Читать книгу "Кто-то третий"

Глава 6

– Нажил головную боль на наши… И как это у тебя получается, Лев? Все опера – люди как люди, и только ты постоянно ввязываешься в различные истории.

Полковник Гуров сидел в кабинете генерала Орлова и вот уже десять минут кряду выслушивал нелестные отзывы в свой адрес. Против нагоняя он не возражал, сам нарвался. Про убийство в Терлецком парке, а вернее, про то, что по уши увяз в его расследовании, Гуров доложил начальству только после того, как по Управлению пошел слух, что опера-важняки снова самодеятельностью занялись, а сами опера явились в Управление не к положенным восьми, а чуть ли не к обеду.

– Нет, ладно бы только сам ерундой занимался, так ведь он еще и людей моих припахал! Я молчал, когда ты в рабочее время Жаворонкова своими заданиями загружал. Молчал, когда Крячко со службы дергал. Но не явиться на планерку без предупреждения и уважительной причины – это уже не просто вольность, это уже нарушением устава попахивает. Погоны тебе жмут, это я давно понял, но мои-то какого черта подставляешь? – Несмотря на серьезные обвинения, запал у Орлова начал угасать. – Скажи, Лева, ты когда-нибудь начнешь служить как положено?

– Так мы попутно, товарищ генерал. В рамках текущей деятельности, – вяло оправдывался Гуров. – Пока текущие дела решаем, заодно и с делом Рассуловой разбираемся. Насчет планерки виноват, наказывайте по всей строгости. Подводить не хотел, так обстоятельства сложились.

– Не хотел он, – продолжал бурчать Орлов, но уже по-доброму. – Знаешь, кто сегодня на планерке присутствовал? Вот и видно, что не знаешь. Хорошо еще, ваш Жаворонков мне шепнуть успел, куда вы с Крячко вляпались. А ведь проверяющий и по ваши души в том числе приезжал. Хотел из первых уст историю поимки тройного убийцы услышать.

– Это вы про Секатора? – усмехнулся Лев. Убийцу по кличке «Секатор» искала вся столичная полиция, а поймали они с Крячко. Дело было с полгода назад, но шумиха вокруг него нет-нет да возобновлялась. – Кто бы мог подумать, им все еще интересуются?

– Приговор-то так и не вынесли, вот и интересуются, – пожал плечами Орлов. – Ладно, довольно лирики. Выкладывай, что там у тебя за обстоятельства, которые позволили тебе, педанту и формалисту, прогулять службу.

Гуров быстро ввел генерала в курс дела Светланы Рассуловой и перешел к изложению последних событий. Ночью, когда ему позвонила Кухарева и сообщила, что к ней пришел человек от Забоя, он сорвался из дома, даже не успев предупредить напарника. Гнал в Подольск как сумасшедший. Живое воображение, подкрепленное уголовной практикой, рисовало картины одна страшнее другой. Вот Оксана Кухарева лежит в собственной ванне, до краев наполненной водой вперемешку с ее же кровью, а на полу возле ванны лежит лезвие безопасной бритвы. Через минуту она же на полу в кухне, дверца духового шкафа распахнута настежь, все конфорки отвернуты в положение «включено», а форточки предусмотрительно наглухо запечатаны. У Оксаны синюшный цвет лица, одежда запачкана рвотными массами.

Картины менялись одна за другой, нога давила на педаль газа, а губы беззвучно шептали: дождись, девочка, только дождись. У дома Кухаревой затормозил со свистом, выскочил из машины, на ходу хлопнул дверью и в подъезд. На третий этаж влетел, утопил кнопку звонка и едва дождался шагов за дверью. Оказалось, торопился напрасно, визитер Кухаревой надолго не задержался, дожидаться приезда полковника уголовного розыска в его планы не входило.

И все же ехал Гуров не напрасно. Человек, которого послал Забой, передал Кухаревой важную информацию по всем трем ножам сразу. Как Лев и предполагал, опытные рецидивисты жест Забоя не оценили, от ножей отказались. С расстройства тот решил уничтожить непринятый подарок, чтобы он не напоминал о том, как он облажался. В то время он сидел в колонии-поселении в Твери, так что возможностей избавиться от ножей было предостаточно. Почему-то Забою казалось, что просто выкинуть вещицы будет недостаточно, поэтому он решил их сжечь. Дерево на рукоятке должно было сгореть без остатка, а железо – оно и есть железо, вещь безликая.

Задуманное осуществил, но один из ножей все же уцелел. Зэк из авторитетных глаз на «перо» положил, «шестерки» его подсуетились и игрушку у Забоя за хорошую мзду выкупили. Если бы не обстоятельства, Забой бы ему нож не отдал, а так – пришлось уступить. Не скажешь же «шестеркам» блатного, что отказываешь в подарке, который сам собираешься просто выбросить?

Так и вышло, что Забой против воли вынужден был отдать нож. Гуров полагал, что именно из-за этого он решил раскрыть имя нового владельца ножа. Видно, уважения этот блатной у Забоя не вызывал. Скорее всего, зэк успел ему дорогу перейти, отсюда и неприязнь, которую в открытую не покажешь, а тут еще и вещицей поделиться пришлось. Неприятно. Так или иначе, но Гуров получил то, что хотел, остальное неважно.

От Кухаревой он поехал сразу к Крячко. Пару часов подремал, затем оба поднялись и поехали в отдел. Последним владельцем ножа с рукояткой в виде дракона оказался трижды судимый Вася Шило. Из сорока одного года, которые успел прожить Шило, пятнадцать он отсидел за разбой, в том числе совершенный в составе организованной группы. Попросту говоря, Вася Шило был из бывших «бандосов», кошмаривших столицу во времена всеобщего беспредела и не сменивших личину до настоящих дней.

Судя по документам, последняя отсидка Васи закончилась всего пару месяцев назад, нового срока заработать не успел, что давало пищу для размышлений. В день убийства насильника Шило пребывал на свободе, его нож был найден на месте преступления. Что из этого следовало? Что Вася Шило запросто мог оказаться тем, кто расправился с неизвестным насильником. Без четверти семь утра у Гурова на руках имелось три адреса, где, как правило, обитал Шило: квартира в Мытищах, принадлежавшая его родителям, пансионат в Барвихе, где подвизалась в качестве медицинской сестры подруга Васи, и загородный дом в районе Капотни в деревушке с банальным названием Алексеевка, в нем он уединялся с дружками, отвисая между отсидками.

Все три объекта располагались на приличном друг от друга расстоянии, просто объехать их меньше чем за полдня рассчитывать не приходилось. Гуров же надеялся застать в одном из этих мест Васю, задержать его и привезти в Управление для допроса. Что при таком раскладе оставалось делать? Ждать прихода генерала, чтобы получить официальное разрешение на проведение разыскных мероприятий и амнистию от планерки? Это сколько же времени будет потеряно напрасно, а оно и так на вес золота. Подумали-подумали и решили ехать. Сообщить о своем отсутствии поручили Жаворонкову. Тот, разумеется, восторга не проявил, но посодействовать пообещал.

Самым перспективным местом операм показался дом в Алексеевке. Ехать предстояло около тридцати километров, но с учетом мкадовских пробок – все пятьдесят. Благо время глобальных пробок еще не наступило, и в Алексеевку опера приехали около восьми. Дом Васи Шило им показал местный любитель домашних питомцев. В ранний час он прогуливался по улицам, водя на связке поводков сразу шесть питомцев. Пообщаться с собачником вышел Крячко. Разговорились, тот оказался наемным работником, специализирующимся как раз на выгуле собак. Оказалось, бизнес этот в Алексеевке весьма прибыльный. Основная масса домов в деревне принадлежит москвичам, приезжающим в пригород только по выходным. Чтобы не гонять своих питомцев в город и обратно, они нанимают человека, который следит за животными в отсутствие хозяев.

Васю Шило в Алексеевке знали все. Популярен он стал не благодаря криминальным наклонностям, а как любитель пышных гулянок. Дом его стоял почти в самом центре деревушки, и каждый раз, когда Шило собирал блатняк, из его дома на всю округу гремела музыка, из окон летели бутылки, а местный магазин поднимал кассу втрое против обычной. И это только на спиртном. Тот же собачник сообщил, что последняя грандиозная гулянка в доме Васи случилась недели две назад, тогда к нему машин десять приехало, во дворе места не хватило, так Вася соседа подтянул, к нему на двор часть машин загнал. Пошумели тогда знатно, из района наряд вызывать пришлось, когда гости Васи по голубям из окон палить начали. Правда, инцидент замяли, патруль на место прибыл, уже зная, с кем придется иметь дело. Поэтому старший группы слегка пожурил хулиганов, порекомендовал разойтись и отбыл обратно в районный центр.

В поселке ли Вася сейчас, собачник сказать не брался. На улице не видно, но кто знает, уехал или дома сидит. По словам собачника, бывало и такое. Не видно, не слышно, машина не проходила, а потом бац – и вылез со двора, в магазине отоваривается. Потом снова не видно. В деревне поговаривали, что в такие периоды затишья Вася «горькую» пьет и вроде как с душами убиенных им людей общается. Сокрушается вроде как о злодеяниях своих, сожалеет.

В сокрушение и сожаление напарники не поверили, но проверить дом пошли. Собачник увязался следом. Крячко недовольно пыхтел, косясь на добровольного провожатого, но отправить его восвояси после того, как он так активно помогал, у него не хватало духу. Так и шли: впереди Гуров, в шаге от него Крячко и чуть поодаль, по противоположной стороне тротуара, собачник со своими питомцами.

– Надо было на машине ехать, – догнав напарника, прошептал Стас. – Вот скажи мне, Лева, какого лешего мы пешком поперлись?

– Так ближе, – пожал тот плечами. – На машине объезжать квартала три, а пешком – вот он дом, прямо перед тобой.

В паре сотен метров впереди возвышался двухэтажный дом, отгороженный от соседских строений высоченным забором из красного кирпича. Это и был дом Васи Шило.

– Заборище отгрохал, на зоне ему заборов не хватило, – сострил Крячко. – Вот не откроет он нам, как действовать будем?

– Стандартно, – ответил Гуров, словно не видел в этом проблемы.

– Стандартно? Это при нашем наблюдателе? – с сомнением покосился Стас в сторону собачника, который отставать и не думал. – Да он шум такой поднимет, только держись.

– Не поднимет, не переживай. Еще и поможет нам, – уверенно проговорил Гуров.

– Твои бы слова… – Крячко не закончил фразу, остановившись возле ворот дома Шило.

На звонок видеодомофона ответа не дождались ни с первого, ни со второго, ни с пятого звонка. Собачник подтянулся поближе. Он старательно делал вид, что действия оперов его совершенно не интересуют, и находится возле дома Шило он только потому, что его питомцы выбрали данную улицу для прогулки, но притворяться получалось плохо.

– Жуля, ну куда ты меня тянешь! – нарочито громко ворчал он на добродушного английского кокера, который и не думал тянуть хозяина куда-либо. – Вот ведь непослушная девочка! Смотри, и Лючик за тобой рвется.

Лючиком, по всей видимости, звался тойтерьер черной масти, собачка мелкая, но жутко голосистая. Не понимая, зачем хозяин дергает свору за поводки, когда идти никуда не собирается, тойтерьер время от времени выдавал серию сердитого лая. Из всей своры кроме него голос подавать никто не хотел, предоставляя Лючику отдуваться за всех.

– Простите за откровенность, но актер из вас никакой, – резко развернулся к собачнику Лев. – Хотите помочь – так и скажите, зачем спектакль разыгрывать?

– Так я и собирался, – обрадовался мужчина. – Вам ведь за забор попасть нужно, верно?

– Знаете, как это сделать, не нарушая закона?

– Ну, есть один способ, – хитро прищурился собачник. – Дальше по проулку забор переходит в простой частокол. Штакетины легко вынимаются. Если, допустим, мой пес случайно забежит на чужой двор, мне ведь придется его вызволять, верно?

– Верно. Только попасть за забор нужно нам, а не вам, – напомнил Крячко.

– Правильно! – просиял собачник. – Да ведь у меня еще пять собак! Как я с ними через забор полезу? Сам никак, верно?

– Верно, – согласился Крячко, догадываясь, куда тот клонит.

– Зато я могу вас попросить оказать мне любезность и помочь в моей непростой ситуации, – закончил собачник. – К тому же вы – сотрудники полиции, кого просить, если не вас?

– И кого же будем запускать во двор Васи Шило? – перешел к практическим вопросам Гуров.

– А Жулю и отправим, – выталкивая вперед шоколадного кокера, заявил собачник. – Жуля спокойная и послушная. Погулять любит, но далеко не уйдет.

– Ловить ее потом как? – поинтересовался Лев.

– О! С этим проблем не будет. У нас с Жулей полное взаимопонимание. Гулять будет столько, сколько нужно, а когда я ей знак подам, она сама и придет.

– Все-то у вас предусмотрено, – поддел Крячко. – Часто практикуете?

– Случается, – лукаво улыбнулся мужчина. – Добрых людей в поселке много, а мы с Жулей всегда рады добрым людям помочь.

Он призывно махнул рукой, и опера двинулись за ним и его сворой. Не доходя метра три до конца проулка, собачник свернул к штакетнику, уверенным движением извлек из забора две штакетины, свернув их в разные стороны, и, нагнувшись, отстегнул поводок Жули. Та лишь мельком взглянула на него и полезла в проем. Выждав несколько минут, собачник громко позвал Жулю. Та не отреагировала. Тогда он так же громко обратился к Гурову, будто эта мысль пришла ему в голову только что:

– Товарищ, вы мне не поможете? Собачка на чужой двор убежала, боюсь, как бы беды с ней не случилось. Не могли бы вы сходить привести ее?

Гуров подыгрывать не стал, молча обошел собачника и скрылся в проломе. Усмехаясь, Крячко последовал за ним. Оказавшись во дворе Васи Шило, искать собаку они не стали. Разделились и начали обходить дом. До центрального входа дошли одновременно, поднялись на крыльцо.

– Думаешь, он здесь? – вполголоса поинтересовался Крячко.

– Сомневаюсь. Слишком тихо, да и наше присутствие ему вряд ли пришлось бы по вкусу, – ответил Гуров.

– В дом стоит лезть?

– Не думаю. Видишь, коврик на крыльце запылился, а следов грязи нет. Его недели две с места не сдвигали. Если бы хозяин туда-сюда шастал, непременно его сдвинул бы, и не один раз.

– Да понял я, только здесь еще один вход, через подвал. И никакого половика там нет, – заметил Стас.

– Для чего Васе через подвал в свой дом входить? Нелогично, – качнул головой Гуров. – Но раз уж ты такой скептик, проверь мусорный бак у подвального входа.

Бак для проформы проверили, он оказался пуст, и крышка все тем же ровным слоем пыли заросла. Искать в доме Васю смысла не было. Быстренько свернули осмотр и вернулись к проему. Собачник, продолжая играть свою роль, завидев оперов, жалобно запричитал:

– Не нашли? Ох, беда! Где же моя Жуля? Джульетта, девочка, иди к папочке!

Произнося эту фразу, он сунул голову в проем, и буквально в то же мгновение из глубины сада послышался собачий лай, а еще через минуту мокрая, но довольная морда Жули высунулась из проема.

– Ах, девочка моя! Ах, красавица! Вернулась? Сама дорогу нашла? – Искоса поглядывая на оперов, собачник одобрительно потрепал кокера по холке. – Больше не убегай, девочка. Ясно тебе?

– Ничего себе! – искренне восхитился Крячко. – Да у вас самый что ни на есть настоящий цирковой номер!

– С Жулей у нас полное взаимопонимание. Вы-то как, нашли, что искали?

– Увы, не повезло, – вздохнул Стас. – Но вам все равно благодарность от московской полиции.

– Ладно, пойду я. Деткам моим кушать пора.

Собачник зацепил карабин на ошейнике Жули, потянул всю свору на себя, и спустя несколько минут они скрылись за поворотом. Гуров и Крячко вернулись к машине и поехали на следующий адрес. Из района Капотни доехать в Мытищи раза в два быстрее, чем в Барвиху, поэтому следующий визит опера нанесли родителям Васи. В отличие от загородного дома сына проживали они в непритязательной коммунальной квартире на пять соседей, правда, принадлежали им две комнаты.

К визитам полиции старики привыкли, провели полковников в одну из комнат, усадили на диван и приготовились отвечать на вопросы. Дома Васи не оказалось, комната, которую он занимал, стояла на замке больше месяца. После последней отсидки Шило приезжал в отчий дом всего два раза: в день освобождения и еще пару недель спустя. Ночевать не оставался, поел-попил, часа три в комнате посидел и отчалил. Ключей от комнаты сына у стариков не было, ломать замок не нашлось повода, так что от осмотра пришлось отказаться. На всякий случай пообщались с соседями, получили подтверждение словам родителей Васи и ушли ни с чем. Надежда оставалась только на Барвиху.

Подруга Васи из Барвихи носила экзотическое имя Элеонора, имея при этом фамилию Чушкина. Пансионат, где она работала, специализировался на обслуживании клиентов пенсионного возраста, причем количество отдыхающих старше семидесяти превалировало. Всю прелесть и своеобразие возрастных пациентов Элеонора ощутила буквально с первых же дней: долгие разговоры, нудные жалобы, вонь и грязь, а также претензии зажиточных родственников, но ее это не напугало. По мнению Элеоноры, была в этой работе своя прелесть. На фоне старых развалин она выглядела почти королевой, а так как от рождения природа ее особой красотой или хотя бы миловидностью не наделила, здесь она получила то, чего не испытывала и в ранней молодости: обожание мужского пола и зависть женского.

Здесь же в один из коротких периодов между отсидками на нее «положил глаз» Вася Шило. Случилось это долгих восемь лет назад, и с тех пор его интерес к дурнушке Элеоноре не угасал. Выйти замуж и нарожать кучу детей Элеонора уже не мечтала, так что отношения с Васей ее вполне устраивали. Гуров и Крячко нашли ее на дальней площадке для прогулок. Она развлекала пациентов чтением вслух и к тому времени успела утомиться этим занятием, так что визит оперов ее обрадовал. Скомандовав старичкам отправляться в главный корпус и готовиться к процедурам, Элеонора все свое внимание перенесла на визитеров.

– Вы из полиции, я правильно поняла? – Она поправила прическу, жидкие кудри вокруг худого лица всколыхнулись и легли на привычное место. – Кто-то из отдыхающих нажаловался?

– Нет, отдыхающие нас не интересуют, – ответил Крячко. – Мы ищем вашего друга, Васю Шило.

– Василия? Вот ведь совпадение. Можете мне не верить, но я его тоже ищу. Ну, не то чтобы ищу, но очень хотела бы узнать, куда он провалился.

– Поясните, – попросил Гуров.

– Да что тут пояснять, все просто, – начала Элеонора. – Несколько дней назад он приезжал ко мне и обещал незабываемый отдых. Я как последняя дура выпросила себе неделю отгулов, а он не явился. Пропал. И на звонки не отвечает, и сам не является. Знали бы вы, на какие ухищрения мне пришлось пойти, чтобы выбить из главврача отгулы! Это ведь когда им надо, выходишь и по десять суток подряд, и ночами пашешь, а за это, между прочим, бабки не доплачивают. Но стоит тебе сказать, что берешь отгул, и начинается: работать некому, заменить некем, давай через неделю, давай через год.

– Какого числа вы должны были встретиться, помните?

– Первого октября. В начало месяца и отгулы проще выпросить, и бухгалтерии потом легче считать зарплату, одним словом, в начале месяца с главврачом бывает проще договориться.

– И первого числа он не приехал, – уточнил Гуров.

– Не приехал, стервец. И не позвонил, и на мои звонки не отвечал. Я еще дня три названивала, потом бросила. Что я, на помойке себя нашла, за мужиком бегать, пусть и за таким, как Шило.

– Ехать куда собирались?

– Без понятия. Мне все равно, главное, отдохнуть по-людски. А то пашешь здесь как проклятая, света белого не видишь.

– И предположений никаких нет?

– Ну, не знаю. Обычно он к себе в загородный дом меня приглашал. Красивый дом, большой. Только там готовить самой надо, а мне это не очень нравится. Вася знает и иногда меня балует. Назаказывает жрачки вагон, в холодильник сложит, а мне потом только разогревать остается.

– Когда вы последний раз ему звонили?

– Часа два назад. – Элеонора слегка смутилась, но врать полиции не решилась. – Не подумайте, это я просто так, для успокоения души. Вдруг, думаю, с ним беда случилась, а я даже не звоню. Вот и позвонила.

– Ответа не получили, я правильно понял? – уточнил Гуров.

– Не получила. Вне зоны или выключен.

– Как думаете, где он может быть?

– Телефон-то? Да черт его знает, может, потерял, – простодушно ответила Элеонора.

– Не телефон – Вася, – усмехнулся Крячко.

– Вася? О! Проще ответить, где телефон, – рассмеялась Элеонора. – Вот я балда, такую глупость сморозила. Думала, вы про телефон спрашиваете. А Вася где угодно может быть. Даже в другом городе. Он мужик свободный, ни от кого не зависит. Захотел уехать – уехал, захотел приехать – приехал.

– Кроме родительского и загородного дома знаете какие-то места, где Вася бывает чаще всего?

– Нет, мой золотой, не знаю. Вася передо мной не отчитывается. Он ведь крутой мужик, баба для него все равно что игрушка. А кто же игрушке докладывает?

– Про его друзей-приятелей что-то можете рассказать?

– Вы смеетесь? Да одно то, что я сейчас с вами болтаю, меня под такой пресс подвести может, мама не горюй! Вы хоть представляете, что со мной будет, если Вася узнает, что я с ментами про него трепалась?

Возмущение Элеонора изобразила совершенно бездарно, потрепаться про приятелей Васи ей явно хотелось, поэтому Крячко на ее тираду внимания не обратил.

– Кого из приятелей он сюда привозил? – как ни в чем не бывало спросил он.

– Ох, подведете вы меня под кулак, – притворно вздохнула Элеонора и принялась выкладывать все, что знала про своего ухажера и его друзей.

По ее словам выходило, что Вася Шило общался чуть ли не со всей Москвой и Подмосковьем. Круг друзей не ограничивался уголовной средой. Среди гостей, которых он, на правах кавалера Элеоноры, привозил в Барвиху, были и бизнесмены не последнего десятка, и столичный бомонд, и банковские служащие, и адвокаты, и простой рабочий люд. Список фамилий перевалил за полсотни, когда Крячко решительно воспротивился нескончаемому потоку информации и потребовал от Элеоноры сузить круг до десятка фамилий, оставив только тех, кого Вася считал наиболее близкими друзьями.

Элеонора минут двадцать ломалась, заявляя, что у Васи нет предпочтений среди друзей, но, в конце концов, десяток фамилий выделить сумела. Из этого списка Гуров и Крячко уже самостоятельно отфильтровали троих. В него вошли банкир Геннадий Самохин, с которым Вася корешился еще со школьной скамьи, приятель по отсидке по кличке «Дрон», ни имени, ни фамилии которого Элеонора не знала, и актер драматического театра Станислав Ерешкин, с которым Вася приезжал к Элеоноре в последний свой визит.

Искать следы Васи решили не откладывая. Станислава Ерешкина найти оказалось проще всего, стоило позвонить в театр, и беспечный администратор выдала операм и адрес, и телефон актера. Комментировать странные правила театра напарники не стали, им беспечность администратора была только на руку. Проживал Ерешкин в Мытищах, где базировался и его театр, так что ехать в глубинку не пришлось. Дом Ерешкина стоял возле речки. Окруженный высокими деревьями, под новенькой крышей, крытой синим профилем, смотрелся он довольно живописно. Двор, заросший диким кустарником и заваленный старой мебелью и прочим хламом, слегка портил впечатление, но в целом дом выглядел достойно.

Гуров поднялся на крыльцо и дважды стукнул кулаком по деревянной двери. На стук откликнулись почти мгновенно. Молодая краснощекая девица распахнула дверь и, дружелюбно улыбаясь, спросила:

– Вы к Станиславу Юрьевичу? – Гуров кивнул, после чего она посторонилась, пропуская гостей в дом, и предупредила: – Придется немного подождать, Станислав Юрьевич принимает ванны.

– Ванны? – Брови Крячко удивленно поползли вверх.

– Ну, да. У него сегодня сеанс, – как неразумному младенцу, принялась объяснять девица. – Дважды в неделю у Станислава Юрьевича омолаживающие ванны.

– Ах, омолаживающие. И как это я сразу не догадался, – съязвил Стас, следуя за ней в просторную гостиную. – И сколько времени занимают эти ванны?

– Минут пятнадцать подождете, и он освободится. Да вы не смущайтесь. Посидите, я вас чаем напою. Сами не заметите, как время пролетит, – предложила она.

От чая полковники отказались, а вот побеседовать с девицей побеседовали. Васю Шило она знала хорошо, в доме Ерешкина он числился почетным гостем, рассказала и историю знакомства Ерешкина и Шило. Как выяснилось, с элементом уголовной среды Ерешкин сошелся на профессиональной почве. В одном из спектаклей ему пришлось играть роль матерого уркагана, и, чтобы верно передать все нюансы характера своего героя, он специально искал встречи с человеком из уголовной среды. Так вышло, что этим человеком стал Вася. Роль Ерешкин сыграл идеально, а с Васей у них образовалась крепкая дружба.

Как только закончился сеанс омолаживающих ванн, хозяин вышел к гостям. Импозантный мужчина лет пятидесяти с седой шевелюрой и аристократическими чертами лица совершенно не вязался с деревенской обстановкой дома. На контакт Ерешкин пошел охотно, повторил историю знакомства с Васей, приукрасив ее колоритными подробностями, но сказать, где сейчас можно было найти друга, не смог, и телефон его не отвечал, так что на этом помощь Ерешкина и закончилась.

С банкиром дела обстояли еще хуже. Мало того, что Гурову и Крячко пришлось объехать чуть ли не полгорода в погоне за банкиром, так еще и обсуждать с полицией личность Васи Шило тот отказался наотрез. Сначала опера-важняки приехали в банк, где работал Геннадий Самохин. На рабочем месте его не застали, служба безопасности банка тщательно проверила документы полковников и только после этого выдала информацию о местонахождении своего сотрудника. Самохин оказался на выезде с ревизией в филиале банка. Располагался филиал не так далеко, поэтому Гуров решил ехать туда. Но и там Самохина они не застали, разминувшись с ним буквально на десять минут. Сотрудники филиала банка сообщили, что Самохин работу закончил и поехал домой. Пришлось ехать по городскому адресу и там минут десять объясняться с супругой банкира, прежде чем та допустила их до Самохина.

С первых же слов банкир «полез в бутылку». Знакомство с Васей Шило он отрицал категорически, заявляя, что это дезинформация, призванная дискредитировать его как сотрудника банка. Битых полчаса Гуров доказывал Самохину, что они с Крячко не являются сотрудниками Генпрокуратуры, не имеют отношения к службе безопасности Центробанка и не входят в число сотрудников службы безопасности банка, в котором работает Самохин. В конце концов Крячко не выдержал и заявил, что задерживает Самохина по подозрению в соучастии в убийстве неустановленной личности, произошедшем в Терлецком парке, и до выяснения обстоятельств дела берет его под стражу. Услышав страшный приговор, Самохин сдулся и сразу пошел на попятную.

Васю Шило он признал, правда, заявил, что встречался с ним всего пару раз. Один раз по работе, когда Вася оформлял какие-то банковские документы, обратившись в банк Самохина. И второй раз, когда Вася пригласил его в Барвиху, отметить успешное завершение сделки. Уточнять, чем вызвано приглашение, Гуров не стал, чтобы Самохин снова «в бутылку не полез», но для себя выводы сделал. В доме Самохина, по словам самого хозяина, Вася не был ни разу. Созваниваться они созванивались, как выразился Самохин, на профессиональной почве. Самохин давал Васе устные консультации относительно финансовых вложений. Дружбой отношения с Васей он бы не назвал, скорее деловое сотрудничество, даже не сотрудничество, так как материальной выгоды Самохин от этих отношений не имел, а, вернее сказать, благотворительность. Почему Самохин помогал Васе? Просто так вышло, объяснил он. Большего добиться от банкира не удалось, и все же Гуров получил уверенность, что местонахождение Васи ему неизвестно, поэтому его оставили в покое.

С третьим претендентом из списка Элеоноры встретиться оказалось сложнее всего. Валера Жаворонков пробил кличку «Дрон» и получил результат: Щекотихин Иван, трижды судимый, проживает в подмосковном районе близ Реутова. До Реутова добрались без происшествий, зато дальше пошла сплошная «сказка». В квартире Щекотихина они застали целую группу, мягко говоря, нетрезвых элементов. На вопрос, где Иван, никто из собравшихся ответить не смог. Нет Ивана, и все. А то, что он хозяин квартиры, кому какое дело. Придет, когда надо будет. Пришлось идти по соседям, собирать информацию.

К девяти часам вечера выяснилось, что Щекотихин в собственной квартире появляется крайне редко, предпочитая жить у подруги. Эти сведения Гурову предоставил сосед, живущий напротив. К нему Лев пошел в первую очередь, но сосед был настолько пьян, что открыть дверь не смог. И только к девяти, когда алкогольные пары слегка выветрились, он вылез из своей квартиры и поплелся к соседу за добавкой. Тут его Гуров и выловил.

Адресом подруги разжились у того же соседа. Жила она в частном доме, в двух кварталах от дома Щекотихина. Дверь ее дома оказалась не заперта, Гуров и Крячко прошли в комнату, где на постели, едва прикрыв наготу, лежала немолодая уже женщина. Рядом спал щуплый мужичонка, как выяснилось впоследствии, он и был Щекотихин Иван, трижды судимый урка по кличке «Дрон». Пока мужичок спал, его подруга успела рассказать, что с Васей Шило Дрон сильно повздорил еще до последней отсидки Васи и теперь они не корешатся. Когда разбудили Дрона, он подтвердил слова подруги. Больше от него добиться ничего не смогли, что было неудивительно. В понятиях Дрона помогать «краснопогонникам» западло, и ссора с Васей этого правила не отменяла.

Все три варианта оказались «пустышками», Гурову и Крячко пришлось возвращаться в Москву ни с чем. Лев завез напарника домой, после чего поехал к себе, решив с утра начать поиски, прошерстив весь список, предоставленный Элеонорой.