Читать книгу "Русские не сдаются. Жизнь за Россию"

Бриг «Меркурий» не просто устоял, а вышел из неравного боя победителем! Эта победа была не просто великим подвигом, но еще и огромным подарком для русского командования! Чтобы понять все величие того, что сделал Казарский и его офицеры и матросы, нужно рассказать еще одну историю.

Имя ей – «Рафаил». За три дня до подвига «Меркурия», 11 (23) мая 1829 года, 36-пушечный русский фрегат «Рафаил», корабль куда более мощный, чем бриг «Меркурий», встретил османскую эскадру, состоявшую из шести линейных кораблей, двух фрегатов, пяти корветов и двух бригов (всего 15 судов). Попытка уйти не удалась, и тогда его капитан поступил противоположным образом[20]20
  «Рафаил» («Архангел Рафаил») был первым большим боевым кораблем, построенным в Севастополе. Это был новехонький фрегат. Число пушек у него было в два раза больше, чем на «Меркурии», а число офицеров на нем равнялось 44! Напомню, что на героическом бриге было всего пять офицеров, считая самого Казарского.


[Закрыть]. Примечательный факт: капитан 2-го ранга, командир «Рафаила», ранее командовал бригом «Меркурий». Звали его Семен Стройников, и он тоже созвал военный совет. Что интересно, решение, принятое офицерами, было точно такое же, как и у офицеров брига: начать бой, в случае невозможности его продолжать – взорвать корабль вместе с противником. Не сдаваться! После чего капитан корабля отправил офицера (не сам пошел!) к матросам, и вскоре тот вернулся и заявил, что команда не хочет погибать и просит сдать фрегат туркам. И Стройников принимает решение сдаваться! Очевидно, что его личное желание было именно таким, и он лишь искал повод, чтобы не заглянуть в глаза смерти.

Так русский военный фрегат «Рафаил» был без боя, целым, сдан неприятелю. Во время боя турок с бригом «Меркурий» офицеры фрегата и сам Стройников находились на турецком флагмане «Реал-бей». Они все видели своими глазами: гораздо более слабый русский бриг героически сражался и победил! Казарский и Стройников хорошо знали друг друга, ухаживали за одной женщиной, но второй был гораздо более «перспективным» офицером, был постарше, имел более высокое звание, да и карьера его шла в гору семимильными шагами. Сказать, что император Николай I был шокирован сдачей «Рафаила» – это значит ничего не сказать. Поэтому подвиг брига «Меркурий» и его командира был так важен именно в эти дни. Если бы еще один русский корабль сдался туркам, это могло деморализовать и флот, и армию, и даже изменить ход войны, которая неумолимо клонилась к нашей победе. Да и какой позор для страны и самого императора! Поэтому подвиг А. И. Казарского был для русского царя просто манной небесной – действия «Меркурия» смыли позор «Рафаила».

Император Николай I произвел 32-летнего Александра Казарского в капитаны 2-го ранга, наградил орденом Св. Георгия 4-й степени[21]21
  Поручик Прокофьев, первым предложивший биться и взорвать корабль в случае чего, тоже получил орден Св. Георгия 4-й степени, остальные офицеры – ордена Св. Владимира 4-й степени с бантом, нижние чины – знаки отличия военного ордена Св. Георгия. Все офицеры были произведены в следующие чины. Всем офицерам и нижним чинам по распоряжению императора полагался «в пожизненный пенсион двойной оклад жалованья по окладу, какой они получали до настоящего времени».


[Закрыть]. Не только в его герб, но в дворянский герб каждого из офицеров брига «Меркурий» было добавлено изображение тульского пистолета. Того самого, что положили у входа в крюйт-камеру, чтобы не допустить попадания корабля в руки турок. Получил награду и героический корабль: «Меркурий» был награжден кормовым Георгиевским флагом и вымпелом. В русском флоте это был второй корабль, удостоившийся такой чести[22]22
  А первым стал уже известный нам герой Наваринского сражения линейный корабль «Азов». Когда враги России дают подразделению это имя – это действие, которое имеет глубокий смысл. Забрать историю, переписать ее и подменить героев. Вместо героических моряков – нацисты, убийцы и террористы.


[Закрыть]. Император распорядился, чтобы в составе русского флота всегда был корабль с именем «Меркурий». Тут стоит отметить, что потомки царя несколько видоизменили его волю и на флоте появились корабли с именем «Память Меркурия».

Что касается предательской сдачи «Рафаила», то после окончания войны и заключения Адрианопольского мира экипаж вернулся в Россию. Вернее, те, кто из него остался в живых. Поразительно, но даже судьба военнопленных моряков с «Рафаила» оказалась печальной. Из сдавшихся туркам 216 человек живыми на Родину из плена вернулись лишь 70, и среди них покрывший позором себя и свой экипаж командир фрегата Стройников. Стоит отметить, что пример этот наглядный: потери героически боровшихся моряков «Меркурия» были несравнимо меньше, чем у сдавшихся моряков «Рафаила»[23]23
  На героическом бриге «Меркурий» погибли лишь четыре человека. В турецком плену из экипажа фрегата «Рафаил» удалось выжить лишь каждому третьему. Те, кто сражался и боролся, те и выживали! Те, кто сдался и потерял честь, теряли и жизнь, и здоровье. И эта статистика повторится через сто лет в Великую Отечественную: из военнопленных первого года войны два миллиона просто были заморены нацистами. Те, кто сражался и не сдавался, становились героями или оставались в живых. Помните об этом, как помнить необходимо и о подвиге брига «Меркурий» и Александра Ивановича Казарского!


[Закрыть].

По делу сдачи корабля неприятелю началось следствие. Юридической базой для работы военно-судной комиссии был «Морской устав», который разработал еще Петр Великий. В нем прямо говорилось: «Все воинские корабли российские не должны ни перед кем спускать флаги, вымпелы и марсели под штрафом лишения живота». На суде выяснилось, что посланный Стройниковым к команде офицер обманул его, сказав, что команда хочет сдачи. На самом деле матросы сказали, что сделают так, как велят офицеры, а капитан в итоге решил сдать судно. Суд решил, что Стройников виновен, он был обязан сам опросить команду. Приговор был суров: Стройникова и всех офицеров казнить и провести децимацию матросов и унтер-офицеров[24]24
  То есть казнить каждого десятого по жребию.


[Закрыть]. Царь решение суда смягчил, точно так же, как смягчил и приговор части декабристов. Офицеров разжаловали в рядовые, за исключением одного мичмана, рядовых простили. Стройникова лишили чинов и наград, дворянского звания и сослали в Бобруйск. Просидев четыре года в арестантской роте в крепости, он был позже отправлен рядовым матросом на Черноморский флот, где позже в звании офицеров служили его сыновья[25]25
  Принцип «сын за отца не отвечает» действовал и в царские времена.


[Закрыть].

Захваченный «Рафаил» турки переименовали в «Фазли-Аллах». Он был уничтожен русским флотом в Синопском бою. Легенда гласит, что адмирал Павел Степанович Нахимов об этом так сообщил государю: «Воля Вашего Императорского Величества исполнена – фрегат “Рафаил” не существует». Надо ли говорить о том, что корабля с таким названием во флоте России больше никогда не было.

Вот тут бы и закончить рассказ о герое Казарском и его подвиге. Но на самом деле история Александра Ивановича гораздо больше и глубже. Подвиг Казарского стал известен всей России. К примеру, герой войны 1812 года Денис Давыдов посвятил ему стихи, где назвал героя «живой Леонид»[26]26
  То есть намекая, что подвиг брига «Меркурий» аналогичен подвигу 300 спартанцев в Фермопилах, а сам Александр Иванович есть героический спартанский царь Леонид.


[Закрыть]. Казарского ждали слава и общественное признание, но поначалу он продолжил военно-морскую карьеру. Оправившись от контузии, он принял под свое командование 44-пушечный фрегат «Поспешный» и принял участие в одной из последних операций русско-турецкой войны 1828–1829 годов – взятии Месемврии. А сразу после победного окончания этой миссии Казарский назначается командиром линейного корабля «Тенедос». Это уже должность для капитана 1-го ранга. В мае 1830 года Александр Иванович участвует в торжествах по случаю поднятия на корабле «Меркурий» того самого георгиевского флага и вымпела. После чего следует первый международный дебют молодого любимца императора: в 1830 году он как представитель русского флота вместе с князем Трубецким отправлен в Лондон поздравить английского короля Вильгельма IV. Английские моряки, понимающие величие подвига Казарского, встречают его с огромным уважением.

Очевидно, что смелые, решительные, готовые умереть за Родину люди, для которых понятие чести не пустой звук, крайне нужны не только в армии и на флоте. После поездки в Англию Николай I присваивает Казарскому звание капитана 1-го ранга и делает своим флигель-адъютантом. Это придворный военный чин в свите императора, почетное звание, особый мундир с шитьем. Иными словами, император переводит Казарского на административную работу, поручает ему важные, ответственные и деликатные поручения. Которые можно дать только тому, кому безоговорочно доверяешь.

Казарский начинает выполнять функции, которые сегодня осуществляют аудиторы Счетной палаты: следит за расходом государственных средств. Казнокрады в Казани, Нижнем Новгороде, в Саратовской губернии бледнеют перед его строгим взором. В 1832 году Николай I отправляет своего флигель-адьютанта исследовать возможность организации нового водного пути. Императору поданы проекты строительства канала между бассейнами Балтийского и Белого морей. Казарский приходит к выводу, что осуществление проекта вполне возможно. Строить в реальности канал начали лишь спустя 100 лет – в 1931 году при Сталине. Это и был тот самый Беломорско-Балтийский канал, или коротко – Беломорканал, давший название самым популярным в СССР папиросам. Так вот строили его по проекту, который в итоге правил и дополнял Александр Иванович Казарский. В 1933 году канал длиной в 227 км вошел в строй и соединил между собой берега Белого моря и Онежского озера.

За 100 лет до этого, весной 1833 года, то есть через четыре года после бессмертного подвига «Меркурия», его командир направляется в хорошо ему знакомый город Николаев. Уж больно чудные дела тут творятся. Судите сами: с 1830-го по 1833 год ни один корабль Черноморского флота не выходил в море, учебный процесс сократился до одного месяца в году. Линкор «Париж» сгнил, прямо стоя на якорях. И такая ситуация была не только на Черном море: взойдя на трон император Николай I разгребал ужасное положение дел, оставшееся от брата. «При воцарении Николая I годных к службе в Балтийском флоте было только пять кораблей (по штату в нем полагалось иметь 27 кораблей и 26 фрегатов), а в Черноморском флоте – 10 из 15 кораблей. Штатная численность личного состава Балтийского и Черноморского флота должна была достигать 90 тыс. человек, но в действительности до штатного числа недоставало 20 тыс. человек. Имущество флота разворовывалось».

Вопросов к адмиралу А. Грейгу, командующему флотом, было очень много. Но отправил царь на Черное море не одного Казарского, а целый «десант», командировав туда же контр-адмирала Михаила Петровича Лазарева, уже вышеупомянутого нами первооткрывателя Антарктиды[27]27
  Назначив Лазарева в феврале 1832 года начальником штаба Черноморского флота.


[Закрыть]. Внешнеполитическая ситуация давала уникальное окно возможностей: постараться взять под российский контроль турецкие проливы. Один из вассалов турецкого султана, египетский паша Мухаммед-Али поднял мятеж, разгромил основные силы султанской армии и приблизился к Стамбулу. Николай I получал уникальный шанс: под предлогом оказания помощи сделать Османскую империю своим союзником и постараться подчинить ее своему влиянию. Последовало указание российского императора готовить флот к походу в Константинополь. И вот тут начались самые настоящие чудеса. Адмирал Грейг из Николаева доложил в Петербург, что флот в поход фактически выйти не может. Очень мало готовых к походу кораблей! Да, и сам он поход возглавить не может – болеет.

Состояние флота, который оказался не в состоянии заниматься тем, ради чего построен, давало царю повод для наведения порядка на Черном море. Вот примерно в этот момент и прибыл на Черное море флигель-адъютант Казарский. И если задачей контр-адмирала Лазарева был выход флота к Константинополю, то задачей Александра Ивановича было погрузиться в изучение хозяйственных вопросов, произвести полную ревизию. Хочется отметить, что флигель-адъютант Казарский прибыл с самыми широкими полномочиями. Он действовал от имени императора, и все были обязаны оказывать ему содействие. Наверное, полномочия Александра Ивановича на сегодняшний день были бы близки к приезду высокопоставленного чиновника президентской администрации в один из регионов.

Казарский рьяно взялся за дело, забрав всю хозяйственную часть Черноморского флота в свои руки. Энергия и опыт службы во флоте помогают ему быстро снарядить и отправить эскадру под командованием Лазарева к турецкой столице[28]28
  А на кораблях Лазарева еще и 30-тысячный десант. К которому чуть позже, после двух новых рейсов русских кораблей, на протяжении последующих недель добавилось еще около 10 тысяч солдат.


[Закрыть]. После ее отправки Казарский начинает ревизию тыловых контор и складов в черноморских портах. Вначале в Одессе, где вскоре вскрывает ряд крупнейших хищений. События развиваются стремительно, и казнокрады и коррупционеры этой далекой от нас николаевской эпохи прекрасно понимают, к чему идет дело. Надежды, что пронесет, что все успокоится, нет. Лазарев выдавливает Грейга с должности командующего Черноморским флотом, а Казарский после Одессы приезжает в Николаев на ревизию центральных управлений Черноморского флота. И за обоими этими господами маячит фигура императора, который страстно желает навести порядок.

Все это казнокрадам необходимо остановить, потопить эскадру у Босфора они не могут и разгромить адмирала Лазарева им не под силу. А вот Казарского остановить можно – и через несколько дней своей работы в Николаеве Александр Иванович внезапно умирает. Выпив чашку кофе, налитую некой загадочной молодой девушкой, дочерью генерала, и после двухдневной агонии. Умирает в день своего рождения – 16 июня 1833 года.

«Много было потом толков о загадочной кончине Казарского, вероятных и невероятных, правдоподобных и неправдоподобных. Говорили, что когда он приехал в Николаев, то остановился у одной немки, которая имела чистенькие комнатки для приезжих. Гостиниц тогда еще не было в Николаеве.

Когда случилось ей подавать обед или ужин, он всегда просил ее попробовать каждое блюдо и тогда уже решался есть. Казарский был предупрежден раньше, что посягают на его жизнь; оно и понятно: молодой капитан 1-го ранга, флигель-адъютант, был назначен ревизовать, а во флоте были тогда страшные беспорядки и злоупотребления. Делая по приезде визиты кому следует, Казарский нигде ничего не ел и не пил, но в одном генеральском доме дочь хозяина поднесла ему чашку кофе. Казарский, рыцарски любезный с дамами, не в состоянии был отказать красавице и принял от нее чашку; в приятном разговоре он незаметно выпил весь кофе и через несколько минут почувствовал дурноту.

Приехав домой, Александр Иванович послал тотчас за доктором, но, как была молва, и доктор оказался в заговоре. Вместо того, чтобы дать сейчас противоядие, тем более что сам больной кричал: “Доктор, спасайте: я отравлен!”, эскулап посадил больного в горячую ванну. Из ванны его вынули уже полумертвым»[29]29
  Русская старина: журнал. СПб., июль 1886: тип. В. С. Балашева. (Т. LI–LII).


[Закрыть].

Его смерть настолько похожа на отравление, что потрясенный император требует разобраться и наказать виновных. Но комиссия, разбиравшаяся в обстоятельствах смерти Казарского, сделала вывод: «По заключению члена сей комиссии помощника флота генерал-штаб-лекаря доктора Ланге, Казарский помер от воспаления легких, сопровождавшегося впоследствии нервною горячкой»[30]30
  Шигин В. В. Герои забытых побед. М.: Вече, 2010. С. 32.


[Закрыть].

Через полгода после смерти Казарского была проведена эксгумация его останков и внутренние органы отправлены в Петербург на экспертизу. Яда снова не обнаружили. Действия врача, штаб-лекаря по фамилии Петрушевский, который «лечил» Казарского, диагностировав у него воспаление легких, усадив умирающего офицера в горячую ванну, были признаны правильными. Смерть Казарского была признана неожиданной, но естественной. Даже энергии и власти императора Николая I не хватило, чтобы распутать смерть одного из своих самых преданных офицеров. Виновных так и не нашли, адмирала Грейга отправили в отставку, на том дело и зависло. Единственное, что смог сделать царь – после смерти Александра Ивановича предоставил причитающуюся ему пенсию в 1560 рублей в год брату героя – лейтенанту 40-го флотского экипажа Николаю Ивановичу Казарскому[31]31
  Для понимания масштаба цен: в начале XIX века годовой доход профессора университета – 2000 рублей, годовой оклад капитан-лейтенанта флота – 780 рублей. Оклад матроса 1-й статьи – 13 рублей в год. Корова стоила 2 рубля.


[Закрыть].

Изучая причины обстоятельств смерти А. И. Казарского, внешних изменений его тела после кончины, приходишь к выводу, что он все-таки был отравлен. Вероятнее всего – лошадиной дозой мышьяка. Это вещество научились выявлять лет через 20–30 после смерти Казарского, в то же время это было еще невозможно.