Электронная библиотека » Наталья Труш » » онлайн чтение - страница 1


  • Текст добавлен: 12 ноября 2013, 14:40


Автор книги: Наталья Труш


Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Наталья Труш
Одиночное плавание к острову Крым

Самым близким людям...

I

Из дневника Марины

«В то время как мой великовозрастный сынок Гошка обучал меня мастерству вождения автомобиля, я и подумать не могла, что сто раз вспомню эту науку. А уж что это тот самый случай, когда ученик кое в чем даже превзойдет своего учителя, мне даже в голову прийти не могло. Но об этом позже. Я об учебе.

– Мамсик, не сжимай ты так руль, – говорил мне сын, трогая своей ладошкой-лопаткой мои побелевшие пальцы, которыми я буквально вцеплялась в баранку. – Руль надо лишь придерживать, а не хвататься за него, как...

Тут детеныш мой приводил сравнение, которое меня слегка коробило: ну и познания у ребенка! Впрочем, всего лишь образное мышление, ничего личного в виду не имелось. И все-таки...

Если в переводе на общечеловеческий, то это звучало так:

– Не вцепляйся ты в него мертвой хваткой.

– А как же песни всякие типа «крепче за шоферку держись...» этот самый?..

– Вот-вот, и песня про баранов, которые вцепляются! И ты ведь не в вокале совершенствуешься здесь, а грамотному вождению обучаешься, а потому слушай, что я тебе говорю...

«Прав, сто раз прав был сынок...» – думала я, засыпая в первую ночь своего путешествия безумной оптимистки со сведенными намертво, словно окостеневшие куриные лапы из морозильника, пальцами рук.

Наутро они разогнулись, но постоянно пытались принять привычную форму – как будто я держу быка за рога, да еще с такой силой, какая мне, женщине хрупкой, словно цветок, и присниться не могла.

...И сегодня, когда позади пять с лишним тысяч километров, накрученных на колеса моего маленького автомобильчика, и когда я отмылась от дорожной пыли, выспалась и перестала ощущать под собой несколько десятков лошадиных сил, пальцы мои при любом удобном случае принимают привычное положение, словно обхватывают руль. А по ночам мне снится, что я еще никуда не ездила, не возвращалась с победой, а только собираюсь в свое одиночное плавание к острову Крым, которое открыло мне большую тайну Черного моря. Оно, как оказалось, было совсем ни в чем не виновато...

* * *

Мне – сорок с небольшим хвостиком. С таким небольшим, что я всем говорю, что пока еще тридцать семь, а чувствую я себя вообще на двадцать пять и помахиваю хвостиком, как юная веселая такса. И тут я вовсе не кокетничаю. Просто очень стареть не хочется. И еще я умею, когда надо, завернуть хвостик колечком и показать молодым такую кузькину мать, что они просто диву даются.

Меня зовут Марина Андреева. Для коллег по работе – Марина Валерьевна. Для мужчин, что вьются по весне словно мухи над банкой с медом, – Маришка, Маринушка, Марьяшка и даже Мари. Но в основном – Мариша, что мне тоже очень нравится.

Я современна и спортивна. Раз в неделю бассейн и сауна. А вот фитнес до одури и массаж до выпученных глаз – это не мое. Дома даже обруч вот уже года три сиротливо стоит у стенки за стулом. Как только само по себе появилось то, на чем обруч держится, так я его и в руки не беру.

А ведь было время... Как в анекдоте портной – клиентке: «Мадам! У нас метр, метр и метр! И где мы будем делать талию?!» А диеты, будь они трижды неладны?! Сколько я себя истязала микроскопическими порциями каких-то листьев и трав! Бывало, что это методическое издевательство над организмом и давало ощутимый результат в районе талии и бедер. Но стоило чуть расслабиться, как любимые джинсы можно было надеть только лежа, после стирки эта процедура превращалась в дикую пытку, и даже спустя час невозможно было ни ходить, ни сидеть. Можно было только стоять, желательно прислонясь к стенке, и привыкать к деревянным от стирки штанам.

Все дело в работе. Не, не над собой даже! А в работе, которую ты делаешь. С моей не разжиреешь. Белку в колесе видели? Крутит она это колесо с утра и до вечера и не жалуется, что устала. Такая зверская работа. Вот и у меня с недавних пор такая же! Ни отдыха, ни продыха, зато талия имеется. Но все же так мечтается плюнуть на все, в том числе и на талию, собрать чемодан и...

* * *

Решение отправиться в путешествие на машине пришло не спонтанно. Это всегда было моей мечтой «номер раз», даже тогда, когда машины у меня и в помине не было и не было даже никаких намеков на то, что я когда-нибудь из пешехода превращусь в автолюбителя.

О каких машинах можно было мечтать одинокой женщине, привычно сочетавшей в себе навыки солдата-новобранца и вьючной лошади, волочащей на горбу дом в виде убогой конуры в коммуналке-клоповнике, постылую работу по лимиту, с которой не убежать в течение долгих лет, как с ненавистной каторги, ребенка с его вечными соплями?

Ну разве только безобидно помечтать о том, как в один прекрасный день моя большая и дружная семья во главе с непьющим мужем-добытчиком и тремя розовощекими здоровыми детишками загружается в большое семейное авто с корзинками и рюкзаками, собаками и кошками и едет к морю! К морю, братцы мои, которого я страшно боюсь, которое хранит свою жуткую тайну, но которое я при всем при этом очень люблю. И я хочу, чтобы и муж любимый и непьющий, и розовощекие киндеры с сюрпризами, и даже мои кошки с собаками полюбили это море, как я, и потому, в отличие от соседей, мы не на дачу в Синявино отправляемся, а на юг!

Вот такие вот мечты были. К морю я ездила, конечно. На поезде. Раз в год. И, трясясь в грязном и душном плацкартном вагоне, я смотрела с верхней полки в открытое окно на ленту шоссе, по которому неслись к югу автомобили, и махала рукой проезжающим мимо счастливчикам. И они иногда отвечали мне тем же. А встречный ветер трепал мои волосы, не давал открыть глаза, и мне казалось, что это я не на поезде еду к югу, а за рулем автомобиля с распахнутыми окнами. Или, как это правильнее, с опущенными стеклами. Да! Вот так правильно! А еще лучше, если это не просто автомобиль, а кабриолет, у которого крыши нет, а есть только синее небо и в нем облака.

О мечтах своих я помалкивала в тряпочку, так как расскажи кому – смеяться бы стали! При зарплате в сто рублей мечтать о машине! Еще бы не смешно было! Машина по цене своей равна была как минимум комнате в коммунальной питерской квартире. Можно было даже махнуть комнатуху в убитой коммуналке на такую же убитую иномарку неизвестной породы и пахать пожизненно на нее, доставая дефицитные запчасти, ползая по рынкам-разборкам, мечтая о том счастливом дне, когда можно будет этот хлам продать и купить что-нибудь приличное.

* * *

Но вот пришли иные времена, и комнаты в коммуналках перестали менять на ржавые иномарки – несравнимы стали цены на «движимость» и недвижимость. Да и отечественные «ведра с болтами» все меньше стали встречаться на дорогах.

О его величество автокредит! Он позволил всем желающим пересесть с разваливающихся на ходу четырехколесных драндулетов на то, что уже смело можно назвать машиной. Ну или очень скромно – как в данном случае! – машинкой!

Она стала моей сумочкой, шубкой, ночным клубом, баром-караоке, домиком на колесиках – в общем, всем-всем на свете. Правда, ездить по улицам стало сложно из-за огромного количества четырехколесных «друзей человека». Но мне чихать было на пробки! Я в них пела во все свое луженое горло, загадочно улыбалась тем, кто ехал со мной по пути, и тем, кто пилил по встречке, болтала по телефону, смотрела кино и даже читала и писала. И очень скоро безопасность я ощущала только сидя в своем автомобиле, который подвозил меня от работы до крыльца родного дома. И если случалось даже не поздно вечером отправляться куда-то пешком, я чувствовала себя: а) почти голой и б) абсолютно не защищенной от бродяг, придурков и хулиганов.

Поэтому я никогда не пользовалась перехватывающими парковками, не экономила на бензине и не устраивала себе «день без автомобиля». И хоть зверски уставала от дороги и наглых мужиков, полагающих, что они ездят лучше всех, а блондинки – это вообще не люди, а обезьяны с гранатами, которые только под колесами мешаются, вечером, падая на диван, как таракан после изрядной дозы дихлофоса, я предавалась мечтам. Все о том же!

О том, как в один прекрасный день, будучи в законном отпуске, я все-таки сделаю то, о чем грезилось еще в далекие безмашинные времена. Ну с оговорками, конечно. Без непьющего мужа, например. Непьющие, похоже, повыродились как класс. Во всяком случае, мне не встречаются. И вообще без какого-нибудь мужа.

Хотя «какой-нибудь» нам и вовсе не нужен.

И без розовощеких детишек. Сколько я там себе их намечтала-то? Тройку, не менее! Чтоб, как положено, выполнить демографическую программу: один детеныш как восполнение за себя, другой – за папу и третий – для прироста населения. Поскольку с кандидатами в нормальные отцы семейства на просторах необъятной родины лично мне не повезло, программу по естественной прибыли населения я благополучно завалила, отделавшись единственным чадом. Да и то уже совсем не розовощекое, а скорее небритое и порой подозрительно сумрачное по утрам. В общем, и непьющий муж, и розовощекие киндеры как попутчики для путешествия отпадают за неимением таковых.

Животные есть. И даже в ассортименте. Но достаточно вспомнить недавнюю поездку к ветеринару с полосатым котом Васей! Вася кастрацию перенес легче, чем дорогу. И я тоже, кстати. Пока его лишали симпатичных причиндалов, выросших под хвостом, я дышала свежим воздухом и не слышала Васиных стенаний по этому трагическому поводу. А вот когда я его еще только везла к доктору...

Лучше это упустить из повествования, поскольку Вася не только орал, как свинья под ножом. Он метался по салону, как дикий зверь, и я боялась, что ненароком он заберется под педаль тормоза, и тогда в нужный момент я либо задавлю Васю этой педалью, либо не смогу затормозить.

Но и это еще не все.

Исстрадавшись до потери голоса и пульса, Вася справил свою большую естественную надобность на заднем сиденье, отчего в машине зверски воняло сначала его экскрементами, потом моими духами и под конец – освежителем воздуха «Сосна», потому что любимые «Кензо» перебить эту заразу не могли. В общем и целом, запах был еще тот.

И надо же было такому случиться, что в этот момент меня остановил сотрудник ГИБДД. Чтобы Вася не вынырнул в окно, стекло я опустила ровно на два сантиметра и сквозь эту щель подала ему документы. Инспектор, видимо, очень удивился, какого это рожна я в жару езжу с закрытыми окнами, потом принюхался, потом приложился носом к щели, а оттуда сосной напополам с «Кензо» и Васиным дерьмом на него пахнуло так, что он козырнул мне и предложил выйти из машины.

Я вышла, вернее, выскользнула, быстро захлопнув дверь, чтобы Вася не просочился на волю, и долго доказывала, что я трезвая и ничем не перебивала запах алкоголя, а заглушала, чем могла, Васину неожиданность.

После этого я думала, что просто убью его. Спасло Васю то, что он принялся очень жалобно мяукать, почти плакать, от жары и ужаса. После этого я дала себе слово больше никогда и никуда кота не возить без особой нужды.

* * *

Значит, животные в путешествие тоже не едут. Слишком много хлопот. Пусть сидят дома и ждут моего возвращения. Впрочем, еще никто никуда и не едет. Так, мечтается только.

В мечтах этих мне всегда казалось совершеннейшим счастьем сесть рано утром в Петербурге в свой домик на колесах, вырулить на московскую трассу и погнать к югу, останавливаясь на пути для того, чтобы перекусить в придорожных кафешках, поинтересоваться ценами на грибы и ягоды у местных не очень трезвых жителей и с каждым часом приближаться к теплому морю. А потом разбить палатку где-нибудь на южном берегу в десятке метров от пляжа, просыпаться под шум прибоя, любоваться закатами и восходами и никуда не спешить, наслаждаясь солнечным югом. Короче, отдыхать.

Лирика все это.

Когда же я начинала думать о том, сколько денег уйдет при этом на бензин, что может с машиной и со мной случиться в пути, даже если это не ДТП, а простая поломка, энтузиазма у меня заметно убавлялось. Но мечта-то при этом так и оставалась мечтой. Не несбыточной, но весьма далекой.

А минувшим летом я в отпуск вообще не собиралась. Думала, вот доживу до промозглой осени и на зависть коллегам и друзьям закачусь куда-нибудь в теплый Египет или Тунис. Ну не на машине, конечно, но тоже очень неплохо. И обязательно осенью, так как летом и у нас в Питере мне очень хорошо отдыхается. Особенно если с погодой повезет.

* * *

Но лета не было. Вернее, было, но я в этот день работала. А посему, измученная дождями и отсутствием солнышка, я начала подумывать о том, что неплохо было бы сделать маленький отпуск где-нибудь в августе-сентябре. Вот тут-то мечта эта давняя, взращенная уже до мечтищи, снова замаячила на горизонте.

Ну а что бы и в самом деле не рвануть к морю на своих колесах? Нет, не в одиночку, конечно, со взрослым ребенком, у которого стаж водительский уже достаточно серьезный – больше, чем у меня! – и который не только может вести машинку, но и починить ее, приключись с ней какая хвороба.

Машинка-трехлетка в городе не огорчала совсем: изредка лампочки перегорали в фарах – вот и все «болячки». Только масло меняй вовремя и бензин заливай. Правда, два года назад авто побывало в ДТП, где ему (и мне!) изрядно помяли бока. Но отремонтировали по страховке нормально. Во всяком случае, после большого ремонта, когда были доведены до ума все мелкие недоделки, выявившиеся в процессе постремонтной эксплуатации, машинка исправно бегала по городу и дачным пригородам – я уезжала на ней к подруге на дачу за двести километров от Питера.

Но двести километров – это не две тысячи! И это я очень хорошо понимала. Поэтому очень осторожно заикнулась о том, что «наверное... может быть... предполагаю...», что соберусь ближе к осени на юг на своих колесах. На меня скептики зашикали: дескать, куда ты на такой малюсенькой машинке?!

Да, я забыла сказать, что езжу на самом крошечном автомобильчике – эксплуатирую в условиях мегаполиса дэушку «матиз». И в условиях не мегаполиса его же. Малыш литровый, от своих более ранних собратьев отличается чуть бóльшим объемом двигателя и еще «фамилией» – Бэст. Ну, надо полагать, «лучший».

Машинка для города просто универсальная. Бегает быстро, экономична, на дороге мобильна, на парковке влезет в любую щель. Как-то появились мы с моим Мотькой – это имя такое у машинки в домашнем обиходе – в ангаре у мужиков, которые готовят к соревнованиям разные раллийные машины. Мотьку там обследовали перед дальней дорогой, колеса ему покрутили, «сердечко» послушали. «Здоров!» – сказали и махнули на выход – вперед, дескать, не до вас тут.

Задом выезжать, скажу я вам, это не женское дело. Нет, я, конечно, могу и задом! Но по-человечески оно лучше передом. И вот на глазах у изумленной публики Мотька в три приема прямо в ангаре развернулся мордой на выход и спокойно выехал. Да еще при этом я не забывала поворотники включать, показывая, куда еду.

Ржали автокулибины так, что любопытные с улицы заглядывали. А мы с Мотькой только улыбались. Ну а что выделываться и класс не нужный никому показывать?!

Так вот, на юг я, естественно, собралась ехать на Мотьке, поскольку никакого другого авто у меня не имеется. И пока все это было лишь теоретически, на словах, я только слегка огрызалась и рассказывала, как ездила на нем в Псковскую губернию. Да еще один веский аргумент был у меня: чай не одна еду, а считай со своим автомехаником. Ну а то, что машинка маленькая, так не страшно. Ну не коньки же роликовые! И не велосипед. Хоть и маленькая, но машина.

И чтобы больше козырных карт в пользу Мотьки собрать, стала ежевечерне шерстить Интернет в поисках информации на тему «На «матизе» в Крым». Не могу сказать, что было ее много, но из того, что удалось выловить, я сделала выводы: матизоводы в Крым на своих маленьких железных лошадках ездят, и ездят весьма успешно. И, окрыленная этими сведениями, я стала серьезно готовиться в дорогу.

Главное было – уговорить маму, чтобы ей и в голову не пришло переживать и дергаться. Рассказывала ей регулярно о том, что автолюбитель и в городе ежеминутно подвергается опасности, и не меньшей, чем на трассе. В ответ мама сокрушенно качала головой и говорила, что вот хорошо бы, чтоб не одним ехать по дороге, а компанией, и хорошо бы, чтоб семейные пары. Наивная мама даже предлагала поискать попутчиков в Интернете. И объяснить ей, что сие невозможно, было никак! Лишь одно ее успокаивало: то, что мы вдвоем с сыном едем. Правда, для меня день ото дня все более казалось очевидным, что у сынка великовозрастного планы на отпуск могут в любой момент резко измениться. И тут я, что называется, как в воду смотрела: за три дня до предполагаемого отъезда дитятко объявило мне, что с работой у него затык полный, стало быть, «маманя, ничего не бойся, ты у нас женщина сильная...».

Вот дать бы в глаз, чтоб так впредь не делало дитя, так поздно уже воспитывать, и, как в анекдоте, «мальчик большой, аборт делать поздно...».

Мне ни на минуту мысль не приходила в голову отступиться от этой затеи под предлогом того, что сын не может компанию составить. Тут было все: и неудобство перед всеми теми, кому я все уши прожужжала о путешествии, и желание осуществить наконец-то мечту, к которой впервые за все это время я подобралась так близко, и, самое главное, самой себе доказать, что могу. «Тварь я дрожащая или где? Или кто? Или все-таки как?!» – вспомнила я к месту русскую литературу.

«Еду! Одна! И фиг с ними со всеми...» Не знаю, кому как, а мне в любом деле главное – это определиться, принять решение. И тут у меня все начинает переть как по писаному.

Маму просто поставила перед фактом – еду одна. Да и ничего страшного в этом! «Я в городе ежедневно на дороге рискую. Буду отзваниваться регулярно, да и вы тут в любое время можете набрать мой номер и услышать голос».

Мама от этой новости потеряла дар речи, полчаса она беззвучно открывала и закрывала рот, как рыба. Вставить слово я ей не давала, трещала без умолку о том, что мне рассказали «только-только приехавшие оттуда», что дорога прекрасная, спокойная, ехать одно удовольствие. Сочинять мне не привыкать. И мама, так и не вставившая своего родительского «Не пущу!», смирилась, как Вася, которого без его желания отвезли на кастрацию.

Маме крыть было нечем, оставалось только молиться за здоровье мое и Мотькино, чем она и занималась три недели кряду, как стало мне известно по возвращении. И из этой фразы уже понятно, что путешествие состоялось и я вернулась домой благополучно. Впрочем, не буду забегать вперед. Я вот даже дневник завела – записывать в него все самое интересное, чтоб не забыть!

* * *

Итак, решение принято, родственники благополучно утоптаны, подарки южным дядьке с теткой и двоюродным сестрицам и брательникам закуплены. Да, я забыла сказать, что еду не просто отдыхать в Крым, а еще и увидеться с моими севастопольскими родственниками, коих посещаю регулярно. Они, конечно, от известия, что я еду не поездом, а на своих колесах, стояли, что называется, на ушах. Дядька в один голос с маманей поначалу рычал в трубку телефона:

– Не выдумывай! У тебя что, денег нет на билеты?! Так я пришлю!

* * *

И все мои аргументы про мечту дядька блажью назвал. Спасибо тете! Она по характеру мне не уступает, такая же безумная оптимистка. У нее даже профессия мужская. В недавнем прошлом она морячка. За спиной – три кругосветки на научном судне, и сам этот факт позволяет ей в любом кабаке любого порта мира положить ноги на стол. Ну так говорят про моряков, которые шарик земной хоть раз обогнули. Тетя Бася – вообще-то она Ася, но по-домашнему Бася – своей такой привилегией, конечно, не пользуется, потому что дама солидная. Но дух авантюрный сохранила и дяде спокойно заявила:

– Если девочка хочет на машине – пусть едет! И чего бояться?!

Тут тетя загнула поговорку про волков, которых ежели бояться, то в лесу ничем запретным не заниматься. Ну, в смысле, сексом! От поговорки самодельной дядя мой чуть в обморок не упал, хоть и привык к тетиному морскому, «с солью» юмору.

«Девочка» – это я! И я ничего ровным счетом не боюсь! Все самое страшное в моей жизни уже было. Все-все. Если в пути будет время, я об этом расскажу. И этот «одобрямс» моих южных родственников совсем убедил мою заполошную маму, которая наконец успокоилась и перестала кудахтать поминутно: «Ну куда-куда-куда ты едешь в такую даль одна?»

* * *

Утром в день отъезда набиваем Мотькино брюхо под самую завязку сумками и чемоданами. В багажник входит только ящик с инструментами, канистра под бензин, четырехлитровая бутылка масла – его как раз в пути менять придется, ну и разная мелочовка – тряпки, воронка, аптечка, огнетушитель, домкрат, две пары перчаток, запаска на ее штатном месте. И все! Такой вот багажник! Пятьдесят литров – никак не для далекого путешествия к морю. Но все же не роликовые коньки! И даже не мотоцикл! Впрочем, у хозяев и тех и других своя нежная любовь к колесам и колесикам.

Никаких страстных поцелуев на прощание, чтоб слез не лили. «Пока! Звоните! Не скучайте!..»

Пристраиваю новенький навигатор на лобовом стекле, задаю в нем первую точку маршрута – научилась все-таки за два дня тренировок! – и плавно трогаюсь.

Да, забыла про самое главное в этой удивительной истории: уезжая, я оставила записку в одном из почтовых ящиков в нашей парадной. Записка была адресована Ему – Мужчине моей мечты».

* * *

Всю свою сознательную жизнь Марина Андреева недоумевала: ну почему так странно и несправедливо устроен мир? Если мужчине нравится женщина, то он делает шаг и знакомится с нею, а вот если женщине очень нравится мужчина, то она может только кокетничать, стрелять глазками, показывать, что не прочь познакомиться, но ни-ни дальше этого! Исключения не берем, поскольку есть мужчины, которые провздыхают всю жизнь возле предмета своего обожания, да так и не решатся даже телефончик попросить. И есть дамы, которые легко пристроят хомут супружества на шее своего избранника, и не успеет жертва очухаться, как окажется у алтаря с обручальным кольцом на пальчике.

Иногда Марина даже завидовала таким решительным барышням, которые умудряются легко знакомиться с мужчинами, хотя в глубине души была уверена, что любовь нельзя искать, нельзя форсировать, гнать, отбивать и добиваться. Здесь непременно должен быть элемент случайности, потому что это чудо. А чудо запланированным не бывает. Правда, «чудо» порой по чьей-то злой воле является в образе парнокопытного животного с рогами, потому как народная мудрость гласит: любовь зла, и далее по тексту...

Как говорила Маринина бабушка, это даже не чудо, а расчудье! И даже такого чуда-расчудья можно прождать всю жизнь, а оно так и не появится. Или можно придумать себе любовь, которая по прошествии небольшого времени обернется жуткой ненавистью. К самой себе в первую очередь. Еще вчера внутри все пищало и рвалось на волю, так что приходилось себя за руки держать и говорить себе: «Марина! Будь благоразумной! Все проходит, пройдет и это!»

И ведь права была! Проходило и это. То ли обрастало все ракушками привычек, то ли ускользало чудо, словно рыбка, из рук. И тогда понимала, что не любовь и была. Вернее, так – нелюбовь. А с нелюбовью она не хотела мириться. Ей с ее мыслями – мечтами о своем мужчине – всегда было лучше, нежели с тем, кто в мечту не вписался.

Ну да и бог с ними, с невписавшимися!

А этой весной Марине вдруг приглянулся сосед по дому. Как-то раньше она его совсем не замечала. А может, раньше он и не жил тут. Дом большой! Разве узнаешь, кто тут живет, кто снимает квартиру, а кто просто в гости ходит. И вдруг по весне Марина стала сталкиваться с соседом чуть ли не каждый день и успела его рассмотреть. И надо же было такому случиться, что он ей понравился. Чем – она и сама не понимала. Внешне – почти никакой. Даже больше: бирюк бирюком. Не низок, не высок – среднего роста. Не брюнет и не блондин – серенький такой. Плечи, правда, широкие, и от этого он был весь какой-то квадратный. И голова какая-то квадратная. Прямо в кубистском стиле Пикассо и Малевича! Сосед выделялся своей нелюдимостью. Правда, с Мариной он по-соседски раскланивался весьма приветливо. Но чаще она встречала его каким-то задумчивым, как будто его глаза не на людей смотрели, а куда-то внутрь себя.

Вот когда она на него обратила внимание, тут и стала задумываться о жестокой несправедливости, дарованной женщине самой природой, – скромной быть и не знакомиться первой. «Ну почему так?» – рассуждала Марина Валерьевна, женщина рассудительная и серьезная, столкнувшись в очередной раз с соседом на лестнице. Он ходил пешком на свой третий этаж, потому что лифт ждать дольше. А она ходила пешком на свой четырнадцатый – зарядки для и для того, чтоб встретить его. Правда, иногда, минуя его третий и не встретив предмет своего обожания, Марина, плюнув на стройность фигуры и полезность процедуры, вызывала лифт и ехала под самую крышу. Что, издеваться над собой, что ли, если он даже не замечает ее?!

Как-то во дворе Марина разговорилась с соседкой, которая сажала цветочки на общественной клумбе. И случилось, что мимо проходил Он. Все трое раскланялись. Соседка участливо спросила:

– Михал Иваныч, а вы не приболели? Что-то давненько вас не видемши?!

* * *

«Псковская, по всему видать, соседка», – отметила Марина про себя не питерский выговор, а сама ловила каждое слово, сказанное Михал Иванычем. Он, правда, оказался совсем немногословным. Сказал, что просто был в командировке. На Марину глянул лишь исподлобья, кивнул, как всегда, раскланялся и пошагал к дому. А она, пользуясь случаем, аккуратно стала выведывать у очень своевременно склонившейся к земле соседки, кто да что этот самый Михал Иваныч.

– Он в милиции работает, то ли участковым, то ли следователем, но в форме не ходит. Не семейный. То ли вдовый, то ли разведенный – точно не знаю. Вроде бездетный, а может, и есть кто. Но в доме живет один, в однокомнатной квартере, на третьем этаже. А может, и не один, но во дворе завсегда один!

* * *

Ох уж эти тетки-соседки – слышат звон, да не знают, где он! Вокруг да около, а толком – ничего. У тетки все было «то ли – то ли», а не точно. Но две главные вещи Марина все же узнала – имя и место работы. Приятно было думать, что Мужчина ее мечты наконец-то обрел имя, тоже на букву «М», кстати, как и у нее! И работа его Марине Андреевой весьма пришлась по душе. Нравились ей мужчины с такими мужскими профессиями.

Правда, эти знания ей абсолютно ничего не дали. Михал Иваныч, которого она назвала для простоты и удобства Мишаней, все так же был далек и не проявлял никакой заинтересованности в ее соседской персоне. А может, и проявлял, да не показывал. Хотя она бы непременно почувствовала, если б проявлял...

* * *

Вот тут-то Марина Валерьевна и задумалась в первый раз над тем, почему же так несправедливо все?! Потому что, будь она мужчиной, она бы давно уже с ним познакомилась.

Она даже думала провернуть такую штуку: придумать повод да и постучаться к нему в его холостяцкую нору. Вот только повода она никак не могла найти. Подруга Сашка усмехнулась и сказала:

– Вот тоже мне проблема! Иди и попроси его дырку в стенке просверлить! А потом, когда он просверлит, ты ему кофе предложи, ну в знак благодарности. Не деньги же давать соседу!

Дырку в стенке – это круто! Правда, все дырки в стенках у Марины давным-давно просверлены: сынок-то хоть и оболтус, но руки у него из того места, из какого надо, растут, и маманину квартирку он до ума давно довел. Правда, можно бы прикупить какую-нибудь картинку на стенку и под нее провертеть дырочку, но...

Но как-то все это было не так. А ну как окажется этот Михал Иваныч букой милицейским, у которого, кроме протоколов, в голове ничего нет? Или не умеет он совсем дырки в стенках вертеть? Или просто спросит, какого рожна она к нему-то приперлась? Что тогда говорить? Нет. Все это не катило. Искусственно как-то было. И страшно. А ну как сорвется? Второй раз она уж точно не посмеет к нему обратиться ни с чем, даже если ей будет нужен его совет как специалиста из правоохранительных органов. Нет, надо сочинить что-то более симпатичное. А что – она так и не могла придумать.

* * *

А в день отъезда в Крым ей в голову пришла совершенно шальная мысль – написать ему письмо и бросить в почтовый ящик, что она и сделала.

«Если бы я была мужчиной, а вы – женщиной, то я давно бы с вами познакомилась. Но поскольку все наоборот, то мне приходится, как в XIX веке, краснея и бледнея, высунув кончик языка, гусиным пером царапать бумагу, выписывая старые пушкинские строчки: «Я к вам пишу, чего же боле...» И если мне удалось вас заинтересовать – звоните».

И номер телефона мобильного своего тоже написала. Потом выдрала листок из тетрадки, свернула вдвое и, уходя из дому, воровато опустила его в ящик. Щеки у нее пылали, как у тургеневской барышни, а в голове стучала кровь. Было страшно и стыдно, как будто что-то украла. Но она решила так: получит Мишаня письмо, прочитает. Наверняка заинтересуется и, скорее всего, позвонит. И тогда по тону, по разговору она поймет, стоит ли ей раскрываться. Не услышит в голосе приветливости и заинтересованности, так можно и не рассекречиваться. А если эта милицейская душа как-то узнает, кому номер телефона принадлежит, так можно в дурочку сыграть: мол, подшутил кто-то. «Я?! Что вы! Как я могу?!» В общем, есть варианты отступления.

Итак, долгие проводы – лишние слезы. Маме – поцелуй, ребенку – второй. До свидания, родные! До скорого!

– Не заблудись там! – чуть не плача, пропищала напоследок мама.

– Не заблудится! Она ж с навигатором! – слишком бодро возразил сынок, и за этой его показной бодростью Марина уловила, что детеныш переживает за свою «маман» и испытывает чувство неудобства за то, что так прокатил ее с компанией.

Марина на него глянула строго. Хорошо было б уши ему надрать за то, что подвел с отпуском. А с другой стороны – так-то оно еще интереснее. Не пропадет! Не из такого вылезала...

* * *

Навигатор Марине присоветовал купить незнакомец Дима из Инета, с коим она разговорилась на предмет предстоящего путешествия. «Спасибо Вам огромное, Дима! Без навигатора я вернулась бы в родные края в лучшем случае к Новому году, выкатав по просторам необъятной родины и сопредельных государств немыслимое количество денежных знаков в топливном эквиваленте!»

Даже с навигатором ее иногда заносило, что называется, не в ту степь. Хотя приборчик Марине Андреевой достался на редкость умненький и грамотный. Карты России он читал отлично. Они в нем были уже загружены. А «глобус Украины» ей по ее просьбе за отдельную, не очень большую, плату закачали при покупке прибора прямо в магазине. Этот самый «глобус» прописан был латиницей, и оттого при пробной настройке навигатора Марина едва ногти не обломала, безрезультатно вводя название столицы Украины. Слово из четырех букв по «не нашей мове» пишется весьма замысловато, как и все прочее.


Страницы книги >> 1 2 3 4 5 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации