Читать книгу "Фамэс. Книга вторая"

– Прошу, поговорите с отцом. Нам с Мором не помешает познакомиться поближе, ведь осталось не так много времени до церемонии бракосочетания. Мы можем хотя бы попытаться стать друзьями, чтобы этот брак не был таким унылым и пустым.

Он задумчиво откинулся на спинку своего массивного кресла. Бархатная обивка тёмно-сапфирового оттенка в сочетании с резными деревянными ручками, подходила королю.

– Насколько мне известно, он категоричен в этом вопросе.

– Мы ведь хотим одного и того же, – подавшись резко вперёд, заявила нагло я.

– И чего же?

Ему в самом деле было либо интересно, либо Балморал отлично подыгрывал сложившейся ситуации.

– Союз, который наши семьи заключили, выгоден и вам, и моему отцу.

На губах промелькнула улыбка, которая заставила меня немного расслабиться.

– Думаешь, если вы столкнётесь в стенах Дракмора, то не поубиваете друг друга?

Я сцепила руки за спиной, выдержав его вопросительный взгляд, и покачала головой, выстраивая в голове план действий.

– Я приложу все силы, чтобы случайно не убить вашего сына, – от моего откровенного ответа, Балморал хохотнул. – Мне просто нужно…

– Выбраться, – закончил он за меня и кивнул. – Я понимаю, Леонор, и знаю гораздо больше, чем ты думаешь. Ну что ж, если это всё, я смогу помочь, к тому же мы уже почти семья, а это самое важное в моей жизни.

Желание подпрыгнуть и закричать, как я благодарна за его помощь, взорвалось фейерверком радости внутри, но я заставила себя не выражать те чувства. Поблагодарив Балморала, вышла из кабинета, оставив его в одиночестве.

Ужин закончился на лёгкой, но соревновательной ноте. Недосказанность вилась вокруг нас плотным коконом, но каждый проигнорировал её.

– Ты всегда умел находить способы разозлить людей, – услышала я голос Балморала. Он говорил это сыну, но смотрел на меня.

Мор нагло ухмыльнулся и ответил:

– Зато она точно вернётся. И, может, даже примет моё предложение.

В тот миг оба повернулись ко мне, и я почти задохнулась. В глазах Балморала светилось озорство, по-другому я не могла описать те искорки смеха. Похоже, ему нравилось то, как мы балансировали на краю острого лезвия и сражались. На Мора я не смотрела, бросив прощальные слова, позволила отцу увезти нас домой. В ту каменную крепость, которая стала моей тюрьмой.

Урок 4

Сказка вторая – Зеркала

ЛЕОНОР

Каждый дом хранил свою историю. Я верила, стены помнили, что произошло в нашем доме. У них есть глаза и уши. Они следят за своими обитателями, впитывая тёмные, страшные образы в толстые бетонные стены. Наш дом был похож на уродливого монстра. Его душа медленно умирала ещё до трагедии, но после, она безвозвратно начла погибать. Когда отец отрезал западное крыло, он будто ампутировал руку от основного дома.

Я стояла в комнате, прижав ладони к прохладным стенам и приложив ухо, слушала тихие стоны, которые издавал дом. Поначалу он злился и требовал вернуть ту его часть, которую никто не посещал месяцами, а теперь молил.

– Леонор, – окликнул меня мистер Блек. – Проходи.

Повернувшись, заметила на его лице вопрос, но не стала отвечать. То, что я могла слышать, как тихо стонет наш дом, будто мается в предсмертных муках, останется только в моём сознании.

Мистер Блек преподавал токсикологию. Даже находясь вдали от стен Дракмора, я изучала те же предметы, уделяя особое внимание токсикологии и травам. Да, отец поощрял дополнительные занятия, которые длились до самого вечера. Преподаватели приходили и уходили, а я так и оставалась запертой в стенах нашего дома-монстра.

Каждый день сменял следующий, и, казалось, всё вокруг должно меняться, только не в моей жизни. Занятия начинались ровно в девять и заканчивались в пять, с небольшим перерывом на обед. Дальше по расписанию, уход за растениями, которые являлись далеко не самыми безопасными. Среди них были и ядовитые, так как мы с мистером Блеком изучали все тонкости ядов, их силу влияния на природу. Мне нужно было наблюдать, записывать и заботиться о них. После чего я могла позволить себе провести ровно один час в библиотеке. Вот только читала я вовсе не учебную литературу, а философию. Иногда предавалась мрачным размышлениям по поводу того, как мыслят убийцы, оправдывая смерть другого человека.

– Цель сегодняшнего урока, изучить ядовитые растения, которые можно выращивать в саду. Понять их воздействие на животных и обсудить, как это может быть использовано, – присев за стол, начал мистер Блек. – Наперстянка имеет высокие стебли с колокольчатыми цветами. Содержит дигиталис, влияющий на сердце. У животных вызывает аритмию и рвоту. Также возможен смертельный исход. Птицы менее восприимчивы, но могут погибнуть при большом количестве. Болиголов – зонтичное растение с неприятным запахом. Содержит кониин, парализующий нервную систему. Белладонна имеет тёмно-фиолетовые цветы и блестящие, чёрные ягоды. Содержит атропин, вызывает галлюцинации и остановку сердца. У ландыша нежные белые цветы и сладкий аромат. Все его части ядовиты.

Я не верила в магию, но знала, некоторые растения обладают почти разумной хитростью. Сок болиголова вызывал онемение кожи при контакте. Обрезала я его только в перчатках. Корни аконита пахли хреном, но даже крошечная доза могла вызвать остановку сердца. Белена чёрная имела сладкий, дурманящий аромат, но долгое вдыхание могло привести к бреду и галлюцинациям. Потому приходилось выращивать её под стеклянным колпаком, временами проветривая теплицу.

– Правила выживания в ядовитом саду? – посмотрев на меня, спросил мистер Блек.

– Все работы должны производится в плотных перчатках, маске и очках. После контакта следует промыть руки разбавленным уксусом, он нейтрализует алкалоиды, – перечисляла я, с лёгкостью, хватаясь за нужные слова. – Самые опасные растения пахнут приятно, например, ландыш или белладонна. Но не сто́ит доверять аромату, он может убить.

Мистер Блек кивнул, довольной ответами и продолжил перечислять ядовитые растения, которые человек может выращивать сам, при этом не погибнув. Дальше следовала череда других уроков: литература, философия, которая привлекала меня своими углублёнными знаниями и верой некоторых философов в алхимию, камень бессмертия и вечную жизнь.

Время ужина подкралось незаметно и тихо. Я спустилась, одетая в красную блузку и тёмную юбку, зная, что отец уже ждёт. Длинный дубовый стол был накрыт. За окном появились первые сумерки. В камине потрескивали дрова.

Отец сидел во главе стола, медленно разрезая мясо. Его пальцы, покрытые паутинками шрамов, напоминали о работе с ядовитыми растениями.

– Здравствуй, папа.

Он не ответил, даже не оторвал своей головы от телефона, который держал в руках. Брови нахмурены. Губы сжаты в тонкую линию, выражая недовольство.

Тихо выдохнув, взяла приборы и приступила к ужину. Каждый кусочек взрывался цветовой палитрой ярких вкусов. Прошло минут десять, когда отец оторвался от телефона и задумчиво посмотрел на меня.

– Ты станешь такой же, как я. Один неверный шаг и яд окажется в твоей крови, – сухо прокомментировал, когда я взяла бокал с вином. – Ядовитые растения не прощают ошибок, как и люди.

– Знаю, – напряжённым тоном ответила.

Чтобы занять руки, нарезала мелкими кубиками овощи в ожидании, когда взорвётся бомба. Балморал определённо сдержал своё слово и поговорил с отцом, вот только тот не спешил раскрывать свои карты. Он держал каждую мысль при себе, оставляя меня в подвешенном состоянии. Я нервничала, руки вспотели, когда отец снова заговорил.

– Смело с твоей стороны пойти в обход моим приказам и убеждениям, Леонор, – его голос никогда не был ласковым. Всегда строгий и грубый, будто даже мне он отдавал распоряжения, которые незамедлительно требовалось выполнять.

– Что ты имеешь в виду?

– Не сто́ит претворяться дурой. Ты не такая, потому пытаясь убедить, что ничего не знаешь, делаешь только хуже, – угрожающе махнув рукой, прервал отец. – У нас с Торном состоялся весьма неожиданный разговор. И темой ему послужило твоё возвращение в Академию Дракмор.

Всё внутри меня замерло от его слов. Надежда робко расправила свои крылья, желая почувствовать ветер и взлететь. Но в глазах отца стояла настоящая ледяная стужа, потому тот образ быстро испарился. Его место занял дьявол, громко смеющийся над моими бесплодными попытками покинуть дом.

Суровый взгляд отца был направлен на меня, словно мы не сидели по разные стороны огромного стола. Побарабанив пальцами по дереву, он вскинул брови, побуждая меня высказаться, и я не могла отказать.

Чувствуя, как внутри ярым пламенем сгорает маленькая надежда, смиренно выдохнула:

– Я лишь упомянула, что нам с Мором сто́ит проводить больше времени вместе. Это даст возможность укрепить будущий союз.

– Думаешь, он способен на любовь? – скептически фыркнул отец.

Я улыбнулась и покачала головой.

– Нет, но это не значит, что мы не сможем стать друзьями. Элементарное уважение и доверие могут быть отличным началом брака.

– То есть ты не веришь в его способность открыть своё сердце для более глубоких чувств?

– Так же, как и ты, – парировала устало я. – Мы оба знаем, что Морриган Торн не имеет сердца, а значит, такие чувства, как любовь ему неведомы. Но я не хочу быть его врагом, это станет утомительно. Каждый день сталкиваться с озлобленностью и яростью, не самое приятное начало дня.

Мои слова были правдой, которую отец и так знал, но вот сможет ли он преодолеть тот барьер, что построил вокруг меня? Неизвестно. Мне так отчаянно хотелось закричать, чтобы пробудить его душу от спячки. Взбодрить. Заставить увидеть меня не маленькой девочкой, которой требуется поддержка и защита на каждом шагу, а взрослой девушкой, жаждущей познать мир и столкнуться с проблемами.

– Ты будешь жить в отдельной комнате, – его взгляд не предполагал никаких возражений. – С тобой поедет Дориан. Он будет везде сопровождать, и даже не вздумай сбежать, я узна́ю и верну тебя домой.

Моё сердце отстукивало каждый раз, когда он произносил слово. Руки я спрятала под столом, сжимая их в кулаки, чтобы не позволить себе возразить. Если скажу хоть слово, чего отец, очевидно, ожидал, делая затяжные паузы, то никуда не уеду.

– Каждые выходные будешь приезжать домой и никаких оправданий, – добавил отец, но после его слов, что я вернусь в Дракмор, уже не слушала, только кивала. – Запомни, Леонор, ты на испытательном сроке. Если узна́ю, что нарушила правила, тут же вернёшься домой, где тебе самое место. Не вынуждай меня пожалеть о своём решении.

В тот момент перед глазами разыгралась красивая сцена счастья. Я представила, как вскочила со стула и кинулась прямо в распахнутые объятия отца. Подарила ему благодарную улыбку, а он в ответ одарил меня своим поцелуем в макушку. Как я тихо сказала: «Спасибо», а он крепче сжал свои объятия, пробормотав: «Будь осторожна».

Всё развеялось искривлённой дымкой, когда услышала тихое покашливание. Отец всё ещё сидел на своём месте, скрестив руки на груди, а не распахнув их в ожидании меня. Поджав губы, я кивнула, не решаясь что-то произнести вслух. Глубокая горечь наполнила душу от осознания, что я, возможно, больше никогда не буду купаться в его безоговорочной любви, как было прежде. После смерти мамы мы все сломались, но отец не просто отгородился от меня, он отрезал любые эмоции и обращался со мной, как с солдатом.

Как только отец отпустил меня, я бросилась в комнату. Часы пробили полночь. Я схватила книгу страшных сказок и направилась в западное крыло. Нужно предупредить их, что буду отсутствовать некоторое время. И дать обещание, что в выходные вернусь домой с новыми историями.

***

Январь. Середина учебного года, но мне было наплевать, что придётся вливаться в новую реальность, которой я жаждала больше всего на свете.

Ёлки нескончаемым строем тянулись вдоль дороги. Их ветви отяжелели от белоснежного покрова. Они казались пухлыми, придавленными белой вуалью зимы. Дориан водитель и по совместительству мой телохранитель, вёл машину, а я впитывала в себя красоту окружающей природы.

Волнение разлилось по венам от осознания, что мне даровали свободу. Да, именно так и ощущалась. Если до этого я была птицей, что заботливо посадили в клетку, отрезав от внешнего мира, то теперь мои крылья окрепли и я могла почувствовать потоки ветра. Вдыхать полной грудью. Понимать, что день сурка закончился. Мне не терпелось вновь погрузиться в учёбу. Познать новые места в Академии Дракмор. Возможно, даже завести парочку друзей, что казалось самым интригующим.

– Ты же помнишь указания своего отца? – заботливо напомнил Дориан, припарковав машину. Его взгляд в зеркале был предупреждающим.

– Конечно, – скривив губы, ответила и тут же выскользнула наружу.

Из-за тянущейся гряды деревьев на этой земле не было сильных заунывных ветров. Снег скрипел под подошвами моих высоких сапог, когда направилась прямо к общежитию. Я помнила каждую тропинку и знала те места, которые были скрыты от большинства студентов, особенно тех, кто приезжал из других городов.

Поднявшись в правое крыло, нашла свою комнату в самом конце коридора. Напротив, ещё одна дверь, и я надеялась, там кто-то жил. Не хотелось бы обнаружить, что кроме меня, здесь никого не будет. Отец мог так поступить, выселив всех студентов в другие комнаты.

Бросив сумку в кресло, распахнула шторы, наслаждаясь белоснежной шапкой, которая укрыла холмы и статуи. В воскресенье Академия была тихим местом. Многие уезжали на выходные к родным. А те, кто оставался, прятались в Торн холле, поглощая сладости и кофе. Или же предпочитали Брон холл с его неизменным количеством самых разнообразных книг.

– Я всегда буду поблизости, Леонор. Не нужно пытаться сбежать по-тихому или как-то хитрить, – услышала позади суровый тон Дориана.

Обернувшись, заметила, как он поставил мой чемодан и смерил внимательным взглядом. Ему было около тридцати. Красивый, статный, с безупречной репутацией, Дориан более пяти лет исполнял указания отца и никогда его не подводил.

– Нарушишь правила, я доложу. Не испытывай судьбу. Ни ты, ни я не хотим возвращаться домой.

Прищурившись на его слова, в которых присутствовал какой-то смысл, неизвестный мне, я спросила:

– О чём ты говоришь?

– Ты увядала там, – он махнул в сторону, имея в виду наш дом. – Не сто́ит злить его и пытаться понять, где находится граница, за которую ты можешь ступить. Мы оба знаем, что в вопросе твоей безопасности, мистер Цербер, весьма строг.

С этими словами он развернулся и вышел, прикрыв за собой дверь. От того счастья, которое накрыло меня после слов отца о возвращении в Дракмор, осталось горькое послевкусие. Будто я раздавила между зубов переспелую забродившую волчью ягоду.

Выдохнув, взяла чемодан и разобрала вещи, пытаясь не думать о предостерегающих словах Дориана. Пролистывая страницы своей книги, я остановилась на той истории, которая цепляла нечто тёмное внутри. Представив, что нахожусь дома в западном крыле и читаю тем убиенным душам, окунулась в страшную сказку.

Сказка вторая. Зеркала.

«Зеркало – окно в другой мир.

Я знала об этом уже давно и не боялась своей зеркальной комнаты. Каждое из них деформировало пространство тонкого мира, создавая путь в неизведанные места и реальности. Зеркальная поверхность встретила меня ослепительным светом, что лился из окон. Я села напротив небольшого антикварного столика и принялась рассматривать отражение.

Встреча с другим „я“ – вот что искала, зная, через несколько минут увижу, моё лицо не принадлежит мне. А из зеркала смотрит мистическая копия меня само́й.

Лёгкие морщинки собрались вокруг глаз, на лбу и в носогубных складках. Чем дольше я вглядывалась, тем очевиднее становились признаки старения. Кожа уже не была настолько эластичной и упругой. Не сияла молодостью и красотой. Я увядала и не это ли самое ужасное для любой женщины? Возраст брал своё. Цифры с каждым годом росли так стремительно, что становилось страшно, насколько быстро летит время.

Вместо карих глаз я видела бесцветные радужки, покрытые призрачной плёнкой. Губы белёсые, кожа серая с грубыми рыжими пятнами, которые вызывали откровенное презрение. Всё в той трагичной картине являло старость, увядание, а после смерть.

Зеркало показало именно то, чего я боялась больше всего – старость. За какие-то секунды кожа покрылась множеством морщин, показывая меня в преклонных годах. Медленно она начала сползать с лица, оголяя красные прожилки мышц и грубые ткани, скрывающиеся за кожным покровом.

Капельки крови виднелись в разных участках по всему лицу. Смотреть, как моё лицо стареет, а волосы остаются невредимыми, было ужасно. Я видела тонкие прослойки мышц и костей черепа. Вместо глаз на меня смотрели пустые глазницы, зияющие чернотой. Вот так в одночасье я прожила свою смерть, превратившись из прекрасной женщины в уродливую старуху, которой подарили поцелуй смерти.

Отшатнувшись от зеркала, схватилась за сердце, осматриваясь вокруг. И там, куда падал взгляд, я видела себя сейчас всё ещё красивую, здоровую и сильную. Но образ старухи то, как с моего лица сползала кожа, являя грубые убийственные мышцы, а после череп скелета, приводило в ужас.

История моей зеркальной комнаты была весьма многогранной. Более пятидесяти разнообразных сверкающих поверхностей, каждая из которых жаждала моего внимания.

Ненастоящие зеркала – отражали человека „перевёрнутым“, правая сторона справа, а левая слева. Потому у меня было „правдивое“ зеркало, которое показывало то, как видят меня другие люди. К тому же увидеть, что изображено на многих анаморфных картинах великих художников, возможно, только в отражении. Леонардо да Винчи – прекрасный тому пример. Каждый его шедевр можно разглядывать бесконечно, особенно применив зеркало.

У меня было много зеркал и каждое несло свою историю. Какие-то из них более мягкие и насыщенные светом. Другие пронизаны зловещей тьмой. Иногда приходилось покрывать их тканью, чтобы не позволить хладному прикосновению прошлого влиять на мою душу. Но у меня не было зеркала вечной молодости. И сегодня я выходила на охоту за одним из самых разыскиваемых и мистических зеркал.

Дворец иллюзий на северной стороне города мерцал великолепием. Достать билет практически невозможно, если у тебя не было нужных связей. Сжимая филигранный лист в ладони, я промаршировала к входу и предоставила свой пропуск в мир зеркал. Сегодня первый день выставки, и я была полна решимости найти зеркало вечной молодости. В моей комнате не хватало именно его. Последний штрих в великолепной коллекции самых эксклюзивных и редких зеркал. Каждое из них было в единственном экземпляре, и все они принадлежали мне.

Огромный павильон был застроен рядами зеркал в полный человеческий рост таким образом, чтобы у каждого посетителя складывалась сумасшедшая иллюзия нахождения в толпе. Отражение зеркал друг в друге, помноженное на огромное количество раз, завораживало в равной степени, как и пугало.

– История этого экспоната весьма пугающая, ведь каждая обладательница зеркала молодости погибла в самых страшных муках. Обстоятельства всегда складывались подобным образом, что тел погибших не находили. Но на смерть указывали следующие признаки: кровавые отпечатки на стенах, лужи красной, как янтарь крови на полу. Кусочки кожи на кровати, где спала обладательница зеркала. Будто нечто неведомое явилось за ней во сне и забрало туда, откуда нельзя вернуться в мир живых.

Вот она та самая история мрачного зеркала. Оно дарило своим обладательницам вечную молодость и красоту, но после требовало платы самой ужасной и кровавой.

– Последней обладательницей этого зеркала была семнадцатилетняя Анна, мечтающая стать великой певицей и владеть на сцене вниманием каждого человека. Девушка закончила консерваторию по классу вокала, но ни одно прослушивание не принесло ей величия. Анна странствовала с труппой, сменяя один город на другой. Она мечтала стать великой и признанной актрисой, но вынуждена была влачить жалкое существование, заключая самые плохие контракты и выступая в бедных заведениях.

Чувствовать на своём теле сальные взгляды мужчин, выпивающих после длительного рабочего дня. Всюду её преследовала неудача, грязь и нищета. Чтобы как-то выжить, она искала новые варианты, но никто не желал брать её на главные роли в своих шоу. Анна не была красавицей, пухленькая, небольшого роста, с довольно крупными чертами лица и носом картошкой. Её не воспринимали всерьёз, даже с учётом того, что девушка по-настоящему хорошо владела своим голосом.

Очередной контракт подошёл к концу, когда Анна сидела на лавочке в сквере, думая, как оплатить жильё и где раздобыть еды. На следующий день у неё было назначено прослушивание в одном известном театре, но она не могла собраться с мыслями и заставить себя предстать перед директором. Смотрела в водную гладь и видела всё своё уродство. Прослушивание пугало, потому что Анна верила, ей достанется роль на задворках группы, а не в самом центре, о котором так мечтала девушка. Те думы прервал старик, медленно шедший по тропинке. Он остановился перед девушкой и представил свои товары, но из всех её внимание привлекло небольшое зеркальце в деревянной оправе. Девушка взяла его в руки и посмотрела на себя. Увиденное шокировало. Неужели это она? Та самая пухлая, с больши́м носом и крупными чертами лица девушка смотрит в ответ?

Денег у неё было немного, но Анна решила во что бы то ни стало завладеть сей занимательной вещицей. Оторвав взгляд от зеркала, она обнаружила, что старик ушёл.

В день прослушивания Анне предложили главную роль. Казалось, мечта исполнилась, но после того как девушка заглянула в зазеркалье, её судьба была решена. Всё требует свою плату и однажды ей придётся отдать долг.

После того как мужчина завершил свой мрачный рассказ, все замерли, внимательно вглядываясь в зеркало, лежащее на мягкой бархатной подушке. Я не стала исключением и ждала своей очереди, разрабатывая план, как украсть столь ценный и редкий экспонат и доставить в свою зеркальную комнату?

Медленно колёсики крутились в голове, пока я осматривала помещение в поисках слабых мест, чтобы ночью, когда город заснёт и ночь вступит в свои владения, пробраться и совершить то, о чём мечтала.

– Я не вижу никаких изменений, – сказала одна женщина, заглянув в зеркало и уйдя прочь.

За ней было ещё несколько, которые тоже не увидели разницы. Не ощутили себя красавицами, достойными короны. Теми, кому будут поклоняться и воспевать.

– Всё дело в том, что зеркало никому не принадлежит. Оно должно само выбрать своего следующего владельца. Тот, кто посмеет коснуться его, испытает самую ужасную боль, – мрачным тоном отметил мужчина. – Никто из моих коллег никогда не прикасался к зеркалу и не смотрел, чтобы не оставить свой след в его глубинах.

Я знала, они говорят то, что хотят услышать эти зеваки. Жаждут получить нечто мистическое, чтобы потом рассказывать своим влиятельным друзьям. Но в словах говорившего было зерно истины, и я верила, зеркало выбирает своего владельца, а не наоборот.

Когда подошла моя очередь, я взглянула в чистую поверхность и замерла. Музыка на заднем фоне стихла, будто кто-то приглушил. Голоса стали тише шёпота. Говоривший мужчина испарился. Я будто нырнула в глубокие омуты зазеркалья, увидев свою истинную красоту. Я купалась в той счастливой реальности, чувствуя, как наполняется радостью сердце. Зеркало выбрало меня, и теперь шанс, что я оставлю его, исчез навсегда.

Я помнила, чем закончилась история Анны, и верила, меня не коснётся то проклятие. Когда зеркало тебя выбирает, сопротивляться его зову невозможно. Как бы сильно ни пытался, оно заставит тебя вернуться и забрать себе. Я даже не предполагала, какие страшные последствия будет иметь моя история.

Ровно три года и три месяца я была счастлива, когда выкрала зеркало. Завладела его мощной силой, что дарила мне процветание и успех.

Всё закончилось тем далёким виде́нием из прошлого. Моя кожа сползла с лица, только теперь всё происходило в реальности. Боль пронзила тело внезапным приступом. Рука приклеилась к ручке зеркала, пока я рассматривала лицевые нити мышц. Кожа сползла на подушку с тошнотворным звуком. Я бы хотела не смотреть, но не могла отпустить ручку зеркала, будто какая-то сила удерживала мою ладонь в том положении, не позволив отбросить от себя, чтобы разбить его на мелкие осколки.

Моё тело так и не нашли, когда обыскивали дом. Они увидели зеркальную комнату такой, какой она была при жизни – прекрасной, величественной, пугающей. Множество зеркал взирали на тех, кто решил ворваться в их пространство. Они пожирали души людей. На моей постели нашли кожу, которая сползла с лица. Кровавые отпечатки ладоней на белых простынях и больше ничего, как будто меня не существовало».

Закончив ту историю, я ещё долго сидела в кресле напротив зеркала, наблюдая, как сумерки перекрашивают комнату в сизые тона. Стекло отражало не только меня. В его глубине шевелились тени, не подчиняющиеся законам физики. Они сгущались у краёв, будто что-то прятали.

Я смотрела на своё отражение, пытаясь увидеть то, что видела героиня страшной сказки. Эту историю написала пару лет назад, когда задумалась о том, каким образом смерть влияет на жизнь человека. Ведь не будь конца, мы бы не могли в полной мере почувствовать полноту жизни. Воспринимали всё как очевидное и со временем перестали чувствовать, зная, что смерть никогда не коснётся нашей души.

В зеркальной глади над дверью появился венок из омелы. Старая традиция, означающая защиту и благословение. Тогда я поймала себя на мысли, что она смотрит на меня. Не просто висит, а наблюдает. Белые ягоды, обычно такие невинные, теперь казались глазами, следившими за каждым моим движением.

Зеркало передо мной уже не отражало – оно поглощало. Сумерки сползали по стенам, как чернильная плесень, а в углах комнаты шевелилось что-то, что не должно было двигаться. Но самое страшное затаилось над дверью. Венок из омелы. Он висел там, пожелтевший, засохший, но не рассыпавшийся. Его листья потемнели, словно пропитались чем-то густым, а ягоды… Ягоды теперь были не белыми, а тускло-розовыми, как запёкшаяся кровь.

Я обернулась, посмотрела на дверь, но не увидела никакой омелы. Там было пусто. Вернув взгляд к зеркалу, прикусила губу, в отражении венок шевельнулся, не от ветра, а сам по себе.

Тонкие ветви медленно извивались, как щупальца, а ягоды пульсировали, будто наполняясь чем-то жидким и тёплым. И тогда я поняла, омела не защита, а стала ловушкой. И кто-то или что-то уже выбралось из неё прямо в мою комнату. Я почувствовала, как за спиной двигается воздух.

«Ты же знаешь, почему они вешают нас над дверьми».

Шёпот был липким, как смола, просачивающаяся из трещин в реальность. Я не слышала его ушами, он возник прямо в черепе, обволакивая мозг тёплой, мерзкой лаской.

«Не для поцелуев…»

Венок задрожал, и теперь я увидела, как ветви не просто шевелились. Они разрастались, тонкие костяные пальцы с чёрными прожилками под кожей, медленно тянулись вдоль потолка.

«Нас вешают на пороге, чтобы мы помогли пройти…»

Ягоды набухли и лопнули одна за другой. Из них засочилась не жидкость, а тьма, густая, как дым, стекающая вниз жидкими ручейками.

«Но никто не спрашивает пройти куда?»

Тени за зеркалом зашевелились в такт тем словам. Они больше не были просто тенями. У них появились лица: бледные, растянутые, с дырами вместо глаз. Вскочив с кресла, я попятилась назад от зеркала, но спина упёрлась во что-то холодное. Не в стену. В руку. Крик застрял в горле. Лёгкие сжались от нехватки воздуха.

Венок свисал с потолка уже не над дверью. Он опутывал всю комнату. А последняя ягода, алая, как свежая рана, прошептала прямо в моё ухо:

«Скоро ты узнаешь…»

Зажмурившись, я попыталась прогнать те тени и шёпот омелы. С каждой секундой, что отсчитывали часы, призрачный шёпот стал стихать. Казалось, я была в вакууме, а теперь его кто-то проткнул, и тот невидимый пузырь сдулся, оставив меня в одиночестве.