Читать книгу "Сын помещика 8"

Уже когда я выходил из мастерской, Аленка догнала меня и тихо спросила.

– Господин, а что такое массаж? И прибавку вы мне сделаете?..

Женское любопытство во всей своей красе.

– Сделаю, – кивнул я. – А массаж… завтра увидишь.

С тем я и покинул их.

Глава 4

28 сентября 1859 года

Проснувшись утром, я впервые пожалел, что нахожусь дома, а не у тети в гостях. Эх, хорошо там было в последние два дня. Точнее последние две ночи. Просыпаться в объятиях любимой девушки – что может быть лучше? У нас так сделать пока не получится. И комнат меньше, чем в усадьбе Зубовых – не затеряешься, и ночует Настя у моей сестренки. Ее пропажу быстро заметят, буквально в первые мгновения. Жаль, но ладно.

Пока я разминался на заднем дворе, ощущая, как тело обдувает холодный осенний ветерок, рядом стучал молотком Корней. Закончив с упражнениями, я подошел к нему. Любопытно стало, чем таким он занимается.

– Вот, господин, – заметив мой интерес, показал результат своего труда бывший унтер. – Как вы и приказали – мишени делаю. Михайло основу выпилил, а я, как видите, все в единое целое собираю.

Ну да, вижу. Мощный брус – основание, чтобы мишень не падала. На него в пазы крепятся ноги макета человека. К ним Корней прибивает торс, а к торсу уже руки и голову. Я глянул в сторону бани, около которой лежала целая стопка деревянных конечностей. Штук по десять каждой и два запасных торса.

– После обеда три мишени будут готовы, сможете начать свои занятия, – добавил Корней, перехватив мой взгляд.

– Это хорошо. Это просто замечательно, – улыбнулся я.

Руки уже чесались прямо сейчас начать, но не буду торопиться. С Владимиром Михайловичем я знатно пострелял. Мне понравилось. А сейчас я буду не просто целиться в точку, а работать по конечностям – как и запланировал раньше. Да не просто так, а с уходом с линии возможной атаки. Ведь у врага тоже может быть оружие. Эх, мне бы толкового учителя в этом деле. Корней тут мне не помощник, он мне сам о том сказал. Придется до всего пока самому доходить.

После завтрака пришла Пелагея в компании старосты Еремея. Встречал я их один. Отец отправился на лесопилку, а мама с Настей занимались с детьми. Учебу никто не отменял, а тех же близнецов неплохо бы подготовить к поступлению в кадетское училище в следующем году.

– Барин, – начал староста, заломив шапку, – не могу я на себя такую ответственность взять – кого вам в ваш салон отрядить. Мужики зароптали, что вы хотите бордель открыть и их дочек да жен туда сдать. Парни, что помоложе, и не прочь в город податься, но тоже грелкой в постели богатых барынь быть не хотят.

– Не понял, – ошалело посмотрел я на него. – Кто там такой дурной, что про бордель заговорил? Ты считаешь, что я бы на такую дурость пошел бы?

– Не казни, барин, – упал мне в ноги Еремей, – да токмо что нам думать? Бабы и мужики молодые и справные на лицо тебе нужны. Будут прислуживать в городе барам всяким. Я когда у Пелагеи про мыссаж энтот спросил, дык она сказала, что раздеваться для того нужно. Моя Дунька как о том услыхала, сразу заголосила, что не отдаст кровиночку, Маньку нашу, тебе. Дура баба, что с нее взять? А кады я попытался ее урезонить, то она за сковороду схватилась, да по деревне побежала! Всех на уши подняла! Моя вина, да токмо – что нам еще думать-то?

Ага. То, что его вина, тут он прав полностью. Но вот как он попытался на меня ее переложить – мол, плохо я все объяснил, то это уже хитрость. Не понял меня? Так приди и уточни. А что в итоге получилось?

– Идем в деревню, – мрачно заявил я ему. – Собирай всех. Сам все объясню. А тем, кто посмел подумать, что я такое непотребство решил завести, передай, что я с отцом Феофаном поговорю – пущай он на них епитимью за паскудные мысли наложит.

Не хлестать же мне их плетью из-за дурости? А епитимья в этом времени – наказание, особенно для крестьян, довольно ощутимое. С батюшкой я договорюсь, да он и сам мне навстречу пойдет. Ведь и правда – худое про меня подумали. Разве я давал им повод на это?

Кстати, чтобы не быть голословным, сначала мы с Пелагеей в церковь зашли. Там я уже со священником и поговорил. Обрисовал ему подробно всю ситуацию, и чем массаж от борделя отличается.

– То ж для здоровья польза, – говорил я батюшке. – Когда поясницу ломит, промять ее хорошенько. Разве вам никто такого не делал? А ведь это уметь надо. И сами парни и девицы в одежде там будут. А раздеваться им придется только во время обучения – на ком-то им же надо отрабатывать навык. Вот друг на друге и будут. Раздельно по полу, так что и смущать никого это не будет.

– Мяли мне спину, сын мой, – вздохнул Феофан. – Поддержу я тебя. Понимаю, по дурости души крепостные тебя обидели своим недоверием. Рад, что ты в милости своей их розгами пороть не будешь. А епитимью на зачинщиков я наложу, не сомневайся.

– И тогда по иным деревням нам бы с вами проехать, – тут же решил я ковать железо, пока горячо. – Вдруг там тоже не все меня правильно поняли? Так сразу и объяснить все, пока чего не случилось.

– Сделаем, – кивнул батюшка.

После такой поддержки со стороны церкви в успехе подавления народного недовольства я не сомневался.

Возле дома старосты уже собралась небольшая толпа. Работы в полях закончены, более того – многие семьи сейчас к свадьбам готовятся, потому собрать людей Еремею было легко – ни за кем бегать не надо. Люди встретили меня угрюмыми лицами. Никто не пытался мне высказать что-то негативное, даже шапки заломили как обычно, но недовольство крестьян буквально висело в воздухе.

– Ну и кто тут смуту вносит? Кто людей обмануть пытается? – тут же начал я с «наезда». – Бунт учинить решили?!

От моих слов по толпе прошел шепоток страха. Но вот вперед вышла одна бабка – та самая «Дунька» – жена старосты.

– Барин, мы против тебя ничего не имеем, да только деток своих от разврата уберечь хотим.

– Кто тебе сказал про разврат? Али ты сама его выдумала, чтобы людей сбаламутить? – стал я на нее надвигаться. – Ну-ка, рассказывай, ты зачинщица? Решила против меня пойти?!

Бабка от моего грозного тона отшатнулась и даже перекрестилась.

– Барин, да ты что? Ни в жизнь я против тебя ниче не имела! Вот те крест! Вон, батюшка Феофан подтвердит! – ткнула она пальцем в священника.

– Да? А чего тогда народ собрался да на меня, как на ирода смотрит? Скажешь, не твоих рук дело?

Тут главное «зачинщиков» выбить, поставить в позицию оправдывающегося, а потом уже, сбив первый накал эмоций, можно вести разговор. До того момента меня никто и слушать не будет.

– Никого я ни к чему не подстрекала! – взвизгнула бабка. А от нее даже отшатнулись после моих слов, как от прокаженной. – За внученьку душа болит! Девица эта, служанка твоя бывшая, сказала, что девки и парни тебе требуются. Для утех господских ты их собираешь. И что я подумать могла?! Не хочу, чтобы Манька моя в бордель попала и билетной стала!

– Вот вы какого обо мне мнения, – покачав головой, обвел я толпу взглядом. – Неужто вам худого что сделал? Или строг был без меры? Или за сумасброда меня принимаете?

Отовсюду послышались выкрики, что это не так. Сначала не смелые, но с каждым мигом все громче и сильнее раздавались заверения крестьян, что они так не считают, и я неправильно их понял.

– Тогда с чего вы бабке старой поверили? – не обращая внимания на старуху, обратился я к остальным людям. – Почему всего у Пелагеи не уточнили? Не спросили ее, что от тех девок и парней требоваться будет? Или у вас своего ума совсем нет, чужим скудоумием пользуетесь?! Батюшка Феофан, – обратился я к священнику, пока крестьяне переглядывались, пряча глаза от стыда. – Я тебе все рассказал о своей затее. Противна ли она Господу Нашему?

– Нет, Роман Сергеевич, – покачал головой тот.

– Так скажи мне, считаешь ли ты правильным наказать подстрекателей к бунту за языки их злые?

Вот так. Эта бабка и все, кто у нее на поводу пошел, уже не защитники своих детей, а подстрекатели к бунту. Все это слышали. Дай бог, запомнят, как резко их роль поменялась, да в следующий раз не станут мне палки в колеса ставить из-за того, что не разобрались в моей задумке.

– Правильно, – под ожидающими взглядами людей, кивнул Феофан.

По толпе прошла еле заметная волна передвижений, после чего она «исторгла» из себя сразу трех человек. Ту самую жену старосты, еще одну бабку и какую-то тетку лет сорока. Вот значит, кто тут воду мутит. Запомню.

Священник тем временем вышел вперед и посмотрел на женщин. Те ответили ему испуганным взглядом. Поняли, что никто из остальных деревенских их сейчас не поддержит и ответ держать предстоит за свой поступок.

– За клевету и речи лживые налагаю на вас епитимью в виде двухсот поклонов каждой!

Бабки чуть за сердце не схватились. Еще бы! Двести поклонов совершить для них – подвиг. Как бы спина не отвалилась. Позже я правда узнал, что их совершают не за раз. Больше ста поклонов за раз ни с кого делать не требуют. Да и сто – это максимальное количество. Разобьют им наказание на несколько дней, зато будут кланяться и вспоминать, из-за чего эдакую «зарядку» получили.

На этом собственно весь разбор полетов и был завершен. Дальше я поблагодарил отца Феофана за помощь, да позвал к себе старосту и попросил того пригласить еще пару авторитетных мужиков. Лично сейчас им все объясню, чтобы никаких недомолвок не осталось, а потом, надеюсь, все же наберу себе работников в салон.

– Значит, – мрачно решил подытожить один из мужиков – Акинфей, – одну из девок наших ты, барин, щупать будешь? – и тут же он торопливо добавил, боясь, что я его не так пойму. – Мы поняли, что непотребства никакого в том нет, но ведь этой девушке потом под венец идти. И все будут знать, что ты ее голой видел и щупал во всех местах. Как ей жить потом? Баб языкастых у нас в деревне хватает, сам видел. Захотят загнобить, так никто их не остановит. И розги не помогут, уж прости за прямоту.

– Пелагея еще не все о массаже знает, потому и должен я сам и ее подучить, и другим науку показать, – вздохнул я. – Никак не обойтись без моего участия на первых порах.

– Барин, – обратился вдруг ко мне другой мужик – Фома, – я правильно понял, тебе без разницы, на ком тот массаж показывать?

– Почти, – кивнул я. – На парне показать могу, но все же спереди когда массаж делается, различия имеются. Да и в целом – промять парня тяжелее, чем девушку. Начнут с той же силой потом друг друга мять, эффект не тот получится.

– Это я понял, – степенно кивнул Фома. – Но можно же, чтобы ты не самих девок мял, а кого из вдов? Вон, Агафья до сих пор мужика себе не нашла. Да и не ищет никого. И язык у нее подвешен так, что даже Серафима ее сторонится, а уж на что она языкастая баба! На ней сможешь свое мастерство показать?

– Почему бы нет, – пожал я плечами.

Мне и правда этот вопрос был не принципиален. А вот крестьянам очень важно было, чтобы молодую девицу никто из парней кроме мужа нагишом не видел. И это несмотря на «право первой ночи», которое пусть и в атрофированном варианте, но тут присутствовало. Большинство-то помещиков им уже не пользовались. Да и с крестьянами я общался не как самодур, от чего в принципе и стал возможен этот разговор. Мог ли я просто приказать им? Конечно. Вот только получил бы я тогда тех работниц, что мне нужны? Ой вряд ли. Сбагрили бы самых плохих со своей, крестьянской точки зрения. А потом просто руками разводили, когда те косячить начали бы. Да и в остальных делах начались бы пробуксовки. Я не забывал и о возможности «итальянской забастовки». К тому же не привык я совсем уж с позиции «кулаком по столу» работать. Если и требовал что-то в жесткой форме, то только зная, что работник с делом справится и ему лень или безалаберность мешает.

После моего согласия больше спорных моментов не осталось. Староста пообещал через час привести к поместью четырех будущих работников салона и ту самую Агафью, на которой я девушек учить массажу буду. Я вообще решил с каждой деревни потребовать по четыре кандидата – двух парней и двух девушек. Всего получится двадцать человек. Много, но всех я и не возьму в салон. Потребовал с запасом, чтобы выбрать лучших. В итоге оставлю десяток – пять парней и столько же девушек.

В поместье я вернулся морально вымотанным. Отец Феофан лишь понимающе усмехался, но в его глазах было одобрение. Не выкручиваю крестьянам руки, готов все объяснить и пойти навстречу, однако и на своем стою твердо. В глазах священника я набрал несколько очков уже личной репутации.

Настя оторвалась от разговора с моей мамой и поинтересовалась моими планами. А когда услышала, что вскоре я поеду в мастерскую давать первые уроки массажа, тут же выразила горячее желание поприсутствовать. Отказывать я не видел смысла. Даже порадовался в этот момент, что мужики из крестьян настояли на какой-то вдове, на которой я буду показывать свое мастерство. Громко сказано, но по сравнению с совсем несведущими в этом деле крестьянами я и правда «мастер» массажа.

– Ты знаешь, – протянула через полчаса Анастасия, когда на крыльце собрались мои будущие ученики вместе с Агафьей и Пелагеей, – пожалуй, я не буду вам мешать.

Я лишь мысленно улыбнулся. Мне стало понятно, что невеста рвалась на мое занятие лишь из ревности. А как увидела «модель», так все ее желание и пропало. Еще бы! Вдове Агафье хоть и было тридцать пять лет, но выглядела она не меньше, чем на пятьдесят. Мужики, когда сказали, что она «не ищет» мужа, сильно польстили женщине. Скорее от нее все потенциальные женихи шарахаются. Сутулая от сидячей работы, с седой головой, бородавкой на щеке и крючковатым носом. «Баба-яга на минималках», так бы я ее охарактеризовал. Однако процессу обучения ее внешность не помешает. Даже наоборот – как я думаю, все узлы, сформировавшиеся на ее теле в процессе работы, будут очень хорошо ощущаться под рукой.

– Ну-с, поехали, – отдал я команду.

И мы поехали. Точнее я с Пелагеей расположился в бричке, а все остальные пошли за нами пешком.

В мастерской игрушек нас уже ждали. Аленка первой встретила нас и проводила наверх. Тут уже успели и место подготовить. Просто сдвинули кровати к углам, а одну по центру оставили.

– Все не вместятся, поэтому если кто хочет посмотреть, чередуйтесь, – предупредил я мастериц. Обещал же им возможность посмотреть на занятие, надо выполнять.

Алена не растерялась и тут же взяла процесс формирования очереди в свои руки, так как любопытство охватило всех мастериц. К тому времени, как она закончила, уже и будущие ученики с Агафьей подошли.

– Итак, начнем, – скомандовал я. – Пелагея, поделись, что помнишь из моих наставлений.

– А мне раздеваться? – ехидно спросила Агафья.

– Всему свое время, – успокоил я ее.

Девушка тем временем послушно перечислила те моменты, которые я ей когда-то объяснял. Про необходимость использовать масло, чтобы кожу не «дергало» во время массажа. Не забыла про разминание всей поверхности спины в самом начале, а лишь потом переход к работе с проблемными участками. Выявление этих самых «проблемных» участков тоже проводится как раз во время первоначального «знакомства» с телом клиента. И про обязательную «заминку» – когда после массажа нужно «успокоить» разогретую растиранием поверхность легкими поглаживаниями.

– Все верно, – кивнул я и посмотрел на Агафью. – Вот теперь можешь раздеваться и ложиться.

Баба ухмыльнулась и молча выполнила мое указание. Да уж, и без одежды она не красавица. Грудь обвисшая, живот дряблый, только из-за физических нагрузок в остальных местах нет жира и целлюлита. А вот варикоз имеется, пусть и в слабой форме. Запустила она себя сильно.

– В салоне, где вы будете работать, – начал я свою лекцию, – посетители сначала будут париться в бане, а потом уж ложиться на кушетку под ваши руки. Потому у них тело будет не таким зажатым, как сейчас у Агафьи. В таком случае можно сократить «ознакомительную» часть. Но пренебрегать ей вовсе не стоит. Если же посетитель придет только на массаж, без посещения парной, то обязательно попросите его помыться. Работать вы должны только с чистым телом, запомните это накрепко. Если посетители будут отказываться, не бойтесь обращаться за помощью к старшему массажисту, в вашем случае – к Пелагее. А сейчас, начнем. Я показываю, после этого вы по очереди повторяете. Когда закончим с этим вводным занятием, закреплять знания будете друг на друге под руководством Пелагеи. Каждый день проводить массаж одному и то же человеку тоже вредно. Поэтому завтра будете тренироваться на работницах мастерской. Заодно и опыт работы с разными людьми разовьете.

Если в первые минуты собранные девицы еще краснели, смотря на обнаженную вдову, то вскоре все стеснение у них прошло. Зато крики и охи Агафьи разнеслись на всю мастерскую. Мышцы у нее были зажаты во всем теле. Вообще мне показалось, что она как сплошная натянутая струна в этом плане. Под конец занятия я попросил Пелагею и дальше привлекать Агафью в качестве «учебного пособия», чтобы девушки смогли в динамике посмотреть, как меняется тонус в мышцах после курса массажа.

А вот два парня, отобранных старостой для работы в салоне, пока были не у дел. Наверх в комнату я их запускать не стал, так как им предстояло работать с мужской аудиторией. Пришлось им ждать, когда я закончу занятие, и лишь после этого мы отправились на лесопилку. Там я решил привлечь в качестве «подопытных» для отработки навыка массажа работников лесопилки. И для парней обучение, и для работников польза. Единственное, что для них все это стало сюрпризом. Некоторые даже хотели отказаться от такой чести – стать для парней учебным материалом. Тут уж я привлек на помощь Михея. Он лучше знает, как и чем надавить на своих подчиненных. Я же просто устал что-то кому-либо доказывать и уговаривать. Лучше они один раз все прочувствуют на себе, потом же сами будут в очередь выстраиваться к парням на массаж.

Времени и сил на это первое занятие у меня ушло уйма. Даже обед пропустил. Но хотя бы женскую часть скинул на Пелагею. Навыков она не растеряла, основам обучит, а там уже перейдем от работы со спиной на остальные части тела. Мне же оставалось лишь натаскать в этом плане парней. И пожалуй, среди новых работников я выберу лучших учеников и поставлю их помощниками Пелагее. Одну среди девушек и одного среди парней. С такими мыслями я и вернулся домой.

– Сударь, приказать подать вам обед? – спросила меня Евдокия, когда я переоделся и вышел в зал.

– Да. Все уже поели?

– Час назад, – кивнула служанка.

Накладывала обед мне Прасковья. Покушав, я решил поинтересоваться у нее, какой торт она будет печь на второй тур конкурса.

– Я предложила Ольге Алексеевне три образа. Она пока в раздумьях.

– Вот как? И что конкретно ты предложила?

– Дворец, лебедя и вашу яхту, – тихо прошептала девочка.

– Мою яхту? – удивился я.

– Да, она очень красивая, – совсем засмущалась Прасковья.

– А дворец ты в атласе Людмилы какой-то увидела?

– Да, – такой же тихий ответ.

– А справишься? Все три варианта сложные в исполнении, – с сомнением покачал я головой.

– Мне Ольга Алексеевна разрешила использовать продукты для тренировки. Я уже пробовала из крема делать паруса. Из того, в который крахмал надо добавлять, чтобы он крепче стал. Получалось.

– Так ты у нас мастерица? И как же мимо моей мастерской прошла? – хмыкнул я.

Не ожидал, что у нее такие таланты.

– Возрастом не вышла, – ответила девчонка.

– Ольга Алексеевна не говорила, что бы хотела больше всего?

– Ей все три образа пришлись по нраву, – прошептала девчонка.

Вот оно что.

– А сколько времени тебе понадобится на создание хотя бы одного торта? Ты об этом думала? Успеешь ли?

– Барыня сказала, что у меня будет день на это, а не как в прошлый раз. Должна успеть.

– Ну ладно, – выдохнул я и встал из-за стола. – Спасибо за обед.

Прасковья покраснела от моей похвалы и поспешила убрать за мной посуду. А я отправился на задний двор проверять, готовы ли мишени. Корней не подвел и выполнил свое обещание. Три мишени уже стояли около бани. Осталось определиться, где их расположить, чтобы было безопасно для окружающих, и можно приступать к занятию. Вот пока я выбирал место ко мне и вышел отец.

– Роман. Тут почта пришла, и среди нее было одно письмо тебе.

– От кого? – удивился я.

– От госпожи Угорской.

Глава 5

28 – 30 сентября 1859 года

«Роман, у меня для тебя важная новость, прошу, отнесись к ней серьезно, – такими словами начиналось письмо от Маргариты Игоревны. – Один очень состоятельный человек ищет встречи с тобой. Настойчиво ищет. А он из тех людей, что добиваются своего. Об этом мне сказала Екатерина Савельевна. Не знаю, что у вас произошло, с чего ты решил держаться от нее подальше, но я прошу тебя выслушать ее. Она сейчас у меня в гостях. Надеюсь, что ты не отмахнешься от этого разговора. Если у тебя нет времени приехать в ближайшее дни в Дубовку, то напиши – готов ли ты принять ее в вашем поместье? М.И.»

Мда… Госпожа Совина не успокаивается. Да еще и какого-то «состоятельного человека» приплела. Или она не обманывает? Как бы то ни было, но отмахиваться от разговора будет глупостью. Вон, уже один раз отнесся легкомысленно к возможности повторного посещения разбойниками моей комнаты и едва жив остался.

Поэтому я сел за ответное письмо. В нем я написал, что собираюсь в Дубовку в пятницу и, если дело Екатерины Савельевной терпит, то пускай подождет меня пару дней. Если же там все очень серьезно, то я готов принять ее дома, но остаться на ночь она не сможет, пусть заранее учитывает это, когда отправится в путь. Запечатав письмо, я отправился искать Тихона. Парень нашелся быстро. Он таскал воду для кухни на тачанке. Хоть врач и посоветовал не нагружать парня из-за ранения, но вот в качестве «тягловой силы» он подошел хорошо. Поднимать ничего не надо, воду набирала Прасковья, а чтобы перелить из тачанки в бак и в бочки использовался помповый насос (и откуда он у нас вообще взялся? – наверняка отец подсуетился).

– Вот, – передал я ему конверт, – седлай Ворона и отправляйся в Дубовку. Передашь письмо Маргарите Игоревне. Потом сразу домой. Если не успеешь до темноты, то обратись к моей тете. Думаю, переночевать тебя пустят.

Заданию парень откровенно обрадовался. Еще бы! Тут ему скучно, а там – город, суета. Не просто так он на Белова работал, характер у него немного авантюрный и легкий на подъем.

Разобравшись с посланием Угорской, я вернулся к мишеням. Поставить их в итоге решил в стороне от поместья так, чтобы при стрельбе за мишенями было поле. Да, придется пройтись до них, но это лучше, чем случайно кого-то подстрелить. А тут все видно и меня заметят издали. Дав задачу Корнею расставить мишени, я пошел звать отца. Он ведь тоже хотел пострелять.

– Почему здесь? – посмотрев на свои изгвазданные в мокрой земле сапоги, спросил отец.

От поместья мы удалились где-то на сто метров. Не так и далеко на самом деле. Однако из-за периодических дождей земля раскисла. Пока не слишком сильно, но встречались участки, где можно завязнуть. Тем более мы не по дороге шли, а практически по пашне. По ее краю, если точнее.

– Сам видишь – и стрельбой своей никого в доме не потревожим, и скотина от резких звуков не перепугается, и заметим, если кто на линии огня встанет.

Приняв мои аргументы, отец стал ждать, когда к нам подойдет Корней. Я в это время заряжал барабан револьвера. Ящик с патронами стоял здесь же, за ним бегать не надо.

– Готово, барин, – отчитался бывший унтер.

После его слов я вложил револьвер в кобуру. Расстояние до мишеней небольшое – всего-то двадцать метров. Хотя для данного револьвера приличное. Начать мы решили с почти предельной для него дистанции, а потом поближе подойдем. Я же захотел попутно проверить, как быстро смогу достать револьвер, взять его наизготовку и произвести выстрел. Почему-то раньше мне в голову эта мысль не приходила. Видимо не отделял сам момент доставания оружия от всех остальных операций. Но после первой попытки пересмотрел свое мнение. Револьвер чуть не зацепился за полу пиджака, а мой палец уже лежал на курке и чуть дрогнул… Хорошо, что у данной модели тугой спуск! Иначе я мог бы себе что-то отстрелить. Зато теперь точно буду несколько минут в день тратить на то, чтобы научиться его быстро вынимать и убирать обратно. Ясно, что в разряженном виде.

После такого фиаско я решил не испытывать судьбу и остановиться только на стрельбе.

– Бах! – «кашлянул» револьвер.

Мишень даже не шелохнулась. Промах. Еще два выстрела ушли «в молоко». От досады я перевел прицел с правой конечности мишени на торс.

– Бах! – на этот раз пуля выбила щепки с левой от меня стороны «живота». А ведь я целился в центр!

Еще один выстрел, и снова попадание вышло левее. Прикинув получившееся отклонение, я перезарядил револьвер и опять перевел прицел на конечность мишени, чуть сместив его вправо.

– Бах! – на этот раз попал.

Отстреляв оставшиеся в барабане патроны, я передал оружие отцу.

– Неплохая точность, – заметил он, снаряжая барабан.

– Влево пули уходят. Примерно сантиметра на три, – поделился я своими наблюдениями.

– Учту.

Отец в отличие от меня целился в голову и торс мишени. Еще и Корнею приказал нарисовать на ней точки, чтобы в них пытаться попасть. Унтер справился с последним приказом мастерски – нашел жидкую кашицу и ее использовал в качестве «чернил» – вот что значит армейская смекалка!

После четвертого опустошенного барабана пришлось чистить оружие. А то нагар скопился такой, что могли пойти осечки и что-нибудь еще похуже. Приказчик в лавке меня об этом предупреждал и я не стал отмахиваться от его слов. Пока я чистил взятой с собой ветошью револьвер, Корней убрал расстрелянную мишень и вместо нее поставил новую.

Вернулись в дом мы спустя два часа. Палец ныл от непривычной нагрузки – все-таки спуск у револьвера уж очень тугой. Но в остальном я был доволен. Оценил свою точность, понял, как вести свои тренировки дальше, да и уверенность появилась, что совсем уж не промахнусь при необходимости. На дистанции в десять метров рассеивание было в разы меньше и если бы не усталость в руках, то промахов бы и не было. А так – примерно один из пяти выстрелов уходил в «молоко».

Вечером же меня ждал сюрприз. Настя уговорила отца через маму растопить баню. А когда она помылась, то вместе с Людой пришла ко мне в комнату.

– Роман, я хочу проверить лично, чему ты учишь на этих курсах молодых девиц, – заявила невеста. – Отвернись.

Сестрица лишь смеялась в кулачок, смотря на требовательное лицо Насти. Пришлось подчиниться. И чего я там не видел? После разрешения вновь обернуться, я застал девушку лежащей голенькой на моей кровати животом вниз.

– Приступай, – покровительственно сказала Настя.

– А ты так и будешь здесь сидеть? – покосился я на сестру.

– Конечно, – даже удивилась она. – А как иначе?

– Вуайеристка, – раздосадовано пробурчал я себе под нос.

– Что ты сказал, братец? – переспросила Люда.

– Смотри и учись, будешь потом мужу будущему так делать, – ответил я.

Но пусть ничего кроме массажа я сделать сейчас с Настей не мог, да и руки мои гудели от усталости, все равно было приятно. Еле сдерживал себя, чтобы не похулиганить. Уходила Анастасия с блаженной улыбкой на устах, а сестра смотрела на нее очень задумчиво. Не удивлюсь, если завтра она побежит в мастерскую брать уроки у Пелагеи.

На следующий день первым делом я отправился к отцу Феофану. Митрофан уже запряг тарантас, и все было готово к тому, чтобы мы с батюшкой посетили деревни с разъяснительной беседой. Но то ли я до этого все доступно сумел объяснить «на пальцах», какие обязанности будут у будущих работников, то ли здесь не оказалось своих «Дунек», однако при нашем визите крестьяне встречали нас с удивлением и радостью. И никакого негатива! Даже приходилось специально пояснять, с чего вообще мы решили их навестить. Дополнительно я попросил в каждой деревне найти в помощь ученицам «наглядное пособие» из вдов вроде Агафьи. Все-таки дворянки и купчихи, которые будут посещать салон, дамы не молодые. Пускай девушки заранее к этому привыкают. Заодно основные болезненные области узнают. У парней с этим проще – мужики вообще не столь привередливы и сомневаюсь, что купец или аристократ будет жаловаться, что его плохо промяли. А если будет, проведу повышение квалификации среди работников.

Попутно я сформировал некий «график» посещения мастерской будущими работниками салона. Все, теперь осталось лишь время от времени заходить туда, чтобы контролировать процесс, да поправлять ошибки.

До конца дня я занимался обучением парней. У них своей «Пелагеи» не было, поэтому приходилось больше внимания мне уделять их обучению. Дальше проще пойдет. Первая пара учеников будут передавать свои знания парням из других деревень. В конце проведу что-то вроде выпускного экзамена и выберу лучших.

С чувством выполненного долга я вернулся домой. Тихон тоже приехал и сообщил, что Совина будет ждать меня у Маргариты Игоревны. Ну и отлично.

***

Лесопилка, комната отдыха

Прохор не хотел участвовать в этой барской забаве – чтобы раздеваться перед двумя недорослями, которые его потом мять будут. Но против приказа мастера не попрешь. Михей – мужик жесткий. Сразу предупредил, что кто откажется, того выпнут пинком под зад обратно в деревню. И все, прощай такой хороший приработок, что позволит ему и отрез жене прикупить на сарафан, и себе махорки взять. Желающих попасть работником на лесопилку полно, особенно сейчас. Впереди не только зима, когда в полях работы нет, но и нового народа барин набрал у соседа. Те вообще пока лишь его милостью живут – ни кола, ни двора, ни землицы своей. Вот уж кто с радостью заменит Прохора, только помани.

Нет, была бы на месте тех недорослей девка какая справная, то Прохор и не артачился бы. А что? Лежишь, а тебя красавица ласкает своими руками. Как говорится – и вдоволь и без греха! Но тут… Хорошо хоть барин уже уехал.

Зайдя в комнату отдыха, мужик исподлобья глянул на двух парней. Молодые исчо, даже двух десятков не разменяли. Тяжко вздохнув, Прохор скинул одежу и лег на кровать, которая стояла по центру комнаты.

– Приступайте, ироды, – буркнул он.

Один из парней взял со стула кусок сливочного масла и отщипнул от него чуть-чуть. После чего растер по рукам и начал медленно, как учил господин, втирать его в кожу.

– Чего ты меня гладишь? – раздраженно рыкнул Прохор. – Ты чай не баба, да и я не девка. Сказали – мять будешь, так и мни!

Сам Прохор был выше обоих парней, да и статью не обижен, поэтому производил впечатление. Да и голос у него был – дай боже каждому командиру. Если бы не взрывной характер, так мог бы и выбиться в помощники того же Михея, или в родной деревне стать правой рукой старосты. Неудивительно, что парень от его рыка вздрогнул и принялся работать интенсивнее. И это несмотря на предупреждения господина, что так делать не стоит. Роман Сергеевич говорил – только после бани, когда тело у человека распарено и расслаблено, можно «вводную» часть массажа сократить. Но тут Андрейка, как звали парня, решил пренебречь этим – ведь лежащий мужик сам о том просит, да и страшный он.