Текст книги "Кровавая Роза"
![](/books_files/covers/thumbs_240/krovavaya-roza-178658.jpg)
Автор книги: Николас Имс
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Что, вблизи не видала?
Судя по лукавому тону, она имела в виду совсем не чудовище.
Там поспешно отвела глаза, надеясь, что вспыхнувший на щеках румянец спишут на полуобморочное состояние.
– Вы идете сражаться с Лютой ордой? – спросила она.
– Нет, – ответила Роза. – Мы закончим турне, а потом у нас заказ в Злодебрях.
– Последний, – сказал Вольное Облако и многозначительно посмотрел на своих спутников. – А после этого – на покой.
Браниган с любопытством взглянул на него, но Роза решительно пресекла дальнейшие расспросы.
– Предупреждаю, – сказала она. – То, что ждет нас в Злодебрях, страшнее Лютой орды. Намного страшнее.
Для Тэм не было ничего страшнее, чем всю жизнь сидеть дома, в Ардбурге, вымораживать мечты и гнобить Жуть, свербящую в душе. Она посмотрела на дядю, который одобрительно закивал, и только набралась смелости заявить Вольному Облаку, что не важно, с ордой они будут сражаться или с чем-то пострашнее орды, да хоть с самой Морозной Матерью, все равно Тэм пойдет с ними, как вдруг Роза сказала:
– Одна песня.
Браниган уставился на нее:
– Чего-чего?
– Вперед, на сцену. – Роза сунула в рот сигару, охлопала доспех, ища, чем бы ее поджечь, и, отчаявшись, прикурила от пламени свечи на столе. – Исполни что-нибудь, что хочешь. Убеди меня, что ты нам сгодишься. Если мне понравится, то поздравляю: ты – новый бард «Сказа». А если нет… – Она медленно выдохнула. – Как там тебя звать?
– Тэм.
– Ну тогда приятно было познакомиться, Тэм.
Глава 3. Одна песня
В полночь по Ардбургу ездил ночной обоз – несколько соединенных вместе крытых возков, запряженных выносливыми каскарскими лошадками. На нем можно было прокатиться бесплатно, чем и пользовались загулявшие пьянчужки и те, кому далеко было добираться до дому в непогоду. Тэм остановила обоз у «Залога успеха» и забралась в пустой на вид возок. К сожалению, в нем на скамье развалился бесчувственный стражник с перевернутым шлемом на коленях – полным блевотины, судя по запаху. Тэм, несмотря на мороз, распахнула деревянные ставни на окнах, чтобы избавиться от вони, когда обоз придет в движение.
К этому времени город обычно засыпал, но перед завтрашним представлением на улицах по-прежнему было людно. Из всех трактиров, постоялых дворов и таверн слышались голоса и музыка. Из борделей доносились протяжные страстные вздохи и восклицания.
Жрецы в черных рясах ловили в ладони снежинки; наголо бритая жрица выкрикивала: «Грядет Зимняя Королева!» На них не обращали внимания, потому что приверженцы Зимней Королевы постоянно предвещали ее неминуемое появление, равно как и приход вечной зимы. Тэм считала, что жрецы удивятся не меньше остальных, если Зимняя Королева в один прекрасный день действительно нагрянет.
Наконец город остался позади. Тэм сидела, погрузившись в размышления, а потом задала безмятежно похрапывающему стражнику вопрос, мучивший ее с тех самых пор, как она вышла из «Залога успеха»:
– Что за хрень случилась-то?
Тэм приблизилась к подмосткам. Инструмента у нее не было. А что за бард без музыкального инструмента?
«Ты не бард, – напомнила она себе. – Ты глупая девчонка, которая сейчас выставит себя на посмешище не только перед двумя сотнями посетителей, но и перед Кровавой Розой».
Она покосилась на балкон, откуда за ней наблюдала Роза, неторопливо затягиваясь сигарой. У перил стояли Вольное Облако, Брюн и Кьюра. Известие, что «Сказ» выбирает нового барда, облетело трактир со скоростью лесного пожара. Постепенно гомон стих, и все ждали, когда Тэм выйдет на сцену и исполнит песню, которая изменит – или не изменит – всю ее дальнейшую жизнь.
Тера и Тиамакс смотрели на Тэм из-за барной стойки. Арахнид помахал ей тремя руками и крикнул:
– Не бойся, все получится!
Бран выгонял посетителей из-за стола у подмостков, а Эдвик…
– Вот, держи, – сказал старый бард, вручая ей свою лютню. – Это тебе.
– Нет, что ты! – запротестовала Тэм; этой лютней, носящей имя Рэд Тринадцатый, Эдвик гордился больше всего и никогда не играл на другом инструменте.
– Бери, – настаивал он. – Ты же на ней играть училась. Придумала, что споешь?
Тэм знала сотни песен, но теперь не могла вспомнить даже самой плохонькой и сокрушенно помотала головой.
– Ну, удачи тебе, – сказал Эд, усаживаясь рядом с Браном.
В таверне воцарилась тишина.
Сжимая лютню, Тэм поднялась на сцену и подошла к пустующему табурету. Доски помоста громко скрипели под ногами. Она лихорадочно пыталась вспомнить хоть какую-то песню, не говоря уже о такой, которая могла бы произвести впечатление на Розу.
Внезапно ее осенило: «Кастия». Бурная, зажигательная мелодия понравится зрителям. Битва за Кастию, в которой грандуальские наемники одержали победу над герцогом Крайнийским и его Жуткой ордой, уложилась в семь строф и инструментальное соло, с которым Тэм очень надеялась справиться.
А самое главное, в песне говорилось об отце Розы, Золотом Гэбе, величайшем герое Грандуаля, хотя ни словом не упоминалось ни о том, что он от края до края пересек Кромешную Жуть, чтобы спасти дочь от неминуемой смерти, ни о том, что он и его товарищи по банде за время путешествия отыскали лекарство от черногнили, убили дракона и разрушили половину Пятипрестолья. Последняя строфа посвящалась Розе, которая повела осажденное войско наемников в победный бой.
Лучше «Кастии» ничего не подберешь.
Тэм вздохнула. Надо дождаться полной тишины, как учил Эдвик, и потом…
– Фу-у-у! Что это за херня? – Браниган сделал глоток виски и, фыркая и отплевываясь, вскочил из-за стола. – Ради мерзлой преисподней, что за дрянь ты сюда подмешал, Тиамакс? Керосин? Ссаки? О боги, это яйцекладовы ссаки! – Он принюхался и рискнул сделать еще один глоток. – Какая гадость!
Эдвик усадил его на место и шепотом велел заткнуться.
– Прошу прощения, – заявил Бран зрителям. – Извини, Тэм. Продолжай.
Тэм снова вздохнула, снова дождалась полной тишины и заиграла первые аккорды.
Зрители восторженно взревели. По лицу Бранигана расплылась счастливая улыбка, а Эдвик одобрительно кивнул. Тэм глянула на балкон, но Роза со скучающим видом затушила окурок о перила и что-то пробормотала Вольному Облаку. Шаман Брюн откинул со лба длинную челку, уставился на Тэм и помотал головой – совсем чуть-чуть, еле заметно.
Тэм остановилась. Звуки аккордов еще дрожали в воздухе. По залу разлетелись растерянные шепотки, оставляя за собой недоуменное молчание.
– Можно я снова начну? – спросила Тэм Розу.
Наемница прищурилась:
– Как хочешь.
Тэм закрыла глаза, чувствуя, как дрожат руки, а нога нервно постукивает по доскам помоста. Сердце стучало, кровь бурлила в жилах, и мечта покинуть Ардбург вместе со «Сказом» стояла в дверях, кутаясь в плащ.
Тэм вспомнила отца, представила, как он разгневался бы, если бы сейчас увидел дочь.
Она вспомнила маму, представила, как та обрадовалась бы, если бы сейчас увидела дочь.
Пальцы невольно коснулись струн, и зазвучала медленная печальная мелодия.
Это была одна из маминых песен. Тэм любила ее больше всего. И отец ее тоже когда-то любил. Разумеется, Тэм запрещалось ее исполнять. Однажды, вскоре после гибели мамы, Тэм попыталась негромко спеть песню, но горе переполнило ее, и голос захлебнулся рыданиями.
А сейчас песня просто выплескивалась наружу. Под пальцами всхлипывали струны, слова взлетали к стропилам, как бумажные фонарики, выпущенные в небеса летней ночью.
Песня называлась «Верные друзья». Она не была ни бурной, ни зажигательной. Она не вызывала одобрительных восклицаний публики, а Бран с Эдвиком погрустнели. Впрочем, немного погодя по губам Брана скользнула тень улыбки. «Верные друзья» не была песней о сражениях. В ней не говорилось о чудовищах. Никто не погибал, и никого не побеждали.
Песня была любовным посланием барда банде. Она рассказывала о повседневных пустяках, о тихих словах, о невыразимой связи между мужчинами и женщинами, которые день за днем живут, спят и сражаются бок о бок. В ней говорилось о смехе и шутках, о храпе соседа по койке. В одной строфе Лили Хашфорд описывала мимолетную улыбку мужа, а в другой ругала Брана за вонючие носки.
– Это мои счастливые носки, – признался Бран старому барду. – Я их до сих пор ношу.
Самым необычным в «Верных друзьях» было то, что музыка умолкала раньше, чем оканчивалась песня, и последний припев Тэм исполнила, положив лютню на колени. Пальцы замерли, нога больше не дрожала. Сердце ныло, но билось медленно и ровно, в такт мелодии. Песня подошла к концу, и стало слышно, как в тишине трепещет пламя свечей.
Двести голов одновременно повернулись к балкону. Брюн и Кьюра смотрели на Розу. Вольное Облако глядел на Тэм. С улыбкой, потому что уже все знал.
– Добро пожаловать в «Сказ», – объявила Роза.
Зрители восторженно завопили.
Тэм дернула шнурок колокольчика. Возок остановился, она вышла и поблагодарила кучера. До дому было недалеко, но Тэм не торопилась. Она брела сквозь метель, нагнув голову, и осторожно ступала по обледенелым булыжникам мостовой, бережно, как ребенка, прижимая к груди Рэда Тринадцатого. Тэм долго отказывалась взять лютню, не желая лишать старого барда его драгоценного инструмента, но Эдвик вынес из кладовой еще одну такую же и объяснил, что это Рэд Четырнадцатый. На том и порешили.
Никогда прежде у Тэм не было своего музыкального инструмента. В детстве она полагала, что унаследует мамину лютню, Хираэт. Но после смерти мамы лютня исчезла. Наверное, отец от нее избавился, продал или сломал, чтобы не мозолила глаза.
Дядя Бран посоветовал Тэм не возвращаться домой.
– Переночуешь в трактире, – уговаривал он. – Или в ковчеге «Сказа». Утром пойдешь и все уладишь. Я объясню ему, что это я попросил банду тебя взять.
– Так оно и было.
Старый мошенник задумался.
– Ох, ради всех богов Грандуаля, твой отец меня убьет. Но я вот о чем: если уж расплачиваться, так лучше мне.
Тэм и без того понимала, что придется расплачиваться, однако же, хотя в последние годы сторонилась отца, не могла уйти не попрощавшись.
Бран печально посмотрел на нее:
– Огневая ты, Тэм. Я по глазам вижу. От тебя прямо пышет жаром, будто из печи. Только я слишком хорошо знаю Тука, он быстро погасит это пламя. И затопчет угольки.
Тэм пожала плечами, а дядя покачал головой.
– Что ж, выпью за твою храбрость, – сказал он и залпом выпил остатки мерзкого камнешарского виски. – Надо же, как попривыкнешь, так оно даже очень ничего.
Тэм остановилась на пороге, готовясь к неминуемой размолвке. Внутри замяукала Тренодия, учуяв хозяйку. Наконец Тэм вошла в дом, и кошка, радостно урча, потерлась о ее сапог.
Отец сидел за кухонным столом, прихлебывая из кружки – хорошо бы пиво. Он смотрел в никуда, рассеянно теребя обрывок желтой ленточки.
– Я же тебя просил не цеплять кошке бантик на шею!
Тэм сняла накидку, оставила ее на вешалке у двери и присела почесать Тренодию за ухом. Кошка – палаптийская, с длинной белоснежной шерстью – довольно замурлыкала. Лили Хашфорд привезла ее из южного турне.
– Бантик ей очень идет.
– Глупости! Не… – Он осекся, заметив лютню в руках дочери. – Это еще зачем?
– Играть, – ответила Тэм. Отличное начало, сокрушенно подумала она. Прекрасный способ улестить отца.
– Откуда она у тебя? – спросил он.
– Эд подарил.
Тук помрачнел еще больше:
– Тебе ни к чему. Завтра вернешь.
– Не верну.
– Еще как вернешь.
– Не могу.
– Как это «не могу»? – с подозрением осведомился отец. – Почему это?
Ветер усилился, бил в стены, царапал окна ледяными пальцами. Тренодии надоело тереться о сапог Тэм, и она направилась к своей плошке с водой, не обращая внимания на противостояние отца и дочери. Наверное, ей было все равно. Коты вообще те еще сволочи, и Тренодия – не исключение.
– «Сказ» в городе, – вздохнула Тэм. – Они сегодня были в «Залоге успеха». Дядя Бран… – Она заметила, как побелели костяшки на кулаках отца, будто он вообразил, что вместо кружки сжимает горло Бранигана. – В общем, банда искала нового барда, а Бран сказал им, что я умею играть…
– Ты умеешь играть? – небрежно поинтересовался Тук, и Тэм поняла, что он не на шутку разгневан. – Самоучка? Врожденный талант? Ты не прикасалась к лютне с тех пор, как… Ну, когда еще совсем малышкой была.
– Меня Эд учил, – призналась Тэм.
Да уж, сегодня она всех швыряла под ковчег. Остается только покаяться, что Тера два раза в неделю дает ей уроки стрельбы из лука, а Тиамакс угощает пивом после работы, и тогда отец уж точно вознамерится убить всех в трактире.
– Да неужели? – Тук одним глотком осушил кружку и встал из-за стола. – Значит, так, завтра вернешь лютню Эду и скажешь ему, что увольняешься. Со следующей недели пойдешь на мельницу, там люди нужны.
– Я уже уволилась, – ответила она, уязвленная его категорическим тоном. – Я теперь бард «Сказа».
– Ничего подобного.
– А вот и да.
– Тэм… – сурово начал он.
– Папа…
Кружка ударилась о стену. Тренодия метнулась прочь, уворачиваясь от града осколков.
Тэм молчала, дожидаясь, когда отцовская ярость уляжется. Он тяжело опустился на стул:
– Прости, Тэм. Я не могу тебя отпустить. Не хочу тебя потерять.
– И что теперь? – спросила она. – Я так и должна всю жизнь торчать в Ардбурге? Гнуть спину на мельнице за пару престольных марок? Остепениться, выбрать спутницу жизни из хорошей семьи…
– А что в этом плохого?.. Погоди, как это – спутницу жизни?
– Ох, ради милосердной Весенней Девы, вот только не начинай, пап…
– Ладно, проехали, – сказал Тук. – Слушай, мы с мамой, конечно, сами виноваты. Нарассказывали тебе всякого, вот ты и решила, что наемникам весело живется. Славы захотела. А на самом деле жизнь у них нелегкая. Долгие странствия, одинокие ночи. Полдороги мокнешь, всю дорогу мерзнешь, а еще надо сражаться со всякими мерзкими тварями, и боязно, потому что, если ты их не убьешь, они тебя убьют. Все не так, как в песнях, Тэм. Наемники – не герои. Они убийцы.
Тэм подошла к столу, положила лютню, села на стул. Пустующее материнское место между ней и отцом зияло бездонной пропастью.
– Сейчас все иначе, – сказала она, накрыв ладонью отцовскую руку. – Банды разъезжают по аренам. Так что мне не придется лезть ни в логова чудовищ, ни в Кромешную Жуть.
Отец недоверчиво покачал головой:
– К северу от Крагмура собралась орда, остатки тех, кто уцелел в Кастии. Клянусь мерзлой преисподней, Роза захочет туда сунуться. Она больше всех рвется к славе. Как ее отец. Видят боги, он тот еще мудак.
– Роза туда не пойдет.
Тук удивленно уставился на дочь:
– Правда, что ли?
Тэм пожала плечами:
– «Сказ» пройдет по всем городам отсюда до Верхнопуля, где завершит турне, а потом у них заказ в Злодебрях.
– В Злодебрях? А что за заказ?
– Не знаю. Но по-любому я буду в тысяче миль от Лютой орды.
Тэм понятия не имела, правда это или нет. Она не знала даже, где эти самые Злодебри. Отец несколько успокоился, поэтому она не стала говорить ему, что, по словам Розы, им предстояло сразиться с чем-то похуже Лютой орды.
Отец уставился на усыпавшие пол осколки кружки, будто размышляя, можно ли их склеить. Молчание затягивалось, и у Тэм зародилась робкая надежда, что ей удалось пробить брешь в непроницаемой броне горького отцовского недоверия.
– Нет, – сказал он наконец. – Не пущу.
– Но…
– И не проси, – веско заявил он. – Что бы ты там ни говорила, как бы ни старалась меня убедить… Все попусту. Для меня это не имеет значения. И не тебе решать, Тэм. Прости.
Бран прав, подумала она. Надо было уходить не прощаясь. Полыхавший в ней огонь и впрямь угасал, и Тэм боялась, что он потухнет навсегда, если она этому не воспротивится.
Она встала и направилась к двери. Под сапогами похрустывали осколки глиняной кружки.
– Тэм…
– Я заночую в «Залоге успеха». – Она сняла с вешалки накидку.
– Тэм, сядь.
– Утром мы выступаем на арене, – сказала она, изо всех сил сдерживая дрожь в голосе. – А послезавтра уходим на восток. Раз мы с тобой больше не увидимся, то, наверное, пора… – Она обернулась к отцу и замерла.
Тук Хашфорд вертел в руках лютню, забытую Тэм на столе. В его руках инструмент выглядел донельзя хрупким и каким-то игрушечным, как будто и мечта дочери – пойти по материнским стопам, выбраться из этого города, покинуть родной дом, эту темницу горя и ее скорбного стража, – тоже была игрушкой в руках капризного ребенка.
– Папа…
Он посмотрел на дочь. Их взгляды встретились. В глазах Тэм была мольба. В глазах Тука плескалась черная ярость. Он беззвучно шевельнул губами, но не произнес ни слова, а, перехватив лютню за гриф, разбил мечту дочери в щепки.
Глава 4. Жуть свербит
Тэм смутно помнила, как упала на колени у разбитой лютни. Отец высился над ней, и в свете лампы его тень металась по стенам. Он что-то говорил, но Тэм его не слышала из-за пронзительного рева в ушах. Тук вздернул дочь на ноги и отволок в спальню, где Тэм обессиленно повалилась на кровать, как узник после пыток. Она посмотрела на очертания отца в сумрачном проеме двери и, изумляясь своей чудовищной жестокости, прошептала:
– Лучше бы ты умер, а не она.
Он понуро сгорбился.
– Твоя правда, – сказал он и закрыл за собой дверь.
Тэм долго рыдала, измочив всю подушку слезами, а потом заорала во все горло. В ответ где-то за окном истошно завопил одинокий бес-мусорник.
Потом она услышала приглушенный отцовский голос за стеной. Иногда, когда Тук Хашфорд напивался, он громко проклинал всех и вся, не забывая и себя. Но сейчас он словно бы с кем-то спорил, умолял какого-то непреклонного судью, а потом и сам зарыдал, но Тэм привыкла к отцовским рыданиям.
В конце концов она уснула.
Когда Тэм проснулась, дверь в спальню была приоткрыта. Тренодия устроилась у хозяйки на груди, щекотала хвостом нос, а когда Тэм шевельнулась, мерзавка царапнула ее по щеке. Утренний свет, струясь сквозь морозные узоры на оконном стекле, рисовал на стене светлые и темные завитки.
Тэм лежала, размышляя, сможет ли когда-нибудь покинуть родной дом. Сегодня этого точно не случится. Лютня разбита, а просить новую у Эдвика Тэм не собиралась. Являться в банду с пустыми руками она тоже не смела. Вдобавок, если Тук Хашфорд придет забирать дочь, его не остановит даже Кровавая Роза.
Значит, Тэм суждено работать в «Залоге успеха» или с отцом на мельнице. Может быть, со временем удастся скопить деньжат, а потом сбежать из Ардбурга куда глаза глядят.
Тук хозяйничал: что-то крошил на кухне, возился со стиральной доской, сметал с пола осколки. Вскоре Тэм учуяла соблазнительный запах жареного бекона, и ее проклятый желудок настоятельно потребовал завтрака. Она встала, оделась и вместе с кошкой вышла на кухню.
Там она совершенно растерялась: на плите сушилось выстиранное белье – белье Тэм, у двери стояла наполовину упакованная котомка, а отец, опустившись на колени у печи, пытался уследить за двумя сковородами одновременно. Услышав умильное мяуканье Тренодии, он обернулся:
– Доброе утро.
– Что это? – спросила Тэм.
– Завтрак, – ответил Тук, выкладывая на тарелку кусок поджаренного хлеба, а сверху – горку подгорелых ломтиков бекона. Присыпав все это нарезанными помидорами и жареным луком, он принес тарелку на стол. – Садись. Ешь. Приятного аппетита, – добавил он, когда дочь не тронулась с места.
Она села. Она съела. «Змеи в огне» – любимое блюдо Лили Хашфорд, правда мама готовила его куда лучше. Что это – утешительный приз? Мол, прости, родная, что я разбил твои мечты и сломал тебе жизнь? Вот тебе бутерброд с беконом…
Отец куда-то ушел, прежде чем она успела спросить его про завтрак и про котомку или зачем он с утра пораньше выстирал дочкины носки. Тренодия терлась у дверей и жалобно мяукала, пока Тэм ее не выпустила. Потом она обернулась, а у кухонного стола уже стоял отец с лютней в чехле из тюленьей кожи.
– Это…
– Хираэт. Мамина лютня.
Тэм это знала. Конечно же она это знала. Мама однажды сказала, что Хираэт – самое любимое, что у нее есть, разумеется после Тэм и Тука. «А как же дядя Бран?» – спросила тогда Тэм, и мама заливисто рассмеялась. «Хираэт я люблю больше, – шепнула она дочери. – Только ты дяде не говори».
Отец положил лютню на стол, расшнуровал чехол и бережно высвободил старинный инструмент из белого дерева. Хираэт была прекрасна: на ладонь длиннее обычной лютни, с полированными костяными колками и плоским корпусом в форме сердца.
Кашлянув, Тук сказал:
– Возьми ее с собой. По-моему, мама этого хотела.
И все стало ясно. Завтрак, выстиранное белье, котомка у двери.
Тэм можно уходить. Отец ее отпустил.
Она рванулась к отцу и сжала его в объятьях. Он был крепок, как огромный дуб. Его руки сомкнулись вокруг нее, а она зажмурилась и наконец-то вздохнула полной грудью, будто не дышала целую вечность.
– Спасибо, – прошептала она. – Спасибо, пап. Я буду тебя навещать.
– Нет, не будешь.
– Буду. Вот мы выполним заказ в Злодебрях, и я попрошу…
– Нет, – ответил он. – Не смей возвращаться, Тэм.
Она удивленно отстранилась:
– Почему?
– Потому что я не желаю тебя больше видеть.
Слова хлестнули ее, как пощечина.
– Ты меня ненавидишь? – холодно спросила Тэм.
– О боги, нет, конечно. Я тебя очень люблю. Больше жизни. Но когда погибла твоя мать, я сам чуть не умер от горя. И умер бы, если бы не ты. – Он обхватил ладонями ее лицо. – Я вижу ее в твоей улыбке. Я слышу ее в твоем смехе, клянусь Летним Королем. Пока ты жива, Тэм, живет и она. Понимаешь? Я не хочу тебя отпускать, но и удержать тебя не могу. Я это понял.
Она сжала его большую заскорузлую ладонь:
– Но почему тогда мне нельзя возвращаться?
– А вдруг ты однажды не вернешься? Или вообще не вернешься? Если ты уйдешь и… и погибнешь, то я себе этого никогда не прощу. Лучше тебя не видеть, веря, что ты жива, что ты где-то там, свободная и счастливая… С этим я могу смириться. Но ждать твоего возвращения, думать, почему тебя долго нет, и… Нет, я так не могу… – Он осекся, давясь рыданиями. – Прошу тебя, Тэм, не заставляй меня. Так будет лучше.
– Значит, я вот так уйду – и все? – спросила она.
Она не плакала, нет, но по щекам катились горячие слезы.
– Ступай, – негромко сказал он. – Иди, раз уж в душе Жуть свербит.
Пока она доедала завтрак, Тук сложил высохшее белье в котомку. Они о чем-то разговаривали, но потом Тэм так и не вспомнила, что они говорили друг другу. А когда слова кончились, она уже стояла с котомкой на одном плече и с лютней на другом.
Тренодия сидела в дверях. Тэм сгребла ее в охапку, ткнулась носом в пушистый мех.
– Присматривай за папой, – прошептала Тэм. – Не дерись с котами и остерегайся бесов-мусорников.
Она подобрала оброненную отцом желтую ленточку и быстро повязала кошке красивый бантик.
Ей очень хотелось задержаться подольше, провести еще немного времени с отцом, но Роза вчера предупреждала, что банда двинется к арене с утра пораньше, и Тэм боялась опоздать.
Они обнялись в последний раз. Она вцепилась в отца, будто под ногами у нее разверзлась бездна, и с трудом набралась смелости разжать объятья.
Когда Тэм отошла шагов на десять, Тук, забыв о своем нежелании проявлять какие-либо чувства, начал давать ей советы:
– Постарайся не промокнуть. И одевайся потеплее. И чтобы никакого табака, царапки или выпивки.
– Да ну тебя, пап!
– В общем, знай меру. И не заводи шашни в банде.
Тэм обернулась:
– Ты шутишь, что ли?
Он пожал плечами и попытался улыбнуться, но не получилось.
– Я очень тебя люблю, Тэм. И всегда буду любить.
– Знаю, – сказала она, повернулась и понеслась со всех ног.
«Бастион бунтарей» все еще стоял у входа в «Залог успеха», когда Тэм, запыхавшись, вбежала во двор. Кожаные лямки чехла и котомки больно натерли ей плечи. Она согнулась пополам, упираясь ладонями в колени, и ткнула кулаком себе в живот, где уютно обосновавшийся спазм уже начал украшать свое новое жилище. Тут дверь ковчега с грохотом распахнулась, и от неожиданности Тэм едва не взвизгнула (нет, все-таки взвизгнула).
По задней лесенке из ковчега вышел какой-то тип в бледно-розовой рубахе и пышных ярко-желтых шальварах. На нем был шелковый шарф – такой же пронзительно-желтый, как шальвары, – повязанный под остроконечной бородкой, и огромная шляпа, похожая на пенек с торчащими песцовыми хвостами.
Небрежно прислонившись к стенке ковчега, странный тип какое-то время наблюдал, как Тэм переводит дух. В одной руке неизвестный держал чайную чашку, над которой вился парок, а в другой – трубку с длинным чубуком. Сделав несколько ленивых затяжек, он сдвинул шляпу на затылок и всмотрелся в Тэм:
– Это ты – новый бард, что ли? Как тебя там – Том?
– Я похожа на Тома?
Он прищурился и снова втянул в себя дым.
– Все вы, люди, для меня одинаковые.
– В каком смысле «люди»?
– Барды, – пояснил он. – От вас всех разит притворной уверенностью в своих силах, напускной веселостью и… – Он принюхался. – О, бекон! У тебя бекон с собой? Потому что в таком случае мы начали наше знакомство не с того копыта…
– Я…
– В смысле, не с той ноги, – поправился он.
Из «Залога успеха» вышла Роза с Вольным Облаком. На ней была простая белая рубаха, заправленная в черные кожаные штаны, такие облегающие, что Тэм пришлось изо всех сил прикусить язык, чтобы не облизнуться. Наемница сунула в рот недокуренную сигару, охлопала себя по бокам в поисках, чем бы прикурить, и Вольное Облако чиркнул спичкой.
– Доброе утро, Родерик, – сказала Роза. – Ты уже познакомился с нашим новым бардом?
– А где старый?
– Сдох, – заявила она.
– Что?! – в один голос воскликнули Тэм и Родерик.
– Шутка, – заверил их друин. – Камарис оскорбился, узнав, что мы не пойдем сражаться с Лютой ордой, и ушел в другую банду. Так что с нами теперь Тэм.
– Родерик – наш посредник, – объяснила Роза. – Принимает заказы, гоняет загонщиков, находит нам пристанище и повелевает Вольницей.
– А еще выкупает нас из каталажки, – добавил Вольное Облако.
Тэм с подозрением оглядела посредника «Сказа»:
– А что такое вольница?
– Завтра увидишь, – пообещал Родерик и заорал: – Брюн! Кьюра! Мы уезжаем! Бегом сюда!
С постоялого двора вышли два последних члена банды. Физиономию Брюна украшали здоровенный фингал и улыбка.
– Доброе утро, Тэм. Род, чем сегодня угощаешь?
Посредник шумно отхлебнул из чашки.
– Бодрящий напиток из зеленого линдмурского листа. Похмелье как рукой снимет, а вот фингал останется. А что заработал твой противник?
– Как видишь, ничего. – Шаман кивнул на Кьюру и вскарабкался по лесенке в ковчег.
Чернильная чародейка награждала затяжным прощальным поцелуем какого-то мужчину с кнутом у пояса и с лисьей шкурой на плечах. Кьюра рывком отдернулась от его губ, как шакал, отрывающий окровавленную пасть от добычи. Мужчина потянулся к чародейке, но та влепила ему пощечину, снова поцеловала, оттолкнула и ушла не оборачиваясь. Наемник стоял, ошалело глядя ей вслед, потом поднес руку к нижней губе и недоуменно поморщился, обнаружив кровь на пальцах.
Кьюра лукаво подмигнула Тэм, выхватила чайную чашку у Родерика и взобралась в ковчег.
Роза в последний раз затянулась и передала сигару Вольному Облаку.
– Мы поспать успеем? – спросила она Родерика.
– «Яр» в часе езды к западу отсюда. Ну, может, два, если на дороге людно.
Вольное Облако докурил сигару и швырнул окурок в снег:
– Нормально.
– Вы опять спать собрались? – недоверчиво спросила Тэм, поочередно оглядев всех троих. – Вы же только что проснулись!
Роза подошла к лесенке в ковчег и, не оборачиваясь, ответила:
– Да мы и не ложились.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?