Текст книги "Пережить бы выборы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/perezhit-by-vybory-108127.jpg)
Автор книги: Наталья Горская
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Голосующие же печенью дегустируют продукцию кандидатов, и после этого можно слышать споры, которые затем частенько перерастают в драки, как и положено «после совместного распития горячительных напитков»:
– Наш водку лучше выпустил. Вот ваш говно вместо водки туда налил, а наш – высший сорт! Не будем за вашего голосовать.
– Да какой высший сорт?! Да коровья моча лучше пьётся, чем водка вашего этого, как его…
– Да сам ты коровья моча! Наша «Забористая» на два градуса выше самой «Распутинки»!
– Да за это морду бьют, когда пойло на два градуса выше классической водки!
Голосующие головой недоумевают, как же можно-с так всё опошлить. Водка – это же не тёща с характером. Это просто сорокаградусная жидкость, а если она не сорокаградусная, то, пардон, это не водка, а что-то другое. Это кандидаты разные, а водка-то одна и та же: формула её не меняется на протяжении веков и смены режимов. Вычти из формулы соляной кислоты водород, это уже не соляная и даже не кислота будет. Можно, конечно, в водку со своим именем добавить кусочек хрена или стручок перца, но как-то ей-богу странно, как кусочком хрена во спирту можно завоевать голоса народа.
Печенью в основном голосуют отдельные представители сильного пола, а вот барышни и дамы голосуют как на ярмарке женихов и оченно страдают, что смазливых кандидатов, похожих на Алена Делона эпохи «Тегеран-43», так мало. И ругать-то их за это как-то язык не поворачивается. Иногда прямо так и говорят: «А я буду голосовать за Ляпкина-Тяпкина, потому что он похож на мою первую школьную любовь!» или «Кандидат Забористый – такой обаятельный мужчина! А какие у него костюмы, какие запонки!.. Девочки, голосуйте за Забористого, Христом-Богом прошу».
Политики, должно быть, и не догадываются, что их выбрали или не выбрали, потому что кто-то на чью-то школьную любовь похож, а кого-то угораздило напомнить кому-то «моего бывшего гада». Избиратель честно признаётся: «Мне его рожа не нравится», и отдаёт свой голос противнику того, что лицом не вышел. Хотя у того рожа тоже – не дай бог никому.
Встречаются совсем уж замысловатые предпочтения:
– Я за этого козла голосовать не буду, потому что у него жена – дура. Показали их тут по телику: одета, как чувырло, а макияж-то какой, Осподя!.. Я со своими копеечными доходами и то харю приличней мажу. Ну, как он с такой женой метит в высший политический бомонд?! Совсем у людей совести нету!
Или же просто говорят: «Ну да, всем хорош: и умён, и врать умеет, и причёска ничего, но… но не нравится он мне как мужчина почему-то. Не в моём он вкусе». Или не сексапильный какой-то; или он, гад такой, уже женат, оказывается; или фамилия у него незвучная; или фигура слишком тучная. Как говорится, нужное подчеркнуть.
Так и гадают на манер гоголевской Агафьи Тихоновны:
– Как же это трудно – выбрать кого-то одного из такого множества! Если бы два-три человека, то ещё куда ни шло, а тут – как хочешь, так и выбирай. И один хорош, и другой неплох, и пятый, и десятый… Ах, если бы красоту Бориса Ефимовича, да приставить к энергии Владимира Вольфовича, да взять сколько-нибудь ловкости Бориса Абрамовича, да прибавить жизненный опыт Геннадия Андреевича, и всё это украсить интеллигентностью Григория Алексеевича, да увенчать то, что получится из всего этого, мудростью Ирины Муцуовны и выдержкой Владимира Владимировича – я бы тогда тотчас же решилась. А так просто голова болит, как подумаю, что надо выбрать кого-то одного. Надо бросить жребий.
И бросают жребий, надо полагать. А что же тут прикажете делать, когда появляется столько желающих осчастливить страну?
Отечественные политтехнологи ещё в девяностые годы полюбили выстраивать имидж очередного кандидата с помощью умилительных воркований вокруг его личной жизни: дескать, ничего определённого о его профессиональных качествах и достижениях мы сказать не могём, но погляньте, экий милый у него внучок и как он резво ковыряет в носу. Дед такого очаровательного младенца не может не стать хорошим депутатом или даже, может быть, президентом страны! В ход идут дети, внуки, племянники, одноклассники, однокурсники, соседи по подъезду, соседи по дому, просто земляки. Отобраны самые милые, умные, вежливые – неопрятных оборванцев и пропойцев, с которыми кандидата угораздило спознаться до начала политической деятельности, любит использовать в своих нечистых целях оппозиция. Она «топит» противников, вытаскивая на свет божий внебрачных сыновей-наркоманов или дочерей-проституток, бывших собутыльников и даже, пардон, сокамерников – то есть всех тех, кто знает о кандидате что-то нехорошее. Имиджмейкеры в ответ на такие выпады пиарщиков ловко успокаивают избирателей-болельщиков. Дескать, никто не скрывает, что их заказчик чего-то там развалил до основания, как его учили в школьные годы по тексту Интернационала, и даже был замечен в порочащих связях, но зато у него жена – ох, красавица! – прекрасно готовит и даже сама печёт пироги. Такая простая русская баба, не чета задрыгам силиконовым. А вот тот сколотил миллиардное состояние в самом нищем регионе России, но его доча так трогательно танцует в балетной школе (в Англии), что слёзы на глаза наворачиваются. Ведь милейшие же люди! Выбирайте – не прогадаете.
![](_02.jpg)
В предвыборных склоках всё больше проглядывает чёткий раскол, при котором одна Россия ждёт реальных дел от обладающих властью господ, а другой России этих самых господ кажется, что все проблемы в стране уже решены, поэтому политикам ничего другого не остаётся, как забавлять публику весёлыми выходками. Политическая жизнь политика определяется не целями и идеями, а его поведением, стилем жизни, имиджем. Как говорят специалисты по пропаганде, наблюдается колоссальное «несовпадение кодов отправителя и получателя»: избиратели про Фому, а кандидаты им – про Ерёму. Кандидат при этом кричит: я знаю свой народ! Хотя народ он не понимает, не знает его интересов и ценностей. Народу навязывается избитое, что одна его часть жаждет водки, другая – замуж, тесную квартирку с кучей детишек и «стабильную» работу с такой же зарплатой.
Политики и народ словно бы не слышат друг друга. Вокруг предпочтительных кандидатов как всегда создаётся особенный ажиотаж. Один политик восстанавливает пошатнувшийся имидж посредством активного участия в каком-то шоу. Другой цепляется за позитивно окрашенное событие, спасая себя. Третий разрабатывает с помощью целого института политтехнологов ряд легенд, как он когда-то спас тонущего ребёнка. Доходит до того, что интеллигентного вида лидер, давно зарекомендовавший себя человеком утончённым, вдруг ни с того ни с сего начинает доказывать, что на самом деле любит водку и изменяет жене. И все дружно демонстрируют, кто больше знаком с жизнью народа, некоторые прямо-таки играют роль мудрых и всеведущих вождей! Под конец этого шоу как ни в чём ни бывало вылезет какой-нибудь кандидатик, который вместо политической деятельности избрал роль дебошира. Посмотришь: наедине сам с собой – умнейший человек, а на людях – шут и проказник. Что это: роль, работа, шизофрения?
Зрителям этого фарса ничего не остаётся, как протестовать. Протест – оружие безоружных, право бесправных. Но как бы люди не протестовали, их никто не слышит из тех, кому протест адресован. Напротив, они будут взахлёб доказывать, что «нашему народу это как раз нравится». Там и сям проглядывает неудачная подсказка имиджмейкера и комплекс актёрской неполноценности, который требует превратить в театр военных, дипломатических, любовных и ещё каких угодно действий собственную жизнь. Да люби ты хоть урину – стране-то какое дело до всего этого должно быть? Но нет, оказывается, должно быть дело. Так, во всяком случае, нам яростно доказывают.
Хотя в последние годы «мужиковствующие» политики, изображающие сермяжность и посконность на каждом шагу, не очень популярны, поэтому заявлений о любви к водке и склонности к изменам дражайшей супруге накануне выборов всё меньше в отличие от разбитных девяностых. Всё больше рассказов, кто и каким видом спорта занимается, кто и сколько детей родил. Кто-то по старинке рассказывает о своей интимной жизни, другой делится мыслями по поводу блуда оппонентов, но это уже неинтересно, так как все подробности их личной жизни публике известны ещё с прошлого века. Избирателям же, как и прежде нужна разумная законодательная система и борьба с преступностью. И можно даже без рассказов про себя. Но в современной политике не принято что-то делать без рекламы себя. Складывается впечатление, словно бы народ просит хлеба, а ему в ответ предлагают посмотреть красивый спектакль и недоумевают, почему он не хочет вместо хлеба насладиться таким захватывающим зрелищем. Так французская королева однажды посоветовала голодным парижанам кушать булочки, когда они возопили, что у них нет хлеба. Финал королевы был печален, но не будем о грустном.
Тип политика в России становится близким к типу актёра. Политики всё ощутимей трансформируются в сторону наиболее эффективной формы подачи себя. Люди ждут, когда в их городе появятся отвечающие неумолимым требованиям нового века дороги, жилые дома, предприятия, а политик тем временем шушукается с телевизионными экспертами и имиджмейкерами на три четверти ему повернуться к камере или встать в профиль. Он улучшает внешний вид зубов и избавляется от мешков под глазами, а его избиратели ждут обещанной ещё товарищем Лениным «электрификации всей страны». Депутат хвалится, что каждый день по два часа тренируется в рабочем кабинете на коврике с гантельками. Отлично так, в рабочее время по два часа с гантельками. Если кто в своём кабинете посреди рабочего дня разложит коврик с гантельками, его не поймут, как минимум. А некоторых за такое могут даже уволить, как максимум. Но депутата нельзя уволить – его сам народ выбрал! Тот самый, который жалуется, что у него нет возможности платить за продукты питания, собрать детей в школу и вообще завести этих самых детей из-за трудных жилищных условий и отсутствия элементарного медицинского обслуживания в радиусе ста километров! Политик же упражняется в мастерстве перехвата инициативы у интервьюера и обучается ораторскому искусству для участия в дебатах по поводу визита президента Ирана куда-то там. Он успешно освоил умение публично вести дискуссию, порождать аргументы и отражать нападения других спорщиков, и его раздражает, когда он слышит недовольство и ропот со стороны избирателей. Он не понимает, чего им надо, окаянным, когда он вот так в поте лица трудится над харизматичностью своей личности! В современном мире масс-медиа важно не умение работать, а харизматичность личности. То есть формирование этой самой харизматичной личности и становится основной работой политика. Всё это наводит на мысль о его слабом знании реалий страны пребывания.
Модель политика-говоруна является нормой для зажиточного и успешного Запада. В Германии, к примеру, хоть кого выбери в Бундстаг, а немцы как жили хорошо, так и останутся при хорошем житье-бытье. У нас же любой идиот может прийти, наломать дров, и никто ему по рукам не надаёт, так как он неприкосновенен. Можно вообще создать виртуального политика с помощью компьютерных технологий, как Масяню создали, но нам-то, аграрно-индустриальной стране это не подходит. Нам нужен живой человек с головой и сердцем, понимающий, где он и среди какого тяжёлого наследия находится. Но в политической борьбе война имиджей стала нормой, когда избирают того или иного кандидата, руководствуясь не рациональными побуждениями, а тем, что он хорошо что-то там сказал про… измызганные уже всеми и опостылевшие семейные ценности! При этом эмоциональное выступление сильнее рационального, демонстрация фактов сильнее их интерпретации.
Мы всё по привычке слямзили с Запада. Слямзили вот эти дорогие пиджаки, театральные манеры, умение изображать различные жесты и позы. Это уместно для политиков Запада, а России совсем другой политик нужен! Уж никак не с маникюром на руках. России нужен политик-трудяга, который живёт в этой самой России, а не в пределах Садового Кольца от России прячется. Пусть он будет косноязыкий или вовсе молчун. Важно, что он может и умеет, и не на словах – на словах у нас все всё могут, – а на деле. И вот до нашей политической аристократии никак эта простая истина не доходит. Потому что настоящая Россия для них – это другое измерение, в котором они уже никак не окажутся. Они успешно сбежали из «этой России – ужасной и непонятной». И теперь с умным видом рассуждают о ней, как неблагодарные дети о брошенной матери. А мы называем это политикой.
Есть политики, которые политикой занимаются, а есть люди, только говорящие о политике. Из тех, кого у нас принято считать политиками, девяносто девять процентов о политике только говорят. Они двадцать лет говорят, что не могут «пропихнуть» нужный России закон уже десять лет. Так идите на хрен из политики, если вы столько лет откровенно дурью маетесь. Кто будет держать работника, который десять лет не может выполнить свою работу? Но они говорят и говорят, как им трудно, и как нам повезло, что мы их себе на шею выбрали, вот они ради нас и расстарались. Можно сварить хороший обед, а можно только говорить об этом. И можно даже прослыть хорошим поваром среди тех, кто оценивает людей по способности говорить, а не делать. Когда в российской политике появляются такие люди, как Ройзман, все вздрагивают, настолько это не привычно, что политик занят какой-то деятельностью, и она имеет результаты. Политик и деятельность – в нашей культуре понятия несовместимые, поэтому результаты его деятельности начинают неистово критиковать. В человеке, который занимается политикой, а не говорит о ней, сразу начинают искать изъяны, ошибки и недочёты, которые всегда есть там, где есть хоть какая-то деятельность, а не разговоры. Но другие «политики» вообще ничего не делают! И это стало нормой.
Они уже открыто признаются: «Да, наше законодательство пока несовершенно, экономика не отвечает новому времени, уровень жизни отстаёт по всем покаателям». Так сделайте их совершенными! Для чего вы там годами сидите? Годами сидят и рассказывают народу, что и так всякий дурак знает. Всё одно, что сидеть и сознаваться: «У меня – вши, у меня – вши». Так выведи их! Есть же средства для избавления от этой дряни. Кому нужна хозяйка, которая двадцать лет будет рассказывать, что в её дома полы давно не мыты? Возьми, да вымой. У нас полно политиков, которые сидят и в Думе, и в правительстве, и даже в оппозиции ещё с прошлого века. Чем они заняты всё это время? Перечисляют недочёты в своей работе. А народ-дурак радуется: «Ой, наш депутат вчера так хорошо про изъяны нашей жизни сказал, прямо так и есть! Ах, какие мы молодцы, что его выбрали». Они его именно для этого и выбирали, чтобы он говорил то, что они и так знают? Он и будет весь срок говорить об этом, а избиратели будут слушать и ликовать, какой он у них умный. Пять лет говорят, десять, двадцать. Это что угодно, но не политика. Если в доме сломан замок на входной двери, то его надо починить, а не рассказывать об этом жильцам полвека. И вот наши «слуги народные» именно этим занимаются. Сколько можно?
Такой тип политика уместен в странах, где сильным мира сего ничего не остаётся, как вести философские беседы на темы «Есть ли жизнь на Марсе». Как и всё прочее, этот тип позаимствован у развитых стран, но в России он не подходит ни к селу, ни к городу. Он словно бы из другого измерения. Нам, как бы прискорбно это не звучало, нужны не вальяжные кабинетные работники, обладающие особой проницательностью и великой интуицией, а «рабочие лошадки», не боящиеся работать не только своей многомудрой интуицией, но и руками, и ногами, и глазами, чтобы обойти, облазать свои владения, осмотреть всё внимательно, познакомиться с ними в мельчайших подробностях, так сказать. Политиком у нас пока надо быть, а не играть его, как роль в театре. Надо, чтобы человек живо и весело делал высоко ценимое людьми дело и никак бы не мог сделать чего-то дурного и вредного для общества.
Но сколько примеров деградации личности взявшихся не за своё дело можно сейчас наблюдать на нашем политическом Олимпе! Владение искусством телевыступления затмевает теперь умение работать, а определяющим становится форма подачи себя, манеры, умение держаться. Иные настолько уверовали в свою полезность для народа, что, если им пригрозить отставкой, они гордо возразят: «Вы можете отставить меня от народа, но вы не сможете отставить народ от меня!». И всё это тоже заучено откуда-то. Для случая. В речах политиков «нового типа» звучит не решение проблемы, а сквозит единственная идея: «Послушайте, какие умные вещи я говорю». И как складно! То есть всё шумно и громогласно. Эпитеты «гигантские успехи» и «самые первые в мире» так и лезут отовсюду. И неизменно сопровождаются важным надуванием щёк и громкими заверениями и заявлениями.
Расхождения между взглядами на выборы электората и кандидатов иногда достигают катастрофического максимума. Отсутствие единого взгляда на дальнейший путь страны, отчаянные споры между членами фракции пугают избирателей и бодрят самих кандидатов. Схватки между ними выставляются как высшее завоевание демократии. Народу же как-то боязно, что завтра эти драчуны вместе будут рулить страной. И гадать не надо, куда поедет автомобиль, если за руль посадить «правых», «левых», «центристов» и прочих, каждый со своим уклоном. Страна видит, что перед ней никакая не оппозиция, а несчастные, которые смогли найти себя только в коварном злословии, раскрылись в нём во всей своей красе. Почему наша оппозиция так злобна и агрессивна? Не от того ли, что слаба, не пользуется поддержкой в народе и где-то подсознательно понимает свою неполноценность и ущербность?
Кандидаты в депутаты и уже состоявшиеся политики вообще интересуют население исключительно в качестве средства, которое поможет получить какие-то определённые выгоды. Народные избранники в свою очередь смотрят на народ, как на средство, которое должно помочь им прорваться к власти. Они считают, что цель электората – пойти и проголосовать за них. Электорат же считает, что депутаты – это не цель, а лишь средство, и их избрание – это только первая ступень в выполнении зафиксированного в предвыборной программе договора, когда, допустим, некий крутой малый пообещал землякам построить в их городе новые дома и предприятия, если они его выдвинут в депутаты по данному округу. Народ из чисто практического интереса его выдвигает, выбирает, но тут всё застопоривается, так как сами избранники видят себя не средством, а целью. По принципу «вы нас выбрали и… чего ещё вам надо?!». Идут торги за каждый голос, словно дело происходит на бирже. Доходит до того, что иные кандидаты не гнушаются перед выборами активно посещать гей-клубы и пояснять, что люди нетрадиционной ориентации представляют собой десять процентов избирателей, а это значительная масса электората, так что грех отказываться! Другой обещает снизить цены на водку и мотивирует это тем, что в стране двадцать процентов населения – алкоголики, а это ещё больше голосов, чем могут дать гомосеки с лесбиянками вместе взятые! Тут же вылезают специалисты по компостированию мозгов населения и с научной точностью доказывают, что сие есть очень разумный и мудрый ход со стороны народных избранников. Такой «анализ аудитории очень ценен для наиболее эффективного воздействия в частности и выполнения миссии всей психологической операции в целом». Народ же, которому провели столь удачный анализ, ждёт хотя бы понижения тарифов на общественный транспорт. Ну, если не понижения, то уж никак не повышения. Но это словно бы никому не интересно, так как идёт новый поиск новой группы убогих, на убожестве которых можно было бы сыграть и добиться нужного процента голосов. Как это никто из их бойкой братии не додумался придать легальный статус наркотикам в силу того, что процент наркоманов в обществе тоже весьма высок?
И тут становится ясно, что кандидаты во власть слушают ту часть народа, которая обладает голосом: пишет статьи в газетах, зависает сутками напролёт в блогах, тусуется на митингах. А газеты и митинги в России издаёт столица. Один московский журналист пишет заунывно: «В политике нынче скучно, хоть бы развёлся кто или с секретаршей спутался, затеял бы этакий скандал!». И это пишут о людях, уже имеющих влияние и власть. Они могли бы сделать много полезного и хорошего для общества, но не произвело бы ни шума, ни скандала, а посему не стоит и делать. Всё единственно для того, чтобы нашему дорогому бомонду… не было так скучно. А кто тебя знает, чего тебе скучно? Всю страну заставим этой проблемой озаботиться, а как же! Вот некий музыкальный критик тоже заскучал, бедолага, критикует не музыку, а премьер-министра за то, что он (вы только подумайте!) не оповещает всех о… своей личной жизни! Ну, вот гнетёт его сие обстоятельство! Дескать, нельзя такого человека к власти допускать, который не голосит на каждом перекрёстке, как он с женой живёт. Желательно, с гражданской.
Журналисты перед выборами умудряются доказать, что вопреки сложившемуся мнению именно журналистика является первой древнейшей профессией в мире. Такую глупость лепят, и сами не понимают, что если у них нет других претензий, кроме охоты до дел в чужой койке, то налицо признак того, что правительство для них ОЧЕНЬ хорошо работает! Это ярчайшее подтверждение того, что власти создали такую беспечную и сытую жизнь, что столичный зажиточный электорат уже ни к чему не может придраться, поэтому остаётся только выдумывать глупость, чтобы хоть как-то отметиться. Власть настолько улучшила их жизнь, что они и сами не знают, к чему бы ещё этакому прицепится – это ли не счастье! Сомнительно, чтобы на периферии премьеру такие претензии предъявили, там людям по уровню жизни выбраться бы из века восемнадцатого хотя бы в двадцатый. Там люди будут спрашивать о восстановлении разрушенных предприятий, о создании рабочих мест, о строительстве жилья и дорог. Сытым столичным мальчикам, многим из которых уж за пятьдесят перевалило, такие «пустяки» как бы ни к чему. Обществу, где жизненно важные нужды давно удовлетворены, где уровень материального комфорта возрос в разы по сравнению с отсталой страной, уже не актуально требовать социальных улучшений. Но люди так устроены, и получив всё необходимое, им хочется «чего-то ещё». Они сами смутно представляют, как это «чего-то ещё» выглядит, но вот хочется, хоть ты тресни!
Хочется другого президента. Какого именно, зачем, почему – внятно никто не может объяснить. Просто другого. Этот – надоел. Хочется кого-то другого, и всё тут! Почти детский каприз в магазине, который лучше удовлетворить, не то орать будет на весь зал. Любой другой человек на посту главы государства им уже люб и мил. Был такой долгоиграющий сериал на российском телевидении в девяностые годы, когда загнулся отечественный кинематограф, «Санта-Барбара» назывался. Необычно в нём было всё, но советского зрителя больше всего поразило, как менялись исполнители ролей. Кто ж сможет десять лет играть в такой лабуде? Многие уже сменились по третьему разу, но остался самый стойкий, кажется, звали его Круз. Актёр не менялся. И зритель занервничал: когда его сменят? Не столько за сюжетом следил, которого не было, сколько ждал: ну, когда же, когда. Все отыграли свой срок и сменились, как люди, а этот застрял чего-то! Прям, бесить многих начал только этим. Наш бомонд так же смотрит на политику, словно ему сериал на две тысячи серий крутят, а он ждёт, когда подгонят новый состав актёров.
Политологи и социологи не зря предупреждали, что по уровню жизни населения одной страны не должно быть такого колоссального расхождения, как у нас. Уровень жизни граждан государства, которое стремится сохранить свою целостность, не должен разниться больше, чем в десять раз – это предел. Больший предел – это опасно! Потому что люди единого государства перестанут понимать друг друга. Люди будут требовать от власти не слаженных действий, а кричать от голода и беззакония, но эти крики заглушат капризные стоны, что в России до сих пор не проводят гей-парадов. Что толку теперь бить тревогу, если в стране расхождение по уровню жизни превышает сотни тысяч раз – об этом надо было думать лет двадцать тому назад, в эпоху «великих реформ». А сегодня можно только безучастно наблюдать, как элита с ума сходит, «потому что ей нечего больше хотеть», а остальные никак из Средних веков не могут выкарабкаться. Элиту это бесит, она недоумевает, что за «артефакты» такие им навязали в сограждане, которые в свободное от рабского бесплатного труда и поклонения вождям время одурманивают себя палёной водкой, крадут детали на заводах и промышляют браконьерством, за неимением других хобби.
Но и элита бесит страну своим снобизмом, кичливостью и тупым непониманием, в каком измерении она живёт. Кажется, люди вообще не осознают всю ответственность, которая ложится на них, не прислушиваются к призывам избирателей – в нашем политическом бомонде это не принято.
Да, они очень остроумно сравнивают режим Путина с Каддафи, но кроме демонстрации остроумия они ещё хоть что-нибудь умеют? Им и российское общество за пределами Москвы напоминает ливийское – отсталое, инертное, необразованное, возвращающееся в родоплеменной строй, где прозябающие в нищете матери-одиночки или жёны алкоголиков рожают второго ребёнка только потому, что «правительство порекомендовало». Но разве от этого что-то изменится? Всё верно: лидер вроде Каддафи может появиться только в определенной социальной среде, какой сейчас является Россия – древняя страна, которая за века мало изменилась со своими портками, лаптями, привычным битьём «проклятых баб, от которых все беды» и снегом вместо закуски под дешёвую водку. Можно понять людей с Болотной площади, как они устали жить в повестях Гоголя и в рассказах Щедрина, среди тьмы, грязи, насилия, вечно пьяных дураков-подчинённых и дремучих самодуров-начальников. Можно согласится с их протестом против той России, как она существует «традиционно», веками, когда всюду взятки, когда даже детей в детский сад можно устроить только по поддельным справкам. Но другой-то России нет. Остаётся народу попросить прощения у элиты: извините, мол, великодушно, что не тот народец вам достался. Но кого элита так брезгливо называет «ведомыми бюджетными субсидиями люмпенами»? Тех, кто лечит и учит её детей, служит в армии и тушит пожары за неё, сажает леса и убирает улицы – вкалывает, короче говоря. И пока «эти люмпены» работают – страна жива, сколько бы сколько бы оккупанты скверов и парков, протестующие против правящего режима не пророчествовали самые мрачные сценарии. Такая «оппозиция» в глазах народа, извините, банально с жиру бесится – пока что это выглядит именно так. Она не может ни организоваться как следует, ни какую-то более-менее вразумительную программу написать и работать с людьми напрямую, потому что откровенно презирает народ как явление, как быдло. Она умеет только пасквили строчить в Интернете.
Накануне Великой Октябрьской революции в России тоже была оппозиция. Молодая, задорная, дерзкая. Молодые часто бывают против власти, хотя мало что в ней понимают, а просто проецируют на неё конфликт детей с отцами. Молодым пора уходить от родителей, но они не уходят «на свои хлеба», потому что не уверены в собственных силёнках, вот и критикуют ничего не понимающего «отсталого» папашу, время которого вышло. Революционеры, террористы – всегда люди молодые, горячие. Когда казнили старшего брата Ленина, «прогрессивные» студенты повально стрелялись, а впечатлительные барышни намертво влюблялись в мрачного красавца Александра Ульянова. Но были и другие. Такие, как героиня фильма «Сельская учительница», невеста политзаключённого оппозиционера, девушка образованная и утончённая, противница власти «жандармов и палачей», но она едет в страшную и непонятную Россию учить детей. Их отличие от нынешней российской оппозиции, что они были неравнодушными к своей стране. Им было трудно, но они ехали в самые отдалённые уголки империи работать учителями и врачами, инженерами и агрономами. Они были не согласны с властью, но могли дать стране что-то нужное.
Их современники России боятся. Они удрали из неё и делают вид, что не имеют никакого отношения к этой Рашке-засрашке, хотя могли бы сделать потрясающую политическую карьеру на её обустройстве. Ведь работы непочатый край! Может, причина в слове «работа» как раз и заключается? Растёт процент безграмотных детей школьного возраста по причине закрытия школ в деревнях и сёлах, ликвидируют больницы и поликлиники даже в крупных населённых пунктах в несколько тысяч человек, про дороги и прочие коммуникации и говорить нечего. Страна забита отвратительным жильём, которое со словом «жить» или «проживать» даже не ассоциируется. Армия русского народа живёт в аварийных домах, а с годами аварийный жилой фонд будет только расти. Жилые здания надо строить постоянно, чтобы было чем заменять приходящие в негодность, а во многих городах России за последние тридцать лет не построено НИ ОДНОГО нового жилого дома, ни дороги, ни моста. Казалось бы, бери и делай, занимайся проблемами, которые сами в руки прут, и искать не надо. На одном этом оппозиция могла бы заручиться поддержкой десятков миллионов. Но где она, ау, оппозиция, покажи себя!
Вон она скандирует «Свободу Pussy Riot!». Тех уж домой отпустили, а они всё скандируют, свободу требуют. На автомате. Какая им ещё свобода нужна в таком бардаке? Свобода от самих себя, что ли? Нет никаких оригинальных и интересных идей. Что это за оппозиция без идей? Орать «Долой царя!», как попугай из знаменитого фильма Рязанова о гусарах, или «Даёшь гей-парады в Москве!» – дело не хитрое. Кажется, проведи эти парады, им и требовать больше нечего, совсем свянут. Видимо, потому и не проводят, чтобы оппозицию совсем не зарубить на корню. Она ведь власти нужна. Для имиджа демократии.
И какие бы остроумные и зажигательные речи не звучали на митингах в Москве, но их авторам так и не удалось создать своего кандидата на выборах или хотя бы лидера неэлекторального протеста, способного расшатать действующий режим. Потому что весь протест направлен не против политического режима, а против самой страны под названием Россия. Свершилось: одна Россия перестала понимать другую. Одной России нужны айфоны последней модели, другой – водопровод в бараках и коммуналках. Они смотрят друг на друга почти как иностранцы. Смешно и грустно: обитатели столичных офисов и тусовок уже не верят, что простой рабочий… умеет читать и писать!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?