Текст книги "Весь этот мир"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ves-etot-mir-162066.jpg)
Автор книги: Никола Юн
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Диагноз
![](i_011.png)
Перспективы
СЛЕДУЮЩИМ УТРОМ, ПЕРЕД ТЕМ КАК ПРИХОДИТ КАРЛА, я провожу в постели ровно тринадцать минут в полной уверенности, что заболеваю. У нее уходит ровно шесть минут на то, чтобы меня разубедить. Она измеряет мне температуру, кровяное давление, сердечный ритм и пульс, а потом объявляет, что я всего лишь влюблена.
– Классические симптомы, – говорит.
– Я не влюблена. Я не могу влюбиться.
– Почему нет?
– А какой в этом смысл? – отвечаю я, всплескивая руками. – Для меня влюбиться – все равно что быть ресторанным критиком без вкусовых рецепторов. Все равно что быть художником, не различающим цветов. Все равно что…
– Все равно что купаться нагишом в одиночестве.
Я не могу не рассмеяться над этой аналогией.
– Именно, – говорю. – Бессмысленно.
– Не бессмысленно, – возражает Карла, серьезно глядя на меня. – Тот факт, что ты не можешь испытать все, еще не значит, что ты не должна испытывать вообще ничего. К тому же несчастная любовь – часть жизни.
– Я не влюблена, – повторяю снова.
– И не больна, – парирует она. – Поэтому беспокоиться не о чем.
До обеда я пребываю в такой рассеянности, что не могу ни читать, ни делать уроки. Несмотря на заверения Карлы, что я не заболеваю, заостряю внимание на своем теле и на ощущениях в нем. Кончики пальцев покалывает? Обычно такое бывает? Почему мне кажется, что я с трудом перевожу дух? Сколько кувырков может совершить желудок, прежде чем узел невозможно будет развязать? Я прошу Карлу перепроверить мои жизненные показатели, и результаты оказываются абсолютно нормальными.
К обеду я мысленно признаю, что Карла, возможно, права. Я, может, и не влюблена, но он мне нравится. Серьезно нравится. Я шатаюсь по дому. Везде мне видится Олли. Я вижу его в своей кухне, где он делает тосты на ужин. Вижу его в гостиной: запасшись терпением, он смотрит «Гордость и предубеждение» вместе со мной. Вижу его в своей спальне: одетый в черное, он спит на моем белом диване.
Я думаю не только об Олли. Вновь и вновь я представляю, что парю высоко над Землей. Из космоса мир виден как на ладони. Мой взгляд не упирается ни в стены, ни в двери. Я вижу начало и конец времен. Отсюда я наблюдаю бесконечность.
Впервые за долгое время мне мало того, что у меня есть. Я хочу больше.
![](i_012.png)
Страна чудес
И ИМЕННО ЭТО ЖЕЛАНИЕ ВОЗВРАЩАЕТ МЕНЯ НА ЗЕМЛЮ – резко. Желание пугает меня. Оно словно сорняк, который разрастается медленно и почти незаметно для тебя. Не успеешь понять, как он покроет все поверхности, затемнит окна.
Я отправляю Олли единственное письмо. Пишу, что буду очень занята в эти выходные. Пишу, что мне нужно как следует выспаться. Пишу, что мне нужно сосредоточиться. Выдергиваю шнур из розетки, закрываю ноут и кладу на него сверху стопку книг. Карла вопросительно поднимает бровь. Я безмолвно нахмуриваю обе.
Большую часть субботы я мучаюсь с математикой. Этот предмет мой самый нелюбимый и дается мне труднее всего. Вероятно, эти два факта связаны. К вечеру начинаю перечитывать иллюстрированную версию «Алисы в Стране чудес» с примечаниями. Едва отдаю себе отчет, что Карла уже собирает вещи перед уходом.
– Вы что, поссорились? – спрашивает она, кивая на ноутбук.
Я качаю головой, но вслух ничего не произношу.
К воскресенью потребность проверить почту становится острой. Я представляю, что входящий ящик переполнен письмами без темы от Олли. Он предлагает назвать быструю пятерку? Ищет общения, отдушину, пытается отвлечься от семейных проблем?
– Ты в полном порядке, – говорит Карла, направляясь к двери вечером. Она целует меня в лоб, и я снова становлюсь маленькой девочкой.
Беру «Алису» и устраиваюсь на белом диване. Карла, разумеется, права. Я в порядке, но, как и Алиса, пытаюсь не потеряться. Я продолжаю вспоминать то лето, когда мне исполнилось восемь. Я столько дней напролет стояла, прижавшись лбом к оконному стеклу, терзая себя напрасными желаниями. Сначала мне просто хотелось выглянуть в окно. Но потом я стала рваться на улицу. Мечтала поиграть с соседскими детьми, с какими угодно, со всеми детьми, побыть нормальной хотя бы несколько часов, один день, всю жизнь.
Поэтому я не проверяю почту. В одном я уверена: желания только приводят к новым желаниям. У желаний нет конца.
Жизнь коротка™
Отзыв со спойлером от Мэделайн
«АЛИСА В СТРАНЕ ЧУДЕС», ЛЬЮИС КЭРРОЛЛ
Осторожно, спойлер: Остерегайтесь Червонной Королевы. Она отрубит вам голову.
Делает тебя сильнее
ОТ ОЛЛИ НЕТ ПИСЕМ. Ни одного. Я даже проверяю папку со спамом. Это не должно меня волновать и не волнует. Не так сильно волнует. Исключительно ради законченности процесса я обновляю страницу еще трижды за две секунды. Может, его письмо просто прячется где-то, застряло среди других.
Карла входит как раз тогда, когда я собираюсь снова обновить страницу.
– Я не думала, что тебе удастся откопать эту штуку, – говорит она.
– И тебе доброе утро, – отзываюсь я, косясь на экран.
Она с улыбкой приступает к своему ежедневному ритуалу – распаковывает медицинскую сумку. Почему она не оставляет ее здесь на ночь – загадка для меня.
– Почему ты хмуришься? Еще одно видео про кошку? – Карла улыбается во весь рот, как Чеширский Кот. С минуты на минуту ее тело исчезнет, и останется только парящая в воздухе улыбающаяся голова.
– Олли не написал мне ни единого письма.
Думаю, что выражение ее лица можно описать как бесстрастное.
– За все выходные, – уточняю.
– Ясно. – Карла вставляет стетоскоп в уши и кладет градусник мне под язык.
– А ты ему писала?
– Дыа, – отвечаю с градусником во рту.
– Не говори, просто кивай.
– Пыасти.
Карла закатывает глаза. Мы ждем, пока градусник запищит.
– Тридцать шесть и шесть, – говорю я, возвращая ей градусник. – Вообще-то я сама попросила его не писать. Я веду себя глупо, да?
Карла жестом просит меня повернуться, чтобы послушать легкие, и ничего не отвечает.
– Насколько глупо? – не унимаюсь я. – По шкале от одного до десяти, где один – это абсолютно рациональный и разумный, а десять – абсурдный и невменяемый.
– Примерно восемь, – отвечает она без колебаний.
Я ждала, что она скажет двенадцать, поэтому восемь кажется мне победой. Я сообщаю ей об этом, и она смеется.
– Значит, ты просила его не писать, и он не писал. Я правильно тебя поняла?
– Ну, я не отправляла ему «НЕ ПИШИ» заглавными буквами, жирным шрифтом и тому подобное. Просто сказала, что занята. – Я жду, что Карла начнет надо мной подтрунивать, но она не делает этого.
– Почему ты ему не написала?
– Из-за того, о чем мы говорили. Он мне нравится, Карла. Очень. Слишком сильно.
Выражение ее лица можно трактовать как «только и всего?».
– Ты действительно хочешь потерять единственного за всю свою жизнь друга из-за каких-то пустячных сердечных переживаний?
Я прочитала много, очень много книг, в которых говорилось про сердечные муки. Никто и никогда не называл их пустячными. Душераздирающие, выбивающие почву из-под ног – да. Пустячные – нет.
Карла откидывается на спинку дивана.
– Ты еще не знаешь, но это пройдет. Все дело в новизне и гормонах.
Может, она и права. Я хочу, чтобы она оказалась права и я смогла снова общаться с Олли.
Карла подается вперед и подмигивает мне:
– А еще он симпатичный.
– Он правда очень симпатичный, да? – Я хихикаю.
– Дорогая, я и не думала, что таких еще производят! – смеется она.
Я тоже смеюсь и представляю себе завод, где с линии сборки сходят маленькие Олли. Как же их уговорят оставаться неподвижными, чтобы упаковать и отправить по почте?
– Вперед! – Карла хлопает меня по коленке. – Тебе и без этого есть чего бояться. От любви не умрешь.
Нет, да, может быть
Понедельник, 20:09
Мэделайн: Привет.
Олли: и тебе
Мэделайн: Как дела?
Как прошли выходные?
Олли: отлично. хорошо
Олли: у тебя?
Мэделайн: Хорошо, но насыщенно. В основном делала домашнюю работу по математическому анализу.
Олли: ахх, матанализ. дифференциальное исчисление
Мэделайн: Вау. Значит, ты не шутил по поводу своей любви к математике?
Олли: нет
Мэделайн: Прости за мое письмо.
Олли: за какую его часть?
Мэделайн: За все в целом. Я тебя расстроила? Нет, да, может быть?
Олли: нет да может быть
Мэделайн: Не думаю, что нужно использовать все варианты ответа.
Олли: почему ты мне это написала?
Мэделайн: Испугалась.
Олли: чего?
Мэделайн: Тебя.
Мэделайн: Ты мне тоже не писал.
Олли: ты же не хотела этого
Мэделайн:…
Олли: троеточие означает что повисло неловкое молчание или что ты задумалась?
Мэделайн: И то и другое.
Мэделайн: Почему тебе так сильно нравится математика?
Олли: а почему тебе так сильно нравятся книги?
Мэделайн: Это не одно и то же!
Олли: разве нет?
Мэделайн: Книга может открыть смысл жизни.
Олли: у жизни есть смысл?
Мэделайн: Ты это несерьезно.
Олли: вероятно
Олли: так какая книга может открыть смысл жизни?
Мэделайн: Ну хорошо, не одна-единственная книга, но если ты прочитал достаточно, то придешь к этому.
Олли: таков твой план?
Мэделайн: Ну, у меня есть время.
Мэделайн:…
Олли: задумалась?
Мэделайн: Да. Я знаю, как решить нашу проблему.
Олли: слушаю
Мэделайн: Давай просто договоримся быть друзьями, ок?
Олли: ок
Олли: но чур больше не пялиться на мои мышцы
Мэделайн: Друзьями, Олли!
Олли: и мои глаза
Мэделайн: Никаких больше разговоров о моих веснушках.
Мэделайн: И моих волосах.
Олли: и твоих губах.
Мэделайн: И твоей ямочке.
Олли: тебе нравится моя ямочка?
Мэделайн: Друзьями!
Олли: ок
Время
КАРЛА ПРОСИТ НАС ПОДОЖДАТЬ НЕДЕЛЮ, прежде чем мы сможем увидеться снова. Она хочет убедиться в том, что после пребывания в одной комнате с Олли в моем организме не активизировались никакие триггеры. И, хотя я согласна с тем, что нам нужно подождать в целях безопасности, неделя кажется мне нескончаемой. Я почти убеждена, что время не только в метафорическом, но и в буквальном смысле замедлилось, однако, если бы такое на самом деле произошло, об этом бы трубили во всех новостях.
![](i_013.png)
Зеркало, зеркало
НЕДЕЛЯ ОЖИДАНИЯ НАКОНЕЦ-ТО ПОДХОДИТ К КОНЦУ, а мне кажется, что кончается целая эпоха. Я пытаюсь унять волнение. Это сложнее, чем можно себе представить. Когда силишься подавить улыбку, обычно только улыбаешься еще больше.
Карла наблюдает за моими муками выбора одежды. Прежде я не уделяла этому вопросу особого внимания. Если честно, я вообще никогда об этом не задумывалась. Мой гардероб состоит исключительно из белых футболок и синих джинсов. Джинсы рассортированы по фасонам: прямые, зауженные, расклешенные, широкие и с нелепым названием «джинсы бойфренда». Моя обувь – одни кеды, и сплошь белые, – свалена в кучу в дальнем углу шкафа. Я почти никогда не ношу обувь в доме и теперь не уверена, что смогу подыскать подходящую пару. Покопавшись в кедах, нахожу левую и правую одного размера. Они налезают на меня, но с трудом. Я стою перед зеркалом. Футболка должна подходить к обуви или я путаю с сумкой? Белый цвет мне к лицу? Я мысленно делаю заметку, что позже займусь шопингом. Куплю себе футболки всех цветов, чтобы понять, какой из них идет мне больше.
В пятый раз спрашиваю Карлу, ушла ли уже мама.
– Ты знаешь свою мать, – отвечает та. – Она хоть раз в жизни опоздала?
Моя мать верит в пунктуальность так, как другие – в Бога. Время бесценно, говорит она, и невежливо тратить чье-то. Мне даже не позволено опаздывать на пятничные ужины.
Я смотрю на себя в зеркало, потом снимаю белую футболку с треугольным вырезом и надеваю такую же с глубоким круглым без какой-либо причины. Или не без причины, а чтобы было чем себя занять в ожидании Олли.
Я снова жалею, что не могу поделиться этим с мамой. Я хочу спросить ее, почему у меня перехватывает дыхание всякий раз, когда я думаю о нем. Хочу поделиться с ней своим волнением. Вспомнить все те забавные вещи, которые говорит Олли. Сказать ей, что не могу перестать о нем думать, хоть и пытаюсь. Хочу спросить ее, такие ли чувства она испытывала к папе, когда они познакомились.
Я убеждаю себя в том, что все в порядке. Я не заболела после первой нашей встречи, к тому же он знает правила: никаких прикосновений, полная дезинфекция и отказ от визита, если у него есть хоть малейшее подозрение, что в ближайшие дни он может заболеть.
Я убеждаю себя, что не так и ужасно обманывать маму. Внушаю себе, что не заболею. Внушаю себе, что нет ничего плохого в дружбе. Что Карла права и от любви я не умру.
Прогноз
КОГДА Я ВХОЖУ В КОМНАТУ, Олли опять на стене. На сей раз он забрался до самого верха.
– У тебя что, никогда не устают пальцы? – спрашиваю я.
– У них очень строгий режим тренировок, – отвечает он с улыбкой.
У меня внутри все переворачивается, к чему мне, похоже, придется привыкнуть. Это такой своеобразный побочный эффект от встречи с ним.
Вчера я делала в этой комнате уроки. Знаю, что со вчерашнего дня все здесь осталось неизменным, но теперь комната кажется мне другой. С Олли она будто наполняется жизнью. Если бы искусственные растения и деревья вдруг ожили и закачались, я бы не удивилась.
Я устраиваюсь в самом дальнем уголке дивана. Олли слезает со стены и садится, прислонившись к ней спиной, скрестив ноги. Я поджимаю ноги под себя, поправляю копну волос, обхватываю себя руками за талию. Почему, находясь в одном помещении с ним, я так остро чувствую свое тело, каждую его частичку? Я ощущаю даже собственную кожу.
– Ты сегодня обулась, – замечает Олли. Замечает. Он наблюдательный – из тех парней, которые сразу поймут, если ты перевесишь картину или поставишь в комнате новую вазу.
Я опускаю взгляд на свои кеды.
– У меня таких девять пар, одинаковых.
– И ты еще упрекаешь меня в выборе одежды?
– Ты носишь только черное! У тебя из-за этого какой-то панихидный вид.
– Мне нужен словарь, чтобы с тобой общаться.
– Панихидный – свойственный панихиде.
– Не особо полезное определение.
– В общем, по сути своей ты ангел смерти.
Олли улыбается мне:
– Коса меня все-таки выдала, да? А я-то думал, что хорошо ее прячу.
Он меняет позу и теперь лежит на спине – колени согнуты, пальцы рук переплетены под головой. Я снова начинаю беспричинно ерзать на месте, подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками.
Наши тела ведут свой собственный диалог, независимо от нас. В этом и заключается разница между дружбой и чем-то другим? Вот в этом остром восприятии?
Воздушные фильтры работают, производя низкий гул, заглушаемый шумом вентилятора.
– Как это устроено? – Олли рассматривает потолок.
– Это промышленная система. Окна запечатаны, поэтому воздух проникает в дом только через фильтры на крыше. Они пропускают частицы размером не больше чем 0,3 микрона. Кроме того, благодаря системе циркуляции воздух в доме полностью обновляется каждые четыре часа.
– Вау. – Олли поворачивает голову в мою сторону, и я вижу, что он пытается осознать, насколько я больна.
Я отвожу взгляд.
– Все покрыла сумма, полученная в качестве компенсации. – Предвосхищая его вопрос, добавляю: – Водитель грузовика, который насмерть сбил моих папу и брата, уснул за рулем. Он работал три смены подряд. И выплатил маме.
Олли снова отворачивается и смотрит в потолок:
– Сочувствую.
– Все это странно, потому что я особенно их не помню. То есть вообще не помню. – Я пытаюсь игнорировать чувства, которые поднимаются во мне, когда я обо всем этом думаю. Печаль, не совсем похожая на печаль, а еще вина. – Довольно странно тосковать по чему-то, чего у тебя никогда не было, – во всяком случае, чего ты не помнишь.
– Не так уж и странно, – говорит Олли.
Мы оба умолкаем, а потом он закрывает глаза и спрашивает:
– Ты когда-нибудь задумываешься о том, какой была бы твоя жизнь, если бы ты могла что-нибудь в ней изменить?
Обычно не задумываюсь, но теперь начинаю. Что, если бы я не болела? Что, если бы мои папа и брат не погибли? Не думать о невозможном – вот каким способом мне до сих пор удавалось сохранять внутреннее спокойствие.
– Все считают себя особенными, – продолжает Олли. – Каждый человек – как снежинка, так ведь? Мы все уникальные и сложные. Мы никогда не сможем понять, что творится в душе у другого человека, и все такое, да?
Я медленно киваю. Я согласна с тем, что он сейчас говорит, и в то же время уверена, что не соглашусь с тем, что последует дальше.
– Так вот, я считаю, что все это чушь. Мы не снежинки. Мы просто совокупность входных и выходных значений.
Я перестаю кивать:
– Что-то вроде формулы?
– В точности как формула. – Олли приподнимается на локтях и смотрит на меня. – Думаю, что есть одно или два значения, которые имеют наибольшую важность. Сумеешь вычислить какие – и ты разгадал человека. Сможешь предсказать его поведение.
– Правда? Что я сейчас скажу?
Он подмигивает мне:
– Ты считаешь меня дикарем, еретиком…
– Психом, – договариваю я за него. – Ты же не веришь всерьез, что мы – математические формулы?
– Может быть, и верю. – Он снова ложится. – И если изменить исходные значения.
– Но как ты узнаешь, какие исходные значения нужно изменить? – спрашиваю.
Олли протяжно вздыхает:
– Ага, в этом-то и проблема. Даже если бы я мог вычислить, что именно изменить, то насколько нужно менять? И что, если не выйдет внести достаточно точные изменения? Тогда невозможно будет предсказать, что получится на выходе. Так только сделаешь хуже. – Олли снова садится. – Но ты представь: если бы была возможность угадать, какие значения поменять, можно было бы исправить что-то до того, как все пойдет наперекосяк. – Он произносит последнюю фразу тихо, но в его голосе слышится отчаяние человека, который долгое время пытается решить одну и ту же неразрешимую проблему.
Наши взгляды встречаются, и я вижу в его глазах смущение, как будто он открыл мне больше, чем собирался. Он опять ложится на пол и прикрывает глаза рукой.
– Проблема в теории хаоса. В формуле слишком много значений, и даже самые ничтожные из них важнее, чем ты думаешь. И их невозможно оценить с достаточной точностью. Но! Если бы получилось, то мы бы смогли писать формулы для предсказания погоды, будущего, людей.
– Но, согласно теории хаоса, это сделать нельзя?
– Угу.
– Тебе пришлось разобраться в целом ответвлении математики, чтобы понять, что люди непредсказуемы?
– А ты уже это вычислила, да?
– Книги, Олли! Я поняла это из книг.
Он смеется, перекатывается на бок. Его смех заразителен, и я тоже смеюсь, я отзываюсь всем своим телом. Смотрю на его ямочку, на которую больше не должна обращать внимание. Я хочу прижать к ней палец и сделать так, чтобы он улыбался вечно.
Вероятно, мы не способны предсказать все, но кое-что предвидеть все же можем. Например, я точно влюблюсь в Олли. И это почти наверняка обернется катастрофой.
Словарь Мэделайн
Одержи́мость, сущ., ед. ч. Крайне сильная (и совершенно оправданная) заинтересованность чем-то (или кем-то) крайне интересным [2015, Уиттиер].
Секреты
ПОСТОЯННАЯ ПЕРЕПИСКА С ОЛЛИ отражается на моем состоянии. Я уже второй раз засыпаю во время вечернего просмотра кино с мамой. Она начинает беспокоиться, что со мной что-то не так, что мой иммунитет отчего-то снижен. Я заверяю ее, что на самом деле все гораздо проще. Я просто недосыпаю. Как доктор, она сразу начинает рассматривать худший сценарий, и я могу понять почему, учитывая нашу ситуацию. Мама говорит мне то, что я и так знаю: недостаток сна очень опасен для человека в моем положении. Я обещаю ей исправиться. Этой ночью я переписываюсь с Олли всего лишь до двух часов, а не как обычно – до трех.
Мне кажется странным не обсуждать с мамой что-то – кого-то, кто становится для меня таким важным. Мы с мамой отдаляемся друг от друга, но не потому, что проводим вместе меньше времени. И не потому, что Олли ее вытесняет. Мы отдаляемся потому, что впервые за всю мою жизнь у меня есть от нее секрет.
Спасибо за покупку
![](i_014.png)
Нумерология
Сколько минут прошло вчера с момента возвращения домой отца Олли до того, как он начал кричать: 8
Сколько раз он пожаловался на то, что проклятый ростбиф опять пережарен: 4
Сколько раз мама Олли извинилась: 6
Сколько раз отец назвал Кару чертовым фриком из-за ее черного лака для ногтей: 2
Сколько минут ушло у мамы Олли на то, чтобы стереть с ногтей Кары этот лак: 3
Сколько раз отец заявил, что кто-то пьет его чертов виски и ему это известно: 5
…что он самый умный в этом доме: 2
…что никто не должен забывать о том, кто зарабатывает деньги: 2
Сколько шуток-каламбуров потребовалось, чтобы немного поднять настроение Олли, когда он вышел в чат в три часа ночи: 5
Сколько раз он написал «это не важно»: 7
Сколько часов я спала прошлой ночью: 0
Сколько окурков закопала Кара в саду этим утром: 4
Сколько видимых синяков у мамы Олли: 0
Сколько невидимых синяков: неизвестно
Сколько часов осталось до нашей встречи: 0,5
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?