Текст книги "Невеста.ru"

БЫВШИЙ МОРЯК

Я чистоплюйка, но, увидев, как Витторио откручивает от крышки для сковороды пимпу-держатель, тщательно моет и прикручивает ее обратно, поняла, что соответствовать такому перфекционисту не смогу. Чего еще ожидать от бывшего военного моряка. Палуба начищена, вещи расставлены под правильным углом. Команды «вольно» он не знает.

РУССКИЙ БОРЩ

Витторио попросил приготовить настоящий русский борщ. Я не великий повар, но борщ варить умею. В этом вопросе меня мордой в грязь никто не опустит. За ингредиентами отправились в Кивассо. Если мясную косточку нашли без проблем, то с квашеной капустой и сырой свеклой дела обстояли хуже, точнее, безнадежно. Капусту пришлось взять свежую, а свеклу вареную. Сметану заменил майонез, который итальянцы, как мне показалось, делать не умеют.

Пока я пыталась из всего вышеперечисленного сварить НАСТОЯЩИЙ русский борщ, Витторио приклеивал на двусторонний скотч к верхней части плазменного телевизора матрешек, которых я привезла в качестве сувенира из России, чему он был несказанно рад.

Матрешки на плазменном телевизоре смотрелись неэстетично и плюс ко всему держались некрепко. Самые большие уже через полчаса стали заваливаться набок. Витторио каждый раз их поправлял, но найти им более подходящее место даже не думал.

Не знаю, впечатлил ли его мой борщ, искреннего признания не дождалась; что касается меня – суп получился так себе.

НЕ СУДЬБА

Не давал мне покоя возраст кавалера. Ходить под ручку по улицам было неловко. Дамы старше меня глядели на нас как-то по-особенному (так мне казалось). Иногда я чувствовала, что и ему становилось не по себе от таких взглядов, и он уходил на дистанцию.

Упаковывая чемодан, я достала коробочку с кольцом. Там, в Ницце, я не сомневалась, что не приму подарок. Уже тогда решила, что с Витторио ничего не выйдет. Сердцу своему приказать не смогла, но честно этой поездкой давала ему шанс. А сейчас, вертя коробочку в руке, изменила решение, но не в плане Витторио, а в плане подарка. Пусть останется на память. И в суете его забыла.

НЕ ОСТАВЛЯЙТЕ МЕНЯ

По дороге в аэропорт Витторио плакал скупыми мужскими слезами. Подпевал своему любимому Антоначчи и шмыгал носом. Я же пыталась понять, песня его так за душу взяла или мой отъезд. К слову сказать, итальянцы обожают петь, даже те, кому это делать категорически нельзя в присутствии других людей. В туалете – пожалуйста, а на публике – ну сжальтесь. Поют итальянцы за рулем, просто идя на работу, в баре, листая свежую прессу или завидев симпатичную девушку в автобусе, сидящую напротив. Это у нас у виска покрутят, а у них нормально, в порядке вещей. Еще и подпоют.

У стойки регистрации он долго не мог со мной распрощаться. И теперь, когда я услышала свою фамилию, доносившуюся из громкоговорителя, галопом рванула по коридору. Но в конце коридора начало другого коридора. Где этот чертов сектор В? – паниковала я. А голос повторял мою фамилию все настойчивее. Да бегу я!

Коридоры были бесконечными, под ногами путались люди. Когда за очередным поворотом появился очередной коридор, ноги подкосились. Не успею. Больше нет сил. Не бегун я на длинные дистанции. Я перешла на шаг, глотая одышку и душа подступающие к горлу слезы.

– 548? – послышалась родная речь.

– Да, – отреагировала я.

– Скорее, – махнула мне девушка. И я рванула к ней навстречу с новыми силами.

– Не оставляйте меня, – вырвалась мольба из моей души.

За спиной хлопнула дверь, и через несколько минут самолет уже набирал высоту.

СЕРДЦЕ НА ЧАСТИ

Мой сорокавосьмилетний кавалер еще тешил себя надеждой произвести на свет наследника. Спрашивал, где я хочу жить, сколько комнат будет в нашем доме. И я сходила с ума от фантазий и обещаний устроить мне сказочную жизнь. Мне очень хотелось этой жизни. Но не с ним. Мама убеждала: стерпится – слюбится. Убеждала и я себя. Но нам не удалось меня убедить. Тянула с ответом, а жених торопил, будто время его убывало, как песчинки в песочных часах.

– Я даже магнит на холодильник долго выбираю. Чего ты хочешь? – отмахивалась я от его давления.

Витторио понял, что я не вернусь, и заболел. Так серьезно, что не писал две недели. Сначала пару дней жаловался на недомогание, а потом исчез с просторов интернета. Потом за него написал брат. По его словам, Витторио впал в кому и сейчас находится в госпитале. Я переживала. Даже думала лететь к нему, но куда, как и где разместиться, не знала. В его деревне поезда и те не останавливаются. Туринец, блин.

Брат писал сухо, ни о чем, а я каждый раз просила держать меня в курсе. Через две недели Витторио ответил сам. И чем сильнее он давил на жалость, тем меньше ему верила и тем больше понимала, что из меня пытаются сделать дуру.

Если хотите избавиться от мужчины, поймайте его на крючок другой женщиной. Я завела «левый» аккаунт в соцсети, назвалась Машей, нашла в интернете фотографии молодой девушки средней привлекательности и разместила на странице. На мои позывные в виде подмигиваний и сердечек Витторио отреагировал мгновенно. Маша ему понравилась, несмотря даже на то, что была младше его на двадцать пять лет. Новая подруга уже через несколько дней общения получила приглашение в гости, с оплатой билетов и комплексом развлечений, как полагается в меню «все включено».

Работая над Машей, Витторио не забывал и обо мне. На что я решила зло пошутить – обе невесты изъявили желание приехать в один день. Интересно, как этот старый кобель выкрутится? А впрочем, как может выкрутиться человек среднего ума? Сказал, что будет работать в те дни и ждет меня позже. Я ответила, что в таком случае не приеду вовсе. Тогда он нажал на красную кнопку в надежде добить меня – выдал, что у него рак, что жить ему полгода и что неапольское имение родителей он завещает мне.

Красная кнопка сработала, но в обратном направлении. Я послала его, и он отчалил по адресу. Удалил меня из всех соцсетей и, больше чем уверена, выбросил матрешек, которых ему привезла из России. Через месяц написал, что я последняя дрянь, что оставлять наследство мне не будет и вообще умирать не собирается, врачи допустили ошибку в диагнозе. Я искренне обрадовалась этому сообщению. Не хотелось, чтобы он умирал.

Витторио еще раз попытался заманить меня в свои сказочные сети обещаниями «дольче виты», но сдался и пропал на этот раз окончательно.

ЗА ВСЕ НАДО ПЛАТИТЬ

Впрочем прощаться с Италией уже не хотелось. Я начала понемногу учить язык. Уже понимала какие-то бытовые моменты жизни итальянцев. Даже стала, на удивление самой себе, различать вкус макарон, то есть пасты.

Снова зарылась в глубины интернета, как будто он мог подсказать пути побега в Италию. Там же, в сетевых глубинах, я накопала себе подружку по интересам. Лера бредила этой страной, знала больше о ней, имела опыт с итальянскими женихами и кое-как, но говорила на итальянском. Невзирая на то, что Лера жила не в Москве и была старше меня на десять лет, мы сдружились. Подругу я посвящала во многие свои тайны, она же с удовольствием учила меня жить.

За то, что обидела Витторио, бог послал мне Леру, так я думала. Но похоже, я очень обидела Витторио, потому как бог послал мне не только Леру, но и еще одно итальянское недоразумение моей жизни.

ФРАНЧЕСКО – ПЕЧАЛЬ МОЯ

Ни одна здравомыслящая женщина не купит билет и не помчится на другой конец света к мужчине, которого видела один раз, и то в скайпе. Но был апрель, а это уже многое объясняет. В душе пели бабочки и порхали птички, точнее наоборот, бабочки порхали, а птички пели. Хотелось любви, хотелось, чтобы э-э-эх и над обрывом.

Нет, вообще-то, мы с ним еще месяц переписывались на сайте знакомств. Отвечал нерегулярно, что есть, то есть. Но в гости позвал. И я полетела. Он клевый, в скайпе по крайней мере. Не напомаженный, как многие итальянцы, с изюминкой какой-то, что ли. К тому же Лера дала добро – надо лететь. Я изо всех сил надавила на свой итальянский. В запасе уже имелось слов пятьсот. Гордилась этим, потому что могла кое-что понимать и кое-как изъясняться, хотя бы на первобытном уровне.

ОЧЕНЬ НАДО

Рейс оказался полуденный, и в метро я попала в самый час пик, когда вся окраина стекалась на работу в центр. Конечно, сама виновата, есть у меня привычка опаздывать даже на самолеты. Иногда в метро случаются технические неполадки и поезда задерживаются. Иногда. И это как раз мой случай. Платформа была забита людьми. Народ прибавлялся, поезда все не было. Наконец подошел состав, который уже битком набился на предыдущей станции. С десяток людей вагон все-таки еще всосал в себя, двери кое-как захлопнулись, и состав укатил. Так повторилось раз пять. Я со своим чемоданом не могла впихнуться ни в одну дверь. Или вмещаюсь я, а чемодан остается на платформе, или вмещается чемодан, а для меня места уже не находится. Но мне о-о-очень надо, товарищи!

Один сердобольный дяденька, видя мои мучения, поднажал сначала на меня, а потом и на багаж. Толпа в вагоне застонала, двери закрылись, поезд тронулся. Я кивнула дяде в знак признательности. Зарплату хорошую тебе, милый человек!

До отправления экспресса в аэропорт оставалось полторы минуты. Нормальному человеку требуется минут пять или семь, чтобы подняться по двум эскалаторам, дойти до Киевского вокзала, купить билет, выйти к нужному пути и загрузиться в вагон. Но в тот момент я была не нормальным человеком, а Женщиной-кошкой, Спайдерменом, Халком и еще кем-то, потому что уложилась в эти гребаные полторы минуты. Не успела убрать ногу с перрона, как двери захлопнулись и поезд застучал колесами. Без адреналина жизнь не малина.

ТАК ВОТ ТЫ КАКОЙ, СЕВЕРНЫЙ ИТАЛЬЯНЕЦ

Встретил меня немного не тот красавец, которого я представляла, но в общих чертах идентифицировала, сойдет. Видимо, он сделал то же самое. Франческо жил в ближайшем пригороде Турина, в гористом малонаселенном местечке, куда добраться можно только на автомобиле. Даже в «Гугл картах» район заканчивается ближайшим адресом, потому как к дому моего знакомого просто так не проехать, все за шлагбаумами и воротами. Захочешь убежать – не убежишь. Но дом был на двух хозяев, а это значит, что если я закричу «аюто», то шанс на спасение буду иметь, если обойдется без сговора. Вид со двора оказался шикарным. Весь Турин со своими аппендиксами, жилами-дорогами и красными крышами у тебя под колпаком. Кругом заросли, поросли, птицы заливаются. Такое место жительства мог выбрать только человек с комплексом Наполеона или отшельник.

Во дворе обитал здоровенный лохматый пес. Так как я с детства люблю всякого рода живность, мы сдружились с собакой моментально. А после нескольких моих подкормок пес и вовсе принял присягу верности, готовый служить мне до гробовой доски.

В доме пахло старьем. Скорее, даже не пахло, а било в нос. Массивный коричневый шкаф с еврейскими звездами на дверцах нерадостно встречал прямо у порога. Надеюсь, в местном подвале не замучили какую-нибудь еврейскую семью во времена фашистской оккупации. Кругом древняя мебель, и только плазменный телевизор и ноутбук на столе напоминали о том, какой на дворе век. Даже в зеркало, висящее на стене, смотреться невозможно. Оно было усыпано трупными пятнами, оставленными временем. Сам дом имел два этажа и мало окон. В узкой кухне единственное окно упиралось в высокую кирпичную стену. Тень огромного густого дерева, растущего во дворе, не пропускала свет в гостиную. Окна обеих спален на втором этаже закрывали плотные жалюзи. В доме не хватало только привидения. Я могла бы понять, если бы Франческо арендовал это жилье, но, по его словам, он купил дом несколько лет назад и просто не хочет заморачиваться с ремонтом. Пожалуй, я бы вряд ли удивилась, если б увидела гроб, в котором он спит, на ночь превращаясь в мертвого старика. Брр.

КИНА НЕ БУДЕТ

В качестве сувенира из России я привезла несколько баночек икры. Франческо отказался от матрешек и заказал красную икру. Губа не дура. Привезла. Банку он схавал в один присест, мне же предложил макароны. Перекусив, поехали в местную коммуну, где кавалер поставил меня на учет как временно прибывшего гостя из иного государства. Я поразилась его законопослушности. Затем отправились по туринским достопримечательностям. Теперь я понимала, что Турин – это не Тунис, но город на своей волне, каменный какой-то, серо-красный.

В знаменитом музее кинематографии Франческо уснул. Присел на диванчик и засопел. Я тоже устала с дороги, но не лежу и слюну не пускаю в общественном месте. Подождала двадцать минут, надеясь, что спутник проснется, но поняла, что дело гиблое, надо будить. От моего прикосновения парень чуть на два метра не подлетел. Сама напугалась. Ну да ладно, бывает, нервишки шалят.

Я намекнула, что мне непременно нужно отыскать в Турине брелок «Дукати», но быстро осознала, что это мне надо и, следовательно, проблемы мои, а не его. Про брелок пришлось забыть.

Вечером пошли в ресторан. Сидим друг напротив друга со свечкой под носом, а-ля романтика. Он мне комплиментики реденькие кидает, я улыбаюсь – си, мол. Итальянским многословием жених, как выяснилось, не страдает. И мне не очень сподручно тему поддерживать с багажом в пять сотен слов, но экзамен, который он спонтанно мне устроил, сдала почти без погрешностей.

– Это что? – спрашивал жених.

– Скатерть, – отвечала я на итальянском.

– Это?

– Вилка.

Когда ткнул в свечку, запаниковала, как троечница у доски, – не помню.

– Ка… – принялся подсказывать экзаменатор.

– Ка, – вторила я.

– Кан… – не унимался он.

– Канделла! – взвизгнула я от радости.

Официант, принесший горячее, вздрогнул от неожиданности, а через минуту вернулся и заменил нашу свечку на такую же.

После бокала недурного вина, в приглушенном свете кавалер показался снова прекрасным, каким его представляла в томительном ожидании нашей встречи. Я приняла решение, о котором он еще не догадывался. Решила отдаться. Сегодня же, без предубеждений на тему пяти свиданий. Тем более что через четыре дня возвращаться домой.

Пока доехали до логова Синей Бороды, вино выветрилось, и меня опять сковали комплексы. Чтобы не выдать свою робость, я закопалась в книгах, стоявших на полке в гостиной, пытаясь сыграть роль заинтересованной ботанички. Сама же мысленно посылала парню флюиды симпатии и призывы к действию. Он меня поцеловал один раз и показал спальню, в которой я буду спать. Тем и закончилась страстная ночь тридцатирублевого чтива.

ЛАГО-МАДЖОРЕ

Я отношусь к категории практичных женщин. Женихи женихами, но эстетическая польза должна присутствовать. Еще до поездки попросила устроить для меня маленькое путешествие. Из предложенных вариантов выбрала поездку на озеро Маджоре. Ехали часа два и как-то невесело. Кавалер молчал и был напряжен, от этого напряглась и я. По приезде заселились в гостиницу и пошли осматривать окрестности. Территория открытого бассейна понравилась. С лежаков было видно озеро и крышу отеля. На свежем воздухе мой «веселый» кавалер снова впал в дрему. Мне ничего не оставалось делать как идти ловить бабочек, пригревшихся на солнце. Вернувшись с охоты ни с чем, набралась наглости, чтобы разбудить товарища. Но в этот раз он проснулся сам, как только я загородила ему солнце своим станом.

После мы посетили пару островов, побродили по территориям замков и монастырей, сфотографировали белых павлинов, поужинали и вернулись в отель. Однако, только ступив на порог номера, жених ретировался, сказав, что вернется через десять минут. Странный маневр, но ладно. За эти десять минут мне надо было успеть принять душ, подправить макияж и сменить обычное белье на парадно-выходное. В эту ночь все непременно случится. Иначе не может быть, кровать-то в номере одна.

КАЖДОМУ ПО ПРИВЕТУ

Кавалер вернулся часа через два. К тому времени во мне отыграли свои арии и гнев, и обида, и отчаяние. Я ушла грустить на берег озера. Теперь он проводил меня непонимающим взглядом.

Поплакав на манер героини индийского кино и пожалев себя несчастную, через полчаса вернулась в номер. Дольше грустить не смогла: ночь, холодно, безлюдно.

А кавалер читал. Лежал в кровати и пялился в книжицу с умным видом. Я еще при сборах удивилась, когда он книжку в сумку сунул. Подумала, не читать ли он там собирается, книголюб хренов? Вот лежит теперь и читает. Разделась, залезла под одеяло, не одетой же спать. Лежу, в потолок уставилась. Кручу извилинами – как поступить в такой ситуации. Звонок другу в студию. Но во-первых, ночь, во-вторых, роуминг, в-третьих, глупо. А это чудовище бесхребетное лежит и ухом не ведет. Вчера ведь нормально все было, гуляли, ужинали, комплименты отвешивал. Поцеловал даже! И все. Может, у меня изо рта пахло? Может, он черную точку углядел на носу? Что случилось, ума не приложу. И главная засада в том, что в лексиконе моем из пятисот слов не найду такие, чтобы вопрос задать. Потом думаю, да что теперь воспитанной притворяться, выложу как есть. Беру планшет, открываю переводчик, долблю по буквам от души минут пять, потом поворачиваю к нему экран. Он приподнял брови и принял вещь из моих рук. Прочитал. Посмотрел на меня. Перечитал. Вернул планшет и, выключая лампу, произнес:

– Буона нотте.

Для него ночь, может, и была буона, судя по храпу, а я еще долго не сомкнула глаз. В голове кишели мысли. И чем больше они там извивались и крутились, тем больше запутывались в узлы. Я открыла переводчик и перечитала то, что написала жениху. Что здесь-то ему не понравилось? Всего лишь хотела узнать, в чем дело. И вдруг в мозг ударила светлая мысль – а пусть гугл переведет обратно на русский язык то, что сам выдал.

«Франциск, – начал гугл, – ты вкусный парень, умный, мудак и красивый. Но мне печально, потому что ты убиваешь. Зачем ты это делаешь? Спой, может быть, я смогу понять. Через дерево я уйду в муху. Больше ты не сможешь ничего видеть. Пиши брошюру, сейчас есть время, пока твой конец лежит здесь. Мне очень жаль».

Моя грудная клетка заходила ходуном, я зажала ладонью рот, силясь не издать ни звука. Но щеки мгновенно надулись до хомячьих размеров, и, не в силах больше сдерживаться, я расхохоталась. Франческо подскочил спросонья и включил свет. Увидев мою одновременно рыдающую и смеющуюся физиономию, он слез с кровати и, открыв окно, закурил. Представив себя со стороны – бесноватую русскую, которая притащилась к незнакомому мужику на другой конец света, пишет более чем странные письма и хохочет посреди ночи, – зашлась в очередном приступе. «Сори», – говорила я и хохотала с новой силой. Когда немного успокоилась, вновь открыла переводчик и написала оправдательное сообщение. Но Франческо не стал его читать. Может, оно и к лучшему. Бог знает что еще навыдумывал мой верный друг гугл. Кавалер уснул, а мне стало так тоскливо, что слезы хлынули ручьем. Захотелось провалиться сквозь эту проклятую кровать и оказаться на своей старой, скрипучей, но родной полутораспалке. Да и Байкал круче, хоть там и нет павлинов.

ТОРГИ, АМЕРИКАНЦЫ И ПРОЩАЙ

Проснувшись утром, я увидела, как мой чудо-товарищ сидит за ноутбуком с таким напряженным лицом, будто в туалет десять дней кряду сходить не может. Кинув взгляд на экран, я поняла: во всем виноваты биржевые торги. И судя по всему, кавалеру последнее время не очень фартило. Господи, еще две ночи. Как долго тянется время.

На обратном пути Франческо, чтобы скоротать это самое время или просто пытаясь сгладить ситуацию, потащил меня к огромной статуе святого Чарльза (Карла) Борромео, которая находится в городе Арона. Это был тридцатипятиметровый бронзовый дядя, войдя под платье которого можно было попасть на смотровую площадку, расположенную в районе дядиной груди. Но когда я увидела узкую трубу с винтовой лестницей, животный инстинкт дал команду повернуть назад. Оступился – и нет человека. Сам лезь, показала я ему жестом. Один не полез.

Затем мы приехали на холм Суперга, на котором располагается одноименный знаменитый туринский храм, воздвигнутый в честь победы над войсками Людовика XIV. Красивое, тихое местечко. Наверное, здесь он собирался замаливать мое убийство. Потом мы разговорились. Даже такое случилось после визита в церковь. Говорили на тему Второй мировой почему-то. Три дня молчали, а тут решили об истории поговорить. Без гугла. Уж лучше на пальцах. Спросила: кто войну выиграл? После его восклицательных эпитетов в адрес американцев так захотелось двинуть хорошенько и за Красную армию, и за мои испорченные ожидания, и за деньги, потраченные на билеты. Но только лишь аккуратно напомнила, как наши их брата поперли из России вместе с фашистами. Да, дружок, ваши победы Людовиком и закончились.

Рано утром улетела. С таким облегчением села в самолет и такая опустошенная, как будто душу вытряхнули за эти четыре дня. До свидания, странный человек. А лучше прощай.