрыв глаза. Спал? Возможно. А я не хотела его будить.

Но слова словно прожигали горло. Они так и рвались наружу вместе с уже утихшими всхлипами.

– Я так сильно тебя люблю!

Вышло сплошное невнятное мычание. Но Кирилл все понял. Приоткрыл глаза, окутав меня теплом своего взгляда.

Он молчал. Но сейчас, как никогда остро и правильно, я читала его.

Мой сильный и несгибаемый мужчина, пусть по факту и был восемнадцатилетним парнем, всегда знал, чего именно хочет от жизни. Жил с уверенностью, что сможет добиться всего сам, без помощи старших.

И мне повезло, потому что захотел он меня. Он не испугался своих чувств, несмотря на то, что они накрыли его несколько лет назад. Не тянул время, не зная, как подойти ко мне. Просто поставил перед собой цель и добился ее.

Он влюбил меня в себя. Или я тоже любила его с детства, но не замечала этих чувств? Теперь уже неважно. Главное, мы вместе. И кольцо, подаренное Киром, блестевшее на моем пальце в приглушенном свете ночника, служило лучшим тому доказательством.

Я купалась в обжигающем взгляде потемневших глаз. Была уверена в этом человеке, пожалуй, больше, чем в самой себе. Даже будучи пристегнутой наручниками к батарее, я знала: совсем скоро придет помощь, ведь мой парень занялся решением этого вопроса.

И понимала, какой дурой я была. Сколько моих капризов стерпел Кир. И даже сейчас, лежа рядом со мной, перебинтованный, с легким сотрясением мозга, зашитой раной над бровью, с заплывшим глазом, терпеливо ждал, пока я перестану рыдать. А ведь я старше и, следовательно, должна быть мудрее и терпеливее. Но нет. Рядом с Кириллом ощущала себя совсем девчонкой. Словно между нами была разница в десяток лет, причем старше, конечно же, был Кир.

– Я не хочу никакой карьеры, Кирюша, – всхлипнула я. – Это все я виновата. Сначала Невский, потом Димка. Все из-за меня!

– Глупости, Лесь, – пробормотал Гром. – Это все жизнь, люди паскудные.

– Я хочу домой! Там тихо и спокойно! Я даже буду терпеть твою Ленку, только давай жить будем там, в деревне, а? – бормотала я.

– Ну, во-первых, Ленка не моя, – усмехнулся Кир. – Моя Леська. А во-вторых, я знаю тебя. Через некоторое время тебе станет скучно, начнешь чахнуть, грустить, задыхаться от дефицита людей и внимания. Так что нет, Лисенок, жить будем здесь, в городе. По крайней мере, пока ты не закончишь учебу. А потом поглядим.

– Но тебе ведь хорошо там! – возразила я.

– Мне хорошо там, где ты, Лисенок, – шепнул Кир, поглаживая чудом уцелевшей рукой мою щеку.

Перехватила его пальцы ладонью и прижала к своей щеке крепче, а потом и вовсе коснулась грубоватой кожи губами.

Видела, как еще сильнее потемнел взгляд любимого. Но ведь не время, да? Дверь в палату не заперта. Мой мужчина после тяжелого боя. Да и место не самое подходящее.

Однако я четко ощутила под своим животом стремительно твердеющую плоть!

Мои щеки вспыхнули от смущения. Во взгляде Кира мелькнули лукавые искорки, смешались с обещанием и предвкушением.

Кир, протянув руку к тумбе, щелкнул кнопкой ночника, и палата погрузилась в приятный полумрак. Да, за окном уже медленно занимался рассвет. Но даже если кто-то и зайдет в палату, не сразу увидит нас.

Я хотела возразить, что можно и подождать до завтра. До выписки. И потом, мой мужчина был порядком избит.

Но все разумные доводы отошли на задний план, стоило Киру притянуть мою голову к своему лицу.

Поцелуй вышел обжигающим, со вкусом соли моих слез и крови разбитой губы Кирилла. Я торопливо натянула на нас покрывало. Любимый рывком высвободил меня из легких спортивных брюк.

– Прости, Лисенок! – с сожалением выдохнул Кир в мои губы.

И я поняла, что страсть кипит в нем настолько, что не будет сейчас никакой прелюдии. Потому что все было слишком остро, через край. Мой мужчина нуждался во мне неистово. Сдерживался, сколько мог. Но ведь и он не железный. Он пылкий и любящий. И ему нужно до конца убедиться, что я рядом, невредима, что он сам – жив, что все происходящее вокруг – не фантазии, а реальность.

Сама подалась навстречу. Лихорадочными движениями приспустила брюки Кира вместе с бельем, высвобождая налитую желанием плоть. Аккуратно устроилась сверху, стараясь не навредить.

Кир прижал меня руками к себе, одновременно жадно целуя и вторгаясь в мое тело.

Я застонала. Он замер.

Остро. Сладко. Знакомо.

Но сейчас, кажется, все происходило еще острее. Мы и не двигались толком. А эмоции сбивали с ног.

Наверное, это соитие было самым коротким, но самым бурным. Словно мы, наконец, добрались до заветной цели. И все завертелось стремительно и необратимо, потому что мы – вместе.

За секунду до взрыва Кирилл замер, глядя в мои глаза. Не скрывал эмоций. Смотрел в самую душу. Без слов шептал, говорил, кричал о своей любви ко мне.

И я верила каждому слову, каждому взгляду, каждому касанию.

Не удержалась на руках. Рухнула на Кира. А он подхватил.

Чувствовала, как мое тело пульсирует и рассыпается на осколки. А мой Гром собирает их и бережно хранит у самого сердца. Там, где безопасно. Там, где любят и заботятся.

Пришлось все же сползти с Кира, пусть он и возразил негромким мычанием мне на ухо. Я легла рядом и осторожно обняла Пчелкина руками.

Глаза слипались от усталости. Кирилл прижимался к моей макушке щекой. Я дождалась момента, когда обнимавшие меня руки расслабились, а сам Гром погрузился в глубокий исцеляющий сон.

У меня еще были сил, чтобы встать с кровати, сходить в душ, даже для того, чтобы позвонить бабушке и попросить привезти пилюли «после». Я даже могла сбегать на консультацию к гинекологу, который дежурил этой ночью в больнице.

Но ничего этого я делать не стала. Романтичная часть меня неожиданно приняла тот факт, что из наших с Киром отношений вполне спокойно может появиться крошечная жизнь. Эти мысли больше не страшили меня и не вводили в дикий ступор.

Кажется, я была готова к любым последствиям, ведь за моей спиной, поддерживая и оберегая, стоял любимый мужчина.

С этим мыслями я погрузилась в сон, убаюканная крепкими руками и горячим, размеренным дыханием.

Глава 38

Утром нас отпустили домой. Хорошо, когда в семье есть медики. А еще лучше, когда у бабушки с дедом своя частная клиника, в которой можно поправить здоровье без лишней волокиты и бюрократии. Более того, нам с Киром разрешили утром поехать домой, хотя мы так и не дождались результатов анализов. Вернее, дед Костя проконтролировал нашу выписку, переговорил со своими подчиненными, при этом, правда, странно косился на меня.

Я решила не заострять внимания на его лукавых взглядах. Предпочла позже переговорить с бабушкой Ноной. Главное, мы с Киром чувствовали себя замечательно. Пусть мой Гром и морщился, когда думал, что я не вижу его. Однако я решила взять процесс выздоровления моего парня под личный и неусыпный контроль. А дед пообещал наведаться к нам ближе к вечеру.

Словом, все складывалось просто замечательно. Никто из старшего поколения не мешал нам ненужной и чрезмерной опекой. Разумеется, позвонили мамы, но разговор вышел коротким. Судя по их улыбкам и подмигиваниям, нас с Киром благословили на самостоятельную жизнь.

А вот без сюрпризов не обошлось. В моей квартире, развалившись на диване в гостиной, блаженным сном младенца почивал мой младший братец, которого мгновенно захотелось придушить собственными руками.

И если бы Кирилл не вступился за друга, так бы оно и случилось. Слишком уж кровожадной я была, потому что безумно хотелось просто отдохнуть от суеты, выпить теплого чаю и уснуть под боком моего Пчелкина.

Но у Семена, как оказалось, иные планы на наше с Громом уединение.

– Ты чего здесь забыл, поганец?! – прошипела я, без особой нежности пихнув брата в плечо.

Сема сонно поморщился, сел на диване, обиженно взглянул на меня.

– Слышь, Киря, какая-то она у тебя совсем злая стала, – проворчал брат. – Вот так беспокоишься о здоровье сестры, ночами не спишь, волнуешься. А она – дерется!

Я фыркнула, но от брата отошла на безопасное расстояние. Признаться, мы были совершенно в разных весовых категориях. Сема немного уступал Киру в габаритах, но все равно возвышался надо мной на полторы головы, да и тяжелее был раза в два. Кажется, мой младший братишка все еще растет, с каждым годом прибавляя в росте и весе. Но порой во мне жил дикий хомячок, способный растерзать такого слона, как Семен. И, как ни странно, а слон-Сема меня побаивался. Или просто делал вид.

Постаралась успокоиться и принять тот факт, что Сема, раз уж явился, то никуда не денется. По крайней мере, пока не поест. А потому я, вздохнув, отправилась на кухню.

– Обедать будешь? – не очень вежливо поинтересовалась я.

– Не буду! – удивил меня Семен, я даже недоверчиво взглянула на брата, прикидывая, а не подменили ли его инопланетяне.

Нет, кажется, все в порядке.

Покачав головой, вернулась в кухонную зону. Кирилл о чем-то негромко беседовал с Семеном. Я не вникала в их разговор. У меня были куда более серьезные дела, к примеру, вдруг невероятно сильно захотелось пельменей. И я, проинспектировав морозильную камеру, решила, что есть на обед мы будем именно их.

Пока готовила обед, Кир и Семен уже перекочевали в коридор. А потом Сема и вовсе исчез из нашей квартиры, прихватив связку ключей.

– Что это было? – полюбопытствовала я, когда Кирилл появился рядом со мной.

Мой Гром тут же обнял меня со спины, устроил подбородок на моем плече и, слегка покачиваясь, принялся наблюдать за тем, как я режу овощи для салата.

– Дал ему ключи от моей квартиры, – поделился Кир последними новостями.

– А, ну да, сюда ведь не притащишь бабу на ночь, – фыркнула я. – И в кого он такой бабник, а?

Кирилл тихо посмеивался, ласково водил носом по моей шее, и мне уже перехотелось есть пельмени.

– Точно не в твоих родителей, – заметил Кирилл.

Я в ответ так же тихо рассмеялась. Салат был почти готов. Пельмени весело кипели в кастрюльке на плите. Оставалось лишь накрыть стол и все с аппетитом съесть. Чем мы с Громом и занялись.

Будь моя воля, я бы еще вечность осталась здесь, дома, под боком у Кирилла. Но ему совершенно неожиданно позвонил дядя Кеша и попросил приехать в «Элиту».

Я нахмурилась и даже высказала свое мнение.

– Ну какая может быть работа, Кир?! – возмутилась я, скрестила руки на груди и недовольно хмурилась, пока мой парень переодевался. – Тебе показан полный покой и постельный режим!

– Суровая такая, – подмигнул Кирилл. – Я вернусь через час максимум. И тогда будет стопроцентный постельный режим. Обещаю!

Я не переставала хмуриться. Но Грома порой так сложно переспорить! Оставалось лишь вздыхать и строить планы мести. На прощанье Кир ласково обнял меня, жадно поцеловал и умчался, оставив меня одну.

* * *

Признаться, я была рада появившейся передышке. И тут же помчалась к шкафу. Ну а что? Имею право встретить моего жениха в чем-то более красивом, нежели джинсовые шорты и футболка.

В итоге я приняла ванну, уложила волосы, приготовила красивое белье и даже отыскала пару свечей для создания романтической атмосферы. В общем, я была готова соблазнять своего любимого мужчину.

А потом совершенно неожиданно позвонила бабушка Нона.

– Леська! Живо дуй к нам! – распорядилась бабуля.

– Что за спешка, ба? – вздохнула я, бросила взгляд на часы. – Скоро Кирилл вернется. Имею право отдохнуть.

– Ночью отдохнешь, Алексия! – заявила бабушка, а потом, тихонько рассмеявшись, понизила голос и заговорщическим шепотом добавила: – Пришли результаты анализов. Возможно, ты у нас в интересном положении. Но для верности нужно сделать УЗИ. Да и врач на тебя посмотрит.

Я практически рухнула в кресло. Была ли я удивлена? Кажется, нет. Но прежде, чем говорить такие новости Киру, нужно убедиться в положительном результате.

– Ты чего молчишь, Леська? Только не говори, что собираешься делать аборт! – строго уточнила бабуля.

– Аборт?! – слишком громко выкрикнула я, это слово повисло в тишине комнаты, оно сразу же показалось мне неправильным, плохим, ненужным, и я уже тихо добавила: – Ба, ну ты что?! Сейчас приеду.

Бабуля сбросила вызов. Я глубоко вздохнула, и, погруженная в собственные мысли, не сразу заметила, что в комнате нахожусь не одна.

– Чего уставился? – скривилась я.

Сема вздернул брови, но промолчал. Судя по его упрямому выражению лица, даже не стоит уточнять, как долго он здесь был и сколько сказанных мною слов услышал.

– Да так, приставлен для охраны Вашего Высочества, – хмыкнул брат. – А ты куда намылилась? Кир скоро приедет.

– Куда нужно, – фыркнула я, не очень веря в то, что брат вот так легко отстанет.

Но ведь не могла я Семену рассказать о своем предполагаемом интересном положении раньше, чем Кириллу? Это, как минимум, нечестно по отношению к самому Грому. А потому я из вредности молча собралась, вызвала такси и поехала в «Айболит».

Разумеется, Сема увязался следом, а потом и вовсе проводил до кабинета главврача. Правда, не стал входить к Костику со мной, предпочел остаться в холле. Назойливое присутствие Семена меня перестало нервировать, потому что в кабинете меня уже ждали гинеколог, бабуля, Костик и результаты анализов.

Глава 39

После встречи с гинекологом, процедуры УЗИ, долгой беседы с бабулей и Костиком, я была измотана. Пока еще не понимала, счастлива ли я от осознания того, что во мне растет и развивается новая жизнь. Был страх, да. Ведь я все еще не была готова к материнству. Однако у меня впереди оставалось несколько месяцев, чтобы уложить всю новую информацию в голове и спланировать нашу с Киром жизнь.

Наверное, я до конца так и не осознала, что беременна. Наверное, это произойдет, когда я сообщу новости Кириллу. Уж он, я была уверена, порадует меня реакцией, искоренит все мои страхи, заставит поверить в себя и свои силы. Да и страх уйдет. Я верила, что так все и будет вплоть до того момента, как увидела высокую фигуру любимого.

Кирилл, широко шагая, рассекал пространство холла, направляясь ко мне. Упрямо сжатые губы, хмурый взгляд и всклокоченный внешний вид подсказал мне, что Кир в тихой ярости.

Я упрямо вздернула подбородок и расправила плечи. Он недоволен? Уже знает о беременности, но не рад? Что вообще происходит?

– Ты не посмеешь убить моего ребенка! – рявкнул Кирилл, как только приблизился ко мне.

В первое мгновение я опешила. Никогда еще, ни разу в жизни, мой Гром не позволял себе подобного тона при разговоре со мной. И это поднимало волну ярости в моей душе.

Да что такое, елки-палки! Я требую вернуть моего ласкового Грома обратно!

Стало вдруг до слез обидно.

– Что ты сказал? – прокричала я, не до конца понимая смысл сказанных им слов.

– Ты слышала! – жестко бросил в ответ, отвернулся, будто поставил жирную точку.

– Я-то слышала! Как ты можешь, Кирилл? – захлебнулась яростью, гневом, обидой.

Кирилл молчал. Я видела, как напряжена его спина, как бугрятся мышцы под тонкой тканью насквозь промокшей майки.

– Я все сказал, Леся, – его неестественно спокойный голос звучал глухо, словно принадлежал чужому человеку. – Я не позволю убить моего ребенка. Родишь, и я с ним исчезну.

Исчезнет?

Я, словно рыба, безмолвно хватала воздух ртом. Не могла говорить. Сердце разрывалось на части от мысли, что Кирилл поверил, будто я способна… Будто я могу убить крохотную жизнь, зародившуюся во мне!

– Этому не бывать, Гром! Я не позволю!

По его изогнутым в горькой усмешке губам скользнула жесткая улыбка.

– Не позволишь? Этот ребенок мой, Алексия! Мой!

Я громко и совсем некрасиво шмыгнула носом. Постаралась успокоиться. Кричать и ругаться бесполезно.

Невероятная обида клокотала в моем сердце, разрывая грудь на куски, оглушая болью.

– Как ты мог подумать такое, Пчелкин?! Как мог допустить мысль о том, что я способна убить нашего малыша? – я и сама не заметила, когда повысила голос до пронзительного крика, а пациенты и медперсонал подозрительно косились на нас, да и охрана мелькнула за спиной Кирилла, не решаясь вмешаться.

– Мне Сема позвонил, сказал, ты на аборт собралась, чтобы избавиться от моего ребенка! – упрямо проговорил Кир, но на его лице появилась растерянность.

– Он не только твой, Кирилл Вячеславович! – выкрикнула я с обидой. – Он наш! Твой и мой! Наш, понимаешь?!

Кирилл шумно выдохнул, зарылся двумя ладонями в свои растрепанные и мокрые от дождя волосы.

Даже сквозь горькую обиду на любимого я видела, как сильно Кирилл сожалеет о вспышке гнева да и, кажется, совсем скоро придушит моего брата-идиота.

Но я, пусть и хотелось безумно сильно, не подалась вперед, чтобы обнять Грома, да и спасать Семена я не спешила.

– Знаешь, мне не нужен муж, который будет орать на меня, толком не разобравшись! – упрямо заявила я и скрылась в кабинете Костика, громко хлопнув дверью.

Разумеется, именно там я встретила Семена. Не знаю, что именно прочел брат в моем взгляде, но засранец довольно стремительно подскочил на ноги, подняв ладони вверх в защитном жесте.

– Я не специально! Клянусь! – выкрикнул Сема, но я словно растеряла все свои силы.

Плюхнулась на диванчик, закуталась в тонкий плед, который лежал на спинке, и прикрыла глаза.

– Сами разбирайтесь, – вяло пробормотала я, – Но, как хочешь, крутись, а пока я не разрешу, Кирилла ко мне не пускай!

– Да он меня в асфальт закатает сейчас, – виновато пробормотал брат, но мне было все равно.

С трудом справившись, стянула обручальное кольцо с безымянного пальца. Украшение никак не хотело покидать свое законное место. Но я решительно швырнула им в брата.

– Передай Пчелкину! – скомандовала я и отвернулась.

– И что здесь происходит? – вкрадчиво полюбопытствовала бабушка, присела рядом и обняла меня.

– Кажется, гормоны, – вздохнул Костик, устроившись напротив нас.

Я лишь покачала головой. Плакать уже не хотелось. Собственно, как и ругаться со вспыльчивыми мужчинами.

– Как он мог подумать такое?! – вздохнула я. – Как? Я ведь так люблю его! И малыша люблю!

Бабушка ласково гладила меня по голове. Костик молча наблюдал за нами. А за дверью, в холле, судя по звукам, происходила знатная потасовка.

– Пойду, прослежу, чтобы не убили друг друга, – вздохнул Костя и вышел из кабинета, оставив нас с бабулей вдвоем.

Глава 40

За последний час моей жизни я буквально возненавидела город. Меня не радовали перспективы на работе, учеба, общение с друзьями. Я устала от моей тщательно оберегаемой независимости. Все, чего мне хотелось – оказаться дома, под крылом заботливых родителей. И я попросила бабушку отвезти меня в деревню, но с одним условием: они с Костей не расскажут моим родителям о моей беременности. Просто не хотела, чтобы отец вмешивался в мои отношения с Кириллом.

На протяжении всего пути от города до родительского дома я молчала, не вникая в суть разговоров Кости и их с бабулей сына Дениски. Бабушка Нона сидела рядом со мной, безмолвно поддерживая меня.

Изредка я смотрела в окно, порой рассматривала дисплей телефона, на котором высвечивались входящие звонки и сообщения от моего Грома. Я пока была не готова разговаривать с ним. Чувствовала себя слабой и бесхребетной. Но и обида на слова любимого мужчины все еще разливалась в душе горьким ядом.

Самым трудным оказалось встретиться с родителями. Возможно, отец уже был в курсе, но промолчал, обнимая меня крепкими руками. И стало вдруг спокойно. Даже дышать стало легче, ощутив поддержку со стороны близких и родных.

Мама проводила меня в комнату, помогла переодеться и уложила в кровать. Я не собиралась плакать. Да и, признаться откровенно, невероятно сильно захотелось оказаться рядом с Киром. С каждой минутой обида таяла, приятные воспоминания вытесняли горькие слова. И я понимала, что в последние дни на Кира слишком много свалилось, вот и вспылил. Да, было горько от того, что любимый мог посчитать, будто я способна на аборт. И я попробовала поставить себя на его место.

– Кирилл звонил, – вздохнула мама.

– Что сказал? – тут же распахнула глаза.

– Сказал, что обидел тебя, – лукаво улыбнулась мама. – Просил отца о встрече с тобой. Что там у вас, Лесенька, стряслось?

Я не могла устоять перед пронзительным и понимающим взглядом мамы. Выложила все, как на духу, не забыла упомянуть об участии Семена в конфликте.

– Обормот, – покачала мама головой.

– Да он хотел как лучше, – вздохнула я, – просто, понимаешь, мне стало так обидно за то, что Кир поверил, будто я побегу на аборт! Я что, стерва какая-то?!

– Ну ладно, не шуми, – успокоила меня мама. – Отдохни с дороги.

Я согласно кивнула, прикрыла глаза и мгновенно провалилась в глубокий сон.

Разбудил меня странный шорох. Распахнув глаза, поняла, что лежу в кромешной темноте, а под моим окном кто-то ходил. А через секунду этот кто-то умудрился вытащить москитную сетку, вскрыть замок и влезть в мою комнату.

Я лежала, украдкой наблюдая за действиями вора, укравшего мое сердце. Был огромный соблазн закричать и позвать на помощь. Я бы даже взглянула на то, как папка метелит Грома. Но, разумеется, ничего не сделала.

Тем временем Кирилл вернул сетку на место, прикрыл окно, провернул ключ в двери, запирая нас в четырех стенах. Все это Гром проделал практически бесшумно. Я пыталась дышать ровно и размеренно, пусть сердце и колотилось загнанной птицей в груди.

Кирилл приблизился к моей кровати. Осторожно присел на корточки рядом. Мне пришлось прикрыть глаза, чтобы не выдать себя. И пока я старательно играла роль спящего трупика, Гром положил какой-то сверток на тумбочку, а потом аккуратно перехватил мою руку и вернул кольцо на место. Следом прижался ртом к моим пальцам и шумно выдохнул.

Я все еще не двигалась, даже дышать старалась через раз. А Кирилл заговорил:

– Я так сильно тебя люблю, Лисенок! Ты даже не представляешь. И я такой дурак, клинический идиот, это факт. Понимаешь, я же боялся верить, что и ты меня любишь. Думал, тянешься ко мне, потому что был первым. И карьера эта твоя. Когда Сема позвонил, я вдруг испугался, что ты действительно выберешь работу, а не нас. Трус я последний, Лесь. Испугался до чертиков. И шанса не дал тебе слова сказать. Уверен, никогда не простишь меня. Но, Леська, я просто сдохну без тебя.

– Действительно, дурак, – вздохнула я.

Кирилл все еще держал мою руку своими огромными ладонями, казалось, будто моя кисть утонула в теплом коконе. Впрочем, как и я сама. Теперь, когда Кирилл находился рядом со мной, все прочее стало несущественным и мелким. Имело значение лишь то, что мой Гром со мной.

– Дурак, Лисенок, полный кретин, – хрипло и совсем невесело усмехнулся Гром. – Называй, как угодно. Главное, не исчезай никуда. Потому что я не смогу без тебя.

Кирилл подался вперед. Я ощутила, как его колючая щека прижалась к моему животу. А судорожное дыхание всколыхнуло широкие плечи.

Нет, долго мучить любимого я бы не смогла. Да и за что наказывать его, если он вот таким своеобразным способом боролся за крошечную жизнь, созданную нами?

– В следующий раз, Гром, не нужно сомневаться во мне, – проворчала я, но руками зарылась в отросшие волосы на затылке.

Я все еще лежала в кровати, Кирилл стоял на коленях на полу. Но, казалось, будто он окружил меня собой, своим ароматом со вкусом ветра, свободы и желания.

– Никогда, Лисенок! – пылко проговорил Гром, все еще не глядя на меня, а прижимаясь лицом к моему животу.

А потом все же поднял голову. Если бы раньше у меня была хоть капля сомнений в чувствах моего мужчины, то сейчас она бы утонула в том огне, что полыхал в мужском взгляде. Остро и ясно я, в который раз, убедилась, что Кирилл Пчелкин любит меня и любит нашего малыша.

– Надеюсь, ты Семена не прихлопнул? – шепнула я. – Он, конечно, охламон, но хотел как лучше.

– Он живучий, – невнятно пробормотал Кир, подтягиваясь выше.

Наши губы почти слились в жадном поцелуе, я уже чувствовала обжигающее дыхание моего мужчины, но внезапно по комнате пронесся оглушающий стук. Кто-то весьма настойчиво тарабанил в дверь.

– Слышь, Пчелкин, открывай! – скомандовал отец довольно грозно.

Но мой парень ни капли не испугался. Лишь жадно припал к моим губам всего на миг, а потом бесстрашно выкрикнул:

– Не могу, бать! Мирюсь с женой!

– Гаденыш мелкий! – донеслось в ответ.

– Женой? – возмутилась я.

Кирилл щелкнул выключателем лампы, установленной на прикроватной тумбе. Подхватил объемный белоснежный конверт и передал его мне.

В свете ночника я рассмотрела, что кольцо на моем пальце оказалось совсем не тем, которым я зашвырнула в Семена. Это украшение было шире, без камней, но с красивым рисунком по ободку. И даже на первый взгляд становилось понятно: это кольцо символ не помолвки, а брака.

Из конверта высыпались документы. Под руку попалось свидетельство о заключении брака, новый паспорт на имя Алексии Пчелкиной и, разумеется, паспорт Кирилла, в котором стояла отметка о заключении брака с гражданкой А. А. Завериной.

С минуту я смотрела на все богатства передо мной. А потом взглянула на Кира, прищурившись.

– Теперь, Кирюша, лучше беги! – посоветовала я с угрозой. – Ты лишил меня свадьбы! Я тебя сейчас задушу!

Кирилл громко рассмеялся, ни капли не испугавшись, но все же встал на ноги одним рывком и отступил на шаг назад.

Я поднялась следом, демонстративно подвернула рукава рубашки, готовая ринуться в бой.

– Помогите? – предположил Кир, шагнув к двери.

– Ты по этой причине мотался к дяде Кеше? – грозно требовала я.

– Ну да, – каялся Кир. – Чего тянуть, если мы все решили? А у него связи в нужных организациях. Помог по дружбе.

– Вот теперь точно беги, Пчелкин! – грозно прорычала я, а Кир рассмеялся.

Мимо папки, уступившего нам дорогу, Кир летел быстро. Я – следом, осыпая голову Грома витиеватыми ругательствами вперемешку с угрозами.

Не знаю, как мы с моим, как выяснилось минуту назад, мужем выглядели со стороны, но вся родня наблюдала за нашей гонкой с улыбками. Но мне же хотелось крови.

Когда Кириллу надоело убегать от меня, а мы оказались довольно далеко от дома, почти у самого пруда, Гром стремительно изменил тактику. Развернулся и схватил меня в крепкие объятия.

Разумеется, вырываться я не спешила. Весь запал прошел, да и гнев испарился.

Кирилл замер, прижимая меня к себе. А я, прикрыв глаза, слушала, как ровными и уверенными толчками бьется сердце моего любимого мужчины.

– Давай больше не будем ругаться? – выдохнула я.

– Ругаться мы будем, Лисенок, слишком мы с тобой упрямые, – вздохнул Кирилл. – Просто мириться нужно сразу, а не разбегаться по разным углам. Простишь меня? Не сегодня, а в будущем.

– За то, что умудрился жениться на мне без моего присутствия? – хохотнула я.

– За то, что сомневался, ну и да, за это тоже, – пробормотал Кир.

– Я подумаю, – решила все же помучить я немного своего персонального упрямца.

– Хорошо, – кивнул Кир. – Пойдем, вернемся в дом. Прохладно уже.

– Давай еще немного посидим здесь? – кивнула я на лавочку рядом с нами.

Кирилл усадил меня на колени, обнял, прижал к себе. Прохладно? Да вот уж нет! Мне было невероятно жарко в надежных руках любимого мужчины.