Текст книги "Firefly. Чертов герой"
![](/books_files/covers/thumbs_240/firefly-chertov-geroy-178542.jpg)
Автор книги: Нэнси Холдер
Жанр: Космическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
7
– У тебя оружие есть? – спросила Зои, пока они шли.
– Вот теперь она этим поинтересовалась, – сказал Желтый Плащ. – Ага. Шестизарядник. В кобуре на плече.
– Тебе стоит отдать его мне.
– Ты мне не доверяешь? – спросил он с притворной обидой.
– Ничего личного. Я никому не доверяю.
Он засунул руку под плащ, чтобы достать оружие.
– Медленно и спокойно, – предупредила его Зои. – Берись кончиками пальцев и держи их подальше от спускового крючка.
Как и было приказано, он передал ей свое оружие – короткоствольный «Бэрд энд Чу спешиал» калибра.38. Зои засунула его за пояс.
– У тебя имя есть? – осведомилась она.
– Зови меня Харлоу. На самом деле это не мое имя, но я на него откликаюсь. А тебя мне как называть?
– Хромоножка.
– Правда? Полагаю, это из-за ноги. Но, наверное, это тоже не настоящее имя.
– По-разному бывает.
– А друзья тебя как называют?
– Они называют меня Хромоножка.
– Ясно. Знаешь, отношения между нами кажутся мне немного односторонними.
– Именно такие мне и нужны.
Они двинулись по переулкам, под натянутыми веревками, на которых сушилось белье, хотя, наверное, в этом грязном воздухе оно чище не становилось. Облезлый одноглазый кот заорал на них с крыльца, но затем сбежал. Их маршрут казался Зои настоящим лабиринтом; она с трудом составляла у себя в голове его карту и не была уверена в том, что сможет повторить его без посторонней помощи. Ее нога продолжала жаловаться, требовала сесть и отдохнуть, но Зои понимала, что это невозможно.
Одновременно она прислушивалась – не вызывают ли ее на связь Бук или Джейн, или даже сам капитан. Отныне, чтобы избежать подобного гоу цао дэ со связью, Зои непременно будет следить, чтобы коммуникаторы были дважды и трижды проверены.
– Сюда, вниз, – сказал Харлоу.
Переулок, на который он указывал, был не шире вытянутой руки. Крыши его двухэтажных домов идеально подходили для засады, из которой живым не выбраться. Хуже того, поблизости не было ни единого фонаря, только тускло поблескивала пара окон.
– У меня есть фонарик, – сказал Харлоу. – Не против, если я его достану? Не хочу, чтобы у тебя палец на крючке дернулся.
– Давай, но только медленно, как с пушкой, – ответила Зои и крепче сжала рукоять своего обреза в кобуре. – Если постараешься меня им ослепить, тебе крышка.
Следуя за Харлоу на удобной для себя дистанции, Зои поглядывала на крыши и в окна верхних этажей, но ничего подозрительного не замечала.
Они молча двинулись дальше. Переулок извивался, резко повернул сначала направо, потом налево. За ревом садящихся и взлетающих кораблей вдали слышались звуки праздничных гуляний. Треск фейерверков или стрельбы из автоматов. Радостные вопли. Празднование Дня Альянса продолжалось, но теперь всё это звучало откуда-то издали, словно происходило на другой планете.
Спустя минуты три ходьбы в ровном темпе здания справа сменила высокая стена с проволочным заграждением наверху. Стену разделяли на две части тяжелые деревянные ворота десяти футов в высоту, достаточно широкие, чтобы в них мог проехать наземный спидер. Сами ворота и стены были расписаны цветными граффити, по большей части примитивными и непристойными, однако некоторые походили на произведения искусства. Одно из них представляло собой версию логотипа «Синего солнца», измененного так, чтобы надпись гласила «Синие суки». А на самих воротах кто-то вывел большими, отвратительно яркими буквами: «СМЕРТЬ ПРЕДАТЕЛЯМ». Зои вспомнила, какую ненависть демонстрировали пьяные из бара Таггарта по отношению к «бурым мундирам». Обычно она сталкивалась лишь с презрением к тем, кто потерпел поражение в этой войне. А вот местные, похоже, испытывали сильные чувства по данному вопросу.
Подойдя поближе, она увидела, что выведенная краской надпись «СМЕРТЬ ПРЕДАТЕЛЯМ» была более свежей, чем все остальные.
– Не знаешь, кто эти «предатели»? – спросила она у Харлоу, словно подчеркивая слово движением пальца.
– Без понятия, – безразлично ответил Харлоу. – Может относиться к самым разным людям. Но поскольку сегодня День Альянса, а написали это где-то на прошлой неделе… Ну, сама подумай.
– «Бурые».
– Смотри-ка, значит, ты не только симпатичная.
– И когда Ковингтон упоминал про предательство в связи с Мэлом, по-твоему, он имел в виду это – а не долги?
– Слушай, я вообще пытаюсь ни о чем много не думать – лишь бы голова была на плечах, а в карманах – платина.
Харлоу просунул руку в отверстие в воротах, потянул какой-то засов и чуть приоткрыл их. Ворота заскрипели – вероятно, извещая сообщников Харлоу о его прибытии. Он шагнул в сторону и сделал знак рукой, пропуская Зои вперед. Но она просто посмотрела на него, и он в конце концов пожал плечами и зашел сам.
За воротами оказалась еще более убогая улица. Кирпичные здания уступили место покосившимся брошенным деревянным домам. В этой старой части города не осталось никого, кроме скваттеров, которых не пугало огромное количество крыс и не смущало отсутствие крыш и окон, электричества и водопровода. Улица была пуста. Даже скваттеры ушли праздновать славную годовщину.
Зои закрыла ворота и последовала за Харлоу по дороге, а затем поднялась по скрипучей лестнице на крыльцо, к покрытой царапинами двери, ручка и замок которой были выломаны. Харлоу открыл дверь и шагнул через порог, а Зои заглянула внутрь. Фонарик осветил дощатый пол и стены, увешанные гирляндами из паутины. В пыли виднелись следы – много следов, накладывающихся друг на друга. Во внутренних стенах были отверстия – там когда-то находилась электропроводка, которую теперь уже вырвали. Никакой мебели. Никаких следов борьбы. Никакого Мэла. Ни доказательств того, что он был здесь, ни намеков на то, куда он мог подеваться.
Это разочаровывало, мягко говоря. И пугало, если уж начистоту.
– Похоже, никого дома нет, – сказал Харлоу, обводя фонариком комнату.
Он не видел, что Зои злобно посмотрела на него. Ей казалось, что здесь всё не так.
– Когда тебе заплатили, мой друг был здесь?
– Не-а. Только человек со шрамами.
– И как долго ты здесь оставался?
– Ровно столько, чтобы получить вторую половину денег, и не дольше. Зачем тут задерживаться? У Таггарта, возможно, меня ждала другая работа.
Зои пересекла комнату, открыла другую дверь, а затем протолкнула в нее Харлоу. Они вышли на крылечко, перила которого уже сгнили. Перед ними раскинулось пустое поле, квадрат плоской, невыразительной земли, подсвеченной ночным небом цвета горелой умбры. За этим участком, до которого свет фонарика едва добивал, стояли остовы других зданий. Вдали – ра-та-тат – гремели фейерверки.
Зои спустилась по шаткой лестнице. Харлоу последовал за ней. Он провел лучом фонарика перед ней, и она вдруг увидела на земле коммуникатор – точнее, его обломки.
– Не двигай фонарем, – сказала она Харлоу.
Она подошла к коммуникатору. Она не могла бы поклясться, но коммуникатор выглядел чертовски похожим на тот, что был у Мэла. Кто-то наступил на него, раздавил к чертям.
Ну, если раньше он еще мог выйти на связь, то теперь точно нет.
Рядом Зои обнаружила две борозды в мягкой земле, приблизительно на ширине плеч. Борозды, оставленные носками башмаков. Свежие. По бокам от них – следы ног.
Она пошла вдоль этих борозд, при этом приглядывая за Харлоу. Борозды огибали двор по периметру и вели к ржавым воротам. За воротами проходил переулок – достаточно широкий, чтобы по нему мог проехать спидер. Тут борозды заканчивались.
Тут с ней на связь вышел пастырь Бук.
– Да? – негромко спросила Зои.
– Зои, я в «Гилдерс», – сказал Бук. – Человек, который расписался за ремонт и заплатил за шаттл, был Мэл Рейнольдс, но это не наш капитан.
– Не понимаю. Объясните.
– Он назвался Малькольмом Рейнольдсом, но это не наш Мэл. Волосы песочного цвета. Лицо со шрамами.
Тот же человек, с которым встретился Харлоу. Не иначе.
Ситуация осложнялась. Это уже походило на угон шаттла – и, возможно, на похищение человека.
Надпись «предатели». Относящаяся к «бурым». К таким, как Мэл.
И к таким, как она.
Зои навела «Ногу кобылы» на Харлоу и громко сказала:
– Не уходи.
Просто на тот случай, если ему придет в голову смыться.
– Конечно, Хромоножка.
Она снова заговорила тише, обращаясь к Буку:
– Клерк сообщил вам что-нибудь еще? С этим парнем кто-то был?
– Постой, – ответил Бук. – Сейчас я его включу.
– Алло? – Голос какого-то юноши, дрожащий от неуверенности. – М-м, мы не знаем, как это произошло. Мы попросили предъявить удостоверение личности, и он его предъявил. Там было написано «Малькольм Рейнольдс» и фотография человека, который забрал шаттл. Это не тот же человек, которого сейчас мне показывает пастырь.
Фальшивое удостоверение, созданное специально для этого случая. Значит, всё было спланировано.
– С ним был кто-то еще?
– Нет, мэм. По крайней мере, я их не видел. Но они могли ждать его снаружи. «Гилдерс», конечно, не несет ответственности за…
– Этот Малькольм Рейнольдс представил план полета?
– Нет, но для шаттла с таким тоннажем это не обязательно. Планы полетов нужны для кораблей пятого класса и выше. Так, а насчет нашего шаттла…
– Он останется у нас в качестве залога, пока всё не выяснится, – ответила Зои. – Бук, вы можете разобраться с этим делом?
– О да.
Уверенный голос пастыря немного повысил ей настроение. Всё внутри нее кричало, чтобы она немедленно нашла капитана. Но вот проблема: она не знала – как.
– Поговорим позже.
– Я буду держать тебя в курсе дела, – заверил ее Бук.
Она отключила связь и повернулась к Харлоу.
– Что еще тебе известно о человеке, который тебя нанял?
Харлоу спокойно покачал головой.
– Как там его звали? Ковингтон? Я уже рассказал тебе всё, клянусь. Может, ты наймешь меня и поручишь мне выследить твоего друга? – спросил он, не моргнув глазом.
– Я хочу, чтобы ты связался с Ковингтоном, – сказала Зои.
Харлоу покачал головой.
– Я же говорю: он сам меня нашел. Я про него ничего не знаю. Можно пустить слух, что я его ищу, и посмотреть, что из этого выйдет.
– Так и сделай. Но осторожно. Не хочу, чтобы о моей ситуации узнала вся галактика.
– Согласен.
– Мне нужен способ для связи с тобой.
– Такой, как волновой адрес? Ни за что. Волны – следы, помнишь? Если понадоблюсь, загляни к Таггарту. Если меня там нет, кто-нибудь передаст мне весточку, и я приду.
– Ладно. Если из этого что-нибудь выйдет, я дам тебе денег.
– Ну наконец-то, чёрт побери. Я уже подумал, что так и буду работать на тебя бесплатно. – Харлоу ухмыльнулся ей и показал на «Ногу кобылы». – Мы закончили?
– Закончили. На данный момент.
– Тогда могу я получить обратно свой ствол?
Она вернула ему шестизарядник.
– Еще увидимся, Хромоножка. Может быть. – Он прикоснулся к своей шляпе и исчез в доме.
Зои смотрела ему вслед и анализировала ситуацию. Очевидно, что Ковингтон и его сообщники похитили Мэла по заданию третьей стороны и передали его, словно бревно, в этой ночлежке. Деловая транзакция, только в данном случае товаром был человек. Это соответствовало предположению о том, что Ковингтон – хозяин рабыни, человек, для которого люди – товар, которым можно владеть, покупать и продавать.
Если учесть, что человек, выдавший себя за Малькольма Рейнольдса, недавно забрал из «Гилдерс» шаттл «Серенити», вполне вероятно, что в шаттле находится и настоящий Мэл. И более того, его похититель не испытывает большой любви к тем, кто сражался за независимость.
Зои пересекла дворик и зашла в дом, по-прежнему стараясь не переносить вес тела на больную ногу.
Выйдя на улицу, она заметила Харлоу: он освещал себе путь фонариком.
Она всё равно собиралась пойти за ним – просто чтобы не заблудиться по дороге в более цивилизованную часть города. Но теперь ей захотелось узнать, куда он направляется. Возможно, что насчет Ковингтона он соврал и на самом деле он с ним знаком.
Пока Зои осторожно кралась в темноте, держа наготове «Ногу кобылы», Харлоу шел легко, беззаботно. Возможно, это ловушка, приготовленная для нее. Может, они схватили капитана первым, чтобы заманить ее в свои сети.
«Я хочу, чтобы это оказалось большим недоразумением. Я хочу, чтобы прямо сейчас на эту улицу вышел Мэл», – подумала она.
На этот раз Харлоу выбрал другой маршрут, но в конце концов оказался там, откуда они стартовали – в баре Таггарта. Когда он прошел через створчатую дверь, Зои убрала оружие, заняла позицию на другой стороне улицы, чтобы незаметно наблюдать за посетителями бара, и вышла на связь с кораблем.
– Привет, малышка, – сказал Уош. – Как оно?
– Хреново. Ситуация скверная, и чем дальше я в нее лезу, тем она хуже. А как у тебя дела?
– Я пообщался с Буком. Он рассказал мне про шаттл и попросил узнать у администрации порта насчет недавних взлетов шаттлов, но в этом я далеко не продвинулся. Шаттлы у них не в приоритете, так как у них нет автопилотов и небольшая дальность, а порт фокусирует внимание на больших зверях, которых тут полно. Мы, конечно, можем обратиться в полицию, но по-моему, это не очень умно – особенно если учесть, что у нас с органами охраны порядка взаимная ненависть.
– Ты прав. Кстати, я кое-что узнала насчет Хантера Ковингтона, но немного. У него есть женщина. – Зои повторила описание, которое дал Харлоу. – Похоже, она действует не по своей воле. Возможно, она рабыня. Не знаю, пригодится ли нам это, но мне показалось, что об этом стоит упомянуть.
– Ясно, – ответил Уош. – Наша ненормальная немного успокоилась. Тебя, несомненно, это порадует, но ты даже не представляешь, как счастлив я. Саймону удалось извлечь ее из форта, и теперь она играет на флейте в грузовом отсеке. Инара составила ей компанию. Ты пропускаешь всё веселье.
– Зачем Ривер играет на флейте?
– Для того чтобы усыпить ящики Бэджера. Они якобы встревожены, и им нужна колыбельная. Говорю тебе, Зои: мое давление значительно снизится, когда мы все соберемся вместе и отправимся к месту выгрузки этих ящиков.
– Понимаю тебя, милый. Я тоже так думаю.
– Береги себя, Зои, ясно? Давай без глупостей.
– И ты тоже, Уош.
Они разорвали связь.
Именно в этот момент Харлоу вышел из бара. Зои отступила поглубже в темноту. Он не спеша отправился в направлении, противоположном тому, куда он ее повел.
Она двинулась за ним. Как и раньше, Харлоу, казалось, никого не опасался и никуда не торопился – просто мужчина в огромной дурацкой шляпе и длинном плаще вышел на вечернюю прогулку. Он добрался до главной площади, где находились магазины и здания администрации. Здесь собралась толпа празднующих; люди размахивали флагами и пивными бутылками и кричали друг на друга. Пройдя площадь, Харлоу несколько раз свернул, но, похоже, не для того, чтобы уйти от преследования. В районе, застроенном небольшими одноэтажными домами, он свернул на дорожку, которая шла между ними. Остановившись у невинно выглядящей двери, он открыл ее и зашел в дом.
Стекла в облезлых окнах дома были покрашены белым, так что заглянуть внутрь Зои не могла. Она подкралась к двери и приложила к ней ухо, но ничего не услышала.
Поджидая в тени дома напротив, Зои попыталась выйти на связь с Джейном. Ничего – нет даже помех. А что если его тоже похитили? Что если это заговор, цель которого – похитить всех членов экипажа «Серенити» по одному?
Просто плохие коммуникаторы. Наверняка.
Затем снова появился Харлоу.
Зои делала всё, чтобы не упускать его из виду и одновременно не попадаться ему на глаза. Он пошел обратно. Хромать незаметно было тяжело, но Зои старалась и не позволяла боли в ноге завладеть ее вниманием. На войне у нее были и более серьезные ранения, но даже они не мешали ей уверенно действовать на поле боя.
Она снова вспомнила всю ту злобу, которая выплеснулась в этот вечер в баре Таггарта, злобу, символом которой стала надпись «СМЕРТЬ ПРЕДАТЕЛЯМ». Зои понимала, что историю Войны за объединение пишут победители. Она не была наивной. Но «бурые» – не агрессоры. Они собрали войска, потому что Альянс представлял угрозу, а не потому что хотели захватить территорию, власть или еще что-нибудь. Они просто хотели жить в мире. Они никого не предавали – разве что предательством теперь считалась борьба за свою свободу.
Неужели детей учат в школе, что «бурые мундиры» всего лишь чуть лучше Пожирателей? От этой мысли ей стало тоскливо.
«Соберись. Ты на задании», – напомнила себе Зои.
Постепенно места стали казаться ей всё более знакомыми. Зои начала узнавать витрины местных магазинов и бары. Вдруг ей стало ясно, куда направляется Харлоу, и она еле слышно забормотала убийственные ругательства на китайском.
Морщась от боли в ноге, она сократила дистанцию. Где-то в пятидесяти футах от нее Харлоу подошел к штаб-квартире одного не вполне достойного человека, известного как Бэджер.
8
По дороге домой Аллистер, похоже, немного пришел в себя. Джейну было ясно, что до сегодняшнего дня парнишка еще ни разу не дрался. И дело не только в том, что Аллистер не сумел нанести своим противникам ни одного нормального удара. Само насилие стало для него неожиданностью и потрясло, и теперь он не знал, как с этим справляться. Только сейчас, спустя почти полчаса после драки, он стал от нее отходить.
Джейн, когда достиг возраста Аллистера, уже побывал в изрядном числе потасовок. Правда, он всегда был задиристым юношей и выяснял отношения с помощью кулаков, потому что словами у него получалось не очень.
– Может, объяснишь, что привело такого мелкого пацана, как ты, в бар Таггарта? – спросил Джейн у Аллистера.
– Просто хотел отпраздновать День Альянса, как и все, – ответил Аллистер. – Бар Таггарта показался мне ничем не хуже других. А что, ты до совершеннолетия ни разу не пил?
В ответ Джейн мог лишь виновато покачать головой.
– Тут ты меня уел. Но ты же мог выбрать любой бар. Тут полно куда более приятных заведений, много и таких, где тебе вряд ли разобьют голову.
– Может, мне была нужна движуха.
– А может, ты хотел уйти подальше от дома.
– Вроде того, – ответил Аллистер с хитрым выражением лица.
– То есть, чтобы не наткнуться на того, кто спалит тебя перед мамой. Она вообще знает, что ты сейчас гуляешь?
Парнишка покачал головой.
– Она так больна, что не обращает внимания, когда я пришел и когда ушел. Я ухаживаю за ней, делаю всё, что могу, но мне нужна и своя жизнь. Понимаешь? Иногда мне нужно выбраться в город, повеселиться. Заботиться о больном нелегко, особенно если у него «хрип Фостера». Мама всё время кашляет, и иногда кажется, что у нее легкое вылезет наружу. Никогда не знаешь, как плохо ей будет сегодня или завтра, но лучше ей, скорее всего, не станет.
Джейн посочувствовал Аллистеру – возможно, даже сильнее, чем казалось парнишке. Младший брат Джейна, Мэтти, страдал от «сырости в легких» – неизлечимого заболевания, похожего на «хрип Фостера», и оно отравило и его жизнь, и жизнь их матери.
Когда-то район на берегу реки был симпатичным и даже привлекательным, однако его лучшие дни остались далеко в прошлом. Сама река, которую так и не удостоили названием, была медленным разбухшим потоком, забитым водорослями, мусором и отходами, а на берегах теснились низкие, мрачные здания с обветшалыми крышами и покосившимися стенами.
Аллистер повел Джейна наверх по хлипкой лестнице, приделанной к стене дома. Здесь, на пятом этаже, находилась квартира, которую нельзя было назвать просторной. Тот, кто решил бы покрутить тут кошку, должен был ожидать большого количества ударов и гневного мяуканья.
В углу главной комнаты на раскладушке лежала изнуренная женщина с лицом цвета прокисших сливок. Вокруг нее, словно жуткие конфетти, были разбросаны испачканные кровью салфетки; кровь запеклась вокруг ноздрей и в уголках рта. В комнате пахло застарелым потом и испражнениями; ко всему этому примешивался слабый запах разлагающейся плоти.
Когда Джейн и Аллистер вошли, женщина смогла, приложив значительные усилия, приподняться. Ее волосы прилипли к голове, словно мокрые водоросли, а глаза настолько глубоко провалились в глазницы, что едва были видны, словно камешки в глубоких ямках. Было ясно, что раньше, пока болезнь не иссушила ее, женщина была привлекательной. Она была еще довольно молода, но настолько измождена, что казалась столетней старухой.
– Аллистер? – спросила она слабым голосом. – Это ты?
– Я, мама.
– Твое лицо… Эти синяки. – Она нахмурилась. – Что с тобой? Чем ты занимался?
– Ничем, мам. Мне просто немного… не повезло, вот и всё. На меня напали двое.
«Он не так уж и сильно соврал», – подумал Джейн.
– Они хотели меня ограбить, – продолжал Аллистер, – но у меня не было денег, и это их еще больше разозлило… Ну, результат ты видишь. Я в порядке, – добавил он. – Просто пара синяков и шишек. Этот человек меня спас. Его зовут…
Внезапно на лице Аллистера появилось озадаченное выражение.
– Если честно, то я не расслышал, как тебя зовут, – сказал он.
– Кобб, – ответил Джейн. – Джейн Кобб. Рад познакомиться с вами, мэм. – Он снял шляпу. Мама Кобб учила его быть вежливым, если того требуют обстоятельства.
Мать Аллистера оглядела его с ног до головы.
– Это очень великодушно с вашей стороны, Джейн Кобб. Весьма вам обязана. Кстати, меня зовут Барбара. Барбара…
У нее начался приступ кашля. Ее тело содрогалось от спазмов. Она прикрыла рот рукой, но Джейн заметил кровь и мокроту на ее ладони.
Аллистер бросился к ней и протянул салфетку. Затем он принес ей стакан воды, которую она благодарно отпила.
– Я подумал, что мне следует вернуть Аллистера домой в целости и сохранности, – сказал Джейн. – Он сказал, что вы его подлечите. И теперь, когда я это сделал…
– Может, останетесь? – спросила Барбара. – У нас есть еда и кофе тоже. Не бог весь что, но мы готовы поделиться – особенно с тем, кто нас выручил.
Предложение казалось заманчивым. С одной стороны, Джейн хотел есть и, кроме того, всегда был рабом своих желаний. Однако нужно было подумать и о Мэле. Задерживаться здесь он не мог.
– Спасибо, но у меня неотложные дела.
– То есть вы хотите веселиться с остальными идио-тами.
– Нет. Да. Нет. – Джейн не умел лгать, поэтому переменил тему. – Идиоты, говорите? Значит, тебе не очень-то по душе День Альянса.
– Ха! – Барбара свесила ноги с раскладушки. Даже такое небольшое усилие отразилось на ее лице. – Ну, я вам так скажу. Кое-кто считает, что эта война – лучшее, что могло произойти с галактикой, но есть и такие, как я, – те, кто считает ее худшим событием за всю историю. И это даже если забыть о том, сколько боли и страданий она причинила.
– Раньше я была медсестрой. Какое-то время работала на военных, на сторонников независимости – только я не кричу об этом повсюду, так как войну они проиграли, и местные их, в общем, не очень-то любят. Мне пришлось побывать на нескольких передовых оперативных базах…
Она снова закашлялась. Даже смотреть на нее было больно, и Джейн мог лишь представить, какие муки испытывает она сейчас. Он знал, что «хрип Фостера» неизбежно приводит к смерти больного; однако развитие заболевания можно было замедлить на годы и свести худшие симптомы почти на нет – при наличии соответствующих лекарств и средств, чтобы за них заплатить. У Барбары не было ни того, ни другого, а это означало, что она обречена страдать от болей в груди, затрудненного дыхания и этих жутких приступов кашля. Болезнь будет развиваться беспрепятственно, постепенно убивая Барбару, но прежде чем она ее прикончит, может пройти три или четыре года.
– Наши «больницы» были просто палатками, – продолжила Барбара. – Назвать их «примитивными» – значит сделать им комплимент. Иногда нам даже приходилось применять методы, которые использовались еще на Старой Земле – ну, ты понимаешь, отрезать искалеченные руки-ноги, когда нет никакого обезболивающего, кроме бурбона, да и дезинфицировали мы тоже бурбоном. Всё было настолько плохо. Но мы, врачи и медсестры, обходились тем, что есть. У нас не было выбора. Это была бесконечная вереница страданий, мистер Кобб. Нам приносили на носилках мужчин, женщин, даже детей – едва ли старше моего Аллистера, – орущих, нашпигованных пулями, с вырванными конечностями, с руками, висящими на клочке кожи. Многие умоляли нас избавить их от мучений… – Она содрогнулась от этих воспоминаний. – Альянс устроил «бурым» настоящую мясорубку. Вот с чем мы боролись – с этим уровнем кровопролития и бессердечности. Мы должны были победить, мы заслужили право на победу, но, похоже, этому было не суждено сбыться.
– Не очень-то популярное мнение, – заметил Джейн, – особенно здесь, и особенно в такой день. Весь вечер я слышал одну лишь брань в адрес «бурых».
Барбара горько рассмеялась, но смех затем сменился еще одним приступом кашля.
– Брань? – переспросила она. – Это еще не всё. Ходят слухи…
– Мам, ты уже достаточно рассказала, – прервал ее Аллистер. – Не стоит утомлять мистера Кобба этими другими историями.
Сам Джейн тоже не хотел, чтобы его утомляли этими историями. Ему не терпелось убраться отсюда. Но эта женщина была безнадежно больна. Он мог по крайней мере притвориться, что ему это интересно.
– Слухи? – спросил он.
– Расскажи ему, Аллистер, – сказала Барбара. – Это же ты их слышал.
– Да ерунда, – ответил Аллистер, немного помедлив. – Просто какие-то люди разговаривали. Понимаете, я нес еду из магазина, и…
– Неправда, Аллистер, – фыркнула его мать. – «Нес еду»! Я знаю, что у тебя на уме. Ты воровал кошельки из карманов.
– Нет! – запротестовал ее сын.
– Даже не думай, что я не знаю, как ты помогаешь нам сводить концы с концами, мальчик. Я вижу, как ты приходишь домой с деньгами в руке.
– Которые я зарабатываю, выполняя разные поручения.
– Чьи поручения?
– Людей. Просто… людей.
– Я больная, но не слепая. Ты говоришь так, просто чтобы защитить меня. Эти деньги нажиты нечестным путем. Каждый раз я замечаю это по твоему лицу, по этому настороженному взгляду. Матери подмечают такие вещи. Я не осуждаю тебя, но и не одобряю. Ты видишь, что я больше не могу работать медсестрой, и пытаешься делать всё, что в твоих силах.
– Скажи, – обратился Джейн к Аллистеру, – те двое, которые напали на тебя в… – он чуть было не сказал «в баре Таггарта»… – на улице… – поправился он. – Ты пытался их обокрасть?
Аллистер смутился.
– Я так и знала! – воскликнула Барбара. – Никто тебя не грабил, Аллистер. Ты пошел воровать кошельки, и тебя поймали.
Аллистер смутился еще сильнее.
– Ну, всё равно это не важно, – сказал он, стараясь уйти от данной этой темы. – Джейн хотел узнать насчет слухов.
– На эту тему мы с тобой еще поговорим, молодой человек, – сказала Барбара. – Если собираешься воровать, то, по крайней мере, делай это так, чтобы тебя не побили… Кстати… Мистер Кобб, вон там обеззараживающий крем и ватные тампоны. Раз уж я всё равно встала, то, пожалуй, могу заняться лицом Аллистера.
Джейн принес материалы, и Барбара принялась оказывать помощь Аллистеру, время от времени отворачиваясь в сторону, чтобы прокашляться. Джейну еще сильнее захотелось уйти, но ему казалось, что он должен остаться, по крайней мере до тех пор, пока Аллистер не расскажет про «бурых». Снова вежливость – на этот раз с искрой любопытства. Может, сторонники независимости не были людьми с такими уж благородными сердцами и чистыми руками, как их кое-кто – а именно Мэл и Зои – пытался представить? Тогда в следующий раз, когда эти двое станут заноситься, говоря о войне, у Джейна будет хороший аргумент.
Однако Аллистер рассказал совсем не то, на что рассчитывал Джейн.
– Ну так вот, человек, за которым я следил…
– Несомненно, для того, чтобы спереть его бумажник, – вставила Барбара.
– Следил… – продолжил Аллистер, всё еще делая вид, будто чист, словно первый снег. – Это было с неделю назад. На улице он встретил другого человека, и они поболтали немного, а я держался поодаль и выжидал. Не то чтобы подслушивал, но невольно слышал, о чем они говорили. Речь зашла о Дне Альянса, потому что он близился, и первый человек сказал что-то вроде «бурые» праздновать не будут. Второй рассмеялся и ответил, что в этом году у них будет еще меньше поводов радоваться, потому что кое-кто на Персефоне считает их военными преступниками и собирается предать их суду. Типа, народные мстители или линчеватели. Вот почему в наше время нужно как можно меньше болтать о войне, мама, и о том, чем ты тогда занималась.
– Когда у тебя такая тяжелая болезнь, как у меня, – ответила Барбара, – тебе как бы всё равно, что можно говорить, а что нельзя.
– Мне не всё равно, – сказал ее сын. – В общем, эти двое, похоже, считали, что это не просто разговоры. Что мстители действительно существуют. И им обоим казалось забавным, что на «бурых» нападают просто за то, что они – «бурые». Как будто они это заслужили.
– Они еще что-нибудь сказали? – спросил Джейн.
Аллистер пожал плечами.
– Я больше ничего не помню. Потом разговор свернул на другую тему.
– Может, это просто сплетни, – заметил Джейн. – Может, они травили друг другу байки.
– А вот меня не удивило бы, что на Персефоне есть люди, мечтающие посчитаться с бывшими «бурыми», – сказала Барбара. – Может, вы не заметили, мистер Кобб, но большинство жителей этой планеты – заблудшие души, которые считают победу Альянса даром небес. Они с радостью пресмыкаются перед победителями, и, наверное, можно сказать, что преследование проигравших – это своего рода раболепие. Возможно, высшая степень раболепия.
– Хм. – Джейн обработал только что полученные сведения так, как обрабатывал их всегда – медленно и нерешительно, словно человек, который идет босиком по мокрым, скользким камням. Он пришел к выводу, что исчезновение Мэла может быть связано с существованием группы, стремящейся отомстить «бурым». Вполне возможно и то, что Мэл пропал по другой причине, а слухи о линчевателях – это просто слухи. Более того, слухи получены не из первых рук – ведь их сообщил кто-то другой, а именно: Аллистер.
Джейн переступил с ноги на ногу. Ему давно уже пора валить отсюда.
– Ну, приятно было с вами познакомиться и всё такое, – сказал Джейн, – но…
– Но вам пора, – закончила за него Барбара.
– Ага. Честное слово, мне очень нужно заняться делами.
– Еще раз спасибо вам, мистер Кобб, за то, что присмотрели за Аллистером и привели его домой.
– Прошу вас, зовите меня Джейн.
– Мне кажется, Джейн, что вы хороший человек. Мне кажется, что в глубине души вы умеете сочувствовать людям. А это редкое качество.
– Вы меня с кем-то спутали, – резко ответил Джейн, но, выйдя из квартиры, он печально улыбнулся.
Он щелкнул своим коммуникатором.
– Зои?
Нет ответа.
Джейн стукнул устройством о ладонь, надеясь вернуть его к жизни, а затем снова попытался выйти на связь с Зои, но с тем же результатом.
Проклятые штуковины. Зачем нужна вся эта техника, если она не работает как надо?
Оглядевшись, чтобы сориентироваться, Джейн направился к доку, где стоял «Серенити».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?