Читать книгу "Преданная жена генерала драконов"

Глава 17

За три года с Берни и его птицей-побратимом Тордом я четко усвоила, что, какой бы крепкой ни была связь, животные в первую очередь руководствуются инстинктами.

Так что баллы меркантильного куратора вряд ли покажутся варану весомыми, если грамотно прикормить его вкусняшками. Чем-нибудь питательным из рациона, к чему вараны имеют слабость, улучшенным до высшей степени.

Вот только загвоздка в том, что такие крупные вараны, как мой страж, – хищники, а мне самой тут есть нечего. Конечно, может сдаться, что этот вид питается фруктами и растительностью, но что-то я сильно сомневаюсь – слишком большой он, чтобы существовать на легкой пище. Да и где он ее тут возьмет?

Хотя, наверное, он успешный охотник. Что, если бы он приносил и мне?

Словно слыша мои мысли, из мокрых кустов показывается недовольная морда. Варан выходит из зелени так, словно ему неприятно от каждой капли воды, что попадает на его тело.

– Что, дождик не любишь? – решаю я завести беседу.

Варан недовольно переваливается с боку на бок, словно медленно заставляет воду стечь со своей спины.

А между тем насущные вопросы пропитания не уходят из моей головы. И если варану есть где поживиться, то мне – не особо.

– Какая жуткая несправедливость, – говорю я, идя по территории виноградника. – Даже варан живет лучше меня.

Я помню, что по краю виноградника росла ежевика. Конечно, сейчас еще не сезон, но что, если мне повезет?

Ягодные кусты нахожу быстро. Они разрослись вдвое, и на них полно завязей.

Промах. Тут пропитания нет, но я могу с помощью магии помочь дозреть ягодам на одном кусте.

Присаживаюсь рядом с крайними побегами, усеянными острыми шипами, и протягиваю к ним руку. Привычно вдыхаю в течение четырех секунд, задерживаю дыхание еще на четыре, а потом шесть секунд медленно выдыхаю, помогая слабым потокам магии течь через пальцы.

Утренний паек был скудным, а предательство Берни так сильно ударило по мне, что ручеек магии идет тонюсенькой струйкой.

Но ягоды медленно увеличиваются в размерах, а потом зреют, и это главное.

Когда иссиня-черные кисти начинают тянуть ветки книзу, я сжимаю кулак. Тонкая нить магической энергии перестает питать куст, но он гордо зеленеет.

А вот я после этой подпитки чувствую слабость. Но ничего, мне требуется предпринять эту попытку наладить отношения с вараном.

На ягодах я долго не продержусь. Нужно приручать хвостатого охотника рядом тем, что он сам достать не сможет.

Набираю полную верхнюю юбку ежевики и иду к крыльцу, видя, что варан не сводит с меня глаз. Он то и дело поднимает морду по ветру, чувствуя аромат сорванных ягод.

– Хочешь? – спрашиваю, садясь на крыльцо.

Варан тут же оказывается рядом, но замирает на расстоянии трех шагов.

Я беру одну ежевику и кладу в рот. Сладкая, мягкая, самый сок!

– М-м-м! Зря отказываешься, – говорю я.

Варан подходит еще на шаг и открывает пасть.

Я закидываю еще одну ягодку себе:

– М-м-м, какая вкуснота! Полжизни потеряешь, если не попробуешь.

Варан открывает пасть еще шире, подходит еще на один шаг.

Я закидываю себе в рот еще одну и закатываю глаза от удовольствия. Совершенно неприлично чавкаю и вижу, как пасть варана открывается просто на максимальную ширину. Кажется, он даже издает что-то вроде «а-а-а».

– Жаль, что не хочешь, – говорю я.

И тут варан захлопывает пасть и смотрит мне в глаза. Вроде бы даже с укоризной, но это не точно.

– Передумал? – спрашиваю я.

И варан с готовностью кивает и открывает пасть. Я беру одну ягодку, кладу на язык ящеру, и едва успеваю убрать руку, как пасть смыкается и тут же открывается вновь, уже без ягодки.

Я отправляю себе в рот две ежевички. Варан стоит с открытой пастью, а я издаю звуки гастрономического удовольствия.

– Хочешь еще? – Я кладу ему одну ягодку в пасть, и он моментально ее проглатывает.

Еще бы! Такому варану разве что ведро было бы ощутимо. Только аппетит раззадорила. Впрочем, этого я и добиваюсь.

– Вкусно, правда? Хочешь, каждый день тебя кормить ежевикой буду, пока она есть?

Он кивает и снова открывает рот.

Я закидываю горсть ягод ему, и горсть себе.

Варан кивает много-много раз, а я тяжело вздыхаю:

– Вот только силы я потратила и только одному кусту смогла помочь созреть. Голодная же. Питаясь ягодами, я ягоды не выращу. Тут что посытнее надо…

Я отправляю еще одну горсть в пасть варану, вторую себе, а потом говорю:

– Если бы у меня в рационе было мясо, дичь да рыба, я бы столько тебе вкусняшек вырастила. Знаешь, где я раньше работала? В птичнике. Там питательные добавки к кормам выращивала. У меня все крылатые были сильными и здоровыми после них. И тебе бы подобрала рацион.

Варан смотрит на меня не шевелясь.

Раз он побратим, да еще такой крупный, должен быть невероятно сообразительным. Что же он предпримет? Поймет, что я поступаю вопреки слову его хозяина или нет?

Я скармливаю ему еще одну горсть ежевики, потом кладу горсть себе в рот, а остальное отдаю ему. Выходит там прилично, так, что он даже один раз жует.

Что ж, мой ход сделан. Остается ждать, поймала ли я варана на крючок, или он просто разово перекусил вкусняшками.

Варан машет мне хвостом, стремительно убегая из виноградника, и я слышу, как птицы с криком взлетают в небеса. А уже через несколько секунд ящер возвращается ко мне с лесной птицей в зубах.

Ура! План удался.

Вот только… птичку жалко.

Глава 18

Победа, сладкая и звенящая, длится ровно до того момента, как я беру в руки еще теплую птицу.

Ура? Да. План срабатывает. Жалко? Еще бы. Эта маленькая жизнь оборвалась, чтобы продлить мою.

В столице, покупая аккуратно разделанные тушки, я не задумывалась о таком. Теперь же груз этой смерти ложится на мои ладони тяжелым камнем.

«Выживай, Вики, – сурово говорю я сама себе. – Или твоя судьба станет уроком для следующей варанской девы».

Смотрю на варана. Он сидит, забавно склонив голову набок, его желтый глаз изучает меня с явным ожиданием.

Он принес добычу. Где награда?

– Спасибо, – шепчу я, и голос дрожит. – Умница. Действительно умница. Как только я восполню силы, выращу тебе еще ежевики.

Я смотрю на птицу.

А что я, собственно, должна с ней делать? Ощипать? Выпотрошить? У меня нет ни ножа, ни соли. Да и огонь в печи давно потух.

Нужно самой приготовить птицу к жаркому, и я чувствую, как мои пальцы дрожат.

Но голод сильнее брезгливости. Он сводит желудок и затуманивает сознание.

Я смогу. Я должна выжить, чтобы Берни ничего не досталось. Чтобы стать счастливой и показать ему, какой он дурак.

– Ладно, – вздыхаю я, обращаясь больше к себе, чем к варану. – Начну с малого. Нужен огонь.

Собирать хворост под моросящим дождем – дело немногим более приятное, чем разделывать птицу. Варан наблюдает за мной, когда я, промокшая и продрогшая, таскаю ветки под навес крыльца. Кажется, его искренне интересует этот странный ритуал.

До зуда хочется снять с себя мокрое платье и туфли, но я понимаю, что должна найти то, чем растопить печь, а уже потом просохнуть у нее.

Возня с розжигом отнимает остаток сил и времени. Спичек нет, приходится высекать искры с помощью огнива.

Руки дрожат от слабости и нервного напряжения. Все-таки я отдала слишком много сил ежевичному кусту.

Наконец крохотный огонек удается раздуть до стабильного пламени. Я чуть не плачу от облегчения, подкладывая в огонь более толстые ветки.

Птица... С ней приходится справляться почти вслепую, по смутным воспоминаниям из детства, когда я помогала отцу на кухне.

Перья выдергиваются с противным шелестом, оставляя на пальцах мелкие царапины. Потом приходится вспоминать, как отец потрошил кур... Это самое неприятное.

Я отворачиваюсь, стараюсь не смотреть, не вдыхать, работая на ощупь.

Варан, привлеченный запахом, засовывает голову в дверь.

– Нет, дружок, – говорю я, нанизывая жалкую общипанную тушку на заостренную палку. – Это мое. Себе ты можешь поймать такую и съесть без этих человеческих прелюдий.

Он урчит, явно не соглашаясь с такой постановкой вопроса.

Я подвешиваю птицу над огнем. Жир шипит, капая в угли, и несется дразнящий, невероятно вкусный аромат жареного мяса. Рот тут же наполняется слюной.

– Выходи, – обращаюсь к варану, подходя к двери. – Мне нужно снять мокрую одежду и высушить ее.

Ящер недовольно ворчит, но убирает голову. Следит за мной неотрывно, пока я не закрываю дверь перед его мордой.

Снимаю липнувшее к коже платье.

Какая ирония. Когда я надевала его тем утром, чтобы приготовить завтрак, даже подумать не могла, что спустя два дня буду в доме детства на вражеской территории жарить лесную птицу, которую варан притащил мне в обмен на ежевику.

Без Берни в моей жизни.

Я смеюсь, окончательно сдирая с себя платье старой жизни. Мне очень хочется сжечь его, как мост к мужчине, с которым прожила три года, но я не могу себе этого позволить. Платье у меня одно.

Я остаюсь в одной сорочке, снимаю мокрые туфли и сажусь на покосившийся стул, поджав ноги.

Мой ужин медленно подрумянивается, а я чувствую себя одновременно и первобытной охотницей, и совершенно беспомощной дурочкой.

Когда мясо покрывается хрустящей корочкой, снимаю его с огня и очень надеюсь, что внутри оно не сырое.

Горячее жжет пальцы, но я слишком голодна, чтобы ждать. Отламываю кусок грудки. Мясо жесткое, безвкусное без соли, но для меня в этот момент оно становится лучшим блюдом в мире.

Ем жадно, обжигаясь, а внутри зреет уверенность: я справлюсь.

Без Берни, без куратора, без чьей-либо помощи, полагаясь на свои таланты.

С вараном можно наладить обмен. Агромагия здесь поможет.

Проращу семена винограда «душа юга», соберу урожай и найду, кому его можно продать.

Сухой закон, конечно, мне не помощник, но и без вина людям есть куда использовать виноград, верно?

В окне показывается голова варана.

– Вот видишь, – проговариваю я, с трудом глотая. – Командная работа. Ты – охотник. Я… повар? И агромаг. Симбиоз.

Варан открывает пасть и закрывает глаза.

– Хочешь не сырое, а жареное? – Мне становится даже смешно. – Избалованный ты, чешуйчатый. Дикий зверь же. У тебя желудок под такое не приспособлен.

Варан издает неразборчивый звук, прикрыв пасть, а потом раскрывает ее снова.

Я отламываю ему небольшой кусочек и бросаю. Он ловит его на лету, проглатывает одним махом и снова смотрит на меня, теперь уже с новым, уважительным интересом. Видимо, прошедшая через огонь пища кажется ему куда привлекательней.