Текст книги "Уроки обольщения"
![](/books_files/covers/thumbs_240/uroki-obolscheniya-6484.jpg)
Автор книги: Николь Джордан
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 6
Проснувшись, она обнаружила на своей подушке новую розу и, постепенно возвращаясь из мира сновидений в реальность, погладила кончиками пальцев бархатистые лепестки цветка. Сегодня он был не кроваво-красного, как вчера, а серебристого цвета, с коралловыми вкраплениями. Впрочем, подумала Ванесса, такой эффект мог создать и проникающий в окно лунный свет.
– Этот сорт называется «Шропширская красавица», – произнес хорошо знакомый ей мужской голос.
Ванесса почувствовала, как заколотилось в груди сердце, и подняла голову, чтобы взглянуть в темный угол спальни, где вальяжно расположился в кресле Дамиен.
Он был одет с элегантной небрежностью, в простую рубаху и штаны, совсем как обыкновенный сквайр, однако врожденная грациозность аристократа выдавала его благородное происхождение. Ворот рубахи был распахнут, и на фоне белой батистовой ткани курчавые темные волосы на загорелой груди выглядели особенно привлекательно, подчеркивая мужественность его миловидного лица.
Ванесса невольно залюбовалась этим симпатичным и обаятельным мужчиной, нарушив тем самым данную себе клятву оставаться равнодушной к нему. Но как она могла совладать с собой, когда кровь закипала у нее в жилах, а душа ликовала в предчувствии нового ночного разговора с глазу на глаз. Барон сдержал слово и нанес ей очередной тайный визит, и она искренне радовалась этому, хотя и понимала, что это безумие.
Живо вскочив с кровати, Ванесса накинула на плечи шаль и, сунув ноги в шлепанцы, села напротив Дамиена возле камина, где тихо потрескивали горящие поленья, наполняя комнату уютным теплом.
Дамиен приветствовал ее мягкой обворожительной улыбкой, и Ванесса допустила еще одну ошибку: боясь выдать свои эмоции, она склонила голову и понюхала розу. Пьянящий аромат цветка задурманил ей голову, и она едва не утратила самообладание.
Напуганная собственным поведением, Ванесса побледнела, чувствуя, что неудержимо и стремительно скатывается в омут безрассудства. Ведь только распутница способна откликнуться на первый же зов опасного и властного развратника. Но его чары уже покорили ее, и сопротивляться им для нее было столь же трудно, как пытаться не дышать.
Поэтому она старалась компенсировать свое бесстыдство тем, что избегала смотреть ему в глаза. Едва дыша, она промолвила:
– Я осмотрела панель, закрывающую потайной ход, но сдвинуть ее так и не смогла.
– Если хотите, я покажу вам, как это делается, – ответил барон.
– И куда же ведет этот потайной ход?
– В мою спальню, разумеется.
Ванесса собралась с духом и взглянула ему в глаза: в них плясали насмешливые искорки.
– Однако я не заметила на панели замка, – сказала она.
– Так оно и есть. Но пусть это вас не тревожит! Я не стану принуждать вас ложиться со мной в кровать.
– Вам придется долго ждать, пока я сделаю это добровольно, – заметила Ванесса, чувствуя, что пульс ее вновь участился.
Дамиен обезоружил ее одной своей обаятельной улыбкой.
– Не забывайте, мой ангел, что ожидание усиливает приятные ощущения любовников от их первой интимной близости.
– А кто еще знает о существовании этого хода? – спросила Ванесса, судорожно втянув трепетными ноздрями воздух.
– Надеюсь, никто, кроме меня. Я обнаружил его, будучи ребенком. Мой папаша имел обыкновение приглашать в имение молодых дам – жен знатных вельмож. Он был немало удивлен, когда я случайно застал его с одной из них в весьма пикантной ситуации.
– Отец служил для вас примером? Вы стремились ему подражать?
– Бог миловал! Он был негодяй высшей пробы и первостепенный развратник, так что не мог служить примером для юноши, воспитанного на возвышенных романтических идеалах. Тот случай на многое открыл мне глаза, я лишился иллюзий…
Дамиен сделал изрядный глоток коньяка и отрешенно уставился на пляшущие в камине языки пламени.
– Он обладал особым даром соблазнять женщин, любовниц у него было множество. В конце концов одна из них так вскружила ему голову, что он отверг не только всех других, но и мою мать, – с горечью добавил он.
– А вы, оказывается, не такой, каким я вас представляла! – сказала Ванесса.
– В самом деле? Поясните! – встрепенулся барон.
Ванесса задумчиво пожевала губами, подбирая слова для своих неожиданных мыслей. Князь Порока поразительным образом переменился, очутившись в своем имении. Здесь он совершенно не соответствовал своей репутации распутника, закрепившейся за ним в столице. Дамиен проявлял искреннюю заботу как о своей сестре, так и о гостье, был с ней вежлив и обходителен.
– Вы стали совершенно другим, непохожим на неумного вертопраха, каким прослыли в высшем свете Лондона, – сказала наконец она.
– Я не устраиваю оргий в собственном доме и не склонен к извращениям, миледи, – сухо заметил барон. – А с замужними дамами я вообще не завожу романов.
– Мне приятно это слышать! – воскликнула Ванесса.
Дамиен усмехнулся.
– Вы в самом деле меня удивили. Например, своим увлечением – выращиванием роз. Миссис Несбит сказала, что вы спасли розарии от гибели.
– Верно, однако я увлекался садоводством в юные годы. Теперь я почти не уделяю цветам внимания, за ними ухаживают опытные цветоводы и садовники.
– У вас прекрасная библиотека, – продолжала перечислять достоинства барона Ванесса. – Она в полном порядке. Я была там вчера и нашла множество редких и любопытных изданий. Выбор книг поражает своим богатством и разнообразием.
– Это так, миледи. Однако похвал за отменный порядок в библиотеке скорее заслуживает не ее владелец, а его секретарь. Он потратил немало времени, систематизируя книги и занося их в каталог. Вы, кажется, с ним знакомы. Его зовут Джордж Хаскелл, вы с ним виделись в моем лондонском доме.
– Да, припоминаю, – сказала Ванесса.
– Так вот, бедняга Джордж пишет для меня великолепные речи и жутко страдает от того, что я не произношу их на заседаниях в палате лордов. При его незаурядном уме и энциклопедических знаниях он был бы куда более счастлив, если бы работал у другого хозяина. Меня он считает прожигателем жизни и неудачником.
– Неудачником? – Ванесса удивленно вскинула брови.
– Представьте, что да! – усмехнулся барон, пожав плечами. – Я, например, ненавижу протирать штаны в парламенте. А он упрекает меня за то, что я манкирую своими общественными обязанностями. Сам редкий эрудит и фанатичный книгочей, Джордж лелеет надежду» что я образумлюсь и всерьез займусь политической деятельностью.
– Значит, все книги по философии и политике в вашей библиотеке зачитал до дыр ваш секретарь?
– Отнюдь, я тоже заядлый книголюб: без чтения в деревне легко зачахнуть от тоски, миледи!
Барон тяжело вздохнул и, махнув рукой, осушил рюмку.
– А вы знакомы с трудом Мэри Уоллстоункрафт «В защиту прав женщины»? – прищурившись, спросила Ванесса, страшно гордившаяся тем, что проштудировала книгу, посвященную ущемлению женских прав и считавшуюся в аристократических кругах едва ли не подстрекательством к крушению основ семьи и общества. – Я обнаружила, что разделяю многие воззрения автора на институт брака, особенно те, которые опровергают «священные права» мужей! – с пафосом добавила она и в ожидании ответа горделиво вскинула подбородок.
Дамиен невозмутимо наполнил отменным французским коньяком свою рюмку и лишь после этого ответил:
– Несомненно, отдельные мысли этой ученой дамы вполне разумны, в частности – касающиеся дискриминации женщин в обществе. Но в большинстве своем ее суждения лишены здравого смысла. А вы, миледи, тоже на поверку оказались не такой, какой я вас себе представлял. Вы наивнее и порядочнее, чем обычно бывают бойкие молодые вдовушки.
– Из чего, любопытно узнать, вы это заключили? – спросила Ванесса, покраснев.
– Хотя бы из вашей манеры кокетничать с мужчинами, – ответил Дамиен, скользнув по ней масленым взглядом.
– Я позволяю себе это далеко не со всеми представителями сильного пола! – надменно ответила Ванесса.
– Значит, для меня вы сделали исключение? – удивился барон.
– Вы сами дали мне для этого повод! – парировала Ванесса.
– Возможно. Придется исправить это упущение, – многозначительно произнес Дамиен. – Я знаю одно надежное средство.
В комнате повисла тишина. Дамиен молча выпил коньяк, облизнул губы и спросил:
– Вы всегда заплетаете волосы в косу, ложась спать?
– Как правило, да. А почему вас это интересует? – настороженно спросила Ванесса.
– Мне бы хотелось полюбоваться вашими чудесными волосами в распущенном виде. А еще лучше – разметавшимися в беспорядке по подушке, – сказал Дамиен.
Ванесса поджала губы, не сочтя нужным отвечать на провокационную реплику. Но ее щечки покраснели, что не осталось не замеченным бароном. Лицо барона давно стало пунцовым под воздействием коньяка и жара, исходившего от камина. Его волновало то обстоятельство, что Ванесса не соответствует его прежним представлениям о ней как о вдове скандалиста и развратника. Несомненно, слухи, окружавшие ее имя, не имели под собой основания. Ванесса абсолютно не походила ни на своего покойного похотливого супруга, ни на беспутного братца. Барона обескураживало, что она не была в отличие от большинства дам благородного происхождения, эгоистичной и эгоцентричной, а потому и не спешила предаться с ним утонченному разврату в угоду своей жажде удовольствия. Ванесса была слеплена из другого теста, и разобраться в ее противоречивой натуре оказалось совсем не просто.
Дамиена приятно удивила и обрадовала метаморфоза, случившаяся с его сестрой благодаря благотворному влиянию Ванессы. Даже если она только изображала заботливую и добрую подругу, то делала это мастерски, за что заслуживала поощрения.
Поразил барона и проницательный ум гостьи. Все его прежние любовницы не блистали интеллектом и не являлись приятными собеседницами. Красавица, наделенная неординарными умственными способностями, могла внести в его скучное существование приятное разнообразие. Обрадованный открывающимися перед ним новыми горизонтами, он не спешил приступить к физическому сближению с Ванессой, предпочитая сначала докопаться до глубин ее души. Порой Дамиен ловил себя на том, что он не уверен, стоит ли ему выполнять условия их сделки и превращать Ванессу в свою наложницу. Это выглядело забавно и нелепо, однако его грызли сомнения.
Он решил обольстить эту прекрасную женщину, поддавшись минутному порыву. Ее нарочитая холодность и подчеркнутая неприязнь к мужчинам возбудили его, как брошенная перчатка – заядлого дуэлянта. Барон был уверен, что легко выиграет эту дуэль с заинтриговавшей его очаровательной притворщицей. Однако за несколько последних дней он узнал Ванессу получше, и его суждения о ней и соответственно намерения изменились.
Не оставляя надежды победить в состязании умов, барон уже не хотел довольствоваться вынужденной физической капитуляцией Ванессы. Он поставил перед собой новую, более заманчивую цель: разжечь в ней огонь страсти.
И лучшим способом выполнения этой сложной задачи было, как ему подсказывало чутье, ждать, пока Ванесса расслабится и проникнется к нему расположением.
Предвкушая неминуемое падение этой твердыни, Дамиен упивался рисующимися в его воображении картинами совращения этой недотроги, мысленно перебирал различные способы овладения ею, представляя ее себе в самых обольстительных позах. Однако он помнил, что ему не следует злоупотреблять ее гостеприимством, и поэтому с явной неохотой встал и промолвил:
– Я вас покидаю, моя дорогая! Вам пора спать. Надеюсь, что вы позволите мне еще раз навестить вас, Ванесса пожала плечами, скрыв изумление в глазах под опущенными ресницами, и сказала:
– По-моему, вы вольны сами решать, когда приходить ко мне, барон. В конце концов, это ваш дом. Но не воображайте, что я буду с замирающим сердцем ожидать вашего ночного визита.
Дамиен насмешливо усмехнулся и ответил на это:
– Наступит день, когда я услышу от вас иные слова!
Он наклонился и коснулся пальцем ее щеки, нежной, как персик, желая приучить ее к своим прикосновениям. Ванесса вздрогнула и замерла, вперив в него изумленный взгляд. Дамиен самодовольно улыбнулся, радуясь этой маленькой победе, и молча удалился, утешаясь мыслью, что главная награда у него впереди.
План Дамиена успешно осуществлялся. С каждым новым днем пребывания Ванессы в его доме они проводили вместе все больше времени. Порой барон присоединялся к гостье и своей сестре, когда они отправлялись на послеобеденную прогулку, и с удовольствием беседовал с ними в тени развесистых деревьев.
Целительница, о которой говорила Ванесса, вскоре прибыла в усадьбу из Кента и приступила к лечению Оливии. В связи с этим у Ванессы появилось больше свободного времени, и она стала выезжать на верховые прогулки. Каждая экскурсия по поместью барона открывала ей новые красоты этого края. Вместе с конюхом она побывала в соседней деревне Олсестер, где купила в подарок Оливии несколько забавных безделиц, за что больная была ей чрезвычайно признательна. Но больше всего Ванессу радовали редкие верховые прогулки с Дамиеном.
Имея свободный доступ к его библиотеке, Ванесса быстро освоилась в ней и проводила изрядную часть своего досуга за чтением. Она могла часами сидеть в кресле возле окна, выходящего в розовый сад, и листать страницы фолиантов в кожаных переплетах. В письмах к родным она редко упоминала лорда Синклера, создавая у матушки и сестер впечатление, что ее наняли в качестве сиделки больной сестры барона. Истинную же причину ее нахождения в его усадьбе знал один Обри.
Перед тем как уехать туда, Ванесса не на шутку разругалась с братом. Обри попытался было указывать ей, в каких рамках ей нужно держаться с бароном. Но она в резких выражениях поставила его на место, напомнив, что речь идет о спасении проигранного им в карты родового поместья, и тут уже не до кривляний и церемоний – годятся любые средства. В заключение она без обиняков заявила брату, что, раз другого выхода из созданной им трудной ситуации нет, она пойдет на самопожертвование.
Все остальные ее родственники, однако, были уверены, что Ванесса взяла на себя роль сестры-сиделки, что не считалось предосудительным.
На обман дорогих ей людей Ванесса пошла скрепя сердце, под гнетом обстоятельств. Еще больше душевных сил потребовалось ей, чтобы скрыть от Оливии свое родство с Обри. Она не осмеливалась даже представить себе, как отреагировала бы несчастная девушка, если бы правда выплыла наружу. Но как бы ни тяготил Ванессу грех обмана, она не сомневалась, что поступает правильно. Утешением ей стал искренний радостный отклик больной на предложенную ей дружбу.
Уход за Оливией не был Ванессе в тягость, ей доставляло удовольствие помогать девушке преодолевать недуг. И по мере того как росла и крепла надежда на ее исцеление, теплели и отношения между Оливией и Дамиеном.
Барон предлагал сестре съездить полечиться минеральными водами в Бате – естественно, он готов был ее туда сопроводить. Но Оливия наотрез отказалась, и не столько по причине неудобств, связанных с путешествием в экипаже, сколько не желая предавать огласке свою инвалидность. Тогда Дамиен выдвинул новую идею – соорудить специальный лечебный бассейн для сестры в усадьбе, и тотчас же начал проводить ее в жизнь: каждое утро он что-то мастерил в оранжерее, где раньше выводил новые сорта роз.
Неожиданно для себя Ванесса обнаружила, что его отсутствие волнует ее не меньше, чем присутствие. Он стал стержнем всех ее мыслей и героем ее снов. Ни ночью, ни днем ей не удавалось забыть о нем.
Дамиен оказался гораздо более разносторонней личностью, чем думала Ванесса поначалу. Постепенно она стала понимать, как он превратился в легендарного Князя Порока.
Однажды утром они случайно встретились на конюшне, и барон предложил ей отправиться вместе на верховую прогулку. Она с радостью согласилась, и они поскакали галопом по аллеям парка. На обратном пути, когда они ехали трусцой, давая скакунам отдохнуть, Ванесса окинула восторженным взглядом живописный ландшафт и, с наслаждением вдохнув свежий утренний воздух, воскликнула:
– Какая красота! Я бы никуда отсюда не уезжала, будь на то моя воля.
– А вот я уезжаю отсюда при любой оказии, – с печалью в голосе сказал Дамиен, придерживая коня. – Дело в том, что в детстве у меня возникла антипатия к этим местам. Слишком уж много неприятных воспоминаний с ними связано!
Барон спешился и задумчиво уставился на сверкающую на солнце поверхность озера над холмом. Ванесса терпеливо ждала продолжения его рассказа. Наконец он негромко промолвил:
– Мои родители часто ссорились, а я от этого очень страдал. Отец, потерявший голову от бесконечных амурных интриг, стал требовать у матери развода. Она его возненавидела.
– Но ведь бракоразводный процесс – затея сложная и долгая! – заметила Ванесса. – Он не опасался его проиграть?
– Видите ли, миледи, законы Англии уравнивают права сторон. Мать тоже изменяла отцу, как и он ей, поэтому у него имелись шансы выиграть это дело. Но мать происходила из богатой и влиятельной семьи, способной оградить ее от нападок беспутного супруга. Чувствуя себя достаточно защищенной своими знатными родственниками, мать осмелела и стала менять любовников как перчатки. Из ненависти к своему неверному мужу и жажды мести, как я полагаю. Но один из ее любовников столь же коварно обошелся с ней самой: он с презрением отверг ее ради другой, которая оказалась моложе и богаче матери. После этого жизнь в нашем доме превратилась в ад. – Дамиен облизнул пересохшие губы, тяжело вздохнул и продолжал: – К счастью, я в ту пору учился в университете и редко здесь бывал, а позже, закончив учебу, обосновался в Лондоне. Отец тоже перебрался туда, мать же осталась в усадьбе. Жить под одной крышей им стало невмоготу. – Он нервно хохотнул: – По иронии судьбы мои родители погибли вместе, в результате дорожного происшествия, когда они возвращались в одной карете с бала, который давал принц-регент. Честно говоря, я не слишком расстроился в связи с их смертью, как ни жестоко это звучит.
Он обернулся, и Ванесса заметила боль в его серых глазах. Дамиен передернул плечами и, протянув к Ванессе руки, помог ей слезть с коня. Она поправила платье и спросила:
– Именно в то время вы и стали попечителем своей сестры?
– Вы угадали, – ответил Дамиен, наклоняясь, чтобы сорвать травинку. – Тогда мне казалось, что я полностью выполняю все свои обязанности перед Оливией. И только после того как она попала в беду, я понял, что уделял ей слишком мало внимания. Она, разумеется, пользовалась всеми возможными благами – роскошью, положением в обществе, услугами преподавателей. Но чувствовала себя при этом одинокой, чего до сих пор не может мне простить. Мое пренебрежение ею действительно непростительно, я понимаю это и не виню сестру за ее неприязнь ко мне. Единственное мое оправдание – это моя полная неприспособленность к роли воспитателя юной леди.
– Почему бы вам не поговорить с ней по душам? – спросила Ванесса.
– А что, по-вашему, мне следует ей сказать?
– Хотя бы дайте понять, что вы ей сочувствуете. Объясните ей, что вы сожалеете о своем поведении, поделитесь своими мыслями. Возможно, ей не приходило в голову, что далеко не все от вас зависит и не все вам под силу!
– И вы полагаете, что после этого она меня простит? – с иронической улыбкой спросил Дамиен.
– Я в этом не сомневаюсь! – воскликнула Ванесса. – Она вас совершенно не знает, хотя вы и единственный родной ей человек во всем свете. Ей очень одиноко, она угнетена своим нынешним положением и нуждается в вас даже больше, чем прежде, когда жила под присмотром строгой и бездушной гувернантки, неспособной понять ее чувства. Вы когда-нибудь спрашивали, о чем она мечтает, чего хочет от жизни?
– К чему вы клоните? – насторожился барон.
– Ну как бы вам это лучше объяснить? Вот, к примеру, недавно Оливия посетовала на неравноправие полов. Дескать, молодым мужчинам дозволено выезжать в свет в поисках приключений и развлечений, а девушкам положено сидеть дома и ждать, пока их выдадут замуж. Вы сами говорили, что в вашем доме не было ни минуты покоя и что ваша жизнь напоминала поле боя. У вас имелась возможность перебраться в Лондон, а у Оливии – нет. Разве это справедливо?
Барон скептически насупил брови и хмыкнул: мол, так уж устроен мир! Но по выражению его глаз было понятно, что слова Ванессы заставили его серьезно задуматься. Остаток пути они проделали молча.
Ночью Дамиен вновь посетил Ванессу; как всегда, в одной руке он держал цветок розы, а в другой – бокал с коньком. Он зажег свечу и, усевшись в кресло у камина, сделал первый глоток. Ванесса понюхала розу и сказала:
– Если так пойдет и дальше, барон, в вашем саду не останется цветов!
– Думаю, что такая опасность моему саду не грозит, роз в нем предостаточно, – возразил Дамиен с подкупающей улыбкой.
Несомненно, во многом благодаря ей, подумала Ванесса, ему и удается легко покорять сердца дам.
– Скажите, почему вас прозвали Князем Порока? – спросила она.
– Полагаю, за мои опрометчивые поступки в юности. Тогда, вырвавшись из-под родительской опеки на свободу, я закусил удила и, подобно своему беспутному папаше, кинулся в омут разврата. Вскоре весь Лондон уже судачил о моих похождениях. Но молодая кровь бурлила в моих жилах, затмевая рассудок, и я продолжал вести жизнь повесы, наплевав на мнение света. Позже, когда мне наскучило предаваться безумству в одиночку, я создал Лигу адских грешников. Но со временем и эта затея перестала меня забавлять, – с горечью произнес Дамиен.
Ванесса пытливо посмотрела на него и вдруг поняла, что он поражен тем же недугом, что и ее братец, – скукой, обусловленной избытком возможностей и отсутствием увлечения серьезным делом. В свое время ее супруг пытался обрести смысл существования в азартных играх и пьянстве, но быстро сгорел на этом поприще.
– Я ненавижу Лондон, – сказала Ванесса. – С этим городом, полным соблазнов, у меня связаны тягостные воспоминания. До сих пор меня бросает в дрожь, когда я вспоминаю день гибели моего мужа. Известие о ней мне принес его друг, а потом доставили бездыханное тело Роджера. Я впала в прострацию, выручил меня брат. Он разобрался с делами покойного, рассчитался с его кредиторами… Ах, простите меня, ради Бога, барон! Я забыла о нашем уговоре! – воскликнула, спохватившись, она.
Дамиен сделал вид, что не заметил оплошности собеседницы, и спросил, прищурив глаза:
– Неужели с Лондоном у вас связаны только скверные ассоциации?
– Нет, конечно. Но я мало выезжала в свет, больше сидела дома одна, пока мой супруг развлекался и пьянствовал.
– Я готов побиться об заклад, что смогу показать вам и приятные стороны этого города! – сказал Дамиен.
– Боюсь, барон, что я недостаточно порочна, чтобы войти на равных в круг ваших близких знакомых, – возразила Ванесса. – Я прослыву белой вороной.
– Вам никогда не хотелось позволить себе маленькую аморальную шалость? – вскинув бровь, с недоверием спросил барон.
– Наверное, мы с вами по-разному понимаем мораль, милорд. Что вы подразумеваете под словом «шалость»? Признаюсь, порой меня подмывает отбросить условности и дать волю своим эмоциям. Помнится, когда однажды на балу во дворце герцогиня Салфордская позволила себе едкое замечание в мой адрес, я чуть было не плеснула ей в лицо пуншем из своего бокала.
– Это был бы действительно аморальный поступок! – промолвил Дамиен с улыбкой падшего ангела. – А вы, оказывается, шалунья!
У Ванессы екнуло сердце, она покраснела и потупилась.
– Не понимаю, почему я раскрываю вам свои маленькие тайны? – сказала она.
– Возможно, потому, что я не поучаю и не осуждаю вас!
Ванесса вздрогнула, пораженная справедливостью такого объяснения. Дамиен действительно никогда не навязывал ей свои суждения и был приятным собеседником.
– Вы тоже порой вызываете меня на откровенность, – добавил барон. – Порой полезно облегчить душу, так что не корите себя за излишнюю доверчивость. Я вам не враг.
Однако Ванессе не верилось, что их доверительные беседы в уютной обстановке обусловлены невинным желанием барона поплакаться кому-то в жилетку. У нее исподволь складывалось впечатление, что он умело выпытывает у нее все заветные секреты, чтобы легче было подобрать ключик к ее сердцу и заманить в постель.
Но хотя рассудок и напоминал ей о необходимости быть начеку, Ванесса потеряла волю к сопротивлению и все больше запутывалась в сетях, раскинутых опытным ловцом женских душ. Стоило ему лишь улыбнуться своей обворожительной улыбкой или ласково на нее взглянуть, как она утрачивала осторожность и начинала таять. Одно лишь его легкое прикосновение бросало ее в жар. И тем не менее полностью расслабиться в его присутствии ей не удавалось.
Возможно, виной этой странной взвинченности был страх перед финалом полночных рандеву. И хотя хозяин усадьбы и проявлял пока поразительное терпение, не требуя от нее даже поцелуя, Ванесса не сомневалась, что такое положение вещей не будет продолжаться вечно. Рано или поздно барон потребует, чтобы она стала его настоящей любовницей.
Однажды, в начале третьей недели ее пребывания в усадьбе Палисандровая Роща, их очередной откровенный разговор обрел чересчур личный характер. Они сидели, как обычно, возле горящего камина при зажженных свечах. Дамиен вперил в нее пристальный, тяжелый взгляд из-под полуопущенных ресниц и спросил густым бархатным баритоном:
– У вас давно никого не было?
Она могла бы притвориться, что не поняла вопроса, либо отказаться отвечать. Но тогда их доверительные полночные беседы потеряли бы всякий смысл. И поэтому Ванесса честно ответила, отбросив опасения:
– Уже два года.
– Неужели?
Она отвела взгляд и с дрожью в голосе сказала:
– Я же говорила, что неопытна в интимных утехах! Вы напрасно мне не поверили. Я знала только одного мужчину – своего супруга.
– И близость с ним не доставила вам радости, – тихо подсказал ей барон.
– Да, мои супружеские обязанности были мне в тягость, – чуть слышно сказала она, густо покраснев.
– Позвольте мне предположить, милая Ванесса, – вкрадчиво продолжил Князь Порока, – что виной тому – его эгоизм. Он не удосуживался возбудить вас в должной мере, а норовил поскорее получить удовольствие сам, не принимая во внимание ни ваше настроение, ни ваши желания. Вы молча терпели все это, закусив от обиды губу, и оставались на всем протяжении соития напряженной и неподвижной, не ожидая от него ничего, кроме боли и унижения.
В очередной раз пораженная его проницательностью, Ванесса потупилась и прошептала:
– Я исполняла свой долг, но муж постоянно причинял мне боль, заставляя удовлетворять его прихоти…
– Поверьте, Ванесса, я никогда не причиню вам боль! – сказал Дамиен.
Она медленно подняла голову и, взглянув ему в глаза, поняла, что Дамиен Синклер не обманывает ее. Значит, не зря она делилась с ним сокровенными тайнами, женское чутье не подвело ее! Возможно, она и совершила опрометчивый поступок, раскрыв перед ним свой самый интимный секрет, но ей совершенно не было стыдно. Более того, она почувствовала облегчение.
Дамиен пронзил ее взглядом и промолвил:
– Физическая близость с мужчиной должна доставлять женщине не боль и огорчение, а радость и удовольствие.
– Муж упрекал меня в бесчувственности и холодности. А я порой не выдерживала того, что он делал со мной, и постепенно одно лишь его прикосновение стало вызывать во мне отвращение, – сказала Ванесса, сглотнув подступивший ком.
– Какой же он глупец! – в сердцах воскликнул Дамиен, яростно сверкнув глазами. – Ванесса! Поверь мне, что все твои страхи перед соитием вызваны первым неудачным опытом и последовавшим за ним разочарованием. Пусть ты и не избалована ласками и не можешь похвастаться умением ублажать мужчину, однако я уверен, что по своей натуре ты не бесчувственна и не равнодушна к плотским утехам. В тебе дремлет необыкновенная страсть и чувственная натура. Пришло время выпустить твой внутренний огонь наружу, моя милая!
На глазах у Ванессы навернулись слезы. Она не находила слов, чтобы выразить Дамиену свою признательность за такие слова. Ведь долгие годы она упрекала себя за свою холодность к мужу, винила себя в том, что не сумела удовлетворить его и тем самым подтолкнула в постель любовницы. Будь она с ним поласковее и понежнее, он, возможно, и не погряз бы в азартных играх, пьянстве и разврате, а умерил бы свой пыл и избежал бесславной смерти на дуэли.
Предположение, высказанное Дамиеном, было подобно бальзаму, излитому на рану, и, тронутая им до глубины души, она спросила:
– Так вы считаете меня чувственной женщиной?
Она все еще не могла заставить себя перейти с Дамиеном на ты, хотя он и сделал первый шаг ей навстречу, приглашая окончательно отбросить условности.
Он посмотрел на нее своими серыми глазами, полными ласки и нежности, и ответил:
– Разумеется! И готов это доказать, если ты мне доверишься.
Она раскрыла рот, но ничего не ответила.
Дамиен встал и, поставив бокал на столик, спросил:
– Ты хочешь, чтобы я объяснил тебе, что значит чувствовать себя желанной?
Он наклонился и, взяв ее под мышки, поставил на ноги. Она застыла, глядя в его лучистые глаза. Тело ее внезапно наполнилось приятным теплом. Дамиен прошептал:
– Я хочу тебя, мой ангел! Хочу тебя так страстно, что ты не можешь себе этого представить.
– Но, Дамиен… – выдохнула Ванесса, чувствуя, что не устоит на ногах, вдруг ставших ватными.
– Тише! Молчи! И не бойся меня. Я не стану торопить тебя. Для начала просто дотронься до меня! – Он погладил ее по щеке.
Ванесса охнула и затрепетала.
Дамиен взял ее за руку и, прижав ее ладонь к своей небритой щеке, пристально взглянул в глаза.
Ванесса зажмурилась, не выдержав его взгляда, и томно повела плечами, чувствуя, как от его ладони распространяется по ее телу жар. Она уже не раз испытывала сходное ощущение, когда во сне гладила его мужественный колючий подбородок и любовалась суровыми чертами привлекательного лица. Внутренний жар достиг ее сокровенных мест, и плоть начала плавиться, словно воск.
Она открыла глаза и вопросительно взглянула на Дамиена, готовая на все, но не осмеливаясь сказать ему об этом.
Он нежно поцеловал кончики ее пальцев и хрипло произнес:
– Нет, моя прелесть, ты не созрела! В твою постель я лягу, когда ты сама попросишь меня об этом. Сейчас же я тебя покину. Желаю приятных сновидений.
Эти слова еще долго звучали в ее ушах после его ухода. Она вздрагивала и стонала, ворочаясь в постели, от сладостно-тревожного томления, и улыбалась во сне, вспоминая прикосновения его губ к ее пальцам.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?