Читать книгу "Большие звезды тоже гаснут"

Черный автомобиль уносился прочь, с каждой секундой наращивая скорость.

Старовойтова бросилась к ближайшей машине, которой оказался старенький белый «Фольксваген». Сидящий за рулем мужчина со сплюснутым носом испуганно озирался вокруг. Пистолет майора ткнулся ему прямо в лицо:

– Вылазь! Полиция! Живо!

Голос звучал настолько угрожающе, что мужчина счел за благо быстро повиноваться. Для пущей убедительности он еще и вскинул обе руки над головой. Ольга бесцеремонно оттолкнула его в сторону и заняла место за рулем «Фольксвагена». Бросила оружие на приборную панель, запустила двигатель и, наклонившись вправо, свободной рукой распахнула дверцу с пассажирской стороны и притормозила рядом с напарником:

– Садитесь! Быстрее!

Гуров не заставил себя долго упрашивать. Он проворно юркнул в салон, но закрывать дверцу со своей стороны не стал.

– Там что-то выпало из его кармана. Видела? Тормозни на секунду. Я подберу.

– Уйдут, Лев Иванович! – процедила сквозь зубы Старовойтова, одновременно бросая «Фольксваген» вперед. – Позже вернемся и подберем.

– Затопчут ведь. Хотя бы просто чуть сбрось скорость.

Ольга молча кивнула в ответ. Время для долгих дебатов со старшим по званию было явно неподходящим. «Фольксваген» стремительно помчался вдоль обочины, оглашая своим протяжным гудком зазевавшихся прохожих. Впереди еще виднелся черный зад ускользающей «Мазды». Поравнявшись с валявшейся на асфальте «восьмиклинкой», Старовойтова сбавила скорость всего на пару оборотов, но Гурову этого оказалось более чем достаточно. Завалившись на бок, он ловко подхватил на ходу и кепку раненого мужичка, и непонятный красный прямоугольник. Рукав его пальто едва не коснулся небольшой лужицы крови. Дверца с пассажирской стороны захлопнулась, Старовойтова утопила педаль газа в пол. Но «Мазда» уже скрылась за поворотом.

– Зачем было стрелять на поражение? – недовольно повернул голову к напарнице Гуров.

– При всем уважении, Лев Иванович, я прекрасно видела, куда именно стреляла, – пожала она плечами. – И попала, соответственно, куда нужно, в жировую прокладку справа от поясницы. От таких ранений еще никто не умирал.

Он лишь молча покачал головой.

«Фольксваген» промчался по улице как вихрь, распугивая прочих участников движения, и ловко вписался в тот же самый поворот, что и преследуемая «Мазда». Однако черного приземистого автомобиля нигде не было видно.

– Черт! – Старовойтова хлопнула двумя ладонями по рулевому колесу. – Ушел все-таки. Гад!

– Давай рискнем направо, – предложил Гуров.

Майор послушно повиновалась.

«Фольксваген» заложил крутой вираж и лишь каким-то чудом разминулся с дорожным фонарем. «Мазды» по-прежнему нигде не наблюдалось. Старовойтова долетела до следующего перекрестка и, резко затормозив, бросила быстрый взгляд вправо и влево. Ни единого намека. Двигатель «Фольксвагена» недовольно рыкнул напоследок и смолк.

– Упустили, Лев Иванович, – констатировала она очевидный факт.

– Вижу.

Гуров уже разглядывал находку. Загадочный прямоугольничек на поверку оказался картонкой с отрывными спичками и с продольным черкашом у нижнего основания. На лицевой стороне красовался немного видоизмененный герб Российской Федерации, а надпись под ним гласила: бар «Орлиное гнездо».

– Незнакомец все же оставил нам след, – сказал он, убирая пистолет в наплечную кобуру, и передал спички напарнице.

Ольге понадобился лишь один беглый взгляд для того, чтобы многозначительно покачать головой.

– «Орлиное гнездо»? Мне уже приходилось слышать об этом местечке. – Она тоже спрятала пистолет под розовой безрукавкой. – Пару месяцев назад у нас было в разработке одно дело. Двойное убийство на Серпуховской. Припоминаете, Лев Иванович?

– Припоминаю, – слегка наморщив лоб, ответил Лев. – Убийца был законченным наркоманом. Нам удалось достаточно быстро выйти на его след… Но при чем тут «Орлиное гнездо»? Я о нем вроде не слышал…

– Бывшая девушка того наркомана работала официанткой в этом баре. Я хорошо помню, потому что наведывалась туда… И самое важное: один из завсегдатаев «Орлиного гнезда» – мой старый приятель из тверской братвы. Он уже года три в Москве. Занимается поставкой небольших партий наркотиков. Дилер, одним словом. Можем наведаться в этот бар прямо сейчас, Лев Иванович. Хотите?

Гуров быстро взвесил все «за» и «против», после чего отрицательно покачал головой:

– Позже. Сначала закончим с Арзамасцевой и ее бойфрендом. Возвращаемся обратно, майор.

– Прогони еще раз! – распорядился Бурмистров, забрасывая в рот горсть кедровых орешков.

Старший лейтенант был в одной рубашке с двумя небрежно расстегнутыми верхними пуговицами. Русые волосы на макушке слегка всклокочены. Галстук, пиджак и наплечная кобура отсутствовали. В правой руке – шуршащий пакетик с орехами, в левой – стеклянная бутылка с кока-колой.

Молодой нескладный компьютерщик с огненно-рыжей шевелюрой и такого же цвета острой козлиной бородкой тяжело вздохнул, не отрывая глаз от экрана. Машинально поправил пальцем свои круглые очки на переносице и прогундосил, старательно избегая встречаться с Бурмистровым глазами:

– Мы уже дважды прогоняли, товарищ старший лейтенант. Идентичных отпечатков в базе данных не найдено, и от того, что мы будем запускать программу снова и снова, они не появятся.

– Не умничай, Юрик! Я ведь не учу тебя, как делать твою работу, вот и ты не учи меня, как делать мою. Лады?.. Давай прогоним еще раз. Только расширь зону поиска. Территориально. Включи в нее страны ближнего зарубежья.

Длинные пальцы Юрика стремительно застучали по клавиатуре, обновляя параметры. Он не особо верил в успех, но спорить со старшим лейтенантом не рискнул. В Главном управлении уже ходили слухи, насколько остер на язык молодой сыщик, и компьютерщику с трехлетним стажем за плечами совершенно не хотелось стать объектом всеобщих насмешек с легкой подачи Бурмистрова.

В кармане старлея зазвонил телефон. Он извлек аппарат и, не глядя, ответил на вызов:

– Старший лейтенант Бурмистров слушает!

– Ого! Как официально! – не удержалась от смеха незримая собеседница. – У меня аж мурашки по телу забегали. От страха и возбуждения одновременно…

Бурмистров тоже позволил себе улыбку. Бросил в рот еще орешков и, слегка прикрыв трубку ладонью, отошел от стола. Юрик уже запустил программу поиска в третий раз подряд.

– Привет!

– Привет, любимый!

– У тебя что-то срочное, Ирунчик? А то я сейчас немного занят. Работа…

– Ну… Как сказать… – Голос девушки сделался еще более игривым и сладострастным, чем прежде. – Я по тебе соскучилась, мой персик, а ты уж сам решай, срочно это или нет…

– Ирунчик…

– Я проснулась, а тебя нет, персик. Куда ты так быстро улетел? И даже записки не оставил…

– Меня срочно вызвали. – Бурмистров слегка отодвинул трубку от уха и покосился на рыжеволосого компьютерщика, проверяя, слышит он или нет голос Ирины. – Так случается, милая, и ты прекрасно об этом знаешь.

– Знаю. Но мне очень не нравится делить тебя с твоей работой, персик. Это просто какой-то кошмар! Я не хочу делить тебя ни с кем… и ни с чем. Хочу, чтобы ты был только мой!

– Так и есть, – терпеливо откликнулся Бурмистров. Он уже перекатывал между пальцев очередной орешек, но закидывать его в рот не торопился. – Однако кто-то должен зарабатывать нам обоим на безбедную жизнь.

– Ты опять?.. – Настроение Ирины мгновенно переменилось, в голосе появился неприкрытый вызов. – Опять попрекаешь меня отсутствием работы? Да?

– Что ты, Ирунчик? Я даже не думал! Даже в мыслях не держал! Это обобщенное выражение…

– Нет, упрекаешь! – упрямо заявила девушка. – Я же не дура, персик! Я все прекрасно понимаю. Я буквально схватываю такие вещи на лету. Эти упреки у тебя проскальзывают постоянно. И неслучайно… Не морочь мне голову. Ладно? Я же не виновата, что в этом чертовом огромном городе найти работу модели практически нереально. Другое дело у нас, в Балашове… Меня буквально заваливали предложениями. Я чувствовала себя королевой. Но ты… Ты уговорил меня поехать с тобой в Москву. А теперь еще и попрекаешь этим!

– Я не попрекаю. Уверяю тебя, милая! И… я прекрасно понимаю твое непростое положение…

– А вот мне кажется, что не понимаешь. – Казалось девушка готова была разрыдаться в любой момент. Бурмистров прекрасно знал, как хорошо она умеет это делать, буквально по заказу. – Если бы понимал, то не говорил бы постоянно такие ужасные вещи. Ты совершенно черствый человек, персик! И порой сам не осознаешь, как могут больно ранить твои слова. Если бы ты хоть немного слушал меня… Если бы хоть немного проявлял заботы… Господи! Да что я оправдываюсь? Уверена, ты и сейчас меня не слышишь.

– Я слышу.

– Слышишь, но не понимаешь. Да? – Ирина презрительно фыркнула. – Вчера вечером ты даже не удосужился поинтересоваться, как прошел мой день. Поели, и сразу в койку. Тебя волнует только одно, персик. Мое прекрасное и совершенное тело. Только это ты во мне и замечаешь. Конечно, когда такая красивая обертка, никого не интересует, что у нее внутри. И в этом ты ничуть не отличаешься от всех прочих мужчин…

– Ирунчик, – еще больше понизил голос старлей. – Мне правда сейчас не очень удобно разговаривать. Тут люди… Мы не могли бы отложить эти разборки до вечера?

– Ах, разборки! – вспыхнула Ирина. – Так это я устраиваю разборки? Так, по-твоему? Я еще и виноватая теперь?

– Я этого не говорил. – Бурмистров щелчком пальца отправил злополучный орешек в урну и машинально достал из пакетика новый. Краем глаза он заметил, что рыжеволосый юноша уже отодвинулся от включенного компьютера, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. – Давай сделаем так, милая. Как только освобожусь вечером, мы непременно отправимся куда-нибудь поужинать. Найдем какой-нибудь милый уютный ресторанчик. И я обещаю выслушать все, что ты хочешь мне сказать. Договорились?

– Я подумаю, персик, – выдержав демонстративную паузу, неохотно бросила девушка. – Подумаю, но ничего не обещаю. Слышишь?

– Слышу.

– Ну и хорошо. И имей в виду… Это должен быть очень достойный ресторан. Во всех отношениях.

– Само собой.

– Во сколько ты освободишься?

– Пока еще не знаю. Я тебе предварительно позвоню.

– Ладно, – милостиво бросила Ирина. – Если не буду занята, я отвечу на твой звонок. Целую тебя, персик!

– И я тебя.

Бурмистров с облегчением нажал кнопку отбоя. Закинул в рот орешек, покачал головой в ответ на какие-то свои потаенные мысли и обернулся к компьютерщику.

– Это полковник Гуров, – пояснил он рыжеволосому, хотя тот и не задавал никаких вопросов. – Приглашал на ужин и заодно поинтересовался, как у нас продвигаются дела. Был крайне недоволен тем, что мы так долго топчемся на месте.

– Но товарищ старший лейтенант… – Лицо с козлиной бородкой сморщилось. – Я ведь…

– Хватит якать, Юрик! – Бурмистров вернулся к столу, взял наполовину опустошенную бутылку с кока-колой, легонько взболтал ее, словно это был какой-то коктейль, и приложился к горлышку. – Ни меня, ни полковника не интересуют твои жалкие оправдания. Нам нужен конкретный результат. Об этом сейчас и говорил Лев Иванович. Прогнал?

– Так точно. Прогнал.

– И что? Есть что-нибудь?

– Никак нет, товарищ старший лейтенант. Программа отвечает, что идентичных отпечатков пальцев в базе данных по-прежнему не найдено.

– Прогони еще раз.

– Еще раз? – удивился компьютерщик. – Зачем?

– Расширь зону поиска по возрасту.

– По возрасту? Вы же не думаете?.. Мы что, ищем двенадцатилетнюю проститутку, товарищ старший лейтенант?

– Делай, что я говорю, Юрик. – Бурмистров остался непреклонен. – Расширь по возрасту и прогони еще раз.

– Ну, хорошо, – вздохнул рыжеволосый. – Вам виднее…

– Вот именно.

Пальцы вновь быстро забегали по клавиатуре, ничуть не хуже, чем у заправского пианиста. Изменив пару строк в поисковике, юноша нажал кнопку ввода. Слева на экране в бешеном ритме замелькали изображения с отпечатками пальцев. Справа неподвижно располагалась картинка побольше с недентифицированными отпечатками неизвестной особы, найденные в загородном доме зверски убитого генерала Всеволода Арзамасцева. Бурмистров склонился над столом, монотонно вращая вокруг собственной оси стеклянную бутылочку с кока-колой. Наконец картинка слева тоже приняла статичное положение, после чего оба изображения сместились к центру экрана и слились в одно целое.

– Есть! – победоносно воскликнул рыжеволосый компьютерщик и для пущей убедительности вскинул вверх одну руку. Затем, энергично придвинув к себе клавиатуру, опять застучал по клавишам, но уже с куда большим энтузиазмом. – А вы были правы, товарищ старший лейтенант.

– Я всегда прав, Юрик, – довольно откликнулся Бурмистров. – Запомни это на будущее, когда тебе снова взбредет в голову спорить со мной. Так кто она?

– Одну секунду… Вот… – На экране появилось миловидное лицо девушки с каштановыми волосами и задорно вздернутым носиком. На щеках едва заметные ямочки. Слегка приоткрытый рот демонстрировал озорную чарующую улыбку. – Левина Екатерина Олеговна. 26 лет. Место жительство и место работы на данный момент неизвестны. Но прописка имеется. Коренная москвичка. Сирота. Действительно привлекалась в возрасте двенадцати лет… Но не за проституцию, как я думал, а за кражу в одном из бутиков. Кроме этого единичного случая больше приводов не имеет.

Бурмистров, не отрываясь, смотрел в экран.

– Симпатичная, – произнес он. – И даже очень.

– Да не то слово! – не на шутку развеселился рыжеволосый юноша. – Самый настоящий персик, товарищ старший лейтенант. – Он тут же осекся и затравленно бросил взгляд на Бурмистрова снизу вверх: – Извините…

– А у тебя чертовски большие уши, Юрик. Да и язык тоже, – нахмурился Георгий. – Смотри, как бы кто их не подрезал. Если что – я могу. Обращайся.

– Но я же извинился, товарищ старший лейтенант. Это я не со зла… Это я не подумал… Честное слово.

– Распечатай, – сухо распорядился Бурмистров и в два больших глотка расправился с остатками кока-колы. – И информацию о Левиной, и ее фото. Последнее – в двухстах экземплярах. Я буду у себя. Занесешь лично. – Старлей направился к выходу, но у самого порога остановился и повернул голову: – Да, и еще… Захвати мне парочку сникерсов из автомата на первом этаже и один батончик «Баунти». А то устал я чего-то бегать сегодня с этажа на этаж.

– Сделаю в лучшем виде, товарищ старш…

Но Бурмистров уже вышел из помещения, оставив дверь распахнутой. Рыжеволосый компьютерщик обреченно уронил голову на грудь:

– Ну кто меня за язык тянул в самом деле?..

Глава 3

Геннадий вышел из подъезда и уверенным широким шагом направился к своему спортивному автомобилю. Верхней одежды на нем не было. Относительное тепло сохранял только все тот же узкий в плечах пиджак, надетый поверх черной водолазки с высоким воротом. Оружие топорщилось под левой подмышкой.

Безмятежно насвистывая что-то себе под нос, здоровяк остановился рядом с водительской дверцей «Феррари» и сунул руку в карман пиджака. Ключей на привычном месте не оказалось. Геннадий чертыхнулся и тут же принялся шарить по другим карманам. На круглом скуластом лице с косым шрамом отобразилась озабоченность.

Он не слышал, как Старовойтова приблизилась к нему сзади и замерла за широкой спиной:

– Не это потерял, узколобый?

Геннадий вздрогнул от неожиданности и резко обернулся. Рука сама нырнула за отворот пиджака. Майор открыто улыбнулась своему визави и помахала перед огромным, чуть скошенным набок носом автомобильными ключами.

– Че за дела, в натуре? – Телохранитель Арзамасцевой изобразил на лице хищный оскал и потянулся к своей собственности. – Ты совсем охренела?

Ольга только и ждала этого движения. Ключи от «Феррари» упали ему под ноги, а рука молниеносно оказалась в жестком захвате. Ребром ладони Старовойтова ударила его под кадык, а затем ее колено впечаталось противнику в живот. Воздух со свистом вырвался из легких амбала.

– Сука! – прошелестел он одними губами и тут же нашел в себе силы для ответной атаки.

Боднул девушку головой в грудь, а когда та вынужденно отступила на пару шагов, распрямился во весь рост и махнул могучим, как пудовая гиря, кулаком. Старовойтова успела пригнуться, и рука неприятеля со свистом пролетела у нее над макушкой. С треском разошелся шов пиджака в районе правой лопатки Геннадия. Не обращая внимания на столь несущественные детали, здоровяк живо принял боксерскую стойку и стремительно провел «двойку». Однако и в этот раз ни один из его ударов не достиг цели. Вместо этого вскинутая вверх длинная стройная нога девушки впечаталась ему в ухо. Он свирепо завращал глазами от боли и ярости. Не раздумывая, бросился вперед и тут же нарвался на два мощнейших хука с левой и с правой. Из разбитой губы телохранителя закапала кровь. Он потерял чувство пространства и времени, покачнулся, как хрупкая осина на ветру, и рухнул на «пятую точку». Нога Старовойтовой вновь взвилась в воздух, но уже не так высоко, как в первый раз, и носок черной лакированной туфли прошелся по челюсти противника, заставляя его окончательно завалиться на бок. Геннадий упал лицом на асфальт, взметнув небольшое облачко пыли. Девушка живо оседлала его верхом, схватила за волосы и потянула голову на себя. Выудив из-под безрукавки табельное оружие, она приставила дуло к щеке с косым шрамом:

– Поговорим, Гена? Еще раз, но уже более откровенно…

– Да пошла ты! – Здоровяк попытался высвободиться, но добился лишь того, что его волосы оказались в еще более болезненном захвате. Он заскрежетал зубами. Кровь продолжала капать из рассеченной губы. – Я засужу тебя, тварь! Слышишь? С рук тебе это точно не сойдет. Я – добропорядочный гражданин…

– Серьезно? – ухмыльнулась Старовойтова. – И даже никакой аморалки, Гена?

– Чего?!

– Прекратите, Оля! – раздался за спиной девушки строгий голос Гурова. – Что вы себе позволяете? Посадите его в нашу машину, и пообщаемся как интеллигентные люди.

Майор слегка повернула голову. Лев, заткнув большой палец правой руки за брючный ремень, сначала продемонстрировал напарнице указательный, а затем присовокупил к нему и три оставшихся. Сигнал означал переход со схемы 1.3 на стандартную 1.4. Он принял такое решение, исходя из поведения задержанного.

Старовойтова молча кивнула, слезла с Геннадия и рывком подняла его с асфальта. Поехавший шов пиджака с треском расползся еще больше. С уст телохранителя сорвался стон после очередного удара в область почек. Все так же удерживая здоровяка за волосы на затылке, Ольга подтолкнула его в направлении черного «мерса» полковника. Распахнула заднюю дверцу и скомандовала:

– Садись!

Геннадию ничего не оставалось, как подчиниться. Глаза его по-прежнему недобро сверкали. Старовойтова заняла место рядом с задержанным, и холодное дуло ее табельного оружия уперлось ему в рассеченную губу.

– А теперь слушай меня внимательно, боров, – быстро и зло прошипела Ольга, пользуясь временным отсутствием напарника. – Мне плевать, насколько ты добропорядочный гражданин. Плевать, виновен ты или нет. Я не стану заморачиваться такими пустяками. Я повешу на тебя убийство Всеволода Арзамасцева и закрою дело к чертям собачьим. То есть, выражаясь более доступным языком, проедусь по беспределу, и совесть меня не замучает. Буду спать спокойно. Просекаешь, Гена? Полковнику осталась неделя до пенсии. Он уйдет, и ты снова мой.

Свой пламенный монолог Старовойтова завершила резким ударом рукояткой пистолета в челюсть Геннадия, после чего оружие быстро скрылось под розовой дутой безрукавкой.

Гуров тем временем неторопливо, подчеркнуто шаркающей походкой обогнул «Мерседес», распахнул дверцу с противоположной стороны и, кряхтя, забрался на заднее сиденье слева от здоровяка. Шумно выдохнул.

– Прогуляйтесь, майор, – властно распорядился он, обращаясь к Старовойтовой, достал из кармана носовой платок и промокнул им лоб. – Я тут сам…

– Как скажете, товарищ полковник, – пожала плечами Ольга, шагнула на асфальт и неохотно отошла метров на десять от «Мерседеса».

Гуров молча смотрел ей вслед, выдерживая гнетущую паузу. Геннадий вытер кровь с подбородка. Кончики его пальцев слегка подрагивали от нервного напряжения.

– Скажите мне честно и откровенно, Геннадий… – снова заговорил Лев. – Положа руку на сердце, что называется… Вы убили генерала Арзамасцева? Или это сделала Маргарита Денисовна, а вы лишь покрываете ее? Напоминаю вам, что чистосердечное признание…

– Нет! Нет! И еще раз нет! – живо перебил его Геннадий, вскидывая квадратный подбородок. – Вы чего?.. Сбрендили, что ли? Не собираюсь я сознаваться в том, чего, в натуре, не было. Ни я, ни Маргарита не убивали Всеволода Игоревича. Зачем вообще нам могло это понадобиться?

– Ну, например, из-за этого. – Лев извлек из-под пальто желтый конверт и небрежно бросил его на колени задержанного.

Геннадий опустил глаза и мгновенно побледнел. Он даже не стал открывать конверт, прекрасно зная, что находится внутри. Еще одна капля крови покатилась от рассеченной губы к кончику подбородка, но здоровяк даже не заметил этого.

– Откуда?.. – Голос его заметно дрогнул. – Это типа че?.. Вы рылись у меня в машине, что ли? Так получается? Да?

– Не я, – отрицательно покачал головой Гуров. – Это была личная инициатива майора Старовойтовой. Она сделала это, пока я разговаривал по телефону. Разумеется, я не приемлю подобных методов, и Ольге Викторовне предстоит еще хорошая взбучка, но… Факт остается фактом, Геннадий. Этот конверт найден в вашем автомобиле. К тому же майор вскрыла его и ознакомилась с содержимым. Я тоже видел снимки… – Он выдержал еще одну многозначительную театральную паузу, давая возможность собеседнику переварить информацию. – И рискну предположить, что покойный Арзамасцев использовал их в качестве рычага на свою супругу при бракоразводном процессе. Это так?

Геннадий откликнулся гробовым молчанием, лишь недовольно посапывая.

– Или это был шантаж?.. Как снимки оказались у вас?

И вновь никакого ответа. Гуров забрал конверт, спрятал его на прежнее место и вкрадчиво произнес:

– Послушайте, Геннадий, я не собираюсь на вас давить. Боже упаси! Это не в моих правилах. В нашем Управлении не найдется ни одного человека, кто смог бы упрекнуть меня в том, что за время карьеры я хоть раз поступился бы своими принципами. Такого просто не случалось… И я всегда ратовал за то, чтобы преступнику, каким бы закоренелым он ни был, предоставлялся шанс на покаяние…

– Я – не преступник, – коротко бросил Геннадий.

– Может, и так. Но я не смогу вам помочь, если вы не будете со мной откровенны. Мне элементарно не хватит времени, это моя последняя неделя на службе… Сердце, знаете ли, стало здорово пошаливать… Жена настояла на том, чтобы я подал в отставку, и… после моего вынужденного ухода Ольга Викторовна, – кивнул Лев за окно, – возглавит отдел. А как вы уже поняли, наверное, ее методы и принципы далеки от совершенства. Если уж ей кто-то сразу не глянулся… она спустит на него всех собак. Правдой и неправдой. Новое поколение, бес бы их попутал…

Он замолчал и переплел пальцы рук. Теперь ему оставалось только ждать. Стандартная схема 1.4 редко давала сбои, и личный телохранитель Маргариты Денисовны вряд ли тянул на исключение из правил.

Гуров не ошибся в предположениях.

– Я – не преступник, – глухо повторил Геннадий. Капелька крови сорвалась с его подбородка и упала на брюки. Он тоже покосился на окно, где Старовойтова с беспечным видом продолжала попыхивать длинной тонкой сигаретой. – Зуб даю, полковник! Ни я, ни Маргарита никого не валили. Никогда. Наше единственное преступление, в натуре, – это любовь. Да, так случилось типа… что мы полюбили друг друга. Че с этим поделаешь? А Всеволод Игоревич… Он узнал. Нанял там какого-то вшивого детектива, который и сделал фотки. А я… Ну, я их выкрал… Тоже из машины Всеволода Игоревича. Позавчера, когда он приезжал, типа, за шмотками… Марго даже не знала, что я их выкрал. Отвечаю! И это все, полковник. К убийству, которое случилось этой ночью, мы – ни ухом ни рылом. Это какое-то хреновое совпадение!.. Нам позвонили с утра из полиции… Точнее, Марго позвонили… И она решила, что нам следует ни во что не вмешиваться. Помалкивать типа в тряпочку.

– О чем помалкивать?

– Да обо всем. О нашем романе, о снимках этих, в натуре, которые Всеволод Игоревич действительно, как вы четко подметили, использовал в качестве компромата, жаждая лишить Марго всех средств к существованию, о темных делишках самого генерала… Молчание ведь типа золото, да?

– Что еще за темные делишки? – заинтересованно спросил Лев.

– Ну… – Геннадий замялся. – Вы ведь нам, в натуре, поможете, полковник? Мне и Марго? Мы реально не валили генерала. Вот те крест!

– Я сделаю все, что в моих силах, – уверенно произнес Гуров. – Но чтобы помочь, мне нужны ваши показания. Обоих. И без всякой лжи и недомолвок. В письменном виде, Геннадий. Понимаете?

– Я понимаю, – понуро буркнул телохранитель. – А как же… как же ваша напарница?

– Когда все будет заверено документально, у нее окажутся связаны руки. И ей придется считаться с буквой закона, хочет она того или нет. Подтасовка фактов тут уже не пройдет. Так что за темные делишки, Геннадий, о которых вы упомянули? Расскажите.

– Все расскажу, в натуре! Я не хочу за чужие грехи под статью. – Здоровяк неожиданно приосанился, словно сбросил с плеч пудовый груз. – Дело в наркотиках, полковник. Всеволод Игоревич конкретно погряз в этом. Типа с головой… Связался с очень тертыми калачами в этих вопросах. Он давненько уже приторговывал наркотой. Еще когда на службе был… Но там сначала по мелочам все шло… Так, типа на хлеб с маслом. И колбаску… Я ведь в десантуре не служил, в натуре. У меня ракетные войска. И попал как-то под трибунал. Прапорщику нашему, гниде, по мордасам съездил. И не хило так… Ну, он на меня заяву и накатал. Пять лет дали. Фактически ни за что. Но отсидел я всего два. Даже чуток поменьше. Всеволод Игоревич помог. Вытащил меня, но… В обмен на услугу. Я по его просьбе четыре раза из Чечни в Москву товар перебрасывал. Потом засветился… Однако Всеволод Игоревич «сливать» меня не стал, за что ему тоже спасибо… Вывел из дела и пристроил типа к Марго водителем и телохранителем. Но сам свой бизнес не бросил. Даже наоборот. Поставки все укрупнялись и укрупнялись. Бабло прямо-таки караваном в карман генералу хлынуло. А ему все мало и мало. Жаден стал, – криво ухмыльнулся Геннадий. – И даже когда в отставку уже ушел, приток «дури» из Чечни в Москву не прекратился. Там уже система отлажена. Делали все без Всеволода Игоревича, но… Под его чутким руководством, в натуре.

– И как переправляли?

– Этого я не знаю. Отвечаю, полковник, не в курсах я, в натуре. Это ведь уже все без моего участия было. Я и не вникал. А на черта оно мне? Меньше знаешь, крепче спишь. Реально путёвая поговорка… Я сужу только по тому, что типа из обрывков телефонных переговоров генерала слышал. И фамилий вам не назову. И кличек тоже… Не потому, что не хочу, а потому, что не слышал. Не мелькало этого ничего в разговорах, в натуре.

– А про бар «Орлиное гнездо» слышал? – спросил Гуров.

– Чего? Не-а… Ни разу. А должен был?

– Наверное, нет, – задумчиво произнес Лев. – А что насчет личной жизни Арзамасцева? Любовницы? Просто случайные связи?

– Не в курсе – отрицательно покачал головой Геннадий. – Я же не его водителем и телохранителем был. У Всеволода Игоревича свой человечек на этот счет имелся. Васька… То есть Василий Кремешный. Армейское погоняло Кремень. И вот он-то точно десантник. Обе чеченские кампании под началом Арзамасцева прошел.

– И где он сейчас?

– В смысле где? – искренне удивился Геннадий. – А вы его, типа, не нашли, что ли?

– Не нашли, – вынужден был признать Гуров.

– Это странно. – Здоровяк озадаченно поскреб своей огромной пятерней в затылке. Рассеченная губа у него уже не кровоточила. – Кремень всегда при шефе был. Ни на шаг без приказа не отлучался. Утек, что ли, после случившегося?

– До или после – будем выяснять.

В это время к дому Маргариты Арзамасцевой подкатил полицейский «Опель». Остановился. Из салона неторопливо выбрался представитель власти в новенькой хрустящей форме. Водитель остался за рулем. Геннадий заметил прибывшее «подкрепление», но виду не подал. Быстро облизнул пересохшие от волнения губы и продолжил свою исповедь:

– Кстати, сегодня утром был, типа, звоночек. Аккурат перед вашим появлением, полковник. Марго ответила, и звонивший, не представившись, поинтересовался у нее, не завозил ли генерал Арзамасцев недавно в дом крупную сумму денег. Она ответила, что ничего не знает об этом, а тот, сука, начал ей угрожать… Трепался, типа, что если она пургу гонит, то с ней случится то же самое, что и с мужем. Я перехватил трубку, но хрен там, ублюдок уже отключился. Так что я даже голоса его не слышал, в натуре. А она… Ну, Марго, типа… Она не знала, кто это звонил. Так что, как видите, полковник, тут не все так просто. А мы реально не при делах… Вы же поможете нам?

– Помогу, – заверил задержанного Гуров и тут же добавил: – Но вам, как мы и договаривались, Геннадий, придется проехать в Управление и изложить все это в письменном виде. И Маргарите Денисовне тоже.

– Понял, – нервно сглотнул телохранитель. – Надо так надо. Я же, видите, типа не спорю с вами, полковник.

– Вижу.

Сотрудник полиции, прибывший на «Опеле», перекинулся парой фраз со Старовойтовой, после чего скрылся в подъезде. Гуров, а вместе с ним и Геннадий покинули «Мерседес». Лев гостеприимно указал рукой задержанному на автомобиль с выключенными мигалками на крыше:

– Садитесь, Геннадий. После того как вы дадите показания, вас обоих отпустят. Но под подписку о невыезде, разумеется. Покидать Москву и вам, и госпоже Арзамасцевой до окончания расследования строго запрещено.

Геннадий ничего не ответил. Обменявшись со Старовойтовой полными взаимной неприязни взглядами, он понуро побрел к «Опелю». В кармане пальто Гурова ожил мобильник.

– Товарищ полковник, это я! Жора! – Судя по голосу, Бурмистров пребывал в прекрасном расположении духа. Впрочем, Гуров и не смог бы припомнить, когда у старлея было иное настроение. – Вам удобно сейчас говорить?

– Вполне. Что у тебя?

Лев дождался, пока Геннадий займет место на заднем сиденье «Опеля», призывно махнул напарнице и расположился за рулем своего «Мерседеса».

– Мы практически нашли ее, – доложил старший лейтенант. – Ну, девушку, которая была в койке с генералом накануне его убийства. Некая Екатерина Левина. По месту прописки ее, правда, не оказалось… Тут уж извиняйте, товарищ полковник. И где она проживает на самом деле, нам тоже неизвестно. Но есть портрет данной особы. Распечатали в двухстах экземплярах… Отыщем, короче. Не сомневайтесь.