Текст книги "Моя (не)зависимость"

Глава 21

– Ну, что же ты, Лесенька, из меня делаешь какого-то урода?

Насмешливый голос Олега Павловича бесил еще больше. Мне и без этих слов отчаянно хотелось вмазать ему по причинному месту или, на крайний случай, расцарапать лицо. Подбитый глаз тоже порадовал бы мое самолюбие.

Но я не могла дотянуться до Невского. А сам он не рисковал приблизиться.

Нет, меня не мучили, не били, не давили морально. Всего лишь плечистые парни отобрали телефон сразу же после эфира, а потом запихнули меня обратно в тачку Невского и притащили в его дом.

Ну не придурок ли?!

Так и хотелось рассмеяться в голос. Он что, считает будто ему все сойдет с рук? Что можно взять, да и притащить человека против воли в хорошо охраняемый особняк?

– Хорошо, Олег Павлович, дальше что? – насмешливо хмыкнула я, пусть и было совершенно не смешно. Да и стальной браслет натирал кожу запястья. – Вам за похищение светит приличный срок, господин Невский. И не сомневайтесь, показания я с радостью дам. На вас и ваших ребят.

– В этом я сомневаюсь, Леся Алексеевна, – невозмутимо произнес Невский, занимая место напротив меня за обеденным столом, накрытым к ужину. – Вы и словом не обмолвитесь с представителями правоохранительных органов. Думаю, от моего предложения вы не откажетесь.

– Да что вы?! – ехидно ответила я. – Знаете, что вы можете сделать со своими предложениями? Напишите их на картонке и суньте эту самую картонку себе в ж…

– Ну что же так грубо! – закатил глаза придурок. – Мы можем решить все мирным путем. Я буду говорить, а ты ешь. Голодная ведь? Голодная.

Невский кивнул своему же заявлению и откинулся на спинку кресла.

Признаться, в его присутствии я не испытывала страха. Скорее, неприязнь. Да и вот уже два часа, на протяжении которых я торчу в доме Невского, на мое здоровье или тело никто не посягнул. И невольно закрадывалась мысль, какого тогда черта я делаю здесь?

Нет, бесспорно, мне не улыбалось быть изнасилованной. Мое тело принадлежит только Грому и ему одному. Но поведение Невского меня основательно дезориентировало.

Вежливый до зуда в печени. И если бы не наручники на правом запястье, можно было бы подумать, что я забежала к знакомому в гости на чашку чая. А так, ребятки приковали к массивному креслу, которое не сдвинуть в одиночку, ужин накрыли на двоих, еще и прохладительными напитками угощают. Словом, почти санаторий.

Но на душе, конечно же, хреново.

– Меня стошнит на ваш чудный интерьер, Олег Павлович, так что, говорите, а я слушаю, – отчеканила я.

И ведь не врала. Удушливая тошнота то и дело подкатывала к горлу, нервы, елки-палки.

– Как хочешь, – повел плечом Невский. – Сразу заверю тебя, Лесенька, что я никакой не псих, не извращенец и не отбитый на всю голову имбецил. Просто сложилось так, что я влюбился в одну очень замечательную девушку. А она выбрала другого. Так бывает, это, мать ее, жизнь.

– Раз такой умный, чего сразу не понять, что мы с вами не пара. Меня не привлекают престарелые мужички. У меня парень есть. И он полностью в моем вкусе, если что, – наигранно улыбнулась я, потрясла металлической «побрякушкой» на запястье. – Так что, отпускайте меня. И забудем это милое недоразумение.

– А кто сказал, что я влюблен в тебя, Лесенька? – насмешливо хмыкнул Невский, я прищурилась, в голове начал вырисовываться не очень радужный план. И волосы на затылке зашевелились от неприятной догадки. – Я ведь уже говорил, что ты на мать очень похожа? Кстати, я не видел ее чуть больше двадцати лет, а она все так же красива.

– Батя вырвет тебе язык и засунет в задницу, Олег Павлович, – процедила я свои угрозы.

– Когда Зверь просчитает мои ходы, Лесенька, мы с Линой будем далеко отсюда, – невесело хохотнул Невский. – Ее детки выросли. Можно сказать, что я не лишаю семью матери. Со мной она будет жить, как в раю. Возможно, через годик-другой ты со своим мальчишкой даже приедешь к нам в гости. Но это только возможно. Посмотрим на твое поведение. А вот за помощь, спасибо, да! Без тебя я бы никогда не выманил Зверя из своего логова. А благодаря тебе Заверина нет дома вот уже несколько часов. Времени вполне хватит для того, чтобы добраться до твоей мамы, а потом исчезнуть.

– А говорил, что ты не больной, ублюдок! – скривилась я. – Шизофрения на лицо! Ты всерьез полагаешь, что папка позволит тебе провернуть твой идиотский план? Ты плохо знаешь моего отца, Олег Павлович!

– Зато я отлично знаю его слабые места, Лесенька, – рассмеялся Невский.

– Козел! – прошипела я, когда Невский поднялся со своего кресла и медленно вышел из комнаты.

Охранник, невозмутимо наблюдавший за нашим разговором и искусно прикидывающийся предметом мебели, бросил на меня пристальный, предостерегающий взгляд. «Не рыпаться!» – так его можно было бы охарактеризовать.

Мой мозг лихорадочно работал, выискивая выход из ситуации. И я сочла, что, во-первых, мне нужен мобильник. Необходимо срочно сообщить отцу о плане Невского.

Приняв решение, повернулась к охраннику. Тот ответил пристальным немигающим взглядом. Что ж, прости меня, Кирюша, но придется использовать некоторые уловки из женского арсенала.

Вздохнула, расправила плечи, украдкой расстегнула самую верхнюю пуговицу на рубашке.

– Душновато здесь, – слащаво улыбнулась я мужчине, взмахнула ресницами.

Взгляд охранника блеснул искоркой интереса.

Мамочки! Как только окажусь в безопасности, брошу работу, учебу, буду жить в деревне, а в идеале – у Кира. И каждый день буду говорить, как сильно его люблю.

Глава 22

Аделина Марковна всем сердцем обожала свой дом. Больше добротного особняка, выстроенного в самом центре живописной деревеньки, женщина любила только свою семью, своих детей и мужа. Здесь, вдали от цивилизации, Заверина чувствовала себя свободно и легко. Пусть Лина и была рождена в мегаполисе, выросла там же, успела обзавестись сомнительными приятелями и жестокими врагами, а теперь, спустя двадцать лет, наслаждалась покоем и тишиной. Рядом с ней были дети: самая младшая – Маруся, средний Семен, и старшая дочь, пожелавшая жить самостоятельно и независимо, – Алексия.

Именно за Леську материнское сердце сейчас болело. Лина не находила себе места в огромном доме, старалась занять себя важными и неотложными делами. Но душа билась в неведении.

Муж ничего ей не сказал перед отъездом. Однако Лина прекрасно видела, что сейф, в котором хранилось оружие, опустел. Да и друзей, которые раньше служили охраной Зверя, а потом вместе с ним бросили все и поселились в уютной глуши, тоже не было.

Вита, жена Славика, с самого утра наведалась в гости к Завериным, да так и осталась до глубокой ночи. Потому что вместе – не так тревожно.

Женщины, за двадцать лет ставшие лучшими подругами, устроились в беседке, накрыв стол к чаепитию. И, разумеется, не отказали себе в рюмочке домашней наливки по бабушкиному рецепту.

– Кирюша мой вчера звонил, – вздохнула Вита. – Как думаешь, у них там все серьезно?

Лина подперла кулаком щеку. Да уж, поставили их детки задачку перед старшим поколением.

– Кто знает? – честно ответила Заверина. – Леська – точная копия отца. Твердолобая. Да и Кирюша упрямый, как черт. Не знаю, Витка. Раньше так и чесались руки доче подзатыльник отвесить. Такой парень рядом вьется, а она не замечает. Знаешь, мне порой так страшно становилось от того, что не рассмотрит Леська его. Мимо пройдет. Или и того хуже, обидит. Характер же вредный. А потом, когда Кирилл за ней помчался, я выдохнула. Думала, ну, все, видно же, как любит ее. А теперь…

Лина в сердцах махнула рукой, поняла, что в гневе повысила голос и едва не разбудила Марусю, уснувшую в плетеном кресле рядом.

– Давай еще по одной? – тихонько предложила Виталина Аркадьевна, но тут в свете фонаря, установленного между беседкой и крыльцом, женщина рассмотрела Семена. – И куда это наш мачо? Странный он какой-то.

Лина проследила взглядом в направлении, указанном подругой. Сын действительно выглядел странно. И даже принарядился во все черное: водолазку и спортивные брюки, словно не на свидание собрался, а на тренировку.

– Сема, куда это мы путь держим? – чуть громче поинтересовалась Лина.

– Ма, не отвлекайтесь от дел, у вас их вон, целая бутылка еще! – насмешливо парировал Семен Алексеевич, махнул рукой и свернул за угол дома.

– Тоже пора ремнем воспитывать! Сопля, блин, в водолазке! – проворчала Лина.

Однако спустя полчаса, когда чувство тревоги окончательно возобладало над спокойствием, потому что муж не отвечал на вызовы, да и Славик не спешил поговорить с Витой, Лина поняла, что опасность витает в воздухе.

И в ту же секунду из-за угла дома выскочил Сема, подбежал к беседке, подхватил спящую Марусю вместе с пледом, тихо и коротко скомандовал маме и тетке:

– За мной! И ни слова!

Лина схватила Виту за руку и помчалась за сыном.

Алексей еще много лет назад подготовился к подобным ситуациям. Если обогнуть дом, свернуть на тропинку к озеру, то можно наткнуться на небольшой лаз, хорошо замаскированный и незаметный. Потайной лаз вел к старой соседской хижине, которая была перестроена, укреплена и оснащена всем необходимым. Здесь можно было незаметно жить несколько недель, либо так же незаметно уехать на спрятанном внедорожнике. Словом, Зверь и Кирпич продумали все пути отступления и периодически проводили инструктаж, что делать в случае опасности.

Лина и Вита понимали, что сейчас наступил тот самый случай опасности. И даже выпитая наливка не помешала действовать.

Уже оказавшись у входа в лаз, Лина расслышала за спиной шум, звуки выстрелов и потасовки.

– Упаси бог, если они разрушат мою кухню! – пригрозила Лина, но Семен уже торопливо подталкивал мать и тетушку Виту.

Как только женщины и Маруся оказались в безопасности, Семен бросил взгляд на мать.

– Мне нужно туда, – словно оправдывался Заверин-младший. – Отец велел присмотреть за вами. А я не могу. Там Кирюха один.

– Кирюша?! – всхлипнула Вита.

– Да, он быстрее всех на байке прилетел, – торопливо кивнул Сема. – Все, сидите здесь! Мам! Папка велел не рыпаться. Сидеть тихо. Поняла?! Обещай!

Семен впился взглядом в лицо матери. Знал, какая она упрямая и бесстрашная. А отец велел уберечь матушку. Но и бросить друга Сема не мог.

– Дай слово! – не уступал сын, сверкая точной копией отцовских глаз, перед которыми Лина Заверина была бессильна.

– Даю! Иди уже! – всхлипнула Лина, обнимая сонную дочь и подругу.

Семен умчался, закрыв за собой двери импровизированного убежища, и, скрытый покровом ночи, отправился на подмогу не только к другу детства, но и, как он надеялся, жениху старшей сестры.

Глава 23

Олег Павлович был в ярости. А ведь все должно было получиться так, как ему нужно. Он все просчитал, продумал, обмозговал каждый свой шаг, спрогнозировал действия врага. Но все равно что-то упустил.

А как еще объяснить тот факт, что вот уже полчаса его вместе с единственным дееспособным телохранителем Николаем два сопливых пацана загнали в какой-то вшивый сарай и не выпускают?

– На ремни порежу! Уроды! Сволочи! Да как они смеют?! – шипел Невский, прячась в дальнем углу помещения, где не было окон.

– Лучше попробуйте договориться, – флегматично посоветовал Николай, пытаясь зажать небольшую царапину на бедре. – Эти пацаны, хоть и сопливые, как вы выразились, а стреляют метко. Сдается мне, что они тянут время. Зверя ждут. Так бы мы с вами уже валялись под этой лавкой с пулей в башке.

Невский чертыхнулся, а ведь Николай прав. У Олега Павловича появилось стойкое чувство, будто два отмороженных пацана намеренно вывели из строя всю его охрану, методично и целенаправленно, оставив самого Олега «на десерт».

Совсем некстати запиликал телефон в кармане брюк Невского. И мужчина понял, что в такой момент звонить ему может только один человек – Заверин.

Олег Павлович не привык отказываться от поставленной цели. Он все еще хотел заполучить в свое единоличное пользование Лину Лехину, ту самую девушку, которая даже не заметила его во времена их юности. А Невский помнил их первую встречу. Помнил тот самый бой, когда Зверь привел девчонку с собой. Помнил, какой красивой она была. Недосягаемой. Мечтой, которую Олег Павлович пронес сквозь годы одиночества и попыток доказать отцу, что он – его кровный сын – ничуть не хуже легендарного Зверя, безвременно почившего.

Олег еще тогда не поверил, что Зверь так легко ушел из жизни. И как только вся шумиха, связанная со смертью Заверина Алексея, улеглась, принялся рыть. И следы привели его именно сюда, в богом забытый уголок страны.

Невский даже пару раз наведывался в этот дом, чтобы убедиться, что Лина, его красавица Аделина, жива и здорова. Но потом принял решение ждать, к тому же он должен был что-то предложить любимой женщине. Олег Павлович отвоевал свое наследство у грозного родителя перед смертью и занялся бизнесом.

Злодейка-судьба совершенно случайно свела его с владельцем радио-канала, и на одной из встреч Невский узнал в молодой девчонке дочь Аделины. Олег Павлович счел этот факт замечательным и судьбоносным знаком. И план придумался сам собой. Однако где-то Невский промахнулся в своих расчетах.

Согласно тщательно продуманному плану, Зверь сейчас должен был бы валяться мертвым неподалеку от его особняка, куда проник без разрешения. У охраны были четкие указания: стрелять на поражение. И Невский считал, что снайпер, нанятый для подстраховки, уже успешно выполнил свою задачу.

Но звонка с отчетом не было. А был другой звонок. От неизвестного абонента.

Олег Павлович застыл, вглядываясь в цифры на дисплее.

– Ответьте на вызов, Олег Павлович, – усмехнулся Николай.

Охранник не выпускал пистолета из рук. И Невскому вдруг показалось, что Коля как-то изменился за секунду.

– Слушаю! – рявкнул Олег Павлович. Мужчина старался, чтобы голос не дрожал и звучал зловеще. Вот только не учел одного: говорить пришлось с самим Алексеем, который не любил, когда его семье и близким грозит опасность. Очень не любил.

– Выходи, гнида, – процедил знакомый голос. – И тогда, вполне возможно, сдохнешь ты быстро и без мучений.

– Советую послушать умного человека, – хмыкнул Николай.

И тут же в лицо Невского был направлен ствол пистолета, зажатого рукой Николая. Требование оказалось более чем понятным. Невский осторожно поднял руки, выронив телефон на пол.

– Я всегда восхищался твоим отцом, Олежа, – кривовато усмехнулся Николай. – После его смерти сам пришел к тебе на службу. Думал, ты такой же. А ты, Олежа, ссучился. Детей крадешь. Не по понятиям это.

Николай мотнул головой, указывая на дверь. Набрав в легкие воздуха, гаркнул:

– Сергеич! Мы выходим!

Оказавшись на улице, Николай на всякий случай поднял руки, а пистолет отшвырнул в сторону. От греха подальше.

– Ты уж не серчай, Сергеич, в пацанов не стрелял. Так, шмалял для вида, – Коля словно извинялся, глядя на Зверя.

Алексей Сергеевич кивнул, принимая извинения. А сам смотрел только на Невского. Сына человека, которого всегда уважал. Человека, который помог ему в прошлом. И только в память о Павле Иосифовиче Зверь не пристрелит его сына, как бродячего пса. Но и не сможет простить того, что Олег покушался на здоровье его дочери, более того – пытался отобрать его женщину.

– Подойди, Олежик, ближе, не бойся, – процедил Заверин. Невский почувствовал себя мелким пацаном в кабинете у директора. Зверь давно уже отошел от криминальных дел. Стал обычным деревенским фермером. Даже вон, прикупил себе землю и копошится на ней. А все равно ничто не сотрет ту ауру власти и жестокости, присущую людям подобного типа. В этом Зверь был очень похож на его, Олега, отца.

И Невский сдулся, позабыв о своих планах, надеждах, мечтах. Он разом пожалел о том, что решил, будто любит Аделину Марковну. Ошибся ведь. Просто позавидовал Зверю. Ведь никогда не жаловал Олежа этого мужика, ненавидел, можно сказать. А здесь подвернулся шанс поквитаться за детские обиды.

– Послушай, Алексей… – начал Невский, но его слова были стерты мощным ударом в челюсть.

Тот самый пацан, сопливый и молодой, который увивался за Лесей. Оказывается, у мальчишки удар способен раскрошить челюсть за секунду. Невский даже не успел уловить молниеносное движение мальчишки. А уже валялся на земле у его ног.

– Полегче, Киря, – Зверь остановил мальчишку. – Нам бы еще послушать, что он расскажет.

Но мальчишка не отреагировал на слова Алексея. Второй удар отбойным молотком врезался под ребра. В глазах у Олега Павловича потемнело. Дышать вдруг стало нечем.

– Ты мою женщину напугал, урод! – процедил пацан грозно.

Невский видел глаза парня. Взрослые. Яростные. Глаза хищника, способного разорвать жертву на куски голыми руками. Этот взгляд пугал Невского едва ли не больше, чем глаза Заверина.

Чертова семейка! И на кой хрен Невский сунулся к ним?

– А еще, Олежа, у меня к тебе новость, – тут Зверь хмыкнул, присел на корточки перед валявшемся на земле Невским, пока двое крепких мужиков умудрились оттащить буйного пацана подальше от Олега. – Твой бизнес испарился. Да, вот так. Легко и просто. Был Невский, да весь кончился. Конкуренты отжали все твои активы. Так что, не обессудь, но лучше тебе не возвращаться в город.

Зверь поднялся на ноги. Хлопнул Колю по плечу, поблагодарив за помощь.

– Забирай его, Николай, – скомандовал Заверин. – Олежа обещает забыть о нас, да?

Невский не возражал. Его хватило лишь на кивок. И Коля, словно мешок с картошкой, загрузил шефа в салон автомобиля.

Уже лежа в своей машине, глядя на кожаную обивку сиденья, Олег Павлович, постанывая от боли на каждом ухабе, думал, что отец был прав, когда ставил Зверя ему в пример. Алексей – достойный мужик. Лучше не попадаться на его пути. И смену он воспитал достойную. Чего стоят те два пацана, что, играючи, загнали его в угол и продержали там столько, сколько нужно.

Невский Олег Павлович, сцепив зубы, добрался до аэропорта, прошел таможенный контроль и исчез из страны, поклявшись никогда больше не возвращаться.

Николай, проводив шефа, выбросил потрепавшийся в минувшей передряге пиджак и вернулся в город. Перед ним стояла задача начать новую жизнь. И мужчина был рад, что у него появилась такая возможность.

Глава 24

Кровь, насыщенная адреналином, била по вискам. Мышцы не отпускало напряжение.

– Спокойно, Киря, спокойно! – настойчиво повторял отец, а меня тянуло туда, где были припаркованы тачки отца, крестного и дяди Кеши. – Перепугаешь девчонку!

Папка был прав. Наши с Семой боевые подвиги оставили следы и ссадины. Семену досталось больше моего. Не успел увернуться и поймал царапину в бедро. Вернее, «огнестрел» чиркнул по ягодичной мышце, но, да, больше всего пострадало самолюбие друга.

У меня только пара следов на морде. Но это все мелочи в сравнении с тем, что пришлось пережить Лисенку. Пусть отец и говорил, что они успели вовремя, спасли Лесю, и моей девчонке ничего не угрожает. А все равно не верил, пока сам не проверю.

Потому и рвался к тачке Зверя. Начал успокаиваться, когда увидел Леську. Растрепанную, со слипшимся ресницами, потому что плакала. Возможно, и сама не понимала того, что лила слезы. Да и не признается никогда, потому что слишком сильная и отважная.

Но ведь девчонка совсем.

Руки намертво вцепились в хрупкие плечи. Дышал ароматом волос любимой, а у самого сердце тарахтело в груди. Не боялся так еще никогда, как в ту минуту, когда понял: украли мою Леську.

Но теперь все в прошлом. Теперь точно не отпущу девчонку ни на шаг от себя. Спрячу. Пристегну к себе, если потребуется, наручниками. А не отпущу!

– Кирюша! – слышал ее дрожащий голос.

Даже не верилось, что это действительно моя Алексия.

– Ну ты чего?! – отвечал я, наплевав на то, что друзья бати все видят. Да и сам папка стоит за спиной. А где-то поблизости – Зверь. И я точно знал, что претензий у него ко мне – валом. И разговор наш с ним еще не окончен.

* * *

Я не осуждал крестного. Дядя Леша поступил именно так, как я и ожидал. И даже было как-то легко на душе после разговора по душам.

Вернее, разговора не было. А был жесткий мордобой. Тяжелый кулак Зверя прошелся по всем моим костям. Уверен, что еще неделю буду харкать кровью. Но это все мелочи в сравнении с тем, что теперь у меня было полное право ухаживать за Лесей. Зверь не сказал ничего, да я и не ждал, что крестный станет изливать душу. Не такой он мужик. Но когда крестный закончил предъявлять мне претензии, протянул руку и помог встать на ноги. Даже по спине хлопнул увесистой ладонью, отчего я пошатнулся, но устоял.

– Пойдем в дом. Девчонки стол накрыли, – коротко и лаконично проговорил дядя Леша.

А я в ответ кивнул. Сделав шаг в сторону дома, поморщился.

– И чтобы никакого блядства в моем доме!

Требование Зверя было понятным. Будь у меня дочь, я бы так же вел себя. Да только как мне удержать руки от Леси, если она – моя вселенная?

* * *

– Вот не буду с ним разговаривать месяц! – ворчала Леся, обрабатывая ссадины на моем лице и руках.

И это она еще не видела моих рёбер. Там, был уверен, наливались гематомы приличного размера. Я знал, что переломов нет.

– Да брось, Лисенок, – отмахнулся я, потянул девчонку на себя, устроил между своих колен, уткнулся носом в ее живот.

Уютно так, как будто дома оказался. Легко на душе. И ничего не тянет на дно.

– Кирюш, ну зверство какое-то, – вздохнула Леська. Не отстранилась, руками зарылась в мои волосы.

– Нормально все, – пробормотал я.

Показалось, будто в затылок направили «ствол». И даже не нужно оборачиваться, чтобы убедиться. Да, так и есть.

Крестный с моим отцом вышли на улицу покурить. А мы рядом с крыльцом, в беседке. Вроде и на виду у всех, а хоть какое-то уединение.

– Руки! – рявкнул Зверь, а мой батя коротко рассмеялся, выдыхая сигаретный дым.

– Мы, между прочим, не сексом здесь занимаемся! – дерзко ответила Леська отцу.

– Сексом? И слова-то мы какие знаем, – нахмурился крестный.

– Пап! Мне двадцать лет! По закону имею право! – не унималась Алексия.

– Вот возьму ремень да пройдусь по твоему праву! – пригрозил Зверь.

– Раньше не бил и сейчас не станешь! – Леську несло, она спорила с отцом, изливая свое недовольство и негодование. – А хотя, давай! Не только Кир виноват! Я, между прочим, добровольно спала с ним!

– Да твою же бога душу мать! – взревел дядя Леша.

Я моментально подскочил на ноги, задвинул Леську за спину. На всякий случай. Знал, что Зверь никогда и ни за что не причинит вреда дочери, а собственник во мне требовал защитить свою женщину.

Спасла тетя Лина. Словно знала, когда стоит вмешаться. Выскочила на крыльцо, прижалась к крестному, зашептала что-то на ухо, обняла. И он подался на ее голос.

Я смотрел, как Зверь тянется за ней в дом. Видел, как успокаивается, обнимает жену.

И я точно понимал, что со стороны выгляжу так же. Наверное, Лисенку достался талант от матери. Пленила, связала по рукам и ногам, присвоила. И может делать, что вздумается. И да, я не возражал. Только в руках Леси чувствовал покой и умиротворение.