Читать книгу "Сожги меня дотла"

И потому Люся нацепила на себя домашние джинсы, потрепанную рубашку в клетку, собрала волосы в хвост. А ведь полдня проторчала в ванной, пытаясь их как-то уложить. И вот, стоило взглянуть на высокого, широкоплечего красавчика, в который раз убедилась: все она правильно делает.

– Сын у друга, – нехотя ответила Люся и отвернулась.

– Ясно, – кивнул Платон.

А женщина смутилась под пристальным взглядом темных глаз. Хотелось спрятаться, как будто он мог прочесть все ее секреты. Но взгляд держал, точно под гипнозом. А Люся словно вернулась в детство, вновь стала той влюбленной по уши девчонкой. И страшно было. И больно. Ведь он – вон какой шикарный. А она – неприметная девчонка.

А Платон видел перед собой красивую женщину. И фигура ладная, все при ней. И взгляд такой, жгучий. И кудряшки эти светлые, выбиваются из хвоста, притягивают взгляд, так и хочется к ним прикоснуться.

– Чего тебе ясно, Платон? – невесело усмехнулась Люся. – Некогда мне болтать. Да и у тебя дел валом, занятой ты человек. За помощь спасибо.

Платон промолчал. Глупая девчонка. На Машку его похожа чем-то. Вспыльчивая такая же. По глазам видно.

Дусмадис мог бы уйти, но интуиция никогда его не подводила. Нравился он Люське, видел, что нравился. Тогда, еще в школе, не понимал особо. Многие девчонки к нему липли. А Люся другой была. Но взгляд этот он запомнил. Просто жизнь развела. Просто, видать, должно было время пройти, чтобы он научился ценить то, что имеет.

Люся смотрела на него, будто с обидой. А Платон не собирался уходить. Да и ужин стынет в тачке. Не пропадать же добру.

Окинув комнату взглядом, Платон сориентировался, где у Люси обеденный стол, кухня, раковина. Кивнул своим мыслям и вышел, не вымолвив и слова.

А Люся смотрела, как мужчина ее мечты придирчиво рассматривает ее жилье. Кивает сам себе, будто поставил жирную точку в их встрече. И исчез.

Взял, да ушел.

А Люсе так обидно стало. Не прошла кастинг. Что ж, так даже лучше. Это как пластырь, нужно срывать, иначе больнее.

Люся села на первый попавшийся стул. Вздохнула. И так жалко стало себя. И зачем она ему грубила? Зачем от ресторана отказалась? И сейчас, он ведь приехал… а она…

Дура! Распоследняя идиотка!

И слезы полились целым потоком. Люська рыдала так, что, наверное, слышно было за километр от дома.

И плевать! Она в своем доме находится! Хочет – плачет, хочет – смеется. А Люсе хотелось рыдать. Вот она и рыдала, уткнувшись лбом в сложенные на столе руки.

А поскольку процесс рыдания у Люси был действительно весьма громким, то женщина не сразу расслышала, как по комнате кто-то ходит.

Пришлось поднять голову, а рукавом стереть слезы с щек.

По ее небольшой, но уютной кухне расхаживал Дусмадис. И так по-хозяйски расхаживал. То вазу отыскал для цветов. То тарелки. И все это на стол составлял. Вынимал из многочисленных пакетов упакованные блюда и ставил все аккуратно на столешницу. Даже вино открыл, оставив «подышать». Более того, у этого продуманного наглеца и свечи имелись. Так же молча Платон вынул зажигалку из кармана и поджег их.

– Ты не отвлекайся, раз приспичило, – кивнул Платон на сложенные Люсины ладони.

Люся нервно рассмеялась. Надо же, какой умный. Но плакать расхотелось. Да и как здесь плакать, если на столе у Люси целый пир из деликатесов? Пусть Люся и умела готовить. Однако кто же откажется от таких аппетитных блюд?

– Глупая я. Да? – шмыгнула носом Люся.

А Платон сел напротив женщины. Взглянула на Люську как-то странно, снисходительно даже. Качнул головой.

– У девчонок всегда свои заморочки, – выдал Дусмадис. А Люся рассмеялась. Уже громче, открыто, заразительно.

– Я на минутку, – смущенно пробормотала Люся и юркнула из комнаты в коридор, а там и в свою спальню.

Уже там, трясущимся руками Люся умывалась ледяной водой. Пыталась впихнуть себя в то самое нарядное платье. И даже чулки раздобыла. Помирать, так с музыкой. Волосы распустила, растрепала. Ничего вроде бы. Терпимо. Если учесть, что Люся сто лет не задумывалась о своей внешности.

И вот, через двадцать минут Люся вернулась к Платону.

А Дусмадис все так же сидел за столом. Вино он уже пригубил. Исключительно в целях дегустации. Но, увидев Люсю, пришлось залпом опрокинуть весь стакан до последней капли.

Решительно так. Жаль, что не очень крепкий напиток. Ему бы сейчас чего-то погорячее, чтобы хоть как-то унять взбунтовавшие чувства.

Потому что Люся была прекрасна. Пожалуй, красивее он и не видел.

Яркая, выразительная, взгляд так и липнет ко всем изгибам. И к этим ее кудряшкам игривым.

Черт раздери!

Платон со звоном поставил фужер на место. Рывком поднялся на ноги.

– Люся! – вышло сипло, но потом, прочистив горло, Платон вновь посмотрел на женщину и решил, а чего тянуть, не дети уже давно. – У меня недавно дочка вышла замуж. Работаю я на Адамиди. Знаешь же их? Женат я не был никогда. И нет никого. И у тебя ведь нет? Я все про тебя знаю.

А Люся молчала. Хлопала ресницами и молчала.

– Умный какой, – наконец, пробормотала Люся.

– Что есть, то есть, – усмехнулся Платон, а потом не до смеха как-то стало, дух перехватило от того, как Люся на него посмотрела.

А взгляд зацепился за босые ступни, затянутые темным капроном. А он сам был все еще в туфлях. И ростом на целую голову выше ее. Даже, пожалуй, больше.

– Ты зачем колготки надела, а, Люська? – прохрипел Платон первое, что пришло на ум. И на хрена, спрашивается, вопрос этот задал?

– Это чулки, – так же сипло ответила Люся.

Чулки? Чулки! Охренеть просто!

И как-то все размытым вдруг стало. Потянулся, прижал, вдохнул нежный запах чего-то сладкого, легкого.

И не до смеха совсем. Не до разговоров. И только фразы:

– Я тяжелая!

– Глупости!

– У меня давно никого…

– Понял…

И жадные касания, стоны, скрип старенькой кровати, на которой Платон с трудом уместился. Но никто не жаловался. Разве это так важно, когда после стольких лет два сердца нашли друг друга?

А после, когда Люся, смущенно улыбаясь, сидела в кольце мужских рук, закутанная в простыню, Платон собственноручно кормил и поил свою женщину. И опять полились разговоры, воспоминания, смех, робкие признания.

А Платон старался подальше двигать от себя мысли о том, что именно он не разглядел тогда, много лет назад, он виноват. Ведь могли бы уже столько времени быть вместе. И дети у них могли бы общие родиться. Машка вполне могла бы быть от Люси, а не от той, другой, не любимой и давно забытой.

И Клим был бы его, Платона, сыном.

И будто вселенная услышала его мысли о пацане, дверь неожиданно распахнулась, заставив Люсю вздрогнуть. А мальчишеский голос громко поинтересовался:

– Ма? А ты чего, дома? Вроде же уезжать собралась.

Люся готова была провалиться сквозь землю. Куда бежать? Спальня ее – через коридор. Сын все равно увидит. И почему она не подумала одеться? Ведь Платон брюки надел, рубашку набросил на плечи, просто не застегнул. А она – дура мечтательная, совсем мозг высох!

Однако Дусмадис держал ее крепко, прижимая к себе руками. Да и прятаться поздно. Клим уже вошел в комнату и замер, рассмотрев их двоих во всей красе.

– Здравствуй, Клим, – поднялся Платон на ноги, а Люсю усадил на свой стул. Протянул руку парню. – Мы с твоей мамой поженимся скоро. Можешь звать меня Платоном.

– А может, сразу «папой»? – скривился мальчишка, но руку пожал.

Люся смотрела на то, как ее сын изучает ее мужчину. Не пасует перед Платоном. А ведь Дусмадис был и выше, и сильнее, и старше. Платон вообще был крупным мужчиной, а Клим – еще мальчишка совсем, пусть и тоже обогнал всех сверстников в росте и шириной плеч. Но мальчишка ведь.

– Это как получится, – усмехнулся Платон. – Ставь тарелку, ужинать будем.

Клим вскинул брови. А Люся так и ждала от сына какого-нибудь фокуса, язвительного замечания, или скандала. Ведь не приводила она раньше никого в дом, да и некого было приводить. Сын привык, что мама – на сто процентов принадлежит ему одному.

А здесь…

– Вы уж учтите, что ем я много. Прокормите? – хмыкнул Клим, но за тарелкой пошел.

– Справлюсь, не переживай, – рассмеялся Платон, а Люся, наконец, юркнула в спальню, чтобы переодеться. А, вернувшись, застала своих мужчин за спором.

И не так, чтобы скандал завязался, наоборот, беседовали о своем, сугубо мужском. А у Клима глаза сверкали азартом. Мальчишка смеялся, спорил, ел. А между делом промелькнула фраза:

– Нет, у мамы пироги вкуснее!

– Глупости, – рассмеялась Люся, присела на свободный стул.

А Платон, уже успев застегнуть рубашку, вдруг совершенно серьезно взглянул на Люсю.

– У мамы твоей не только пироги вкуснее, она и сама вся замечательная, – скупо проговорил Платон, а вот Люсю ближе подтянул, устроив свою руку на спине своей женщины. А сам продолжил о чем-то говорить с Климом.

Люся вполуха слушала мужские разговоры и ловила себя на мысли, что сто лет не чувствовала себя такой счастливой. Нет, хорошо, что она не пошла в ресторан. Да и зачем ей ресторан? Если дома у нее такие замечательные мужчины.

* * *

Эпилог-бонус. Часть 2

Анисия родилась прежде времени. В семь месяцев, а потому родители опекали дочку, даже когда она подросла. И ведь первые шесть лет Анися была единственной девчонкой в семье Адамиди. Были старшие братья, а вот девочка – она одна. И все ее оберегали, будто она была вазой фарфоровой.

Порой это бесило. Но разве родню можно упрекать за то, что они чрезмерно любят ее и защищают. Нет, конечно.

Однако порой Анисю это раздражало. Потом, когда появились младшие сестры, девочке стало веселее. А уж когда молодое поколение подросло, стало гораздо лучше.

У Аниси не было подруг. Но были тетушки и сестры, с которыми девушка делила все: и радости, и печали, и даже свои секреты и мечты.

До определенного времени, пока юное сердечко Аниси Адамиди не забилось быстрее. Девочка влюбилась. И так уж получилось, что любовь к ней пришла, откуда не звали.

С великим удовольствием Анися бегала бы на свидания к сверстникам, или к кому-то более подходящему. Но разве сердцу прикажешь?

Девушка в который раз вздохнула, глядя из окна своей комнаты на сад. Там, внизу собралось все семейство. У них праздник: день рождения мамы. А Анися грустит.

Почему? Потому что объект ее серьезной, совсем недетской влюбленности пришел на праздник не один. С девушкой пришел. Красоткой с ногами от ушей и грудью пятого размера.

А куда до нее Анисе? С ее-то вторым? Пф!

Анися бросила взгляд на зеркало. Мда, так себе фигурка. Плоская. Если нарядиться в комбинезон – с пацаном можно спутать. Хорошо, хоть волосы ее не подвели. Своей копной рыжих волос девушка очень гордилась. А потому сегодня решила не собирать их в прическу, а распустить.

Но, кажется, без толку все, бесполезно. Все равно для взрослого и яркого Клима Дусмадиса она – пустое место.

Обидно, до слез.

Анисия и дольше бы сидела, запершись в своей комнате. Но ее увидела тетя Люся.

Веселая женщина и, сколько себя помнила Анисия, всегда очень тепло к ней относилась. С тетушкой Люсей было интересно. И еще в детстве Анися любила сбегать из дома и торчать у Дусмадисов. Раньше – из любопытства, а сейчас… сейчас – все стало запутанным и странным.

Сложным.

А ведь было бы замечательно, влюбись она в кого-то другого, а не в Клима. Но нет. Она, как и ее славные предки, не искала легких путей. Ей непременно нужен человек, который ее не замечает. Вернее, замечает, но относится как к мелкой девчонке, или как к сестре.

В какой-то мере Клим прав. Между ними разница в тринадцать лет почти. И он видел, как она в подгузниках по дому бегала, как сбивала коленки до крови, когда училась ездить на велосипеде. Это сейчас она профессионал в этом деле, мастер спорта. А тогда, в шесть лет, Клим чинил ее велосипеды, когда они ломались.

Тетушка помахала Анисе рукой, увидев, как та торчит в окне. Привлекла внимание, кажется, всех. И девушка не успела вовремя убежать. Будто прилипла к стеклу.

Пришлось вымученно улыбнуться. Пора спускаться. А она – морально не очень готова встретиться с девушкой Клима.

Но нужно. И потом, у нее ведь и у самой имелся кавалер, пусть «липовый», но никто в семье об этом не знал.

Анисия решительно вскинула плечи. Прежде чем выйти из комнаты, посмотрела в зеркало. Нет, не страшная она совсем. Просто худая. Не всем же дано быть пышногрудыми блондинками. Кто-то бывает рыжей, пусть и плоской, с крохотной грудью.

* * *

Клим хотел бы напиться в хлам. Чтобы до потери ориентации в пространстве и во времени. Хорошо, что Вера оказалась свободна на сегодня. Хоть какое-то, а прикрытие. Не всем ведь рассказывать, что у Веры – совсем иные вкусы. Да и не нужно этого никому. Выгоднее, чтобы семья считала, будто у него есть постоянная девушка. А Вера – самая постоянная из всех его знакомых.

С Верой Клим познакомился лет пять назад. Напился в баре, подрался. А Вера работала там барменом. Свой парень, можно сказать. Так и сдружились. Это теперь Клим – преуспевающий деловой партнер не только Адамиди, но и многих уважаемых людей в городе. Владеет несколькими гаражами, его команда чинит элитные тачки, занимается тюнингом и апгрейдом. Словом, прокачивает то, что привозят клиенты. И Климу нравилась работа. Да и уважение семьи молодой мужчина получил заслуженно.

А у самого – совесть нечиста. Потому что знали бы дядьки, или отец о том, что влип он в мелкую девчонку – ноги бы вырвали, а труп утопили бы в пруду.

Конечно же Клим не настолько боялся Адамиди, чтобы спасовать. Просто не нужен был Аниське такой, как он. Пусть и с баблом, и готовый обеспечить любые ее капризы, дать все, чего бы ни захотела. А все равно, он ей не нужен.

Девочка хрупкая, изящная, увлекается спортом и искусством. На фортепьяно играет. Учится на «отлично». И поклонников у нее – вагон. Уж Клим в этом был уверен, видел сам.

Вот и сегодня какой-то мелкий стручок прикатил на спорткаре. Судя по логотипу, команда Клима сама же и прокачивала его тачку. Знал бы, вмешался, вышвырнул щенка, отказал бы в заказе. Но ведь не может Клим контролировать каждого клиента?

– Ты выдыхай, Климушка, выдыхай, – скомандовала Вера, прикрывшись полупустым фужером.

Пришлось отвернуться, когда Анися влетела в руки щенка, как только появилась на крыльце.

Удавил бы! Но прав у него никаких не было для этого, а тем более на ревность.

Но ведь ревновал. Дико. Люто.

Ей девятнадцать всего. А ему – уже за тридцать. Как приговор, мать его, эти тринадцать лет. Долбаный приговор.

– Знаешь, я тебя понимаю, солнце, – ворковала Вера, поглаживая его по плечу ладонью. Наверное, со стороны они смотрелись парой. Верка была красивой, да и он сам не урод. Но ведь никто не виноват в том, что влюбился Клим, как пацан, совсем не в ту девушку.

– Девочка действительно красивая, – задумчиво размышляла Вера.

– Слушай, угомонись уже, млин! – негромко рявкнул Клим, залпом выпивая порцию коньяка.

Да, набухаться в хлам. Вот такая у него задача – минимум на сегодня.

А как назло за спиной разобрал щенячий восторженный визг.

– Прикинь! Это же Клим Дусмадис, да? Блиииин! Зачетный мужик! Команда у него – профи! – не унимался Аниськин щенок, а Климу так и хотелось пересчитать все кости пацану.

А в затылок уперся зеленый взгляд. Клим четко это чувствовал. Только Анисия могла смотреть на него вот так: глубоко, до дрожи.

– Повернись уже. Не вежливо это, – процедила Вера одними губами и потянула его за рукав.

Чертова Верка! В угол бы ее поставить. Но не до нее сейчас.

Анисия смотрела на него, широко распахнув свои зеленые глазища. Смотрела так, будто у него две головы. И этими двумя головами Клим умудрился сильно налажать. На две жизни вперед. Но ведь ничего не сделал. И виду не подал. Ни словом, ни делом не задел, не намекнул о том, что пожирает его изнутри, когда она рядом.

А она – с укором смотрит.

– Привет! – заулыбалась Верка. – Я – Вера. И да, ты прав, у нашего Клима только профи и работают!

Клим молчал, смотрел на девчонку упор, всеми силами игнорировал тощую щенячью руку, повисшую на плече Аниси. Радовался, что коньяк уже приступил к своему грязному делу, начал туманить его мозги, вырисовывать странные картинки в его голове.

И плевать на все вокруг.

А Анисия отвечала молчанием. Говорили за двоих Вера и щенок этот, бесячий.

* * *

Анисия совсем не слышала, о чем идет разговор. Димка что-то тараторил. Надо бы его потом поблагодарить за то, что так рьяно и ответственно подошел к выполнению своего задания.

А девушка старалась не замечать, что рука этой Веры лежит на локте Клима, по-хозяйски. Так прикасаются только к собственному мужчине, которым владеют безгранично.

Анисия поймала себя на мысли, что замерла в шаге от того, чтобы перехватить ухоженную конечность и сломать. Анися смогла бы. Даже знала, как действовать и куда давить. Спасибо, научили еще в детстве. Постоять за себя Анисия могла.

Но ведь не станет она портить праздник родителям. Да и прав у нее никаких нет на этого мужчину.

А сердце тревожно замирало под его пронзительным взглядом, и хотелось пальцами зарыться в короткие кудри. Наверное, они жесткие наощупь. Однако для Анисии это останется загадкой, потому что не может ведь она щупать мужчину, который никогда не будет принадлежать ей.

Так и поиграв в молчаливые гляделки, Анися развернулась и отошла. Понятно, что невежливо поступает. Будто невоспитанное дитя. Но и поделать ничего с собой не могла.

Просто развернулась и ушла.

А впереди их ждало веселье, застолье, танцы, конкурсы. Вышло так, что девушку усадили за один столик с Климом и его пассией. Аккурат, напротив. Поднимала взгляд от тарелки, а он – смотрит, глаз не сводит.

Так и кусок в рот не лез, а по телу раскаленная лава, потому что Анисия вдруг поняла, что в глазах Клима слишком много всего намешано. А больше всего в его глазах – лютой ненависти. Будто она, Анисия, своим существованием портит ему весь праздник.

И то ли виной всему вино, то ли попросту сдали нервы, но Анисия все же вышла из-за стола, как только объявили первый танец.

И нет, она не пошла приглашать Димку. А решила дать расшалившимся нервам перерыв. Взяла и сбежала из сада.

Неважно куда, главное, подальше от убийственно пронзительных глаз.

Конечно же, далеко она бы не ушла. Кругом охрана, камеры. Но и оставаться дольше среди гостей и веселья Анисия не смогла.

Так и брела по тропинке, огибавшей дом, а потом и вовсе присела на старые качели, которые отец установил еще в далеком детстве.

Анисия решила, что посидит в тишине еще минутку. Даст отдых нервам. А потом вернется к гостям, пока ее не хватились.

А за спиной послышался звук шагов. Наверное, кто-то из братьев увязался за ней. Или охрана. А, может быть, и Димка.

А потому Анисия, вздохнув, тихо произнесла:

– Можно я еще немного побуду здесь одна, а? Без меня ведь никто там не умрет.

Но произнося последние слова, Анисия уже знала, что ее уединение нарушил Клим. Почувствовала его взгляд на себе еще до того, как открыла глаза.

– Скажи, тебе правда настолько противно сидеть со мной за одним столом? Если это так, то возвращайся. Я сваливаю, – голос мужчины звучал недовольно, а глаза мерцали яростью в свете уличного фонаря.

А вот Анисю уже понесло. Вскинув голову, девушка не менее гневно взглянула на Клима. Противно? Ей противно?! Да он сам кривится всякий раз, когда Анися оказывается рядом!

– Это кому еще противно, надо разобраться! – усмехнулась девушка и рывком поднялась на ноги.

Конечно же, она не приблизилась к Климу. Иначе придется задирать голову и смотреть на мужчину снизу-вверх.

– Самого мучают рвотные спазмы, как только меня увидишь! – еще громче, со звенящей обидой в голосе, выкрикнула Анисия, сжав ладони в кулаки. Так и хотелось пустить их в ход. Но ведь она – не мелкая девчонка, чтобы лезть в драку. Она – взрослая и уверенная в себе женщина.

Ну, допустим, не женщина пока. Но это все временно.

– Чего?! – пророкотал Клим, захлебнувшись удивлением. – Да я…. Я… Млять!

– Нет, ну тут мне даже возразить не чем, – в сердцах отвечала девушка. – Как есть блядун!

– Какие мы слова знаем, а! – с сарказмом заметил Клим. – Мелкая еще, чтобы подобными фразами бросаться.

– Зато ты у нас взрослый и опытный! – прищурилась Анисия. И сама понимала, что притормозить нужно. В идеале – уйти, пока ссора не дошла до критической отметки. Но ноги будто вросли в траву. А грудную клетку взрывало возмущением.

– Уж поопытнее некоторых, – шагнул Клим ближе в пылу спора. Ну и да, дикой потребности в этой девочке.

Будто на разрыв. И дышать тяжело. А может, у него инфаркт уже, с такими-то качелями? Кто разберет? Но уйти сейчас он не мог. Да и как от нее уйти? Когда вокруг – темнота, будто в целом мире они одни. А вдалеке слышатся томительные гитарные аккорды. Легче застрелиться, чем не смотреть на нее сейчас, когда она – такая.

– В этом все дело, да? – вдруг очень тихо, едва слышно, прошептала Анисия.

Девчонка будто растеряла весь пыл. Сдулась, как воздушный шарик. И плечи поникли. А Клима – точно бетонной плитой придавило, когда понял, что грустит она. Словно из самого вся жизнь начата утекать в пустоту.

И вдруг взглянула на него исподлобья. В самое сердце, в душу зелеными глазами стрельнула, будто черствую и сухую. А на самом деле – полыхавшую эмоциями и чувствами. Страстью дикой и яростной. К ней, к этой хрупкой девушке.

Наверное, он все-таки умудрился набраться, как и хотел. Потому что и сам не понял, как уже стоял рядом с ней, запутав руки в рыжие кудри.

Сразу обе ладони – как в обжигающую лаву. И шелк между пальцами. А в голове – дурман.

Жадный взгляд замер на запрокинутом лице. Всего лишь знак, пусть и едва различимый, увидит и сразу отпустит. Поймет, что неприятен ей, и тут же уйдет, исчезнет, если так нужно будет. Свалит на другой конец света, если поймет, что неприятен ей.

А Анисия молчала. Смотрела зелеными глазищами, будто тянула жилы из него. Одну за одной.

И вдруг ладони свои вскинула.

Клим подумал – оттолкнет сейчас. Ведь не может она… к нему… Он далеко не идеал. И родословная у него – мрак да ужас. Пусть Платон и воспитал его, вырастил, усыновил, а биологический папаша – на «зоне» отдыхает. Словом, не пара он такой принцессе, как Анисия Адамиди.

Но хрупкие ладошки коснулись его рубашки, осторожно и аккуратно, будто он рассыпаться вздумает, если она надавит чуть сильнее.

Анисия задержала дыхание. А глаза закрыла. Крепко зажмурилась. Но не отстранилась, наоборот, как-то потянулась к нему всем телом, будто искала опоры.

А он подхватил. До жути перепугался. Она в обморок вздумала рухнуть?! Да какого хрена, а?!

Уже на помощь хотел звать. Но так и застыл с открытым ртом.

Потому что девчонка потянулась к нему. Сама неумело прижалась к его губам, дернув его к себе, ухватившись за рубашки тонкими пальцами.

А Климу ведь тридцать два. Не пацан. А будто в жизни не целовал никого. Будто все тело парализовало. Будто в кому впал. Все видит, все слышит, чувствует, а пошевелиться не может.

Ступор длился до тех пор, пока Анисия, всхлипнув, не начала отстраняться.

Боги, ну и кретин же он! Любимая девушка… сама… первая его целует. А он – в трансе. Ну идиот!

* * *

А Аниське хотелось рыдать. Слезы так и норовили вылиться из глаз. Но нет! Она ведь Адамиди! Не станет она рыдать прямо здесь. Только не на глазах у Клима. Лучше сбежать на край земли и никогда не видеть насмешки в этих глазах.

И вот девушка уже отшатнулась, собралась действительно сбежать. Но крепкие руки удержали. Словно намертво вплелись в ее волосы. А под ладонями мощные удары сердца увеличивали свой ритм.

Тук-тук…

Тук-тук…

А следом – взрыв. Потому что жадные губы сплелись в диком интимном танце. Словно дорвались до запретного и самого желанного лакомства. И дышать – уже не нужно. И весь мир исчез для этих двоих.

Второй их поцелуй разительно отличался от первого. Все ограничения сняты. Теперь – можно. А безумная неуемная жажда друг в друге связывала их все сильнее, сплетала в одно целое.

А потом, когда Клим сумел справиться с дикой потребностью в этой девочке, когда умудрился найти в себе силы, чтобы выпустить из плена нежные губы, а в голове немного прояснилось, все встало на свои места.

Кто запретит им? Ведь не могут они порознь. Не могут друг без друга. Он точно никуда уже без нее. И плевать на все запреты.

– Сядешь за руль? Я выпил, – пробормотал Клим, дрогнувшими пальцами отыскал в кармане ключ от тачки и вложил в хрупкую ладонь, обхватив ту пальцами.

И не выпускал, словно в плен взял, обжигая кожей.

А Анися распахнула глаза в удивлении. За руль? Да как? Она и сама точно пьяная. А ведь два глотка вина всего лишь и сделала.

– Но ведь никому нельзя брать твою тачку, – опешив, возразила девушка. Ведь не говорить же ему, что у нее ноги подкашиваются от его поцелуев!

А Клим крепко обхватил девушку руками, будто сорвался, не мог больше противиться желанию. Будто коснулся раз, и все, навсегда к себе припаял девчонку. А все нутро ревело: Моя!

– Тебе все можно, малышка, – пробормотал прямо в губы с такой страстью, что Аниси понятно стало. Да, ей действительно можно все.

Молодые люди убегали с вечеринки, держась за руки. А Клим чувствовал себя, будто ему лет семнадцать. Душу рвало на части, когда Анися смотрела на него, пряча улыбку. А взгляд – осоловевший.

Черт! Хорошо, что живет он рядом совсем. Иначе ведь терпения не хватит, чтобы сидеть рядом с ней и не касаться.

А оказавшись перед машиной, Клим помог Анисе устроиться за рулем, подогнал сиденье по росту, пристегнул девочку ремнями. И, не переставая, касался ее, в висок целовал, в макушку, в неприкрытое платьем плечико. Понимал, что безбожно отвлекает, что ей – за руль. Но не мог остановиться.

А может, самому сесть? Он хоть и выпил, управлять тачкой сможет.

Но нет, даже вопрос задавать не стал. Анисия не пустит его пьяным за руль. А он – чувствовал себя смертельно пьяным. Был под настоящим кайфом, ведь его любимая – с ним.

* * *

Стоило Климу и Анисии покинуть территорию владений Лера и Весты Адамиди, как охрана тут же доложила обо всех событиях хозяину.

Лер Адамиди, выслушав сообщение начбеза, усмехнулся. Взглянул на Платона. Друг пожал плечом, мол, я предупреждал. Он тоже слышал все, о чем докладывали парни.

Лер наигранно вздохнул и полез в карман за сложенными купюрами. Вынув те, протянул Ильдару.

– На, держи, грабитель! – проворчал Адамиди.

Камул усмехнулся, но выигрыш взял и спрятал в карман пиджака. А затем подхватил свой наполненный вином бокал и лаконично произнес:

– Что ж, давненько у нас не было свадеб!

Родные тост поддержали. Люся украдкой смахнула слезу, взглянула на мужа. А потом обменялась понимающими взглядами с Вестой.

Хорошо, когда любящие сердца находят друг друга, а не мучаются поодиночке.

– Свадьба – это хорошо, – кивнул Константин, одобряя выбор племянницы.

* * *

У Клима был свой дом. Просторный, пожалуй, даже чересчур большой для него одного. Но участок он купил давно, неподалеку от дома родителей. Да и самая первая мастерская была здесь же. До сих личные заказы Клим выполнял именно в своем личном гараже, для самых важных, так сказать, персон. Но заказов было все меньше, потому что приходилось отказывать. Клим теперь занимался только тачками семьи, да и то парни помогали.

А сейчас порадовался, что жил здесь, а не в городе. Аниси пришлось проехать всего десять километров по трассе, а дальше – опять по проселочной, где и движения почти нет.

Но зато они оказались вдали от шума и веселья. И никто не помешает. А ведь им поговорить – точно нужно. Просто поговорить. Решить что-то. Высказаться.

Анисия шумно выдохнула, когда заглушила мотор. Клим знал, что девочка отлично умеет водить, на этот счет даже не сомневался. Но, кажется, эти несколько километров дались ей тяжело.

Клим провел руками по лицу. Во всем теле – дрожь. Так и не пришел в себя. Точно, идиот. Ну или истеричка. Выбор не велик.

А Анисия сидела, не шелохнувшись, опустив голову на сложенные на руле руки. Клим уже подумал, что все неверно истолковал. Ошибся. Принял пьяными мозгами желаемое за действительной. Подумаешь, поцеловались. С кем не бывает. Вдруг девочке просто захотелось хапнуть адреналина, а Клим уже поплыл, размечтался.

Горько думать о таком, да и Клим не был уверен, что сейчас способен справиться с собой.

Повернувшись, коснулся рукой девичьего затылка. Анися вздрогнула всем телом. Судорожно выдохнула.

А дальше прозвучали тихие слова, будто лавина сошла на Клима. Захлебнулся он от ярости и негодования.

– Если для тебя не всерьез все, то я поеду домой. Просто не могу я так…. На одну ночь. Или на сутки. Да даже на неделю – не смогу, – прошептала Анисия.

А Клима подкинуло на сиденье. Сбросил ремни, выскочил на улицу. Со всей дури хлопнул дверью.

Не всерьез?! Он что, чертов пацан, чтобы играться с ней?! Да как она…! Как она смеет так думать!

– Не всерьез?! – понимал, что рычит на девчонку. Но словно «стоп-кран» сорвало, и понесся поезд под откос.

Клим, рыча, распахнул водительскую дверь. Ругаясь грубо, матом, выдернул девчонку, сбросив ремни. Прижал к себе дрожащую фигурку, вдавил в свое тело так, что и вздоха не сделать.

– Не всерьез?! – прямо в губы прошипел, яростно, безумно.

А Анисия тут же обвила руками крепкую шею. Зарылась пальцами в кудрявую шевелюру. Кайф! В жизни бы не вынимала рук из его волос….

Как они попали в дом – никто и не помнил. А как оказались в спальне – и подавно. Каждое движение отзывалось дрожью и жаждой, трепетом и нежностью.

А он ведь взрослый, опытный, мудрый, наверное. По крайней мере – в сексе не новичок, пусть и в последние пару лет имелся четкий провал в подобных навыках. Но, черт раздери, не девственник же.

А все совсем не так, как с другими. На разрыв, остро, жарко. И воздуха не хватает, да и не нужен он, достаточно ее протяжных выдохов и вскриков, которые он с упоением пил, слизывал с ее губ.

И руки переплелись, вжались в подушки, а смуглая кожа срослась, спаялась с полупрозрачной кожей, покрытой едва различимыми веснушками. Которые и не рассмотреть в темноте комнаты, но отчего-то Клим знал, что они есть. Рассыпаны по изящным изгибам спины, плеч, груди.

Их все хотелось Климу изучить ртом, зацеловать, заласкать, чтобы каждое пятнышко врезалось в память.

И тихий вскрик боли, смешанный с удовольствием, поставил огромную точку между ними.

– Моя, – хриплый шепот вновь и вновь повторял то, что уже давно приняло его тело. Только его. Только ему принадлежит. А он – ей.

А в ответ протяжное «Да-а-а!».

* * *

Уже потом, когда лучи восходящего солнце осторожно прокрались сквозь не зашторенные окна, Анисия сонно приоткрыла глаза. А рядом – он, ее любимый мужчина.

Он улыбался именно так, как она себе и представляла. Открыто, широко, ослепляя ее своим счастьем.