Текст книги "Кровавая Роза"
![](/books_files/covers/thumbs_240/krovavaya-roza-178658.jpg)
Автор книги: Николас Имс
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 11. Большее из двух зол
Кьюра сказала что-то Вольному Облаку, но Тэм не разобрала слов, потому что арену заполнил шум взволнованной толпы. Друин кивнул и начал медленно пробираться вдоль стены, чтобы не привлечь внимания Тимоя.
Если, конечно, чудовище, двинувшееся к Брюну и Кьюре, по-прежнему было Тимоем.
Тэм в этом сомневалась. Она вспомнила вчерашние слова Брюна о белопламенных глазах. Неужели какой-то злой колдун воскресил рага из мертвых? Может быть, это Джека? Нет, вряд ли. Хоть загонщица и обрадовалась удачному для себя повороту событий, но не меньше остальных удивилась неожиданному воскресению вожака стаи.
Может быть, колдун прятался среди зрителей на трибунах? И не связано ли это с женщиной, которая вчера просила «Сказ» о помощи? «У вас завелся некрот», – сказал ей Брюн.
Что ж, подумала Тэм, пожалуй, теперь этому некроманту не поздоровится.
Брюн, с которого вмиг слетел хмель, поудобнее перехватил Ктулу и вопросительно взглянул на Кьюру. Чернильная чародейка повела рукой в сторону восставшего рага, словно говоря: «Только после вас». Зрители, нервно хихикая, наблюдали за этим безмолвным диалогом.
Шаман отхаркнул, смачно сплюнул на арену, покрутил шеей и ринулся вперед. Тварь, которая еще недавно была Тимоем, ткнула в Брюна мечом, и, хотя острие клинка было обрублено, Тэм не сомневалась, что рагу хватит сил пронзить шамана насквозь.
Но Брюн не помышлял о самоубийстве. Одним концом глефы он отбил меч Тимоя в сторону и метнулся следом, так что второй клинок рага рубанул пустое пространство за спиной Брюна. Шаман, однако же, оказался в завидном положении, то есть с двухклинковой глефой в руках и в непосредственной близости к противнику, поэтому поступил так, как на его месте поступил бы любой (разумеется, тот, кто умеет применять двухклинковую глефу по назначению, не боясь выпустить себе кишки).
Он разрубил монстра пополам.
Точнее, попытался. Потому что в тот же самый миг раг повернулся и клинок угодил ему в плечо. Отсеченная рука с зажатым в ней мечом упала на арену, как сухая ветка.
Но лезвие Ктулу пропороло торс чудовища почти до середины, а потом застряло – кажется, в позвоночнике. Шаман попробовал высвободить оружие, но раг, нисколько не смущенный тем, что Брюн перерубил его пополам, занес второй меч.
– КУРАГЕН! – Голос Кьюры прорезал шум толпы, будто клинок проскрежетал по каменным плитам храма.
С бедра Чернильной чародейки сорвалась татуировка; тонкие черные линии сплелись в чудовище вдвое больше воскресшего рага. Хитиновый панцирь доспеха облегал явно женское тело, а в перепончатых пальцах Кураген сжимала двузубое копье. Шлем белого перламутра, скрывавший верхнюю часть лица чернильного монстра, напомнил Тэм ракушки, которые мама привозила из турне по Шелковому берегу. Из-под шлема спутанными водорослями свисали влажные пряди волос, а длинную шею обрамляли жабры, выдувая в холодный воздух клубы пара. На месте ног извивались двенадцать щупалец, каждое с человека толщиной. Два щупальца взметнулись и кольцами обвили поднятую руку рага.
Родерик вытащил из кармана штанов серебряную фляжку, отпил глоток и, закрыв глаза, передернулся.
– Бррр, ненавижу эту тварь, – пробормотал он. – У меня от нее прям мурашки бегут.
На миг два чудовища – зловещая нежить Джеки и ужас подводных глубин Кьюры – застыли друг против друга, но потом наколдованная Чернильной чародейкой тварь вцепилась в рага еще одним щупальцем и повалила его с ног, так что Брюн еле успел выдернуть глефу из тела противника.
Когда Тимой рухнул на арену, решетка ворот вздрогнула под пальцами Тэм. Раг выронил оставшийся меч и попытался встать, но Кураген поволокла его по земле, обвив четвертым щупальцем ногу поверженного противника. Кьюра, опустившись на колени, тяжело, прерывисто втягивала воздух и дрожала всем телом, наделяя колдовское создание своей силой.
Вольное Облако склонился над Розой. Она дернулась у него под рукой и начала отбиваться, но друин придавил ее к земле и держал, пока она не успокоилась. Брюн направился к ним, держа глефу наготове, на случай если Тимой вырвется из цепкой хватки Кураген и снова нападет на них.
Впрочем, это было маловероятно, потому что еще два щупальца жуткого создания Чернильной чародейки обхватили рага за пояс и рывком подняли в воздух. Тэм не могла отвести глаз от кошмарного зрелища, хотя ей очень хотелось отвернуться.
Оставшаяся рука Тимоя с влажным хрустом оторвалась от плеча. Раг беспомощно осел в лужу крови, и зрители на трибунах «Истерия» радостно завопили.
Кьюра с трудом встала, пошатываясь, словно башня с разрушенным основанием. Тэм слышала, как Чернильная чародейка что-то говорит, но не могла разобрать слов. В носу защекотало от резкого запаха гнили и чего-то соленого.
Раг взревел, но Кураген вонзила копье ему в пасть и проткнула голову насквозь. Призрачные огни в глазах дрогнули, как пламя свечи под ветром.
– Невероятно, – прошептала Джека. – Я всякого чародейства навидалась, но…
– Что «но»? – спросила Тэм.
– Но такого в жизни не видывала, – ответила загонщица.
К тому времени Кураген обвила половину щупальцев вокруг безрукого рага. Он отчаянно лягался, однако колдовское чудище держало его мертвой хваткой. Чернильная чародейка вытянула дрожащую руку, оглядела людское море, бушующее на трибунах. Крики «Убей его!», «Прикончи гада!» летели оттуда, как камни с обрыва, а потом шум превратился в одно единственное слово, скандируемое толпой в «Истерии»:
– Смерть! Смерть! Смерть!
Кьюра кивнула и медленно сжала раскрытую ладонь в кулак.
Кураген сдавила кольца щупальцев, напрягая мышцы под скользкой чешуей. Тимой забулькал горлом, пронзенным копьем, и смялся, как дешевый жестяной доспех. Захрустели кости, из искореженного тела хлынули струи крови, а белое пламя в глазах погасло.
Раг умер.
Снова.
Кураген исчезла в вихрящихся клубах иссиня-черного тумана, а изувеченный труп рага остался лежать на арене. Толпа бесновалась.
– Вот видишь. – Родерик снова отхлебнул из фляжки, отчаянно стараясь скрыть дрожь в руках. – Обычное дело.
Они покинули арену через неприметный служебный вход и попали на задний двор, где на ящиках сидели слуги, покуривая что-то покрепче табака и обмениваясь своими соображениями о выступлении «Сказа». Один похабно уставился на Розу, но, заметив, что на него покосился Вольное Облако, тут же начал с любопытством рассматривать свои грязные сапоги.
Кьюра, разрумянившись от победного восторга, устремила пристальный взгляд на мясника в окровавленном фартуке. Мясник, который любовался своим отражением в лезвии кухонного ножа, плотоядно посмотрел на нее.
– Ну что, поехали? – спросила Кьюра, и мясник, забыв о напускном безразличии, вскочил, как пес, которого позвали на прогулку.
Вольное Облако обернулся к чародейке:
– Ты шутишь?
– Что? Ах, прошу прощения, кто из нас только что заставил морскую богиню убить гигантского зомбированного льва – ты или я? По-моему, я вполне заслужила награду. Вдобавок, после того как я с ним закончу, он отыщет дорогу домой.
Друин взглянул на Розу. Она сняла наруч с изувеченной правой руки, отдаленно напоминавшей колбасу, разодранную голодными собаками, и сквозь зубы процедила:
– Ладно, пусть едет с нами, если хочет.
Кьюра поманила мясника согнутым пальцем. Слуги разразились хохотом и свистом, а мясник положил нож на ящик и торопливо дернул завязки окровавленного фартука.
– Нет-нет, – покачала головой чародейка. – Не снимай. И нож захвати.
«Сказ» и Вольница направились на восток, к городу Роуэнс-Крик. Розу отправили в возок картейского знахаря по имени Дэннон. Доктор Дэн, как его прозвали в Вольнице, применял всевозможные мази, притирания и прочие сомнительные снадобья для лечения практически всего, от слепоты до окаменения и ранней стадии ликантропии. По словам Дэна, при наличии нужных ингредиентов можно даже отрастить отрубленную руку или ногу, правда Тэм не очень-то в это верила. Пока Розы не было, Вольное Облако развлекался азартными играми. Поклонники, увязавшиеся за ковчегом «Сказа», наперебой хотели с ним сыграть, хотя друин и славился своей невероятной удачей. Впрочем, он не обдирал их как липку. В деревушке Брайтон, знаменитой своими яблочными садами, он до отвала накормил всю Вольницу яблочными пирогами и напоил сидром.
Тэм с Брюном, предоставленные самим себе, тоже развлекались как могли, стараясь не обращать внимания на стоны, визг и крики, доносившиеся из спальни Кьюры. Они решили сыграть в «Щиты и шпаги», но выяснилось, что из набора пропали все щиты, кроме одного, да и на том виднелись следы посредниковых зубов. Родерик неохотно признался, что сожрал все остальные фишки.
– Очень есть хотелось, – оправдываясь, заявил он.
Пришлось играть в «Контову крепость», то есть строить башенку из деревянных брусков, а потом поочередно вытаскивать их из основания и осторожно укладывать на самый верх, стараясь, чтобы сооружение не обвалилось. Задача усложнялась тем, что кухонный стол трясся и подпрыгивал, когда «Бастион» наезжал на очередную колдобину.
– Знаешь, кто такой Конта? – спросил Брюн, глядя, как Тэм вытаскивает очередной брусок.
– Ты меня нарочно отвлекаешь?
– А что, получается?
Башенка даже не покачнулась, когда Тэм опустила брусок на вершину.
– Как видишь, – гордо заявила Тэм. – Ну и кто такой Конта?
Шаман хохотнул и кончиком толстого пальца попытался вытолкнуть брусок из середины башенки; ладони Брюна были размером со сковороду, но действовал он ими очень ловко.
– Конта – друинский экзарх.
– Экзарх?
– Это вроде губернатора в друинской Державе, – пояснил Брюн. – Каждый экзарх управлял одним из городов-государств во владениях архонта, который, в сущности, был как король.
Он высвободил брусок из башенки, водрузил его на самый верх и победно улыбнулся, а потом схватил бутылку рисового вина и приложился к горлышку.
Тэм внимательно посмотрела на башенку – выбрать подходящий брусок становилось все труднее.
– Так вот, Конта правил городом под названием Ламнет, – продолжал Брюн, стараясь отвлечь Тэм, – и слыл отшельником, а еще был непревзойденным изобретателем и инженером. Когда экзархи начали междоусобные распри, посылая друг против друга целые армии чудовищ, Конта сотворил войско големов.
Тэм вытолкнула нужный брусок, положила его на верхушку и с облегчением вздохнула, когда башня перестала шататься.
Однажды, гуляя с мамой по лесу под Ардбургом, они наткнулись на обломки голема. Каменное чудище поросло мхом, друинские руны на месте глаз больше не светились, а во рту свил гнездо какой-то зверек.
– А вы сражались против голема? – спросила она, покуда Брюн раздумывал над следующим ходом.
– Нет, – помотал головой шаман. – Только раз наткнулись на спятившего: у него руны отказали. Он носился по всей округе, убивал все, что попадалось. Вольное Облако его усмирил: высек какие-то символы на каменном медальоне, а потом своим мечом вырезал такие же на големе. Ну, тот и стал повиноваться как миленький.
– А как Вольное Облако до этого додумался? Откуда он знает про големов? – спросила Тэм.
Брюн коснулся одного из брусков в основании башенки, но все сооружение закачалось, и шаман решил вытащить другой.
– Ну… знаешь, мне не…
– Конта – его отец, – глухо сказал Родерик, который растянулся на диване, скрестив копыта и надвинув шляпу на лицо.
– Погоди, а кто ведет ковчег? – вскинулся Брюн.
– Так он и сам себя прекрасно ведет, – невозмутимо заявил сатир.
Тэм подозревала, что над ней подшучивают, но любопытство пересилило страх, и она спросила:
– Конта – отец Вольного Облака? Он еще жив?
Из-под шляпы вырвался клуб ароматного дыма, – очевидно, Родерик исхитрился еще и раскурить трубку.
– Насколько мне известно, да, – сказал посредник. – Только они с сыном в ссоре. Вообще друины свысока относятся и к людям, и к монстрам, считают, что всех их надо поработить. В общем, когда Конта узнал, что Вольное Облако выбрал в спутницы жизни Розу и что у них…
По ковчегу разнесся пронзительный визг, и из спальни Кьюры выскочил мясник – совершенно голый, если не считать шипастого ошейника с поводком.
– Нет, только не туда, сволочь психованная! – заорал мясник и замер, увидев, как Родерик обмахивается шляпой, сгоняя дым с рогов; симпатичное лицо мясника тут же обезобразила гадливая гримаса. – А ты что за хрен с бугра?
Сатир, не выпуская трубки из зубов, процедил:
– Тот самый, который тебе копыто в зад засадит, если ты сейчас же не извинишься перед дамой.
– Перед какой такой «дамой»? – огрызнулся мясник. – Эта татуированная фрикуха меня чуть не убила! Она на всю голову тронутая. Извращенка! Чучело соломенное! А ты… – Он брезгливо скривил рот. – Ты вообще монстр. Вали отсюда в Кромешную Жуть, тебе там самое место. Или в клетку загонщиков, и сиди там, жди, пока тебя наемники не…
Тут Кьюра, резко дернув за поводок, подтащила мясника к себе и приставила ему к горлу лезвие мясницкого ножа.
– Ты потерял свою игрушку, шелудивый пес, – сказала она. – Пойди поищи.
Нож воткнулся в буфет у двери, и туда же отправился мясник, подгоняемый энергичным пинком в зад. На Кьюре был только заляпанный кровью мясницкий фартук, и Тэм разглядывала ее со странным восхищением.
Мясник сбежал, забыв о ноже. Глядя на тощую волосатую задницу, Тэм в который раз задумалась, что такого привлекательного женщины находят в голых мужиках и чего приятного в том, когда парень на тебя наваливается.
Дверь с грохотом закрылась, и бруски башенки разлетелись по столу.
Шаман укоризненно поглядел на Кьюру, которая невозмутимо схватила бутылку рисового вина, тут же опустошила ее и поставила среди развалин «Контовой крепости», объявив:
– Играю с победителем!
Глава 12. Валун и дорога
Как часто говаривал Браниган, все города, деревни и поселки вдоль дороги, простецки названной Восточным трактом, были чем-то знамениты. Два дня спустя обоз «Сказа» въехал в Роуэнс-Крик. Город славился гигантской лесопилкой, которая высилась над домами, будто исполинская крепость. Арена, именуемая «Логовом лесоруба», представляла собой лужайку, окруженную лесенками скамеек.
Выступлению «Сказа» предшествовала битва подростковой банды под названием «Пять гнилых яблочек» и квартета мертвых гноллов. Загонщик «Логова» объяснил, что гиеноголовых зомби убили три дня назад, но они воскресли, и теперь глаза у них светились белым пламенем. В Вольнице поговаривали, что неведомый каскарский некромант плодит зомбаков по всему северу. Предки восставали из склепов, а с окрестных кладбищ толпами брели покойники. По всей округе спешно вскрывали могилы и сжигали трупы; столбы черного дыма вздымались в небо над каждым городом и поселком.
По приказу Розы Родерик уведомил все арены на востоке, что «Сказ» будет сражаться только с живыми монстрами.
Пока «Пять гнилых яблочек» расправлялись с гноллами, Тэм спросила посредника, почему банды не заключают контракты с местными жителями, чтобы уничтожить оживших мертвецов.
Родерик снял шляпу, задумчиво почесал крутой рог и сказал:
– Потому что местным жителям не под силу заплатить столько, сколько платят загонщики. Выступать на аренах гораздо выгоднее, а в битве с ордой больше славы, чем в охоте на обезумевшего колдуна.
– А как же мы? Ну, в смысле, «Сказ»? Неужели контракт в Злодебрях важнее, чем помощь местным жителям?
Сатир нахлобучил шляпу на голову:
– Ты лучше спроси у Розы. Только сначала собери вещички на всякий случай.
Тэм благоразумно решила оставить расспросы на потом.
Воскресших гноллов все-таки убили, и Кровавая Роза повела «Сказ» на битву с новым противником – громадной красной жабой с четырьмя глазами, куцыми крыльями и длинным языком, который вспыхивал ярким пламенем всякий раз, как тварь высовывала его изо рта. Пока Роза методично выковыривала чудовищу глаза, Брюн с Кьюрой отвлекали его с флангов. Потом Вольное Облако рассек пополам пламенеющий язык и метким ударом прикончил несчастного монстра.
Зрителям все понравилось, но Тэм разочарованно вздохнула. Сражение было каким-то подстроенным, ненастоящим. Она разуверилась во всех песнях, прославляющих героев-наемников и их подвиги на арене. Если все эти якобы смертельно опасные битвы проходили так же, как хладнокровная бойня, за которой Тэм наблюдала из оружейной «Логова лесоруба», то бардам, очевидно, приходится сочинять гораздо больше, чем можно было предположить.
Она запоздало вспомнила отцовские слова, сказанные ей на прощание: «Наемники – не герои. Они убийцы».
Теперь стало понятнее, что означало это напутствие, а сами наемники предстали перед Тэм в блеске фальшивой славы.
Заночевать решили в Роуэнс-Крике, на постоялом дворе «Трепетный трубадур», где «Сказ» устроил пирушку, завершившуюся четырьмя драками, тремя пожарами и, как ни странно, рождением младенца. Новорожденную малышку с ярко-рыжими кудряшками, естественно, нарекли Розой, и Тэм впервые задумалась о том, скольких девочек назвали этим именем за годы странствий «Сказа».
Тэм ушла спать, когда веселье было в самом разгаре, и на всякий случай придвинула к двери своей спальни на первом этаже всю мебель, за исключением кровати и ковра из шкуры белого медведя. Несмотря на баррикады, на рассвете в окно ввалился Брюн. От него несло перегаром, одежда превратилась в лохмотья, руки были в крови. Он стал умолять Тэм никому об этом не рассказывать.
Тэм решила, что нечто подобное наверняка случилось и в самом начале турне, о чем недавно упоминал Брюн.
– И кого ты избил в кровь?
– Не «кого», а «что», – буркнул Брюн, поудобнее устраиваясь на медвежьей шкуре.
– Рассказывай.
Шаман с трудом разлепил распухшие веки:
– Ты когда-нибудь бобра видела?
Тэм помотала головой.
– Повезло. Злобная мелкая сволочь, – пробормотал он, закрыл глаза и громко захрапел.
Тэм накрыла голову подушкой.
Турне продолжалось.
В Бартоне, деревушке с самой высокой сторожевой башней на всем севере, «Сказ» перебил стаю оголодавших гоблинов на потеху откормленным зрителям. После этого наемники посетили хваленую сторожевую башню. На самом верху все несколько минут переводили дух и разглядывали заснеженный лес, простиравшийся до самого горизонта, а потом Кьюра произнесла то, о чем думал каждый:
– Только время зря потратили.
Турне продолжалось.
В поселке Кузня Колоколов (где не было ни кузни, ни колоколов) банда сражалась с гигантским пауком по имени Большой-Пребольшой Тед.
– Это отпрыск Большого Теда, – объяснил загонщик Тэм, пока наемники разрубали паука на части, – а тот был отпрыском просто Теда, который был отпрыском Маленького Теда, который был всего чуть больше кошака.
Как выяснилось, Кузня Колоколов славилась своей паучарней, но все, кроме Кьюры, отказались знакомиться с этой достопримечательностью. А Кьюра, считая, что правила для того и существуют, чтобы их нарушать, украла оттуда мохнатого оранжевого паука размером с кулак.
Той же ночью Родерик сожрал паука, а потом жаловался:
– Оранжевый-то он оранжевый, только никакой не апельсин.
Турне продолжалось.
Соленый Ручей был родной деревней легендарной Удалой Уиллы. В честь героини было названо все – от местной сапожной мастерской «Узорчатые унты Уиллы» до пивняка «Услада Уиллы», а все жители деревни носили имена Уилла или Уильям.
Загонщик («Меня зовут Уилл», – представился он) выпустил на арену троицу седобородых огров. Роза убила одного, Вольное Облако – второго, а третьего Брюн с Кьюрой торопливо разыграли в «камень-бумага-скимитар», и шаман победил. На этот раз ему удалось превратиться в огромного бурого медведя и без труда расправиться с последним огром.
За этим последовала очередная буйная пирушка, утреннее похмелье, а потом «Сказ» снова отправился в путь.
Турне продолжалось.
Погода испортилась. Из туч сыпались снежинки размером с блюдце, и весь обоз на неделю застрял в Дударе, через который пролегала знаменитая Золотая дорога (по словам Вольного Облака, ее просто вымостили брусками местного известняка, выкрашенного желтой краской), ныне погребенная под непролазными сугробами. «Сказу» пришлось пережидать снежные заносы на постоялом дворе, единственном во всей деревне, где останавливались банды, направлявшиеся к Хладопламенному перевалу, чтобы сразиться с Лютой ордой. Все обрадовались появлению Розы, но как только выяснилось, что «Сказ» держит путь на восток, на нее стали коситься с презрением, как на гнильца, – правда, стараясь, чтобы она этого не заметила.
Тэм рискнула выйти на подмостки и исполнить свои песни о «Сказе». Когда слушатели узнали, что она – дочь Лили Хашфорд, ее заставили сыграть балладу «Верные друзья» и дружно подпевали.
Арена в Дударе называлась «Золотая галерея» и напоминала театр. Участники сражались на сцене, обнесенной колючей проволокой, а зрители сидели полукругом на каменных ступенях. Местный загонщик либо не получил сообщения Родерика, либо решил оставить его без внимания, потому что все монстры в клетках оказались ожившими трупами.
Тэм наконец-то сообразила, почему никого не волнует разнузданный некромант, – его колдовство приносило загонщикам огромные доходы.
Роза разозлилась, но не стала отменять выступление. Она выбрала пару варгов – огромных черных волков, в холке вровень с Брюном, и выставила против них чародейку. Остальные участники «Сказа» пустили по кругу бутылку гонхоллоувского виски, а Кьюра, встав в центр сцены, вызвала своего собственного монстра.
Возглас чародейки сотряс арену, будто раскат грома:
– ЙОМИНА!
Татуировка, слетев с руки Кьюры, превратилась в согбенную фигуру в широкой соломенной шляпе, из-под которой на плечи свисали жидкие пряди белесых волос, не скрывающие тонкой шеи стервятника и зловещей чернозубой ухмылки. Окровавленное черное одеяние липло к костлявому телу, пронзенному семью мечами.
Белоглазые варги медленно обходили Йомину кругом, а он сжал когтистые пальцы на рукоятях двух мечей, торчащих из груди, и рывком выдернул клинки. Металл заскрежетал по кости, и Тэм невольно вздрогнула.
Несмотря на кажущуюся немощность, вытатуированное чудище двигалось с невероятной быстротой. Варги защелкали челюстями, пытаясь ухватить подол черного одеяния, но Йомина так стремительно уворачивался, что Тэм не успевала заметить движения.
Мечи пронзили обоих варгов насквозь, однако чудовища продолжали нападать. Йомина выдергивал из тела меч за мечом и рубил рычащих противников. Наконец изувеченные монстры повалились наземь, а белое пламя в их глазах угасло, как звезды на заре. Тогда Йомина высвободил из груди седьмой меч, отсек варгам головы и исчез.
Роза помогла чародейке подняться на ноги, обхватила ее лицо ладонями и что-то прошептала на ухо. Кьюра кивнула, слабо улыбнулась в ответ на следующее замечание Розы и крепко обняла ее. В морозных сумерках зрители начали расходиться.
Наемники «Сказа» вернулись на постоялый двор, а когда снегопад прекратился, снова отправились в путь.
Турне продолжалось.
Однажды дядя Бран взял Тэм с собой на рыбалку, где им встретился медведь, который забрел в реку, полную форели: рыба, подгоняемая извечным инстинктом, шла на нерест к месту своего рождения. Тэм вспомнила эту картину, глядя, как «Бастион бунтарей» медленно ползет на восток, против общего движения. Недавние метели занесли дорогу снегом, но теперь по ней тянулась вереница людей, направлявшихся к Хладопламенному перевалу.
Сквозь пелену туч иногда проглядывало солнце, поэтому Тэм и остальные провели день на крыше ковчега. Бард уселась между зубцов крыши, рассеянно наигрывая на своей лютне, Хираэт, и выискивая в толпе наемников знакомые лица, – разумеется, знакома она была лишь с некоторыми, но репутация большинства была известна ей понаслышке.
Агрийских исполинов, братьев-близнецов Дюран, с ног до головы закованных в шипастые доспехи, сопровождал отряд коренастых громил, номинально считавшийся бандой. Тэм заметила и «Белых змей», и Лейлу Прелестницу, и «Пожар войны» – наемники в этой банде покрывали оружие смолой, которую поджигали перед боем. «Может, поэтому все они лысые и безбородые?» – подумала Тэм.
Она радостно заулюлюкала, увидев «Стальных сестер» на белых боевых скакунах, и помахала «Кортни и Искоркам» – копейщицам в кольчужных рубахах. Кортни послала ей воздушный поцелуй, и Тэм стало интересно, помнит ли прославленная воительница подавальщицу из «Залога успеха», куда банда заходила прошлым летом, гастролируя в Ардбурге.
«Наверное, нет», – решила Тэм.
Все поспешно расступались, пропуская тяжелую боевую колесницу Львиного Рика. За ней медленно катил ковчег на колесах с железными ободьями, украшенный надписью «Жуткий ребенок», но сами наемники из него не показывались.
– Тэм, смотри! – воскликнул Брюн, тыча в летучий корабль над головой.
В парусах корабля потрескивало электричество, а приливные двигатели испускали клубы пара, зависавшие в воздухе мелкой моросью.
Летучие корабли были большой редкостью, поскольку секрет их изготовления утратили после краха Державы. Тэм понятия не имела, как они устроены, но часто видела один вблизи. Наемники «Авангарда», среди которых были и Эдвик с Тиамаксом, много лет назад обнаружили летучий корабль в Кромешной Жути, дали ему имя «Былая слава», а когда, после битвы за Кастию, отошли от дел, продали его за бесценок отцу Розы, Золотому Гэбу.
Народу на тракте было столько, что Родерику пришлось остановить ковчег посреди бурного потока наемников, движущихся на запад. Глядя на бравых смельчаков, предвкушавших славные битвы, Тэм устыдилась. Все спешили спасти мир, встать на защиту Грандуаля от Бронтайда и его кровожадной Лютой орды…
«А мы тут застряли, как валун в реке героев…» – огорченно подумала она.
– Эй, Роза! Вы не в ту сторону идете! – выкрикнул кто-то из толпы.
Роза подошла к Тэм, которая уже признала в говорившем Сэма Рота, по прозвищу Головорез. За спиной наемника висел двуручный меч Клык. Доспехи, изукрашенные чеканкой, так плотно облегали тучное тело, что Сэм напоминал туго перетянутый нармерийский ананас, а конь явно изнемогал под весом седока.
Сэм махнул рукой на запад:
– Орда вон там!
– Да знаю, – невозмутимо ответила Роза. – Но у нас срочный заказ. Вдобавок кто защитит Престолы, когда все самоотверженные герои бросятся спасать нас от орды? Между прочим, тут уже свирепствует некромант, или ты не слыхал?
Головорез одернул ворот: днем распогодилось и в тесном доспехе было жарко.
– Я-то слыхал. А еще слыхал, что у вас заказ в Злодебрях.
Тэм знала об алчности наемников. Они никогда не отказывались от прибыльного дельца, и Сэму наверняка хотелось побольше разузнать о таинственном заказе.
– Верно слыхал, – подтвердила Роза.
– И что же затмило великана и его армию чудовищ? Неужели тебе важнее заработать пару престольных марок, чем сразиться с Лютой ордой? Так славы не добьешься.
– Дело не в деньгах, Сэм.
– Ха! Я так и знал. Ну и что там за дело? Что-нибудь смертельно опасное, да?
– Я б тебе сказала, только ты не поверишь.
Сэм, прищурив глаза, изумленно выдохнул:
– О боги Грандуаля! Дракон, что ли?
Роза не ответила, только улыбнулась чуть шире.
– Ну точно, дракон! Ни фига себе! Значит, вы на дракона собрались? – с плохо скрытой завистью воскликнул Сэм, будто битва с крылатым огнедышащим ящером размером с дом была самым заманчивым занятием.
«Ох, только бы не дракон», – подумала Тэм. Разумеется, ей хотелось приключений, но приключения с участием дракона завершались быстро и с предсказуемым плачевным исходом.
– А что за дракон? – не унимался Сэм. – Консер? Акатунг? Нет, погоди, Акатунга прикончил твой отец.
– Симург.
У Головореза вытянулось лицо:
– Кто-кто?
– Симург, – повторила Роза. – Драконоглот.
Тэм почудилось, что все остальные – Вольное Облако, Кьюра, Брюн и даже Родерик на облучке – как-то сразу притихли. Нет, это просто совпадение, тут же решила она, потому что сатир принялся что-то насвистывать, а Кьюра перевернула очередную страницу. И все же, несмотря на теплый кожаный плащ, по спине Тэм пробежал холодок.
«Роза пошутила, – сказала себе Тэм. – Конечно же пошутила».
Вдоволь нахохотавшись, Сэм Рот стянул латную рукавицу и утер глаза:
– Ну, раз не хочешь, то и не говори. Клянусь проклятыми ветрами зимы, Роза, я тебе почти поверил.
– А что тут такого смешного рассказывают? – спросила всадница на боевом скакуне, остановившись рядом с измученным конем Головореза.
Тэм сочла ее красавицей: шоколадная кожа, крашенные в серебро волосы, копье за спиной, а на левой руке – щит с серебряной звездой на черном поле.
Головорез пытался напялить латную рукавицу на мясистую ладонь с пухлыми пальцами.
– Роза мне рассказала, почему они едут в Злодебри, а не к Хладопламенному перевалу. Оказывается, они хотят расправиться с Драконоглотом.
Всадница даже глазом не моргнула. Тэм решила, что Драконоглот – выдумка, а Роза просто не хочет, чтобы Сэм Рот (или кто-нибудь еще) знал, зачем они едут в Злодебри.
– Правда, что ли? – осведомилась красотка, приподняв щит, чтобы защитить глаза от яркого солнца. – Кровавая Роза отказывается от битвы? Вот уж не думала.
Роза холодно улыбнулась:
– Я ни от чего не отказываюсь. Если помнишь, мы уже сбороли одну орду. – Она покосилась на Вольное Облако, который встал у нее за плечом. – Так что это не наше дело, Счастливая Звезда.
– Ах, не ваше дело? – с издевкой повторила наемница. – Помнится, освобождение Кастии не было моим делом, что не помешало мне прийти к вам на выручку.
Улыбка Розы таяла, как сосулька в кулаке.
– А вдруг орда возьмет Хладопламенный Перевал? – продолжала Счастливая Звезда. – И двинет на Ковердейл? Тогда это станет вашим делом?
От улыбки Розы не осталось и следа. Она уставилась на наемницу, будто горгулья, чью макушку обосрал голубь.
– Рада встрече, Сэм, – бросила Роза и, отступив от парапета, крикнула Родерику: – Ну, чего застыл?! Давай двигай! А не расступятся – езжай по головам.
– По головам так по головам. – Родерик хлестнул вожжами, и «Бастион» тронулся с места.
Тэм повернулась к Вольному Облаку:
– А что там, в Ковердейле?
– Наша дочь, – ответил он.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?