Читать книгу "Сожги меня дотла"

Глава 35

Веста очень волновалась. И ведь повода не было, а все равно, волнение разрывало изнутри. А вдруг что-то пойдет не так? Вдруг все сорвется? Вдруг появится кто-то из врагов отца или ее новой семьи? Вдруг… И этих «вдруг» оказалось слишком много.

А завтра свадьба. Завтра – самый торжественный день в ее жизни. А сегодня Веста нервничала.

Лер с парнями умчался по делам, пообещав вернуться через несколько часов. А Веста – места себе не находила. Ей бы занять себя хоть чем-нибудь, но пальцы подрагивали так, что девушка отказалась от идеи взять гитару в руки. Так и сидела на краю постели, а в голове – огромное количество пугающих картинок, связанных с завтрашним торжеством. Но ведь все было готово, согласовано, организовано. А Веста нервничала настолько, что не сразу заметила, как в их с Лером комнату без стука вошли девушки.

Маша и Эля. Кто бы мог подумать, что у жуткого Адамиди такая обворожительная и милая жена, а ужасный киллер трясется над каждым шагом неунывающей и колкой на язык супруги. Мужчины из семьи Адамиди до сих пор поражали Весту тем, насколько трепетно относятся они к своим избранницам. И сама Веста не была исключением.

– Ну, что, подруга? Готова к приключениям? – весело поинтересовалась Машка, плюхнулась на кровать рядом с Вестой и озорным взглядом взглянула на Элю.

Жена Константина, покачав головой, устроилась в кресле у окна. Девушка была беременна первенцем главы клана, и за ней попятам следовали пара охранников. Наверное, даже сейчас ребята топтались в коридоре под дверью. А ведь Эля даже дом не покинула.

– Боюсь предположить, что взбрело тебе в голову, – настороженно проговорила Веста, но не смогла сдержать улыбки. Машка была очень забавной девушкой.

– Да спокойно, подруга! – рассмеялась Маша. – Просто смирись с тем, что девичник состоится. Понимаешь, ни у меня, ни у Эли такого чуда не было. Не можем ведь мы пропустить такое событие? Девичник! Даже само слово звучит, как песня!

– Вот вернутся наши мужчины, и песня останется только в нашем воображении, – заметила Эля. – Выход один: нужно успеть раньше их приезда. Куда отправимся?

– Ну, у нас выбор не велик, – заговорщически подмигнула Маша. – Нас никуда не отпустят. Даже с охраной. А значит, будем отрываться здесь. Я уже обо всем позаботилась! Пошли!

Машка потянула Весту за руку, а Эля аккуратно поднялась сама. Животик был едва виден под легкой одеждой, но Эля чувствовала себя так, будто беременна двойней, а срок – месяц, примерно, девятый. Однако молодая женщина гордилась тем, что носит под сердцем ребенка от любимого мужчины.

– Готовы? – подмигнула Машка, как только вся троица оказалась на первом этаже.

Веста и Эля пожали плечами, но послушно следовали за подругой, направлявшейся к распахнутым дверям малой гостиной.

А уже там стены были украшены яркими гирляндами. В центре комнаты появился небольшой подиум, а вся мебель сдвинута к углам, образуя свободное пространство.

Машка понажимала клавиши на своем планшете, и помещение погрузилось в мягкий полумрак. А потом яркие лучи прорезали комнату, и появилась музыка.

– Присядем, девочки? – посмеивалась Машка, кивнула на удобные диваны.

Веста покачала головой, рассмеявшись.

– Маш, надеюсь, стриптиза не будет? – хохотала Веста.

– Какой девичник без стриптиза? – коварно улыбнулась Маша.

И здесь появилось новое действующее лицо. Незнакомый молодой человек вальяжно вошел через распахнутые двери. Парень был одет только в брюки, белоснежную манишку и галстук-бабочку. Красивое, мускулистое тело привлекало девичьи взгляды.

– Маш, нам за это точно влетит! – предупредила Веста.

– Если что, скажем, что идея ее! – коварно усмехнулась Маша, указав пальцем на Элю. – Беременных наши мужики не тронут.

– Нет, ну нормально, да? – возмутилась Эля.

А незнакомец уже виртуозно смешивал слабоалкогольные коктейли. И первый напиток предназначался невесте и виновнице небольшого мероприятия.

– Это Хулио, он работает в клубе «Парадиз». Но сегодня согласился выступить для нас, – представила Маша молодого человека.

Веста смутилась. Не привыкла она, чтобы кто-то кроме Лера суетился настолько близко, да еще и сверкал бицепсом.

А между тем Хулио, широко улыбаясь, начал танцевать. Весте пришлось опустошить половину своей порции. Не сказать, что парень ее возбуждал. Ни капли. Но смущал, да. И Веста крепко зажмурилась. Прикинула, что сосчитает до десяти и потребует у Маши, чтобы она выпроводила своего приятеля. От греха подальше.

И когда профессионал Хулио призывно тряс своим богатством, намереваясь покорять юные сердца красавиц, в порыве вдохновения сорвав с себя брюки, и оставшись в ярко-красных плавках в тон бабочке, Машка пробормотала короткое «Упс» и закашлялась, поперхнувшись своим коктейлем.

– Руки! – по комнате прокатился громоподобный рев Адамиди-младшего.

Хулио вскинул ладони вверх, застыв от Весты на расстоянии одного шага. Веста распахнула глаза. Тут же столкнулась со взглядом Лера.

А комнату рассек громкий вопль возмущения. Это Ильдар уносил свою непокорную и дерзкую жену из комнаты.

– Да это шутка была! Хулио гей! – оправдывалась Машка, но кто бы ее послушал.

– Ребят, я могу продолжать? – невозмутимо поинтересовался Хулио.

Но оказалось, что совсем зря парень привлек к себе внимание Адамиди.

Уже из коридора донесся крик Машки:

– Хулио! Я компенсацию уже скинула на твою карту!

– Чего ты там скинула?! – взревел Ильдар, обычно мужчина был всегда настроен позитивно. А здесь, судя по всему, жаждал крови.

– Ой, да ладно, – хихикала Машка, – ты же знаешь, что люблю я только тебя. А Хулио предназначался Весте.

– Чего? – рычал теперь уже Лер.

И только Костя невозмутимо приблизился к своей Эле и присел на диван рядом с ней. Взял стакан из ее рук, сделал глоток яркого коктейля, вернул жене. А в свой бокал плеснул напиток покрепче.

– Ну, что тут было, пока мы занимались важными делами? – поинтересовался Костя, одной рукой привлек к себе жену, коротко поцеловал в висок и сел удобнее, откинувшись на спинку.

– Да ничего интересного. Вот, стриптизера пригласили. Говорят, идея была моей, – хмыкнула Эля, – Слушай, может вмешаемся?

Костя меланхолично смотрел на то, как его младший брат лютует.

– Думаешь? Так прежде чем принять заказ, парень мог бы уточнить, куда и к кому направляется, – проговорил Костя.

– Лер! Немедленно прекрати! – потребовала Веста.

А охрана уже выволокла бедолагу Хулио, который особо и не сопротивлялся. Парень, оказавшись на улице, проверил свой счет. И даже порадовался. Легкие деньги. Всего-то сбросил штаны, а на карту упала кругленькая сумма.

А Лер бросал на Весту обиженные взгляды. Пусть девушка и не была ни в чем виновата, а все равно совесть мучила. Ведь могла же сразу отказаться от Машкиной затеи.

– Ну, Лер? Любимый? – шептала Веста, обнимая парня руками за плечи. А тот – демонстративно молчал.

– Тебе что, стриптиз нужен? – прищурившись, проговорил Лер с обидой в голосе.

– Да ничего мне не нужно! Я вообще не знала ничего! – убеждала Веста Лера.

Костя посмеивался, глядя на брата. Эля тоже прятала улыбку, прижав голову к плечу мужа и наблюдая за тем, как Лер и Веста общаются.

– Так нужен стриптиз или нет? – сверкнул взглядом Лер.

И посмотрел на Весту так, что та смутилась. Потому что обида уже прошла, осталось лишь обещание чего-то нового.

– А какой ответ ты хотел бы услышать? – осторожно уточнила Веста, робко улыбнувшись.

– Сама мне ответь, – усмехнулся Лер и, подавшись вперед, проговорил девушке прямо в губы: – Да, или нет?

– Да? – шепнула Веста.

– Ты сама это сказала, – кивнул Лер, подхватил Весту на руки и встал. – Бери, чего ты там пила.

Лер остановился перед баром с бутылками и графинами. Веста послушно подхватила пару бутылок. Для себя – легкое вина, а для Лера – покрепче. Прижала их к груди и взглянула на Лера.

А во взгляде предвкушение, нежность и чистое обожание. Еще бы! Ведь ей любимый мужчина пообещал стриптиз! Кто в своем уме отказывается от такого подарка, тем более в канун свадьбы?

* * *

Глава 36

– Ну ты и варвар! Неандерталец! Пещерный ты человек! – ворчала Машка, а у самой улыбка от уха до уха и смешинки в глазах.

Ильдар хмыкнул. Что уж здесь говорить, ведь права Маша. Инстинкты у него срабатывали моментально, стоило Маше оказаться рядом. И сегодня вон, понимал прекрасно, что девчонка заказала стриптизера только чтобы подразнить мужиков, да и не могло ничего быть, когда в доме полно охраны. К тому же и Маша знала, что он вот-вот вернется. Сам же звонил по пути домой.

– Ремень по тебе плачет, девочка, – пробормотал Ильдар.

А самому даже шевелиться не хотелось. С Машкой каждая близость, как вспышка, как взрыв. И Камул твердо знал: так всегда будет. Потому что иначе его дерзкая девчонка не живет. Если гореть, то дотла. Такая уж она у него, дерзкая и бескомпромиссная.

– Так и знала, что есть у тебя тяга к БДСМ! – расхохоталась Маша, а сама так и тянулась к нему, ластилась, как сонный котенок.

Камалов промолчал. Ему всегда нравилось слушать ее голос, а уж после того злополучного дня, когда Ильдар и сам балансировал на грани жизни и смерти, голос Маши будто гипнотизировал его. Лишал воли.

Но Ильдар совсем не противился такому эффекту. Ему было мало Машки. Даже если она была рядом, в его руках.

Обнимал ее, чувствовал, а все равно – мало.

– Посмотрели с парнями участок, – перевел Ильдар тему. – Оформлю документы. Будем дом строить.

– Как-то не хочется далеко отсюда уезжать, – загрустила вдруг Маша, вздохнула, опустила голову на грудь любимого, прикрыла глаза, вслушиваясь в сильные и размеренные удары сердца. – Но с тобой – хоть на край света.

Ильдар мог бы рассмеяться такому романтичному заявлению, подколоть девчонку, подразнить.

Но какие уж здесь шутки, если и сам чувствовал то же самое?

– Зачем мне край света, если ты и есть мой свет? – пробормотал Ильдар.

А Машка расцвела, заулыбалась, с силой сжала руки вокруг шеи своего мужчины.

– Это хорошо! Это просто замечательно! Сам знаешь, с детства дурею по тебе, – улыбалась Маша, а потом с наигранной обидой в голосе потребовала: – А вот стриптиза меня лишил! Совести у тебя совсем нет, муж!

– Требуешь компенсацию? – хмыкнул Камалов.

Маша торопливо закивала, соглашаясь со словами Ильдара. Конечно! Двойную! А лучше – тройную компенсацию!

– Врубай свою шарманку, детка, – подмигнул Ильдар, легко поднялся с постели и, не стесняясь наготы, прошелся по комнате перед Машей, демонстрируя все свои достоинства.

А под любопытным и дерзким взглядом Машки эти самые достоинства наливались силой и желанием. Но ведь Ильдар пообещал жене стриптиз. Не отвертеться теперь. Свое слово он держит крепко.

– Одеться не забудь! – хихикала девушка, озорным взглядом скользя по тренированному и поджарому телу своего мужчины.

– Дурочка, – гортанно рассмеялся Ильдар. – Во время стриптиза раздеваются.

Машка, пусть и вспыхнула смущением и взгляд не отводила от тела любимого, а раз уж затребовала приватный танец у мужа, то сомнений не было – танцу быть.

Девушка стянула простынь с постели и легко бросила в Ильдара. Камалов подхватил ткань и лихо обмотал ею бедра. А музыка уже зазвучала, полилась по комнате ритмичным водопадом звуков.

И смущение моментально испарилось. Ведь шикарный перед Машкой мужчина, на порядок лучше и красивей Хулио. К тому же – ее собственный, единственный и неповторимый. И в потемневшем взгляде кипела оглушающая страсть. Стало вдруг не до мыслей, вредности, споров. Хотелось касаться смуглой кожи, целовать щетинистый подбородок, зарываться пальцами в темные и жесткие волосы на затылке.

Маша не усидела на месте. Пусть и полагалось по правилам смотреть со стороны на такую красоту, а не смогла держаться на расстоянии.

Подскочила на ноги и принялась извиваться всем телом, теперь уже сама соблазняя стриптизера. А мужские руки так и тянулись к изгибам и впадинкам девичьего тела.

В итоге до завершения музыкальной композиции ни Ильдар, ни Маша не дотерпели. Смеясь и целуя друг друга, рухнули на кровать.

– Люблю тебя, мой Мопсик, – пробормотал Ильдар.

– Наверное, я уже доросла до более взрослого прозвища? Как думаешь? – шепотом спросила Маша.

– Думаю, что не теряю надежды отшлепать тебя за выходку со стриптизом. Черт, Машка, и откуда у тебя такие контакты, а? – на секунду нахмурился Ильдар. – Завтра изучу твою мобилу.

– Это была разовая акция, товарищ муж, – с придыханием прошептала Маша. – Больше никакого стриптиза. Да и девичников у нас в ближайшее время не предвидится. Все Адамиди заняты. Да и ты прочно женат, дорогой.

А Ильдар уже вжимал хрупкое тело любимой в мягкий матрас. Аккуратно, стараясь избегать давления на живот. Но и так, что Машке вмиг становилось все ясно и понятно: опять ее дико и безумно хочет.

А Маша, конечно же, не противилась. Наоборот, руками оплела, ноги сцепила за его спиной, притягивая к себе.

И охнула, когда разгоряченная мужская плоть медленно проникла во влажные и обжигающие глубины.

Ильдар судорожно выдохнул. И ведь каждый раз так. Хотел медленно и осторожно, а стоит начать, как тут же все мозги набекрень.

– Я… тебя… люблю…, – прошептал прямо в губы Камул. А Машка не успела ответить. С губ сорвался только громкий стону наслаждения.

* * *

В особняке Адамиди, на том же этаже, приблизительно в то же самое время происходили почти схожие события.

Стриптиз? Пф! Да раз плюнуть!

В то, что Лер никогда не занимался подобными танцами, Веста не поверила. Да и как поверить, если Грек двигался так умело и ловко, в такт музыке и настолько профессионально, что в хорошенькой девичьей головке невольно вспыхнули разные мысли.

И тут же захотелось придушить всех дамочек, которые могли видеть танец Лера.

Адамиди двигался перед Вестой, запретив той вставать с постели, разрешая только смотреть.

Вот Веста и смотрела. Ласкала взглядом мощное тело любимого. Понимала, что по телу проходят разряды тока вперемешку с искрами желания. А все равно дико психовала и хмурилась все больше.

– Нет, я так не могу больше! – взвилась Веста, подскочила на постели и гневно взглянула на Лера. – Сколько? Быстро говори!

– Чего? – коварно улыбнулся Лер, поигрывая литой мускулатурой. А сам ведь завелся, глядя на то, как малышка то сводит ноги, то прикусывает нижнюю губу белоснежными зубками.

– Сколько раз ты проворачивал этот фокус, Адамиди?! Говори быстро! – гневно повторила Веста и еще сильнее нахмурилась, потому что Лер заулыбался, засветился весь от самодовольства.

– Ты ревнуешь, да? – улыбался Грек.

А Веста промолчала. Однако ладошки сжались в кулачки. И Лер это видел.

Приблизился к разъяренной девчонке, перехватил ее ладони своими и сжал.

– Нет повода, и не дам никогда, – пообещал Лер, улыбаясь, а вот взгляд – серьезный. – Твой я. Ты же знаешь! Ну?

– Знаю… – выдохнула Веста, и как-то стало стыдно за вспышку.

– Дикая моя девочка, огненная! – тихонько зарычал Лер, крепче прижимая Весту к своему обнаженному телу.

И на этом терпеть никто из этих двоих не смог. Томительная медленная музыка заглушала негромкие стоны удовольствия. А остатки одежды Весты оказались вдруг на полу.

– Твоя! – шептала Веста и тут же твердо и настойчиво: – А ты мой! Только мой!

Адамиди не спорил. Он давно принял этот факт. Знал, что именно эта девочка владеет им всем без остатка. И так будет всегда.

* * *

А в гостиной, где мебель была все еще сдвинута, где звучала тихая и романтичная музыка, Костя медленными глотками пил виски и смотрел на свою жену.

Эля о чем-то размышляла. Но Адамиди, перехватив пару красноречивых взглядов, прекрасно понимал, что именно она затеяла.

Однако терпеливо ждал. Просто из любопытства.

И вот, терпение было вознаграждено.

– Как думаешь, я все еще симпатичная? Ну, животик меня не портит? – осторожно уточнила Эля.

– На глупые вопросы отвечать не стану, – усмехнулся Костя. – Моя жена – самая красивая на свете. Возражений я не приму.

Эля, улыбнувшись, кивнула. Бросила еще один лукавый взгляд на мужа.

– А у нас сегодня стриптиз в доме, представляешь? – продолжила говорить девушка.

– Да что ты? – поддержал Костя игру любимой. Оставил пустой стакан. Легко поднялся на ноги и протянул руку Эле. – Мужской, или женский?

– Начнем с женского, – коварно улыбнулась Эля.

– Отличная новость! – хмыкнул Костя, а поскольку охрана уже покинула дом, брат с невестой и Машка с Камалом заперлись в своих комнатах, то можно было и Константину на несколько часов сбросить маску строгого главы клана и стать обычным влюбленным мужчиной.

Эля едва слышно напевала какой-то мотив. Костя обнимал жену, легко оглаживая то спину, то плечи, то касался бедер. А стоило влюбленным оказаться за плотно запертой дверью спальни, как легкие прикосновения превратились в жадные и откровенные.

Но нет. Эля намеревалась удивить мужа танцем. Не сказать, что девушка была профи в этом, однако двигаться Эля умела.

Времени на то, чтобы включать аудиосистему не было. Пришлось Эле и дальше напевать, чуть громче.

А Костя не жаловался. Рухнул в ближайшее кресло и избавился от пиджака и галстука. Эля уже танцевала для него. Ярко, эротично, отбирая его волю и заставляя ненавидеть каждый клочок одежды.

И вот любимая уже сидела на его коленях. Полностью обнажена, с горящими от страсти глазами. А ловкие пальцы избавляли и Костю от рубашки.

– Настало время для мужского стриптиза, да? – хрипло уточнил Константин, наблюдая, как Эля справляется и с его одеждой.

– К черту стриптиз, Костенька! – пробормотала Эля, ерзая на его коленях в диком нетерпении. Ну что поделать, если она все больше влюбляется в собственного мужа? Хотя, куда больше-то? И без того каждой клеточкой любит его. Каждой мыслью – с ним.

– Буду должен, – усмехнулся Костя, рывком поднялся с кресла и отнес свою маленькую девочку на постель.

А уже там позабылись все мысли, заботы, хлопоты. Остались только он и она. Два любящих сердца.

* * *

А завтра была свадьба. Собрались гости, съехались со всей страны. И, конечно же, самыми красивыми оказались женщины семьи Адамиди.

И да, не только младшее поколение блистало и разило в самое сердце так, что мужчинам семьи приходилось своими жесткими и хмурыми физиономиями отпугивать поклонников.

Тетушка Анна тоже была прекрасна. Как будто помолодела, и прическу изменила, облачилась в красивый наряд. А драгоценности, подобранные со вкусом, оттеняли цвет глаз.

Изменения в женщине не укрылись от одного из почетных гостей. Рудольф не сводил взгляда с благородного профиля женщины. И что в ней такого? Не намного лучше других. Да и сколько женщин повидал Вестник на своем веку? До черта. А никому еще не удавалось сгладить тоску по умершей много лет назад супруге.

И вот. Под старость лет. Когда уже и не ждал. Когда была достигнута цель: вернуть внучку и сделать ее жизнь безопасной. Когда, казалось бы, больше ничего на этом свете и не держало.

Появилась Анюта. И глаза у нее голубые, пусть и скрыты за стеклами очков. Взгляд, похожий на сканер или рентген, будто до костей все видит. И манит к себе.

– Рудольф, значит, вы поддерживаете выбор внучки? – улыбнулась Анна. И так глянула, что попробуй, возрази. Только смертник станет катить бочку на ее любимчика Грека.

– Превосходный вкус Весточка унаследовала от меня, – ответил Вестник, махом осушил бокал, повернулся к Анюте и выпалил: – Потанцуем, Анюта?

«Анюта» совсем не привыкла к такому обращению. «Тетушка Анна» было гораздо привычнее. А здесь – очень даже понравилось. И взгляд у мужчины был таким, интересным и многообещающим.

– Я ведь могу и ноги отдавить, – хохотнула тетушка Анна.

– Пустяки какие, – фыркнул Рудольф, а руку так и протягивал, приглашая даму вложить свою ладонь.

Тетушка Анна, конечно же, согласилась. Ну а кто в здравом уме отказывает такому шикарному мужчине? Уж что-что, а тетушка Анна никогда дурой не была. К тому же хрипловатое и вкрадчивое «Анюта» очень уж сильно ей понравилось.

* * *

Эпилог-бонус

Вечер удался. Гости не скучали, веселились. А когда пришла пора – все разъехались в приподнятом настроении. Торжество в доме Адамиди прошло на славу. Уже завтра появятся многочисленные статьи в газетах и соцсетях о том, как шикарно и с размахом праздновали свадьбу Уалерия Адамиди.

Но это все завтра. А сейчас, когда дом опустел, когда Константин со своей Элей поднялись в комнаты, а Маша с Ильдаром убежали к себе, в саду остался только Платон.

Мужчина устроился в плетеном кресле. В доме Адамиди у него была своя комната. Но сейчас не хотелось запираться одному в четырех стенах. Казалось, будто так, вне стен особняка, он сможет ухватить и себе кусочек счастья. Ведь можно уже. Дочь выросла, вышла замуж. И у Платона не было и капли сомнений, что Ильдар позаботиться о его малышке.

Можно… Да только не было у мужчины ни постоянной любовницы, ни подходящей женщины на примете.

Платон невесело рассмеялся. Даже чертов старик Вестник умудрился охмурить Анну. Старый проныра.

А Платона судьба не баловала. Все было не до интриг и отношений. Работа и заботы о дочери, вот и вся его жизнь.

Платон поглядел в звездное небо. Да, жаль, конечно. Но, видать, на роду у него написано жить холостяком. Посидев в полной тишине, мужчина поднялся, размял шею и плечи, побродил по саду. Хорошо, что не пил толком. Можно и за руль сесть. Но Платон передумал колесить по ночной трассе, лучше уж прогуляться.

Выйдя за пределы особняка, мужчина отмахнулся от сопровождения парней. На расстоянии нескольких километров он знал каждый куст и каждое дерево. Чего ему бояться? Еще и сейчас, когда бессмысленная игра в войну с Филом благополучно завершилась, а другими врагами семья обзавестись не успела. Можно считать, что опасности нет. Даже как-то скучно, что ли.

Платон стянул галстук-бабочку, сунул ту в карман и медленно побрел по дорожке. Рацию не отключал, мало ли. Так, вынул наушник только.

Сколько протопал, мужчина и сам не знал. Шел и шел.

– Чертова колымага! – раздалось негромкое ворчание откуда-то из темноты.

Разумеется, все чувства вмиг обострились. А рука Платона потянулась к оружию. Выходит, кто-то незаметно проник на частную территорию. Надо бы сообщить охране.

Но Платон решил сначала выяснить. Чего зря ребят дергать? И без того с этой суматохой и гостями все парни взвинченые и уставшие.

– Руки на капот! Выйти на свет! – отрывисто скомандовал Платон, стараясь хоть что-то разглядеть в темноте. Вроде бы, тачка. И кто-то в ней копается. Но ни света фонаря, ни фар нет.

– Капот? Ну если покажешь мне, где капот, я с удовольствием на него погляжу, – донеслось в ответ.

Платон подошел ближе. Да. Капота здесь и не было никогда. Странная на вид конструкция с тележкой.

Платон выудил из кармана телефон. Включил фонарик.

Действительно, тележка была прицеплена к небольшому мотороллеру, древнему, как мамонт. И, судя по всему, это нехитрое транспортное средство вздумало поломаться прямо посреди тропинки. А поскольку территория была частной, и сама тропинка вела в небольшой лесок, то и людей здесь встретить можно было редко. Потому и не особо проверяли парни этот участок.

Платон мысленно решил, что утром ребят потрясет проверкой. Какого черта никто суда не сунулся, не доложил о движении. Но потом мысли побежали в другом направлении.

– Люся? Люся Мордовина? – опешил Платон, рассматривая женщину.

Да, трудно было сейчас провести параллель между худощавой девчушкой со светлыми косичками и кудрявой челкой, и взрослой женщиной с пышными формами. Пусть эти формы и были упрятаны за рабочим комбинезоном. А голову скрывала ярко-красная бандана, из-под которой выбивались светлые кудряшки. Но да, это действительно была Люся.

– Дусмадис! Обалдеть! Вот так встреча! – взвизгнула Люся. Более того, торопливо шагнула вперед.

И Платон шагнул. Очень уж радостно стало, спустя столько лет, встретить девчонку, с которой сидел за одной партой в далекой юности.

Объятия были крепкими. Смех громким, а встреча интересной.

– А помнишь…

– Нет, а ты разве не знал….

– Вот это да….

И таких фраз был целый миллион. Они говорили, перебивая друг друга, пока Платон пытался реанимировать тарахтелку Люси. И потом, когда ждали ребят с грузовиком, чтобы отвезти колымагу Люси домой.

Оказалось, что женщина получила в наследство небольшой участок неподалеку. Занялась фермерством, которое ей не особо нравилось, но жить на что-то нужно, особенно, если в одиночку воспитываешь сына-подростка.

А спустя два часа несмолкающих разговоров, вдруг прозвучала фраза. Неожиданно и странно.

– А давай завтра встретимся? Пойдем, а? В ресторан что ли, – выпалил Платон.

А Люся поправила бандану, кудряшки, отвела взгляд.

– Ресторан! Скажешь тоже! – отмахнулась Люся.

– Отказа не приму, – возразил Платон. – Завтра у меня дел днем валом. А вот к вечеру буду ждать тебя. Адрес скину сообщением, чтобы ты знала. Но ребят пришлю.

– Какой шустрый. И ребята у него есть свои, – фыркнула Люся.

– Работаем вместе. А так у меня дочка, – с гордостью ответил Платон. – Все, Люська, завтра поужинаем. Не вздумай прокатить меня. Поняла?!

Женщина хмыкнула. Но хорошо, что ночь была темной и мужчина не мог видеть ее румянец. Смутилась же. А, казалось бы, с чего смущаться? Когда давно в разводе, за спиной полуторогодовой неудачный брак, муторный разрыв отношение и раздел имущества, полное отсутствие личной жизни, потому что не до глупостей – сын растет, да и в голове часто мелькают бессмысленные мечты о парнишке-однокласснике. Однако жизнь все расставляет по местам, мечты стираются, а остается суровая реальность. Здесь не до смущения.

Но Люся смущалась дико. Как будто ей не сорок с хвостиком, а семнадцать.

Но да, если уж такой шикарный мужчина зовет в ресторан, нельзя отказывать. Даже если в шкафу – одно единственное нарядное платье, которое Люся не надевала сто лет.

Платон, доставив Люсю и ее старенькую тарахтелку домой, уехал с теми самыми парнями. А женщина осталась.

И чем дальше уезжал Дусмадис, тем отчетливее Люся понимала: не пойдет она никуда. Платон вон какой, пиджак сидит, как влитой. Часы на запястье стоят, больше Люсиной фермы. А осанка такая, что взгляда не оторвать.

А у Люси что?

Женщина со вздохов взглянула на свое отражение в оконном стекле. Грудь слишком пышная. Лишние килограммы по всей фигуре, а на голове – кошмар парикмахера. Люся и забыла, когда посещала салоны красоты, или стилистов.

Хмыкнув, женщина взглянула на свои ладони. Мозоли и коротко остриженные ногти и никакого маникюра.

Нет, не пойдет она никуда. Завтра позвонит и скажет, что слишком занята, чтобы ходить по ресторанам.

– Ма? Ты чего такая грустная? – сонный голос сына вытянул Люсю из невеселых мыслей.

Проснулся все-таки, а ведь Люся старалась не шуметь.

– Да так, драндулет наш поломался. Починишь? – подмигнула Люся сыну.

– Не вопрос, – зевнул парнишка и двинулся на кухню.

Люся наблюдала, как Клим покопался в холодильнике, отыскал кусок пирога, оставшегося после ужина, и, пережевывая добычу, отправился обратно в спальню.

Люся покачала головой, глядя, как за сыном закрывается дверь. Растет пацан. Почти мужчина уже.

Нет, не пойдет Люся завтра ни к кому, даже к Платону. У нее вон, и свой мужчина в доме имеется. Поужинать можно и с ним. Пусть ему и всего лишь двенадцать лет.

* * *

Платон, как и говорил, весь день промотался по делам. Все заботы легли на его, Платона, плечи, потому что у Адамиди праздник.

По сути – стандартная ситуация. Да и не было ничего экстренного. Так, мелочевка и рутина. Но зато у Дусмадиса появилась свободная минутка. И мужчина навел-таки справки о Люсе. Чем жила все эти годы, после школы.

Жила Люська не особо приметно. В разводе. Сын подрастает. Муж алиментами не балует, прячется где-то от суда. Платон усмехнулся. Так это ему совсем не сложно, отыскать человечка, да убедить. Тоже, блин, мужик нашелся, от женщины бегает. Не дело это.

Но это все потом, завтра. А сейчас Платон задумчиво рассматривал фотку Люси.

Изменилась совсем. Красивая стала. Хотя, он и раньше обращал внимание на то, что Люся была весьма симпатичной. Но очень правильной, училась всегда, еще и его, Платона, гоняла за то, что домашку не делал.

Да разве ж в шестнадцать нормальный пацан думает об уроках? Вот и Платон на тот момент все чаще задумывался о девчонках постарше на год или два. Пока не надоело. А после и не до развлечений стало. Жизнь закрутила, пристроился к клану Адамиди. Потом и вовсе Машка появилась.

Платон вновь взглянул на фотку Люси. Сколько ей здесь? Сразу и не скажешь. Если верить собранной инфе, то пару лет назад сделан снимок. Красивая и уверенная в себе, а вот глаза – грустные.

Мужчина убрал снимок во внутренний карман пиджака. Парни сообщили, что уже подъезжают по нужному адресу. Минут через сорок будут здесь. У Платона как раз было время, подумать, определиться с выбором блюд, напитков, ну и решить, куда можно рвануть после ресторана. Почему-то Платон был уверен, что все у них с Люсей сложится. Вчера ведь болтали легко, пусть и в полумраке. Что может измениться за несколько часов?

Однако через двадцать минут вновь отзвонились ребята.

– Девушка отказывается ехать. Грозит ментами, – доложили парни.

– Понял, – бросил Платон.

И какого черта он не удивлен? Что-то подобное он и ожидал от Люси. Да только не верил он, что Люська не хочет видеть его. Здесь что-то другое.

А потому Платон велел упаковать ужин, официанты сгрузили все в тачку. Платон забросил цветы, купленные для Люси, на переднее сиденье и рванул на ферму.

Не пришла, значит. А собиралась хоть? Тогда зачем было соглашаться? Сразу бы отказала. И дело с концом!

Платон накручивал себя всю дорогу до владений Мордовиной. И ведь фамилию она оставила девичью, даже когда в браке была. Почему, интересно? А хотя, не важно.

Платон то злился, то успокаивался. В итоге перед домом Люси мужчина оказался довольно быстро. А из тачки выскочил так, будто за ним черти гнались. Парни, которых Дусмадис подрядил на охрану Люси, даже немного напряглись, вышли из машины. Но Платон отмахнулся рукой. А сам подошел к крыльцу.

Да, домик староват, требовал ремонта. Видно, что мужской руки не хватало. Но это все потом, а сейчас…

Сейчас дверь распахнулась еще до того, как Платон нажал на звонок. И ведь прав оказался, вживую в ярком свете уходящего солнца Люся была невероятно милой.

– Чего надо? – не очень дружелюбно уточнила женщина.

– Договаривались же, – так же хмуро ответил Платон. – Чего передумала?

– Не твое дело! – отвернулась Люся.

Платон вошел в дом, пусть и не звали его. Сам вошел, без спроса.

Внутри было чисто, все на своих местах. Идеальный порядок. Почему-то другого Платон и не ожидал.

– Сын где? Клим, верно? – уточнил мужчина.

А Люся хмыкнула. И все-то он знает. Умник. А смой стало неуютно. Дурой себя ощущала. Потому что целый час вертелась перед зеркалом, перебирала весь свой скудный гардероб. Даже порывалась смотаться в магазин, за новым платьем. А потом саму себя спросила: на кой черт ей это надо? Выше головы не прыгнуть. А новое платье не превратит ее в стройную и молодую красотку. И смысла идти на ужин с Платоном нет. Потому что она для него – бывшая одноклассница. А он для нее – первая любовь, тщательно хранимая, а потом намеренно забытая. Потому что жизнь развела. Потому что, так и нужно было. Не судьба.