Читать книгу "Козни"

На вечерних заседаниях, которые теперь по непонятной Ольге причине проводились не в кабинете босса, а в маленькой душной комнатке, вход в которую был прямо из кабинета Параченко, обыкновенно Ольга, не знавшая о существующей системе слежения, пробегалась своими рассказами почти по всем сотрудникам общества, забавляя Параченко своими выдумками. Сегодня больше всех досталось секретарю Верочке – улыбчивой стройной девушке с красивым голосом и грамотной речью.

– А что слышно о Татьяне? – спросил Параченко.

– Они со Стёпкой собираются жениться.

– А чем занимается-то она?

– Ларка говорила, что вроде она создаёт какое-то общество для детей.

– Как это для детей?

– Не знаю, Ларка сама толком не знает. Может, чего перепутала.

– Ты вот что, Ольга, – вкрадчиво заговорил Параченко, – придумай что-нибудь такое… – Михаил покрутил в воздухе ладонью левой руки, как бы заворачивая лампу, помолчал секунды две и продолжил: – …чтоб эти двое не сильно-то героями выглядели в глазах всех наших. Стёпка тут всем много пыли в глаза напустил и Татьяну прямо ангелом выставил; надо, чтоб люди поняли, кто они на самом деле. «А кто они на самом деле?» – мелькнул в сознании Ольги вопрос, но тут же она быстро сообразила, чего желает босс. Михаил желал того же, чего желала она сама, обиженная на Степана и Татьяну. Степан обидел Ольгу своим невниманием к ней, а Татьяна – хамством, проявленным, с точки зрения Ольги, по отношению к ней. Но больше всего Ольге хотелось сделать Татьяне и Степану больно просто из зависти к этим двоим, которых все считали счастливой парой.

 
                            * * *
 

Новое задание босса заставило Ольгу отказаться от просмотра очередной серии телесериала, в котором её любимой героиней в рабочем коллективе плелись постоянные интриги, строились разные козни. То ли по привычке не спать до трёх часов ночи, то ли из-за дум своих Ольга уснула лишь в четвёртом часу утра, продумав всё детально и решив действовать как любимая её героиня, – наглым напором.

На следующий день прямо с утра из кабинета босса Ольга направилась в бухгалтерию и без обиняков начала своё пакостное дело.

– Ларис, ты слышала, что Татьяна проворовалась?

– Как проворовалась? Наша Татьяна? Да ты что, в своём уме? Босс не дал бы ей так просто уйти.

– Во-первых, – с недобрым нажимом в голосе и несколько растягивая слова, стала отвечать Ольга, зло прищурив глаза, – Татьяна не «наша». Как известно тебе, она давно уже смоталась от нас. Думаешь, просто так? Нет, дорогуша, – тут голова Ольги на белой, несколько вытянутой вперёд шее часто и быстро задёргалась в знак отрицания, – с тёплых местечек просто так не уходят. Во-вторых, – тут голова Ольги в помощь её словам кивнула вбок, но уже не быстро, а умеренно, с растяжкой шейных мышц, – ум свой я, слава богу, – опять частое мелкое потряхивание головой, как в знак отрицания, – не теряла. – Снова голова девушки мотнулась в правую сторону. – Думаешь, раз меня выпер Стёпка за то, что я ему не дала, так я уж и умом с горя тронулась? Нет уж, не на ту нарвались! – Опять тряска головой в знак отрицания, но уже более медленная и не от шеи, а неожиданно для несколько полноватой шеи женщины вместе с ней. – Похоже, он сам тронулся умом – позарился на такую… – Ольга, сделав ударение на слове «такую», не назвала определение, считая, что это слово уже является определением. – А в третьих, зря ты думаешь, что босс её просто так отпустил. С волчьим билетом она отсюда вытурилась! Он просто не стал поднимать шум. Зря, что ли, она не может никуда устроиться?

Говоря это, Ольга стояла, широко расставив ноги, в нескольких шагах от двери, практически в центре бухгалтерии, напротив стола Ларисы, упираясь руками в бока и тряся головой.

«Вот дура!» – злился на неё Параченко, наблюдавший эту сцену по системе слежения. – «Тут вкрадчивость нужна, а эта как гром средь белого дня!»

Действительно, слова Ольги ошеломили всех четверых сотрудниц бухгалтерии, буквально застывших на своих местах. Лариса, желающая что-то сказать после слов Ольги о том, что Татьяна не может никуда устроиться, не успела, Ольга продолжила:

– Эти двое вообще в заговоре. Похоже, они давно скорешились, ещё до поступления к нам Стёпки, а перед нами ломали комедию. Эта Татьяна такая всегда была недотрога, а тут бац! – и в дамках! Цветочки, стишочки. Да спектакль это всё был! Спектакль! – Ольга всё больше и больше входила в раж. – Помните, Завальный за Танькой приухлёстывал – ну и где он? Стёпочка его уволил! Надо же, даже Емельянова Стёпка уволил! А ведь неспроста! Емельянов вёл проект по Татарстану – ну вот его, чтоб не мешал, и убрали.

«Хорошо поёт! – уже восхищался Ольгой Параченко. – А может, тут так и надо – как гром на голову».

Ольга продолжала, чуть нагнувшись торсом вперёд:

– Уж Емельянова-то все знают: он такой чистюля был, он бы уж точно воровства не допустил. А меня, меня, думаете, за что Стёпка выгнал? За то, что я не легла под него! Сначала он мне пригрозил, я думала, шутит, а на следующий день вызвал в кабинет к себе и спрашивает: «Ну так как, Ольга Васильевна, будем жить в мире или будешь увольняться?» – тут Ольга остановила себя, ожидая реакции присутствующих. Она придала лицу почти плаксивое выражение. Все молчали. Ольга, не меняя выражения лица, добавила к сказанному:

– А что мне оставалось делать? Вот вы как бы на моём месте поступили?

– Жить в дружбе – это же не постель, – высказалась с нотками недоумения в голосе бухгалтер Светлана.

Плаксивое выражение с лица Ольги вмиг исчезло, в глазах быстро мелькнула злоба, но и та была быстро погашена.

– Ну конечно, он не так мне сказал. Это уж я вам, а он сказал мне так категорично: «Сегодня в двадцать жду у гостиницы «Валет», – Ольга назвала маленькую гостиницу на окраине города, в которой когда-то провела три встречи с приезжим командировочным.

– Господи, где это? – не к месту спросила кассир Нонна Дмитриевна.

Не обращая внимания на вопрос, Ольга продолжила:

– А у меня, вы же знаете, ежедневная планёрка с шефом. – Ольга всех, даже Нонну Дмитриевну, которую зачастую демонстративно игнорировала, обвела многозначительным взглядом и продолжила: – Мы заканчиваем только в двадцать тридцать, а то и в двадцать один, – в голос Ольга при этих словах впустила некоторую томность.

«Дрянь, намекает на то, что имеет со мной интимные отношения, – опять разозлился на Ольгу Параченко, но тут же себя успокоил: – Получается, я каждый день её трахаю, как супермен». Для Параченко, имеющего очень низкую потенцию, ежедневное сношение считалось сверхсилой. Настроение его заметно улучшилось. «Пусть все думают, что я такой».

Лариса сидела, уставившись снизу вверх на Ольгу широко открытыми глазами, и почти не шевелилась. Слушая Ольгу, она думала: «Господи, что ещё ей от меня надо? Татьяна, видишь ли, не наша. Проворовалась… Так я и поверила! Что она может в Татарстане спереть? Да не такой Татьяна человек. Вот если б Ольга так же, как Татьяна, кумекала и была на её месте, она бы уж точно обкрадывала босса. Да как тут сопрёшь-то? Я же вижу все цифры». Эту мысль Лариса озвучила:

– Ну, если б Татьяна что-то спёрла, мы бы это усекли, все же цифры проходят через бухгалтерию.

– Дура ты, Ларка! – почти закричала Ольга, обиженная тем, что с темы её якобы унижения Степаном Лариса соскочила на тему Татьяны, да ещё пытается оправдывать свою подругу. – Все, да не все! Хотя как знать, – в голосе Ольги появились ехидство и угроза, – босс просил меня как раз прозондировать, были ли у Татьяны сообщники, – при этих словах, произнесённых Ольгой с особым ударением, она впилась взглядом в Ларисины глаза так, что лицо Ларисы мигом покрылось красными пятнами, глаза заморгали.

– Ты на что намекаешь? – с неожиданной угрозой в голосе, приподнимаясь из-за стола, завопила Лариса. – Все у тебя воры, все нехороши, одна ты у нас, босская подстилка, ангел! Степан её сильно жаждал! Да все видели, как ты перед ним жопой своей крутила, а он на тебя даже не глянул! Гостиницу «Валет» вспомнила, где с командировочным кувыркалась! Сама же нам хвасталась. Ты бы хоть гостиницу-то какую-нибудь другую назвала, а не эту захолустную. Босс тебе приказал выяснить что-то – выясняй, а нам дай работать! Пошла отсюда!

– Что-о?! – тоже почти завопила Ольга, надвигаясь на Ларису. – Кто, я? Это я-то пошла? Да ты сама вылетишь отсюда кубарем! Что так заволновалась-то? Боишься разоблачения?! Видно, немало дров вы наломали со своей подружкой-то! Я перед Стёпкой крутилась, видали? – быстро обвела остальных взглядом, ища их поддержки своему возмущению. – Ты сама забавлялась со Стёпкой! Это же знают все! Надо бы ещё и муженька твоего известить, – глаза Ольги при этих словах сузились, она тут же наметила себе непременно узнать, кто муж Ларисы, найти его и сообщить ему о давней субботней встрече Ларисы со Степаном, о которой ей поведал босс, причём преподнеся это так, что как будто узнал это от Степана. – Шлюха! – выкрикнув это слово, Ольга гордо развернулась и пошла к выходу.

– Ольга! – окрикнула её бухгалтер Светлана. Ольга остановилась, обернулась к Светлане, спросила с нотками высокомерия:

– Что тебе?

– Вы не правы в отношении Фёдора, – речь шла о Емельянове. – Он вовсе не был уволен, он уволился сам и по рекомендации Степана Ивановича устроился в… – Светлана назвала правительственный департамент. – Федя очень благодарен Степану Ивановичу. И, если б речь шла о каком-то хищении, известном Феде, он не стал бы молчать. Он считает Татьяну Владленовну хорошим специалистом и честным сотрудником.

– Ой, а тебе-то откуда это знать?

– Федя, – Света немного зарделась, – мой жених. Мы живём вместе.

Услышанное больно хлестнуло Ольгу. «И эта замухрышка (Светлана была худощавой девушкой невысокого роста) замуж выходит! И, тварь такая, мой план рушит, выставляет меня вруньей. Вот сучка!»

– Ну ясно, не станет же твой Емельянов катить бочку на своего благодетеля, – скривив губы в презрительной ухмылке, парировала Ольга, – конечно, он эту парочку проворовавшихся выгораживает. В такой департамент с улицы не примут, Феде твоему здорово повезло. Ладно, сиди работай! – с этими словами, произнесёнными с нотками угрозы, Ольга развернулась и ушла. Эмоции сильно захлестнули её, не так она представляла этот ход. Ей казалось, что её заявление всех ошарашит, все будут подавлены, а её воспримут как страдалицу, но сейчас она понимала, что её слова работницами бухгалтерии воспринялись в штыки. «Надо же, как Ларка развопилась, с чего бы это! Смелая больно!» – идя тяжёлыми шагами к кабинету босса, думала Ольга.

 
                            * * *
 

Босс тоже воспринял рассказ Ольги не так, как она хотела.

– Ну а чего ты ожидала? – без всякого сочувствия в голосе и даже несколько насмешливо спросил её Параченко. – Ты думала, они станут трепетать перед тобой? Ты для них по-прежнему та Ольга, которую выставил Стёпа, а Стёпа, как я тебе уже говорил, много пыли напустил тут всем в глаза. Ты должна суметь завоевать новый авторитет. Ты сумела нормально ответить зарвавшейся Лариске?

– Конечно!

– Что ты ей сказала?

Ольга замешкалась.

– Ну, я же рассказывала: сказала ей, что, похоже, они с Татьяной тут хорошо пошуровали. Ларка была готова вцепиться мне в горло.

– Не хватало мне только драк бабьих в офисе. Ты вот что, Ольга… – не договорив, Параченко вдруг спросил другое: – А ты что о Стёпке говорила?

– Сказала, что они в сговоре были с Татьяной, что для нас разыгрывали спектакль, что он устроился сюда по её наводке. Сказала, что Емельянова он уволил, чтоб тот не мешал им воровать.

Ольга практически повторяла боссу свой рассказ, из которого, как и в первый раз, упускала своё заявление о том, что Степан уволил её по причине отказа вступить с ним в интимную связь.

Параченко, наблюдавший всю сцену, разыгранную Ольгой в бухгалтерии, очень желал поругать её за название гостиницы, которое Ольга назвала совсем не к месту, но выдавать Ольге информацию о том, что всё им проглядывается и прослушивается, ему не хотелось. Потоптавшись ещё по этой теме, Параченко якобы сделал Ольге подсказку:

– А ты намекнула бы там всем, что Простаков домогался тебя.

– Так я так и сказала! – радуясь тому, что босс одобрил её ход, почти выкрикнула Ольга. – Сказала, потому он меня и уволил, что я ему не дала.

– Так и сказала? А что ж молчишь? – Не дав Ольге ответить – ну что ей громоздить новую ложь? – тут же похвалил Ольгу за умный ход в отношении Степана. Понимая, что сама Ольга в промахе не признается, Параченко сказал ей:

– Ты, в случае чего, просто говори о Стёпке: «Домогался» – и всё. В подробности там всякие не лезь. Не их это собачье дело, что да как. Тут суть важна. Не вздумай называть какие-то там названия гостиниц или ещё что-нибудь.

«Да уж назвала», – подумала о себе Ольга.

 
                           * * *
 

Следующим пунктом для распространения сплетен ею был намечен отдел сбыта, где работали шустрые сотрудницы под командованием Дины Халиловны, женщины, любившей распространять сплетни. В этом отделе Ольге повезло больше: она не встретила ни с чьей стороны противления, напротив, даже вызвала у сотрудниц интерес. Метод вкрадчивости, применённый ею на этот раз, сработал лучше.

– Надо же, – возмущалась Дина Халиловна, полная неопрятная женщина, – а с виду никак о ней (о Татьяне) и не подумаешь! Такая правильная вся! А много украла-то?

К этому вопросу Ольга не была готова, но, не тушуясь, ответила:

– Думаю, немало, раз босс об этом заговорил. Зря, что ли, она всё к Ларке подмазывалась, а ведь провести Ларку – раз плюнуть! Но босс по своим каналам дал ей волчий билет, теперь она никуда не сумеет устроиться.

– А вчера её показывали по новостям! – неожиданно заявила менеджер по продажам Людмила. – Я вот только что девчонкам рассказывала. По ТНТ, кажется. Показывали Татьяну, она учредила какое-то общество для детей.

– Ну конечно, денежки-то есть! Можно и в благотворительность поиграть! И рекламу на телевидении заказать. Знаете, сколько это стоит? А Стёпа что, тоже с ней?

– Я не знаю, – пожимая плечами, отчего-то виноватым тоном ответила Людмила, – его не показывали.

– Да, из-за этого Стёпки у меня прервался стаж. Представляете, выставил меня как последнюю… А почему? Я же сразу усекла его связь с Татьяной. Им хотелось, чтоб все думали, что они не знакомы, а я нечаянно подслушала их разговор, в первый же день, и всё поняла. Вот он меня и выставил.

– Подожди, подожди, – воодушевилась Дина Халиловна, – так ты говоришь, они были уже знакомы? А что же он розочки ей всё таскал?

Параченко, вернувшись из туалета, где застрял по нужде минут на десять, нервно стал настраивать систему на кабинет отдела продаж, куда направилась Ольга. Сразу после выхода её из его кабинета он был вынужден отправиться в туалет по неотложной нужде. Уходя из кабинета, систему он всегда отключал, отключил и в этот раз, а потому сейчас пришлось включать её снова. Услышал окончание вопроса Дины Халиловны и понял, о ком она спрашивает.

– Это был для нас, простачков, хорошо разыгранный спектакль от Простакова! – излишне эмоционально, покачивая всем торсом и головой, ответила Ольга. – У них был хорошо разработанный план, и им было невыгодно, чтоб мы знали об их отношениях. Разыграли перед всеми нами спектакль, как будто бы только тут у нас и познакомились. Ну, так же им проще было свои делишки прокручивать. Представляете, и чистюлю Емельянова на свою сторону перетащили. Сейчас Стёпка устроил Емельянова в департамент… – назвала департамент, – думаю, тоже неспроста. Не удивлюсь, если и там будет прокручена какая-нибудь махинация.

– А что же босс-то наш? Как он это всё допустил?

Михаил, слыша это, неприятно напрягся. Следующие слова Дины Халиловны немного поуспокоили его, Халиловна добавила к вопросу:

– Он же у нас голова!

– Голова-то у него варит, – ответила Ольга, – а вот доверчивость его подвела.

«Ещё что!» – мысленно возмутился Михаил, будучи очень недоверчив к людям.

– Сам не способен на воровство, так думает, что все такие, – продолжала Ольга. – А Стёпка сумел вкрасться ему в душу.

– А кто кражу-то обнаружил, Лариса, что ли? – спросила Дина Халиловна.

– Ну да! – возмутилась Ольга. – Лариска ни сном ни духом или, может, притворяется, что ничего не знала. Зря, что ли, они всегда вместе тусовались?

– Так а как же всё выяснилось-то?

– Ну, – втаскивая в голос нотки достоинства и гордости, стала отвечать Ольга, – у нашего босса имеются свои связи, – тут Ольга многозначительно умолкла. Помолчав несколько секунд, она продолжила: – Так что ждите новостей о большой краже. Хотя, может, босс и не станет поднимать шум, он же не дурак.

 
                            * * *
 

Следующий выброс фальшивой информации Ольга произвела на центральном складе, куда специально съездила под каким-то незначительным предлогом. Тут, так же, как и в отделе продаж, она высказала очень понравившуюся ей, выдуманную ею на ходу версию о том, что Степан её уволил за её нечаянное подслушивание интимного разговора его с Татьяной, из которого явствовало, что Степан и Татьяна давно в паре. О домогательстве её Степаном она тоже соврала.

 
                            * * *
 

На следующее утро, вызванная по связи боссом, Ольга, подкрасив губы, вылетела из своего кабинета, некогда занимаемого финансовым директором Воробьёвой Татьяной Владленовной, и, больно толкнув на ходу бедром сотрудника Ушакова, хотя ширина коридора позволяла беспрепятственно разойтись двоим и даже троим, помчалась в кабинет Параченко, где была минут десять назад. Босс был не один. Кроме него в кабинете присутствовал знакомый ей доктор из спецклиники и два санитара в голубых халатах. Ольга, по привычке бодро влетевшая в кабинет босса, увидев доктора и санитаров, опешила. Не выпуская из рук ручку как всегда плотно закрытой ею двери в кабинет босса, она, забыв поздороваться с присутствующими, обратилась к Параченко:

– Вызывали?

– Ольга, – зачем-то приподнимаясь из кресла, несколько натянуто заговорил Параченко, – эти люди пришли к тебе.

Ольга посмотрела на доктора, сидящего справа от босса, который тут же приветствовал её кивком, потом на санитаров, сидящих в креслах слева. Санитары, может, видя, что приветствие доктора осталось безответным, может, по другой причине, сидели молча, угрюмо глядя на неё.

– Зачем? – испуганно спросила Ольга, переводя взгляд на босса.

– Они тебе объяснят сами, – ответил Михаил и сел на место.

– Вам, Ольга Васильевна, придётся проехать с нами, – безапелляционным тоном сказал доктор, поднимаясь из кресла и направляясь к двери, то есть прямо на Ольгу. – Прошу вас забрать свои вещи. Пройдёмте. – Санитары при словах доктора тоже поднялись и тоже двинулись.

– Зачем? – опять испуганно спросила Ольга. – Я в порядке!

– На месте вам всё объяснят, идите за своей сумкой, – легонько подталкивая Ольгу за локоть, ответил доктор. Так они, Ольга и доктор, вышли из кабинета директора, она, подталкиваемая им за локоть, а за ними два санитара. Секретарь Верочка, наблюдавшая эту сцену, сделала вид, что это её не интересует. Она нарочито ткнулась взглядом в лежащие перед ней бумаги. Зато сотрудник Ушаков, две минуты назад больно толкнутый Ольгой, очень заинтересовался увиденным. Он, выходивший из архитектурного отдела, увидев идущую на него Ольгу в сопровождении доктора и санитаров, тут же шмыгнул назад за дверь и, влетев в кабинет, зычным голосом объявил:

– Внимание, Белладонну уводят! Сейчас увидите! – с этими словами Ушаков немного приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Так он проторчал в дверях секунд пятнадцать-двадцать, дожидаясь, пока Ольга войдёт в свой кабинет, выйдет из него с сумкой и в сопровождении доктора и санитаров двинется назад, то есть опять на него, только с другой стороны. Разумеется, Ольга видела выглядывающего из кабинета Ушакова, бросила на него свирепый взгляд, но тут же сделала вид, что ей безразлично его любопытство. Она шла, преисполненная достоинства, как если бы её сопровождали не санитары, а почётный эскорт. Как только Ольга двинулась на Ушакова, он с весёлой улыбкой на лице втянул голову назад в кабинет, сделал рукой какой-то жест, напоминающий театральный, и широко открыл дверь. Через открытую дверь несколько секунд спустя сотрудники архитектурного отдела увидели Ольгу в сопровождении троих мужчин, двое из которых, в голубых халатах, были на одном уровне с нею по обе стороны от неё, а третий, в дорогом элегантном костюме, шёл сзади. У самой двери в архитектурный отдел был поворот коридора, четверо свернули и оказались к зрителям спинами. Можно было уже не смотреть, но все, пытаясь что-то понять, провожали их взглядами до самого ресепшена. Дальше был следующий поворот коридора, к курилке, а там – на выход. Четверо ушли, открыв обзор на Верочку, которая, казалось, вовсе и не видела прошедших мимо. Кроме Верочки, архитекторов и Ушакова, Ольгу, сопровождаемую санитарами, видели из-за стеклянных дверей курилки четыре сотрудника, в числе которых была и Лариса, а также охранники, очень недолюбливающие Ольгу, от которых и стало известно, что Ольгу увезли в «карете скорой помощи».

 
                            * * *
 

Место, куда привезли Ольгу, ей очень не нравилось: оно напоминало тюрьму. Она сидела на краю кровати в палате спецклиники, где недавно провела сутки, и тревожилась: прошло уже три часа с тех пор, как её увезли из офиса, а она всё ещё не знала, почему она тут. В кабинете босса доктор сказал: «Там вам всё объяснят», в дороге она сидела в кузове автомобиля между двумя хмурыми санитарами, спросить что-то у которых не решилась. При входе в здание клиники у неё отняли сумку, потом провели в душ, заставили принять его и переодеться в казённую одежду. Одежду Ольги куда-то унесли. Женщина, по виду санитарка, проводившая её в душ, выдавшая ей переобувку и одежду и приведшая её в эту палату, тут же пресекла попытку Ольги что-то спросить словами: «Это не ко мне, простите». Сестра, сидящая на посту в коридоре, строго заявила подошедшей к ней с вопросом Ольге:

– Женщина, вернитесь в палату! К вам подойдут.

 
                            * * *
 

Подошли к Ольге нескоро. Подошла женщина, ранее сопровождавшая её в душ, похожая на санитарку, и пригласила:

– Пройдёмте со мной. Вас ждут.

«Господи, кто ещё!» – внутренне съёживаясь, подумала Ольга.

Вышли из отделения, спустились на лифте, прошли длинный коридор, свернули в другой, опять лифт, опять спуск, ещё коридор. Встречающиеся по пути двери никак не обозначены, только пронумерованы. Всё кругом в светлых бежевых тонах, всё чисто.

Ольга шла за женщиной и в мыслях перебирала тех, кто, по её мнению, мог её ждать: доктора, привезшего её сюда, доктора-венеролога, взявшего у неё несколько дней назад анализы, следователя, допрашивающего её, Антона. Не угадала. Её ждал незнакомый ей молодой мужчина. Ольге нравились такие: в нём она чувствовала силу и власть, к тому же он был хорошей выправки и элегантен. То был сотрудник ведомства Звягин. Он сидел за столом лицом к двери и спокойно смотрел на входящую Ольгу с блеклым без макияжа, смытого в душе, лицом, одетую в тёмно-синий фланелевый халат, обутую в серые бескаблучные шлёпанцы. Жестом указал ей на кресло, стоящее напротив стола на расстоянии двух метров от него, и без приветствия, чего Ольга и не заметила, предложил ей:

– Садитесь.

Ольга села и выжидательно уставилась на Звягина. Он спросил:

– Восстановились на работе?

– Да, – с некоторым натягом в голосе ответила Ольга, пытаясь одновременно ответить себе на вопрос, откуда у него сведения о том, что она была уволена, или, может, он просто имеет в виду возвращение на работу после «отдыха» в Турции. Второй вопрос Звягина подтвердил её догадку о том, что он знает о её увольнении и восстановлении.

– Новая должность вам нравится больше? Вы ведь давно мечтали быть помощником руководителя, даже уже называли себя им, будучи секретарём.

– Я? – спросила Ольга, думая о том, откуда этому так много о ней известно, куда он клонит, кто он, в конце концов.

– Да, сейчас мы говорим о вас, Ольга Васильевна.

– Да когда? – тут в голосе Ольги прозвучали нотки возмущения.

Звягин, не отрывая взгляда от Ольги, подтянул левую руку под подбородок, отчего голова его несколько отклонилась набок, помолчал секунды две, убирая руку из-под подбородка, назвал дату знакомства Ольги с Антоном и добавил:

– Так вы сказали Красикову.

– Какому ещё Красикову? – ещё более возмущаясь, спросила Ольга повышенным тоном.

– Вы не помните Красикова Антона Дмитриевича?

– А кто это? – роняя ноты возмущения, спросила Ольга собеседника, но одновременно и себя. Свой ответ она нашла быстро – это Антон, вывезший её в Турцию. Не дав Звягину ответить, сказала сама:

– Так это Антон, что ли? Ну, я просто забыла, что он Красиков. Я ему так назвалась ради понтов. Для солидности то есть.

– Да, должность помощника руководителя солиднее должности секретаря. Вы быстро вжились в роль. Доктор говорил, что вы ещё нескоро оправитесь после столького пережитого: съёмки в порнографических фильмах, ежедневное насилие над вами сразу нескольких мужчин, личные драмы – неразделённое влечение к Зауру, – Звягин не захотел марать слово «любовь», применяя его к этой противной, аморальной, с его точки зрения, женщине, – предательство дружка Антона и убийство старика. Хотя, уверен, последнее вас волновало меньше всего.

– Да что вы… – тут Ольга еле сдержала рвущееся к сказанию слово «несёте» и вымолвила: – …говорите!

– Я вам говорю о вас, о недавно пережитом вами. Думаю, плёнка сериала порнофильма с вашим участием вам ни к чему, но вот с заключением экспертизы вас следует ознакомить.

Звягин протянул Ольге листок. Впившись в буквы плохо видящими от волнения глазами, Ольга прочла название порошка, подсыпанного ею в бокал старику-клиенту. Сознание пробила мысль: «Пронюхали! Старик, значит, мёртв. Но я тут ни при чём!» Подумав это, Ольга цепко схватилась за эту мысль и почти поверила в неё сама. «Не признаваться!» – приказала она себе и не призналась. Возвращая лист Звягину, она без видимого волнения сказала:

– Я что-то не поняла: о чём речь? Тут назван какой-то препарат, а я при чём?

«Эту просто не возьмёшь», – подумал об Ольге Звягин, принимая лист с результатами анализа.

– Этот препарат найден в пакетике на дне вашего чемодана – препарат, которым был отравлен ваш клиент.

– А я при чём?

– Экспертизой доказано, что кроме вас к пакетику с порошком никто не притрагивался.

– Господи! Валите всё на меня! Ну давал мне там какой-то мужик пакет дури, ну брала я его в руки – да, кстати, ему же и вернула, я же дурь-то не потребляю. Мужик мне прямо сунул его в руки, я покрутила его, помяла и вернула. А уж как потом этот пакетик якобы оказался в моём чемодане – большой вопрос.

– Это вопрос для вас, Ольга Васильевна. Нам он и не важен, и не интересен. При желании мы можем выдать вас турецким властям, с ними вы и будете искать ответ на этот вопрос. Думаю, ещё им будет интересна плёнка с видеозаписью, на которой чётко видно, как вы подсыпаете порошок старику.

Говоря о видеозаписи, Звягин блефовал. Не было никакой видеозаписи, но он был уверен, что порошок старику подсыпала Ольга, и ему очень хотелось «прижать эту зарвавшуюся бабу».

– Так я тут по этому вопросу? – как-то вяло, почти вовнутрь спросила Ольга, размышляя: «Что этому от меня надо?» По каким-то внутренним соображениям она догадывалась, что это не главное, что выдавать её турецким властям не собираются, смерть старикашки этим тоже не интересна, как и ей самой. Это шантаж. А вот что от неё требуется, она не понимала. «Может, хотят, чтоб я работала на них»? Эта промелькнувшая в её сознании мысль несколько подняла ей настроение. Ей даже очень захотелось работать в одной команде с сидящим перед ней мужчиной.

– Нет. Не по этому. Порно, проституция, убийство – ваш жизненный багаж, который вы усиленно дополняете грязной ложью, вынуждает нас отстранить вас от людей.

– Не поняла, – Ольга сделала ударение на букве «о», – как это отстранить?

– Вариантов несколько. Как я уже говорил, вас можно выдать турецким властям. Думаю, срок вам будет обеспечен. Ещё вас можно надолго оставить пациенткой этой клиники. Причина есть – нервное расстройство после многих потрясений. Здесь вы не сумеете распространять свою ложь о ваших бывших сослуживцах. Не сумеете гадить нынешним.

«Вот оно что! – зло прорвалась мысль в сознании Ольги. – Мой трёп о Стёпке с Танькой! Видно, крыса Светка через своего Феденьку уже передала Стёпке. А этот кто? Со Стёпкой работает? Видно, Стёпка – непростой чел, жалко, что не сумела его подцепить».

– Ну и, поверьте, есть ещё парочка интересных вариантов, которые тоже изолируют вас от общества.

Ольга, путавшаяся в своих мыслях, молчала. Звягин продолжил:

– В вашей фирме не знают о ваших отпускных похождениях? Нет? А ведь Степан Иванович, организовавший операцию по вашему высвобождению, мог всё скромно, без всяких подробностей, просто даже в двух словах, сказать кому-нибудь из ваших сослуживцев о том, что с вами приключилось, а там бы уж сработало сарафанное радио. Всех очень бы позабавила ваша история. Вас никто на работе не любит. Немного нашлось бы людей, кто посочувствовал бы вам. Вот я б, к примеру, не стал. Из записей видно, что насилие над вами было условно, вам всё нравилось самой.

Тут Звягин снова блефовал. Кроме фильмов, конфискованных у Заура, других записей в ведомстве не было. Запланированная Зауром съёмка порнографических сцен с участием Ольги не удалась по причине возражения хозяина. Тот не повёлся на деньги и не позволил вести у себя съёмки, зная, что заснятые клиенты вряд ли обрадовались бы этому и уж вряд ли оставили бы это безнаказанным. Один из них даже при отсутствии съёмок устраивал скандал по этому поводу, считая, что через камеры, установленные в комнате Ольги, ведётся видеонаблюдение и съёмка. В действительности же это были муляжные камеры для устрашения пленниц.

Не дождавшись от Ольги ответа, Звягин продолжил:

– Думаю, даже те, кто посочувствовал бы вам, как женщине, не очень-то поняли бы вас, кинувшуюся за границу с человеком, фамилию которого вы даже не знали, которого и видели-то всего два раза. Вы, Ольга Васильевна, побили все рекорды. С другими вывезенными девушками Антону пришлось поработать, с вами – нет. Вы сразу на втором свидании дали Красикову согласие ехать с ним в Турцию.

Слова Звягина о рекорде неприятно задели Ольгу, на них она среагировала – гневно закричала:

– Я ехала с Антоном на отдых, а не в бордель! – выкрикнув это, проронила звук, похожий на всхлипывание, и, закрыв лицо руками, наклонила голову вниз.