Читать книгу "Изменить судьбу. Пекло для истинного"

Глава 22

Время замирает. Запах горящих сосновых иголок и подкопченных стружек сходится в аромате пороха, который идет от мужчины.

Он пахнет полем боя.

Под моими пальцами грубая ткань, а под ней – стальные мускулы.

Создается ощущение, что я повисаю на шее статуи, а не самого опасного человека в столице. Но на что только не пойдешь, чтобы спастись от мужчины, который был моей судьбой!

Для меня тот, кто позади, в сто раз страшнее.

Я чувствую, как застывает не только Дейр Шорил, но и весь мир вокруг. Даже снующие туда-сюда люди останавливаются, чтобы стать свидетелями моего представления.

«Любимый!» – этот мой фальшивый крик эхом отдает по ушам так, что мне хочется провалиться сквозь землю.

Я смотрю на лицо Дейра Шорила в простой маске, и оно на миг кажется мне очень знакомым. Но всего на секунду, а потом это ощущение пропадает.

Я хорошо вижу только его глаза в прорезях черной маски, и они широко распахнуты. А потом они сужаются, и я не пойму, от злости или от чего-то другого.

Вот сейчас он ка-а-ак меня оттолкнет. Я зажмуриваюсь, готовая ко всему.

Но вместо этого его правая рука прижимает меня к себе за талию и отрывает от земли.

Я рискую поднять взгляд и встретиться с его глазами. Глубокими, темными, как беззвездная ночь, и столь же нечитаемыми. В них нет ни удивления, ни гнева, лишь холодное, испытующее любопытство, словно он изучает новую, незнакомую тактику на поле боя.

– Вы-ру-чай, – шепчу я онемевшими губами.

И его глаза снова превращаются в две щелки. И тут губы расплываются в улыбке.

Странно, я не могу сказать, толстые они или тонкие, но они определенно наглые, потому что медленно приближаются к моим губам.

Отпряну – сразу разрушу свою игру в «любимого». Позволю поцеловать…

Хотя… И что тогда? Да пусть целует!

Невелика цена свободы. Подумаешь. Это я раньше скорее бы сгорела на месте, чем вот так повисла на шее и позволила себя поцеловать незнакомцу, но стрела в сердце от истинного вправляет мозги и расставляет приоритеты.

Я закрываю глаза, думая лишь о том, видно ли метку на моей руке другим.

Вру, еще и о поцелуе.

Я чувствую, как губы опаляет чужое дыхание, а потом он резко отстраняется и ставит меня на землю. При этом хватка на талии не ослабевает – он прижимает меня к себе так крепко, что мне сложно дышать полной грудью.

– Он тебя преследует? – Дейр смотрит на Искандера, и в воздухе начинает пахнуть дракой.

Его низкий и спокойный голос отзывается во мне.

Слышала ли я его раньше? Нет. Нет-нет-нет, я бы запомнила.

Искандер опешивает. Его драконья кровь, только что звавшая его ко мне, сталкивается с примитивным вызовом другого хищника. Его лицо бледнеет, а ямочки на щеках окончательно исчезают.

Я же старательно держу правую руку так, чтобы не светить меткой.

– Я просто хотел убедиться, что с госпожой все в порядке, – сдавленно говорит Искандер, с испугом глядя на наплечник в виде львиной пасти. – Она чуть не упала.

– Теперь с ней все в порядке, она со мной, – отрезает Дейр.

Его слова повисают в воздухе не как констатация факта, а как приказ. Приказ отступить. Его правая рука прижимает меня еще плотнее, и по коже бегут мурашки.

Это не страх. Меня пронимает осознание невероятной силы, сдерживаемой железной волей.

Искандер замирает в нерешительности. Я вижу, что его инстинкты рвут его на части: одна требует забрать свою истинную, другая, более рациональная, кричит об опасности, исходящей от Дейра Шорила.

В конце концов, к моему величайшему облегчению, вторая перевешивает. Искандер бросает на меня последний, полный смятения и обиды взгляд, резко разворачивается и растворяется в толпе.

Мгновение я просто стою, прижавшись к Ходячей Смерти, дрожа как осиновый лист. Угроза миновала, но ее сменяет новая, возможно, еще более страшная.

– Он ушел, – тихо произносит Дейр.

Его рука убирается с моей талии, и я чувствую, как по телу разливается ледяная пустота. Отступаю на шаг, едва держась на ногах и старательно пряча руку в складках платья.

– Благодарю вас. – Я опускаю голову. – Я… мне… нужно идти.

– Нет. – Его негромкий, но стальной голос заставляет меня поставить на место только занесенную для побега ногу. – Вы бросаетесь в объятия одного незнакомца, спасаясь от другого, и думаете, что я просто так вас отпущу?

А что он сделает? Не убьет же меня, верно? Не для того спасал.

Да и в прошлой жизни я ему явно нравилась, просто против истинности не попрешь. А вот я попру.

Я смотрю на Ходячую Смерть испуганным зайцем. А он неторопливо поднимает левую руку, закованную в «плечо льва», и медленно тянет ее ко мне.

Бежать? Догонит и убьет.

Откинуть руку? Тем более убьет.

Попросить не распускать руки? Психанет и убьет.

Нет, лучше останусь на месте. Все равно он меня не узнает вот так. Я в одежде другого уровня, в маске. Почти в безопасности, верно же?

Но когда понимаю, что его левая рука тянется к моей правой, которую я прячу в складках платья, я уже готова и к побегу, и к шлепку по протянутой пятерне.

Он заметил?

Глава 23

Я импульсивно отпрыгиваю назад, и пусть думает что угодно. Не хватало мне еще, чтобы он решил, что метка появилась из-за него. От такого точно не отвертишься!

Но мое резкое движение было ошибкой. Я вижу это по мигом напрягшейся спине, по корпусу, который замер в наклоне, словно у хищника перед прыжком.

Взгляд Дейра застывает на моей правой руке. Вот же упорный!

Секунда – и он делает выпад и хватает меня за правую руку железной хваткой своей левой.

И это она у него не очень работает? Как тогда очень?

Дейр дергает мою руку на себя, и я с ужасом вижу метку на тыльной стороне своей ладони. Он же смотрит на нее неотрывно, словно забывая, что мы стоим среди улицы и людей.

А потом поднимает на меня тяжелый взгляд. Долгий, испытующий, во время которого я успеваю перебрать про себя десяток фраз, но ни одна мне не кажется хорошей.

Что, если скажу, что метка Искандера, и он отправит меня ему с поздравлениями?

А если промолчу, не подумает ли, что это его метка?

Вот же засада!

– Моя? – спрашивает он наконец.

– О, нет-нет-нет! – Я поднимаю свободную руку и отмахиваюсь от ненужных перспектив.

– Чья? – Цепкость руки Дейра только увеличивается.

– Там, – машу я назад неопределенно. – Рисуют.

Дейр перехватывает руку так, что большой палец оказывается на тыльной стороне моей ладони, а другие пальцы – под ней. И большим пальцем он начинает грубо тереть золотистую вязь.

Вот же какой настойчивый, а!

– Артефакт, магия. Понимаете?

Его палец замирает.

– Да? И где же наносят такие магические рисунки? И сколько сейчас дев могут в меня врезаться и сказать, что я их истинный?

– Я такого не говорила, упаси небеса!

Дейр усмехается над моей реакцией, из его горла вырывается хриплый смешок:

– А что такое? Не хотите?

Ну как ему сказать, что ни за что, да еще глядя в глаза?

Вместо ответа натянуто улыбаюсь и пытаюсь вытащить руку из его хватки. Он держит.

Я пытаюсь еще.

Он чуть ослабляет захват, испытующе смотрит мне в глаза. У меня создается ощущение, что он хочет меня прощупать.

Я почти получаю свободу, но он крепко хватается за мой указательный палец.

– Почему вас преследовали? – Темные глаза пытливо смотрят на меня.

– Понятия не имею. Может, я наступила ему на ногу и он хотел отомстить?

Взгляд Дейра скользит по седой пряди моих волос, по маске, а потом он внимательно и очень медленно осматривает меня с головы до ног, словно думает, брать или не брать.

– Вы не похожи на ту, которую бы аристократ преследовал на улице, если только… – его голос становится ниже, – вы не его истинная.

Я чувствую, как кровь отливает от лица. Не могу ни опровергнуть, ни согласиться. Смотрю на него настороженно, не зная, что он сделает.

И тут он резко отпускает мою руку и говорит:

– Не бросайтесь на шею первому встречному. Выбирайте, кого используете в качестве щита.

Мне нечего сказать. Я могу лишь спрятать правую руку в складках платья и смотреть в сторону побега. Но он стоит на месте, поэтому я не рискую сделать хоть шаг.

Толпа огибает нас на расстоянии. Все боялись Ходячей Смерти, но для меня он все-таки лучше Искандера.

– Значит, метка его? – вдруг уточняет он.

Я дергаюсь, хочу соврать, но сама себя останавливаю. Прикусываю щеку.

– Она еще чуть светится, значит, появилась несколько минут назад.

К чему он ведет? Что метка его?

Я мотаю головой.

– Что? – Дейр изображает мое мотание головой. – Говорить разучились?

Да ему нужно преступников допрашивать с его напором! Я всего лишь женщина с незавидной судьбой, которая старается ее всеми силами изменить.

Беги!

– Мне пора! – Я разворачиваюсь и пускаюсь прочь.

Сердце стучит в ушах, люди становятся лишь препятствиями на пути, которые я обегаю. Я бегу просто вперед, только спустя минуту начиная различать, где я, по ориентирам – лавкам, вывескам и домам.

«Мы еще не закончили, Эйви!» – повторяется в голове брошенная мне в спину фраза Дейра Шорила.

Глава 24

Он сказал мне эту фразу при последней нашей встрече в прошлой жизни и пропал. Я не против, если он повторит этот фокус, потому что меньше всего мне нужно, чтобы он начал сомневаться в происхождении этой метки. Чтобы подумал, что она его.

Пусть прислушается к себе, подумает немного и сразу поймет, что я искорка не его ресурса.

Я добегаю до дома, закрываю за собой двойные двери и оседаю по ним. Сердце колотится в горле, а метка на руке пылает. Она такая же яркая, как и двадцать лет назад.

Вот только в прошлой жизни я была невероятно счастлива ее появлению. Помню, как кружилась по дому от счастья, что стала особенной для кого-то.

Теперь бы я отдала почти что угодно, чтобы никогда не стать никому истинной.

Перед моими глазами стоит взгляд Искандера, а в ушах звучит низкий голос Дейра Шорила. Угораздило же так вляпаться.

Ох, хоть не выходи никуда!

Слуги выглядывают из-за угла, шепчутся, глядя на меня. Не хватало еще, чтобы Баррису доложили, что я едва стою на ногах после праздника. Тогда он точно наплетет что-нибудь родителям.

И тут в голову приходит мысль: «А как же Руни? Где она?»

Со своей меткой я совершенно забыла о том, через что ей пришлось пройти. Моя бедная девочка.

Я разворачиваюсь к входным дверям и только собираюсь их открыть, чтобы пойти на поиски Руни, как они сами распахиваются и девушка влетает прямо мне в объятия.

– Молодая госпожа-а-а! – Она не плачет, но так крепко обнимает, что это сильнее слез ручьем разбивает мне сердце.

– Ну-ну, все хорошо. Все обошлось, – глажу ее по спине. – Ты жива, а это главное. Пойдем в комнату?

Мы оборачиваемся, чтобы пройти, когда видим маму. Она стоит, сложив руки на груди, и внимательно смотрит сначала на мою одежду, а потом на лицо Руни. Когда она видит ее расстроенную мордашку, дергается.

– Что случилось?

Может, так даже лучше. Нам как раз нужно поговорить обо всем.

– Пойдем в вашу гостиную? Папа дома?

– Нет. Папа пошел встретиться с друзьями.

Хорошо. Проще уговорить маму, чтобы потом всем втроем насесть на отца. Ведь мне предстоит нелегкая задача попросить сменить всех слуг.

Хочу это сделать не только для того, чтобы они не узнали Руни, которая прикинется моей кузиной. Я не забыла ту историю с мечами. Я читала в отчете, что кто-то из слуг открыл тайную комнату отца. Но до сих пор не имела понятия, кто предал и где спрятана эта тайная коллекция.

Пока мы идем в родительскую гостиную, мама бросает на нас обеспокоенные взгляды.

Поэтому, стоит только нам сесть на диваны, а дверям закрыться за слугами, как она тут же спрашивает:

– Что произошло? Эйви, почему ты в чужой одежде? И почему Руни заплаканная?

Мы переглядываемся, и я в общих чертах рассказываю, что парень Руни оказался убийцей, которого наняла Тильда Марэй.

При упоминании фамилии заказчицы мама охает и хватается за наши коленки:

– Девочки, это беда! Большая беда. Я слышала, что госпожа дома Марэй мстительна и высокомерна. Господин – заносчив и чванлив. Думаю, их дочка недалеко ушла от родителей. Они неприлично богаты. У них такие связи, что нам и не снилось. Руни нужно как можно быстрее бежать отсюда.

– Бежать куда, мам? Сама знаешь, как у нас относятся к девушкам без опекунов. Она вляпается в неприятности.

– Но что делать? Эта Тильда так просто ее не оставит.

Хорошо, что мама это понимает.

– Мам, а как насчет того, чтобы сменить слуг и представить Руни всем новым как твою племянницу, что приехала в гости? Переоденем – никто из соседних домов и не узнает. А слугам выплатим компенсацию.

Мама хмурится. Ей совсем не нравится эта идея.

– Мы подбирали их годами, Эйви. У них тоже есть семьи, дети. Мы не можем с ними так поступить.

Ну не могу же я сейчас сказать маме, что один из них предаст так, что они умрут?

Но тут мама наклоняется к нам, словно хочет поведать один секрет:

– Слушайте, есть другой способ, только о нем не должна узнать ни одна душа.

Мы с Руни обмениваемся заинтересованными взглядами и тоже подаемся вперед. Мама шепчет:

– Эйви, ты же знаешь, что иногда папа лично кует некоторые заказы?

Я киваю. Было такое. Тогда он закрывается на кузне и никого туда не пускает.

– Так вот, заказывает у него эти вещи один известный дом. Дает чертеж, чтобы папа сделал максимально приближенно к нему, из определенного сплава. И этот сплав, как оказалось, идеален для одного рода магии – магии изменения. Туманит взгляд, ты не можешь запомнить человека. Он тебе кажется и знакомым, и незнакомцем одновременно.

Ого! И такое бывает?

Я знала, что некоторые драконьи роды настолько богаты магией и знаниями, что делают артефакты, но чтобы такого воздействия… Немудрено, что держат в секрете.

– Так вот отцу заказали две пряжки для ремня. Одна из них получилась с дефектом, и ее вернули на переделку, но папа не знал тогда, что ее уже наполнили магией, – он сделал новую. А старая осталась у нас. И только потом мы поняли, что она делает. Так что я поговорю с отцом, и, если он даст добро, Руни сможет использовать эту пряжку и носить ее с ремнем.

Руни прямо сияет вся в ответ на предложение, а я улыбаюсь, киваю, признаю, что это отличный выход из ситуации, но…

Слуги в доме остаются те же. А это значит, и предатель-то тоже.

Что ж, тогда у меня останется один вариант. Я все равно планировала заняться поиском тайной комнаты, где отец хранит мечи, как только спасу Руни.

Кажется, это время настало.

Глава 25

– Молодая госпожа, хватит надо мной смеяться! – Руни часто моргает, но я-то вижу, что она сама едва сдерживает смех.

Эта пряжка оказалась весом с гнет для прессовки. Массивная, большая, холодная – ни одна девушка такую не выбрала бы. Да, пожалуй, такая и для мужчины была бы великовата.

Мы порвали три старых папиных ремня, пока приделывали ее, а на четвертом, когда закрепили, споткнулись о еще один момент – она выпирала из-под любого модного платья.

– Давай перекрутим ее на спину, – предлагаю я.

– Госпожа, но там же тоже видно.

– Мы можем накрутить тебе там бант. Будет твоей фишкой.

Руни на миг задумывается, а потом с готовностью кивает. Я на глаз отрезаю ткань для примерки, колдую над узелком с ушками, и вуаля – бант готов.

– Края крошатся, отдадим в ателье, чтобы подшили.

– Я сама смогу, – машет руками Руни. – Вы и так отдали мне несколько своих новых платьев.

Эх, Руни, я могла бы тебе отдать их все, если бы это точно спасло твою жизнь. Это раньше я думала только о том, как быть модной, красивой и никогда не совпадать ни с кем одеждой. Или о том, что не надену одно и то же платье более трех раз.

Теперь это все кажется мне такой глупостью и расточительством!

– Руни, смотри, нужен бант под каждое платье. Только его нужно пришить, чтобы, не дай небеса, никто не сдернул. Точно сможешь?

– Обижаете! Все сделаю в лучшем виде. Да и я хочу чем-то заняться, чтобы не думать… – Руни сбивается, и я порывисто обнимаю ее.

– Ты здесь ни при чем. Просто бывает, рождаются хладнокровные гадины.

Она кивает.

– Заберу к себе? – спрашивает она.

– Прости, но нет. Никто из слуг не должен видеть, как ты пришиваешь бант к тем платьям, которые будет носить моя свежеиспеченная кузина. Устраивайся у меня поудобнее.

Руни садится за шитье, а я отпиваю чай и смотрю на нее крайне внимательно. Она еще не сняла пряжку с ремнем, и ее черты лица для меня словно плывут. Я не могу на них сосредоточиться. Вижу четко, но как только хочу рассмотреть глаза – что-то заставляет отвлечься.

Гениально!

Я и не знала, что такая магия течет в некоторых потомках драконьих родов. Мы – купцы, без силы в крови, вышедшие из народа. Нам о таком только мечтать.

– Не снимешь ремень? – спрашиваю я.

– Нет, буду привыкать к его весу. Ведь мне в нем и спать.

Какая Руни умница. Так серьезно относится к делу, и, пожалуй, она права. Пока Тильда Марэй не забудет о мести, нужно быть начеку днем и ночью.

Я опускаю взгляд на свою руку. Во время разговора с мамой я постоянно ее прятала, а как пришла к себе, то сразу надела кружевные перчатки.

Мне тоже нужно быть постоянно начеку, нельзя ослаблять бдительность. Но в перчатках жутко неудобно. Как же быть?

Замотать руку, сославшись на ранение? Тоже не вариант. Мама тут же вызовет лекаря. Тогда что делать?

Я совершенно ясно понимаю, что мама и папа когда-нибудь увидят эту метку. С ней нужно решать кардинально. Нельзя себя жалеть.

Именно поэтому я, переодевшись в домашнее платье, иду на кухню. Слуги толпятся там, болтая и явно выпивая из-под полы. Праздник же не только у тех, кто на улице, но и у тех, кто внутри.

Идеальное время для моего плана по избавлению от метки.

– Молодая госпожа, проголодались? – Добродушная старая кухарка Элинор расталкивает смеющихся молодых служанок и выходит ко мне.

– Хочу приготовить для отца.

Элинор смотрит на меня, сощурив добрые глаза:

– Какая замечательная идея. Может, завтра? А то ваш отец сегодня, боюсь, не успеет отведать ваше блюдо – придет поздно, да еще и навеселе.

– Я хочу потренироваться, а завтра угощу проверенным.

Кухарка кивает.

– Чем помочь? Что хотите приготовить?

Я подхожу к большой кастрюле, что стоит на дровяной кухонной печи, взмахиваю правой рукой и пришпариваюсь тыльной стороной ладони к ее боку.

Ащ-щ-щ! Больно-то как. Но куда больнее – стрела в сердце.

– Ой!

– Молодая госпожа!

– Осторожней!

Ко мне бросаются со всех сторон. Тянут за руку в сторону ведра с колодезной водой. Кто-то бежит за льдом в подпол. Кто-то за матушкой.

Я же закрываю глаза, надеясь, что образующийся на глазах волдырь навсегда скроет метку.

Остаться живой – вот что главное. И чтобы мои близкие остались со мной. Больше мне ничего не надо.

Боль – маленькая жертва, если мой план удастся.

Один у меня только страх – а что, если лекарь сейчас увидит вязь даже через ожог? Что мне делать тогда?

Глава 26

Кожа на тыльной стороне ладони мгновенно краснеет, ее сильно печет. Через слой воды большого деревянного таза легко угадывается белесый волдырь.

До мяса, слава небесам, не дошло – это ура! И второе ура – я не вижу вязи метки под вздувшейся кожей. По крайней мере, пока.

– Эйви, дорогая! – На кухню влетает перепуганная мама. – Что случилось? Ну как так-то?

– Сама не поняла. – Я пожимаю плечами, позволяя служанкам достать мою руку и приложить к ожогу лед. – Пустяки.

– Какие пустяки? – Мама мягко отодвигает служанку в сторону, ее пальцы дрожат. – Сейчас же зовите лекаря!

– Не надо! – Мой голос звучит резче, чем я планировала, и я тут же смягчаю тон, увидев ее испуганный взгляд. – Мама, у тебя же есть фирменное средство от ожогов. Помнишь, ты в детстве мазала мне коленки, когда я пролила на себя твой чай?

Если есть вариант избежать осмотра лекаря, надо им воспользоваться. Пока я не уверена, что вязь не видно, мне нельзя рисковать. В идеале я должна быть единственной, кто меняет себе повязки.

– Сравнила глаз с ногтем, Эйви! – Мама с волнением смотрит на мою руку с куском льда на тыльной стороне, потом на мое лицо. – Это же такой риск! Каерс точно позаботится о том, чтобы у тебя не осталось шрамов.

– Даже если будет шрам, не страшно.

– Как это? Думаешь, женихи не обратят внимания? Как ты потом замуж выйдешь?

Меньше всего маме сейчас нужно знать, что замуж я не собираюсь. Никогда.

Руни вбегает на кухню, подбирая юбки.

Вот девчонка! Мы же с ней договорились, что сегодня она попрощается со всеми и больше не покажется. А теперь все служанки ловят ее за руки и спрашивают, передумала она увольняться или нет.

– Мам, пожалуйста. Это всего лишь ожог. Посмотри, наши девочки всегда на кухне, а шрамов нет. Точно не потому, что не обжигаются. Твой тот рецепт – бомба.

Мама медленно окидывает взглядом служанок, и те робко кивают в ответ. Фух, а ведь я не на авось говорила.

– Ладно, – наконец сдается она. – Но если к утру станет хуже, лекаря не избежать. Руни, беги в кладовую, принеси все что нужно. Элинор, мне нужен глиняный горшок, сито и терка. А еще неси…

Пока мама и Руни хлопочут вокруг, готовя отвар, я ловлю на себе подозрительные мамины взгляды. И понимаю почему: в прошлой жизни я изрядно критиковала ее мазь и полагалась только на Каерса, считая, что домашнее лечение – это опасно.

Такая глупая была.

Я держу лед до момента, пока он полностью не тает. К тому времени и готова быстрая заживляющая мамина мазь на основе одного растения с толстыми стеблями.

Мама берет горшочек, деревянную плоскую лопатку и подходит ко мне:

– Садись.

– Мам, я сама.

– Ну уж нет. Если не даешь позвать лекаря, то дай хотя бы матери за тобой поухаживать.

Я смотрю на волдырь. То ли тень так падает, то ли метка все-таки начинает проступать.

Ну что ж такое-то, а?

– Мам, я боюсь, что ты слишком надавишь. А я чувствую, с какой силой наносить. Мы с Руни все сделаем в комнате. Ладно?

Мама глубоко и недовольно вздыхает и дарит упрекающий взгляд сначала мне, потом Руни.

– Упрямица. Тебе потом со шрамом жить.

Мам, да у меня сейчас на душе такой шрам, что этот – просто пустяки.

Руни ловит мой взгляд, подхватывает горшочек с мазью и выходит из кухни, на ходу бросая:

– По пути чистые отрезы захвачу.

Я благодарно обнимаю маму:

– Спасибо за мазь!

И убегаю, оставляя за собой ее недоумевающую, замершую на месте фигуру.

Мама, это все для дела. Прости!

В комнате я сама наношу мазь под причитания Руни:

– Госпожа, ох, ах! Ах, ох, госпожа.

Поднадоело даже.

Пока наношу мазь, под светом внимательно рассматриваю пузырь. Нет, мне не показалось – вязь метки начинает проступать даже так.

Вот же прилипчивая зараза! Ничем ее не свести.

Но я, по крайней мере, получила настоящий повод ходить с забинтованной рукой. Это уже даст мне некоторое время.

С безопасностью Руни вопрос более-менее решен. Сегодня вечером она окончательно попрощается со всеми (теперь уж точно), а завтра порог переступит моя новоиспеченная кузина Нинель.

Так что после борьбы с меткой я перехожу к одной из самых важных задач – спасти родителей.

Вечером весь штат слуг, я, мама и отец слезно провожаем Руни через главный вход. Я тихонько запускаю ее через лаз для собак и провожаю к себе в комнату.

Дом засыпает, а я надеваю то самое темное платье от главы гильдии, чтобы сливаться даже с тенью, и иду искать потайную комнату.