Текст книги "Моя (не)зависимость"

Глава 41

Воспоминания – забавная вещь. В них могут прятаться печальные моменты, вроде похищения Леси или взрывных споров с женой из-за какой-нибудь мелочи, жутко важной для Лисенка.

Однако в основном в моей памяти сохранились яркие события. И одним из самых важных для меня стало появление на свет дочки.

Кира Пчелкина.

Нелепое имя, на мой взгляд. Признаться, мне мое имя никогда не нравилось. Но кто бы меня спрашивал, да? И когда родилась дочь, Леська фыркнула и поставила меня в известность, что нашу дочь будут звать Кирой. Потому что родилась девочка, и имя, соответственно, даст Алексия, а вот когда родится сын, то позволено выбрать мне.

Я не стал спорить, согласился на капризы жены. Ведь и без того уже был неимоверно счастлив, ведь у меня появился крохотный комочек, в котором для нас с Лесей был заключен целый мир.

И прямо сейчас, в эту самую минуту, наш крохотный и вечно попадающий в передряги мир читал стихотворение, посвященное празднику мам.

Кира была точной копией Леси, такая же заводная непоседа, как и ее мамочка. И я уже морально готовился к тому, что придется мылить шеи будущим кавалерам. Потому что дочка у нас с Лесей получилась красавицей.

Стишок Кира прочла замечательно, подмигнула мне, безошибочно отыскав взглядом среди зрителей, и задорно улыбнулась.

– Какая у вас дочка-лапочка! – заметила чья-то мамаша, сидевшая рядом со мной справа. – И на вас так похожа. Точная копия!

Я скупо улыбнулся. Да и не успел ничего ответить, потому что утренник подошел к концу, и воспитатели разрешили детям подбежать к родителям.

Кира тут же примчалась ко мне. Подхватил дочку на руки. Малышка обняла меня за шею и затараторила звонким голоском:

– Слышал, как я стих читала? Даже не запнулась ни разу!

– Молодец, принцесса! – похвалил я, любуясь счастливым личиком.

– Какая у тебя красивая прическа! – вмешалась в наш с дочкой разговор все та же неугомонная мамаша, которая чопорно поправляла своему сыну крохотный галстук.

– Мне тоже нравится! – беззастенчиво похвасталась Кира. – Это все папа! Он меня сегодня красиво причесал, потому что маме оказалось некогда. Но это ничего. У папы еще красивее выходит!

– Некогда? – фыркнула дамочка, которая, признаться, уже немного начинала надоедать, но что-то мне подсказывало, что моя Кирюха сейчас начнет болтать, и фиг остановишь. – Это ведь праздник всех мам! Можно было бы и найти полчаса времени, чтобы послушать, как дочка читает стихи.

Кира вскинула золотистые бровки. Ей не понравились слова женщины.

– А у нашей мамы есть неотложные дела, да, папуля? Ей нужно много спать и восстанавливать силы! – подмигнула Кира мне, и я не смог сдержать улыбки, кивнул. Дамочка усмехнулась, очевидно, собираясь высказаться на тему того, что сон можно было бы и отложить, ведь утренник же, но Кира продолжила свою мысль: – Наша мама ночью подарила нам крепкого мужика! И папа сказал, что это самый драгоценный подарок. И теперь должен посадить огромное дерево в нашем саду.

Я не стал вмешиваться в разговор. Время поджимало. Нужно еще успеть закинуть Киру к Ноне, а потом сразу в больницу. Леся, конечно же, была под присмотром врачей, но меня так тянуло к ней, что этой тяге было нереально противиться.

Помог дочке переодеться, а потом, подхватив ее на руки, торопливо зашагал к выходу из детского сада.

Разгар весны радовал погодой. Солнце ослепительно светило, беспощадно превращая остатки снега в лужицы. Кира обнимала меня за шею и загадочно смотрела на меня своими пуговками-глазками.

– Говори, что придумала, – сдался я.

Мы уже подошли к тачке, припаркованной на стоянке перед детским садом. Отключил сигналку, усадил дочь в кресло, пристегнул. И, когда сам занял водительское место, Кирюша выдала свои мысли:

– Мне сейчас будет дедуля звонить, давай скажем ему, что имя уже выбрали?

Я коротко хохотнул. Признаться Зверю, что сына я назвал Алексеем? Ну уж нет. Пусть поживет в неведении. Хотя бы еще пару часов.

– Думаешь, нужно? – посмеивался я.

Кира закивала. И, словно подтверждая ее слова, зазвонил мой мобильник.

Ответил на видеовызов, увеличил громкость звука на динамиках, чтобы и Кира все видела и слышала голос деда.

– Привет, дедуля! – звонко поздоровалась дочка.

– Здравствуй, принцесса! – пробасил Зверь, и тут же раздались дружные голоса бабушек и моего отца. Вся семья была в сборе, как оказалось.

– Как прошло? Как твой стишок? Понравился утренник? Папа прислал нам фотографии! Ты у нас просто красавица!

Вопросы и фразы сыпались одновременно. Бабушки, судя по лицам, волновались. Папка мой тихо посмеивался, заняв место за спинами мамы и тещи. Зверю, кажется, надоел их допрос, и он перевел камеру на себя.

– Докладывай, принцесса! – скомандовал батя, мгновенно пресекая болтовню бабушек.

– Утренник прошел хорошо. Я улыбалась на камеру, чтобы фотки получились красивые. Прическа у меня вот, самая лучшая. А братика мы назвали Алексеем! – лаконично и по делу выпалила Кира.

Ради того, чтобы взглянуть на реакцию бати, я даже притормозил на ближайшем «кармане», игнорируя недовольные сигналы водителей.

– Алексеем? – сипло переспросил Зверь, прокашлялся и ворчливо заметил: – То есть другого имени не придумали?

– А папа сказал, что это самое лучшее имя, – насупилась Кира, – а мама сказала, что если у меня будет еще братик, то назовем Славиком. Потому что Вячеслав тоже хорошее имя. И дедушки у меня самые лучшие! Вот!

– Да никто и не спорит, принцесса! – ласково заговорила теща, сдвинула телефон бати так, чтобы мы с Кирой видели их всех. Но я наблюдал за лицом тестя. И заметил кучу эмоций, которые Зверь не сразу успел скрыть.

– Слышь, бать, да не расстраивайся! Будем Лехой звать, чтобы не путаться, – хохотнул я, обращаясь к тестю.

– Слышь, Киря! – ворчливо начал Зверь, а я ждал вердикта.

Заверин вздохнул, не сводя тяжелого взгляда с объектива, бабушки и папка молча ждали.

– Спасибо, Кирюх, – пробормотал батя, глядя на нас с Кирой. – За внука.

Я молча кивнул. Слова были лишними. Да и я-то что? Тут вся заслуга Леськина. Она рожала всю ночь, пока я метался по коридору роддома, а Кирюшка тихо сопела в кабинете главврача на диване. Дочка отказалась остаться у Ноны. Пришлось Ноне собраться и примчаться на работу.

Но это все мелочи. Главное, у нас в семье пополнение! Одним мужиком стало больше. Алексей Кириллович Пчелкин родился крепким богатырем, чуть больше четырех килограмм весом и шестьдесят сантиметров ростом.

Кира болтала с бабушками всю дорогу до роддома, где ее должна была встретить Нона и забрать к себе. Туда же скоро должны были приехать наши с Лесей родители. Если судить по видео, то наши старички торчали на улице перед домом Заверина, а, значит, совсем скоро отправятся в путь и будут у нас через несколько часов.

Увидел входящий вызов от Семена. Друг в последние пару лет прочно обосновался в городе и работал со мной, помогая развивать небольшую, но перспективную компанию по поставке спортинвентаря, безбожно подкалывал меня с самого утра. Я сбросил вызов, позволяя дочке болтать с бабушками в свое удовольствие. Видел, как Кира скучала по старикам, а они по ней. Разумеется, мы часто бывали в деревне, а в летние месяцы практически безвылазно жили там. Но моя дочь очень любила родных и тянулась к ним всем сердцем. А потому могла вести разговоры с бабушками и дедушками практически часами напролет.

Семен вновь позвонил. Пришлось ненадолго прервать разговор с родней и ответить Семе.

– Слышь, Кирюха, вот ты подумал, как пацан будет чувствовать себя, отмечая денюху восьмого марта? – ехидничал друг, я лишь сокрушенно покачал головой.

– Сема, во-первых, не восьмого, а шестого, – заметил я, – А во-вторых, пошел в задницу. Я погляжу, когда твои пацаны родятся. Если вообще пацаны будут.

– Тьфу тебе в глаз три раза, Гром! – открестился друг. – Моя холостяцкая берлога не нуждается в женской руке. И потом, я пока не готов связать себя по рукам и ногам.

– Мама говорит, что ты бабник, дядя Семен! – вмешалась Кира. – Я, правда, не поняла, что это за слово. Но я все равно тебя люблю!

– И я тебя люблю, принцесса! – крякнул друг, а я беззвучно рассмеялся.

Наша Кира умудрилась завладеть сердцем Семена, и тот в ее присутствии становился ручным котенком. Леська моя считает, что точно так же он будет вести себя, когда встретит ту самую, единственную даму своего сердца. Но мне с трудом во все это верилось. А хотя, чем черт не шутит? Семену всего двадцать четыре. Вся жизнь, можно сказать, впереди.

Как и у нас с Лесей. За все годы, что мы вместе я ни разу не пожалел о своем выборе. Пусть у меня, признаться, его и не было никогда. Была только Леся, мой дерзкий Лисенок, но настолько любимый, что порой становилось страшно от мысли, что с ней может приключиться беда. Я точно знал: без нее и часа не протяну. Привык, что она всегда со мной.

И сейчас, не видел несколько часов, а уже задыхался.

Пока Кира болтала с дядюшкой о том, как прошел утренник, мы уже подъехали к больнице. Припарковал тачку, помог дочери расстегнуть ремни и выйти из салона.

Перехватил мобильник, взглянул на экран. Сема кривлялся и корчил смешные рожи, веселя Киру. Та заливисто хохотала.

– Все, мы на месте, брат! – вмешался я в их содержательную беседу.

– Давай, я тоже! Скоро увидимся! – пообещал друг и сбросил вызов.

Нас с дочкой впустили без разговоров, только пришлось оставить верхнюю одежду у Кости в кабинете. Кира еще не видела брата, и я пообещал, что на этот раз возьму ее с собой, пока бабушка Нона не приехала.

Кира вела себя превосходно, здоровалась с каждой медсестрой и врачом, улыбалась пациентам, кивала охранникам. Кажется, своей задорной и открытой улыбкой дочка могла покорить любое, даже самое черствое сердце.

Леся уже ждала нас. Алексей после кормления сыто посапывал на ее руках.

– Какой он маленький! – зашептала Кира.

Леся тихонько рассмеялась, поцеловала дочку, передала сына мне. Я думал, что уже успел забыть, как держать новорожденных детей. Но нет, стоило увидеть сына, как все тут же вспомнилось. Да и Лешка был довольно крупным, в отличие от Киры.

Глядя на спящего сына, невольно вспомнились те моменты, когда мы с Лесей еще не были женаты. Тогда мы тоже были счастливы, наслаждались друг другом, близостью, чувствами.

Сейчас это счастье стало иным. Более цельным, крепким, в нем теперь помещались наши дети. Дочь и сын.

Осторожно переложил парня в колыбель. Кира уже устроилась рядом с Лесей на кровати, тараторила о том, как все прошло, как она читала стих без запинки, как надевала красивое платье, как я заплетал ей косы и крепил яркие заколки. Словом, за пару минут выложила все события.

А я присел на стул, придвинув тот ближе к кровати. Перехватил ладонь любимой, сжал в своих руках.

Ладошка была прохладной, нежной. Я знал каждую линию на ней, каждую родинку.

– Ты счастлив? – тихо спросила Леся в промежутках между болтовней дочери.

Я молчал. Много говорить я по-прежнему не научился, но Леся любила меня и вот таким, молчуном. Главное, что не сомневалась во мне, была уверена. И я читал эту уверенность в ее взгляде.

Кивнул. Прижался ртом к раскрытой ладони, оставляя долгий поцелуй на нежной коже.

– А можно я еще на Лешика посмотрю? – громким шепотом уточнила Кира.

– Конечно можно, а когда проснется, можно будет его подержать аккуратно, – пообещала Леся.

Кира соскочила с постели, чмокнула Лесю в щеку и на цыпочках пошла к колыбельке, в которой спал ее брат.

Пока Кира была занята братом, Леся потянулась ко мне. Тут же обнял ее, осторожно, стараясь не тревожить, потому что роды были долгими, тяжелыми, и сил у Леси все еще было мало. Но зато ее глаза светились счастьем. И я отдал бы все, что имею, только бы и дальше видеть счастье и радость в глазах любимого Лисенка.

– Я очень счастлива, Кирюша, – ласково зашептала Леся мне на ухо. – Только больница эта мне жуть как надоела. Пусть и палата платная, и удобства есть все, а все равно домой хочу.

– Потерпи немного, родная, – ответил я тихо, – пару дней еще побудем, потом отпустят.

– Значит, Лешкой назвал? – хмыкнула Леся, перетянула меня ближе к себе, на матрас, благо места хватало, а потом устроилась на моем плече. – Никакой фантазии у вас, Кирилл Вячеславович.

– Кто бы говорил! – хмыкнул я, наблюдая за тем, как дочь тихонько, одним пальчиком гладит сжатый кулачок спящего братика.

– Спасибо тебе, кстати, – уже серьезно, коротко зевнув, прошептала Леся.

Видел, что у любимой стремительно заканчиваются силы, и ее клонит ко сну. А потому устроился так, чтобы ей было удобно. Признаться, я и сам бы с удовольствием уснул, ведь ночь была долгой и бессонной. Но тело не отпускало напряжение, хотелось любоваться моими ангелочками и дальше.

– Мне-то за что? А вот тебе спасибо, любимая, – пробормотал я, поглаживая Лесю по волосам и тихонько переплетая наши пальцы.

– Глупости! – сонно вздохнула Леся. – Если бы ни твое упрямство, кто знает, было бы все это у нас. Так бы и жила я в своем мире, гордясь тем, что могу быть независимой от отца.

– Ну что ты, Лисенок, – мягко усмехнулся я, легко поцеловал висок и откинулся на подушку. – Упрямство здесь не при чем. И потом, куда бы мы делись друг от друга? Ты же моя зависимость. Дикая и единственная.

Леся уже тихонько сопела и не слышала. Ну и ладно. И без слов она все знает о моих чувствах.

Дверь осторожно распахнулась, на пороге палаты появился Семен с бабушкой Ноной. Кира тут же помчалась навстречу родне.

Сема, увидев, что сестра спит на моем плече, жестами показал, какой Леха у нас мужик. Жестов было много, половина из них странного содержания, но я лишь беззвучно рассмеялся.

– Придет время, когда мы будем тебя троллить, брат, – злорадно пообещал я.

Семен отмахнулся, прихватил Киру и исчез за дверью. Нона осторожно прокралась к нам, взглянула на правнука, украдкой вытерла слезы радости и, чмокнув меня в щеку, так же исчезла, оставив нас одних.

Я знал, что совсем скоро в больнице будет шумно и людно, приедет вся родня, чтобы поглядеть на новорожденного и поздравить нас с Лисенком. Но это все позже, а пока сын спит, и Леся отдыхает, я мог спокойно дышать счастьем и наслаждаться радостью, которые подарила мне моя дерзкая, упрямая, любимая Алексия.

Эпилог-бонус

– Ты мне обещал мороженку! – напомнила племянница, а Сема шутливо округлил глаза.

– А ты доросла до мороженки, а, принцесса? – посмеивался Семен, выискивая взглядом небольшой киоск, которыми был усеян городской центральный парк.

Сема знал, что Кира Пчелкина потребует огромный рожок, измажется вся, возможно, «раскрасит» новенькое платье шоколадно-ванильными пятнами. Знал также, что от старшей сестры получит нагоняй именно он, Семен, и немного сама Кира. Но парень не мог отказать мелкой племяннице ни в чем, особенно сегодня.

Настроение у Заверина было шикарным. Первые летние деньки радовали теплом. В кармане лежал контракт на приличную сумму: буквально несколько часов назад он собственноручно заключил выгодную сделку с зарубежными партнерами со всеми вытекающими бонусами и поощрениями от грозного начальства. А с ним рука об руку шла юная красотка девяти лет, его крестница и любимица.

Сема никогда не признался бы, что именно Киру он любил больше всех. Она практически выросла на его глазах. Да и торчал он у Пчелкиных безвылазно, помогая Кирюхе с делами, а Леське с обустройством дома.

Словом, Семен Алексеевич обожал свою племянницу и старался всячески ее баловать.

Вот и сегодня, забрав юную принцессу из школы, Заверин сбежал с ней в парк, после они планировали заказать пиццу и отпроситься на ночевку в холостяцкой берлоге Семена.

Сема точно знал, что Леся и Кир не станут возражать. По той простой причине, что Лешика на неделю отвезли в деревню. Ну и Сема решил, что его другу и сестре не повредит провести вечерок пятницы вдвоем.

Заручившись согласием друга, сестры и самой Киры, Заверин решил: гулять, так уж по-крупному! А потому, наевшись мороженого и сладкой ваты, молодой мужчина предложил племяннице завалиться в салон красоты.

Кира заулыбалась, мгновенно согласилась.

– А можно мне зеленые волосы? – заговорщическим шепотом поинтересовалась Кира.

– Твоя мать меня грохнет, – на всякий случай предупредил Семен, но не смог устоять перед умоляющим взглядом.

Смеющаяся парочка завалилась в довольно известный салон красоты. Семен часто появлялся именно здесь, да и сама Леся предпочитала наводить красоту у проверенных мастеров. А потому Сема не переживал за качество и с легкостью доверил племянницу профессионалам. Даже готов был ждать, пока Кире закрасят (как ему обещали, быстро смывающейся краской) ее русые волосы в изумрудно-зеленый цвет.

Семену предложили чашку кофе. Парень не отказался. К тому же позвонил менеджер, и Сема принялся улаживать кое-какие проблемы, решив разгрузить Кира, ведь пообещал дать им с Лесей отдохнуть от суеты.

За эмоциональной беседой Сема и не заметил, как на небольшом диванчике напротив обосновалась незнакомая девушка. Молодой человек так бы и общался по телефону, если бы не его, по словам сестры, блядская натура. Что поделать, если Семен любил красивых девушек? Он сам не отрицал этого.

В свои двадцать восемь Заверин перепробовал разных девушек: блондинок, брюнеток, рыжих, худеньких, пышек. Был даже момент, когда в его постели оказывалась сразу парочка знойных красоток. Так что Семен по праву считал себя профи в постельных делах. Да и сами девушки легко поддавались мужскому обаянию. И все всем были довольны – жаркий секс на несколько часов и никаких повторных встреч. Дважды Сема никогда не спал с одной и той же девушкой. Был у молодого мужчины пунктик на этот счет.

А сейчас сидел напротив незнакомки и понимал, что где-то они уже встречались. Лицо красавицы он уже видел, но не мог вспомнить наверняка.

Лениво перебирая воспоминания, Семен Алексеевич предположил, что, вероятно, они с этой дамой познакомились в каком-то клубе. Возможно даже, перепихнулись там же.

И по каким-то непонятным ему самому причинам, Семену захотелось повторить, так сказать, обновить воспоминания.

– Мы ведь знакомы, красавица, – задумчиво произнес Семен, изучая все прелести девушки, видневшиеся в неглубоком вырезе рубашки, а потом обворожительно улыбнулся, лениво перевел взгляд с полноватой груди на милое личико.

Девушка, сидящая напротив, вскинула брови. Семен ждал, когда она буквально падет к его ногам, сраженная природным мужским обаянием и животным магнетизмом.

– Делать мне нечего, как знакомиться со всякими… – девушка сделала красноречивую паузу.

Семен усмехнулся, догадавшись, что пауза заменила не самый лестный эпитет в его адрес. Но неловкость сгладило появление администратора, которая приветливо улыбнулась Семену, поставила очередную чашку кофе перед ним на низкий столик и обратилась к дерзкой незнакомке:

– Милолика, пройдемте. Я провожу вас к мастеру.

Девушка по имени Милолика поднялась на ноги, оставив без внимания придурка, развалившегося на диване. Да, он был смазливым красавчиком, но именно такие ей и не нравились. К тому же, сердце Милолики было уже занято хорошим парнем.

Она собиралась пойти за администратором и забыть о досадном неразумении, возомнившем о себе невесть что, но пройти мимо не смогла.

Семен, услышав ее имя, приглушенно рассмеялся, а потом и вовсе заржал в голос.

– Придурок! – процедила Милолика и, показав не самый приличный жест средним пальцем, скрылась в соседнем зале.

Семен, отсмеявшись, допил чашку кофе. Нет, забавная незнакомка. Семен убедился, что конкретно с этой девчонкой у него не было ничего. Такую бы он точно запомнил, это факт. Да и имя было довольно редким.

Спустя полчаса в холле появилась Кира. Визг стоял на весь салон – так сильно племянница радовалась новой прическе. Да и Семен улыбался широко и довольно. К тому же, пока расплачивался с администратором, привлекательная девушка за стойкой сунула ему визитку салона с записанным от руки на оборотной стороне номером телефона. Сема, подмигнув, обещал непременно позвонить свободным вечерком.

Словом, Кира была довольна. Семен был доволен. И все кругом были довольны и счастливы. Но отчего-то минут через сорок Заверин вспомнил о девушке с редким именем Милолика. Они с Кирой забирали свой заказ из итальянского ресторанчика, договорившись поужинать дома перед телеком за просмотром реалити-шоу или какой-то другой хрени, которая нравилась Кире, а Семену было неважно, куда пялиться. Главное, чтобы вкусная еда была рядом.

С мыслями о знойной красотке Семен завел двигатель и собрался выехать с парковки у ресторана на своем хаммере, который Семен Алексеевич нежно любил вот уже месяц по той причине, что тачка была новой. Но кто-то не очень аккуратно, но вполне чувствительно впечатался в его зад.

Разумеется, не в прямом смысле. Сам зад Семы был в полной безопасности. А вот любимой тачке досталось.

Удар практически не почувствовался, но Кира возмущенно пискнула. Однако настроение Семена упало. Машина была новой!

Со злостью выругавшись, Сема выпрыгнул из машины.

– Да твою же мать! – рычал Заверин, стремительно обойдя автомобиль.

Семен перечислял множество ругательств. А кому понравится, если в новую тачку впишется чья-то сраная колымага? Ну, допустим, не колымага, почти новый «паркетник». Но это сути не меняет!

– Ты совсем ослепла, курица?! – орал Семен.

По всем правилам он был прав. «Паркетник» вписался в него, хотя он даже не успел сдвинуться с места. Судя по всему девушка, сидевшая за рулем, сдавала задом и не заметила тачки Заверина.

Как его монстра можно было не заметить? Этого Семен категорически не понимал. Да он и не собирался понимать! Он хотел крови и компенсации. Ведь дело принципа, пусть Заверин и мог позволить себе ремонт столь дорогостоящего автомобиля.

– Ты чего рычишь, гондон?! – не менее «вежливо» зарычала девушка, так же выскочившая из своей тачки.

В первое мгновение Семен опешил. Нет, его не часто называли гондоном. И это, мягко говоря, удивило. К тому же перед ним во всей красе появилась именно та девушка, которую он встретил в салоне. Милолика.

– Ты в мой зад вписалась, и я еще и гондон?! – возмутился Заверин, скрестив руки на груди.

– Разумеется! – не спасовала девушка, – Верещишь, как будто твое достоинство дверью защемили. Это всего лишь тачка! Через пару дней все исправят!

– Да ты хамка! – прищурился Семен, рассматривая девушку.

Она немного изменилась после встречи со стилистом. Волосы легкими завитками обрамляли лицо, и новый цвет ей очень шел. Семен вдруг отметил, что и одежда на девчонке была другой. Вечернее платье подчеркивало идеальную фигурку, а высокий каблук добавлял роста. Заверин неожиданно для самого себя почувствовал, как кровь бурлит и вскипает. В джинсах стало невероятно тесно.

Ну, приплыли! Не хватало еще носиться за девчонкой по парковке со «стояком»!

– С такими, как ты, только так и нужно общаться! Другого языка вы не понимаете! – резко ответила Милолика, но осеклась. На ее лице вдруг появилась нежная улыбка, и девушка продолжила совершенно другим тоном: – Солнышко, а ты что здесь делаешь?

– Мы с Семеном приехали за пиццей! – весело произнесла Кира. – Милолика Руслановна! Вы такая красотка! И прическа шикарная. И вообще – вау просто! Да, Сема?

Семен предпочел промолчать. «Стояк» набирал обороты. А когда легкий летний ветерок донес до его ноздрей аромат сладковатых духов, то терпеть стало практически невозможно.

Пришлось переключить внимание на Киру.

– Значит, вы – дядя моей ученицы? – опешила Милолика.

– Да! Вот это весело, да? Милолика Руслановна – моя учительница русского языка! – тараторила Кира, а Семен понял, что готов вот-вот скорчиться от смеха.

– Русского языка? – с трудом проговорил Заверин. – И чему же Милолика Рустамовна вас учит на уроках, а?

Семен, разумеется, умолчал, что еще минуту назад этот самый учитель русского языка назвал его гондоном. Это ведь такие мелочи, да?

Но смеяться Семен не перестал. Комичная ситуация получалась, как ни крути.

– Милолика Руслановна очень добрая! – вступилась Кира за любимую учительницу, еще и ощутимо пихнула локтем сомневающегося в ее словах дядьку.

– Мы можем уладить это досадное недоразумение в частном порядке? – капельку смутившись, обратилась Милолика к Заверину.

– А давай позовем ее с собой? У нас же еды много! – громким шепотом предложила Кира.

Семен перевел многозначительный взгляд со своего поврежденного автомобиля на «паркетник» Милолики, убедился, что тачка девчонки повреждена больше, а значит, его эго, можно сказать, почти не пострадало.

– Можем забыть об инциденте, если твоя училка поедет с нами на ужин, – словно прикидывая варианты, выдал Семен. – Ну или, как вариант, вызовем «ментов».

– Не нужно! – торопливо возразила Милолика, недовольно зыркнула на Семена и взглянула на свой автомобиль.

– Ура! Вы правда с нами едете?! – с восхищением и благоговением уточнила Кира.

Семен осознал, что эта училка – реальный кумир его племянницы, а значит, просто так перепихнуться не выйдет. Но от ужина в компании двух красоток Заверин бы не отказался. А потому велел Милолике запрыгивать в его хаммер.

Девушка хотела возразить. Едкие ругательства готовы были сорваться с милых розовых губ. Но, кажется, благоразумие взяло верх над вредностью, и девушка согласилась.

Семен вызвал эвакуатор. Пока его ждали, Милолика кому-то позвонила, вела долгий разговор с собеседником, многократно называя того котиком. Признаться, Семену не очень понравились такие разговоры. И «стояк» никуда не делся из штанов. Но приходилось терпеливо ждать. С каждой минутой, проведенной в обществе учительницы русского языка Милолики Руслановны, Семен Алексеевич все больше склонялся к тому, что если не сегодня, то уж завтра точно они переспят.

* * *

Холостяцкая берлога Семена Заверина располагалась в уютном жилом районе, не в самом центре города, но с отличным видом из окон. Признаться, Мила и сама бы с радостью поселилась в таком доме, если бы отец отпустил ее. Но грозный папочка тщательно следил за младшей дочерью, всячески опекал ее и не помогал с покупкой личного жилья. Сама же Мила на зарплату учителя не могла позволить себе отдельную квартиру, даже однокомнатную.

Через пару лет по планам Милолики отдельная квартира у нее непременно появится. К тому времени девушка планировала получить диплом, устроиться на полный рабочий день, выйти замуж за Игоря, с которым она обручилась в прошлом месяце и которого одобрили отец и вся семья.

Игорь нравился Милолике. Перспективный. Молодой. Полон энергии и планов на будущее. Он возглавлял один из клубов, принадлежавших отцу Милолики. И когда совершенно случайно девушка познакомилась с молодым человеком, их отношения никого не удивили. Разве что саму Милолику. Дважды в неделю они встречались в каком-нибудь ресторане или клубе, на виду у охраны отца Милы, господина Руслана Рустамовича Нагашева. А поскольку Нагашев был одной из самых примечательных фигур подпольного мира города, то Игорь не стремился склонять дочь шефа к интиму.

Мила не возражала. Да, юное тело иногда охватывала приятная истома возбуждения, особенно когда Мила появлялась на тренировках в том самом клубе, которым заведовал Игорь и там же тренировался. Ведь Игорь Хмурин выглядел потрясающе, следил за своим телом и регулярно участвовал в поединках. Словом, жених Милолики был красавцем.

Но по каким-то неясным для самой девушке причинам Мила никогда не настаивала на том, чтобы перевести отношения с женихом в горизонтальную плоскость. Да, в перспективе. Но не сиюминутно.

Стабильно, прощаясь, Игорь дарил ей страстный поцелуй, изредка ночами писал откровенные смс. На этом их интимная жизнь заканчивалась.

И сейчас, оказавшись в доме незнакомого парня, Милолика чувствовала себя странно.

Во-первых, она согласилась на ужин с малознакомым человеком. Да, он по случайному совпадению оказался дядей ее ученицы. Милолика знала девочку не очень долго, всего лишь несколько месяцев, с тех пор как устроилась на практику в школу. Но такого еще никогда не случалось с Милой, чтобы взять и пойти ужинать с незнакомцем. Весь круг общения дочери Нагашев проверял собственноручно. К тому же у Милы был старший брат, который денно и нощно бдил за честью младшей сестры. А здесь – все совпало. И охрана отвлеклась. И Игорь не смог прийти на свидание. И отец умчался в командировку. Словом, Мила воспользовалась моментом, чтобы провести несколько часов, как обычный человек. Без охраны, без неусыпного контроля со стороны отца и брата. Так, как это делают миллионы других девушек.

Во-вторых, она нагрубила Семену, да и в аварии была, несомненно, виновата.

И потом, ну что может случиться с ней за несколько часов? К тому же рядом с ней крутилась Кира, да и Семен выглядел раздолбаем, но весьма обаятельным. Не вызывал он опасений или страха. Скорее наоборот.

Милолика решила не углубляться в дебри собственной симпатии к заносчивому молодому мужчине. У нее был Игорь. Сегодня она просто поужинает и поедет домой.

Ужин был вкусным. Из Киры и Семена вышла отличная компания. Мила не помнила, когда так много смеялась. Истории, которые по строжайшему секрету поведали дядя с племянницей, были невероятно забавными. Уже через час посиделок в уютной, просторной гостиной на мягких диванах, утонув в подушках, Мила поймала себя на мысли, что ей не хочется уходить. Квартира, пусть и холостяцкая, казалась теплой и притягательной.

– Кто-то клюет носом, – с мягкой улыбкой заметила Милолика, кивнув на девочку.

Кира, устроившись в центре дивана под боком у дядьки, закинув ножки в смешных тапках прямо на невысокий столик, сонно смотрела на экран телевизора, висевшего на стене.

Милолика не спрашивала, но по мелким вещам, расставленным по всей квартире, по наличию мягких и смешных тапок в доме Семена, было ясно, что девочка чувствовала себя здесь хозяйкой.

Да и отношения между дядей и племянницей были весьма дружественными. Миле это импонировало, она и сама тянулась к детям, да и Кира была очень приятной и милой девочкой.

– Кому-то пора спать, – ответил Семен, легко взъерошив зеленоватые волосы на макушке племянницы.

Кира демонстративно вскинула запястье с ярко-розовыми часиками и ткнула пальчиком в циферблат.

– Сегодня пятница, Семушка, – зевнула девчушка. – Имею право не спать до полуночи.

Милолика тихонько рассмеялась, увидев смешную рожицу, которую состряпал Семен. В ответ получил детским кулачком под ребра.

– Забавные вы, ребята, – посмеивалась Мила, но никто не отменял того факта, что время неумолимо заканчивалось, и девушке пора домой.

Вздохнув, Мила отложила подушку на диван. Собралась подняться на ноги, чтобы отыскать свою сумочку и мобильник. Но тут же столкнулась с хитрым взглядом Семена.