Текст книги "Невеста.ru"

ВЕРДИКТЫ ОТ ГУРУ

Одна приятельница, всегда отличавшаяся слабостью на переднее место, сказала, что я повела себя как проститутка и что парень, дескать, скорее всего, растерялся от такого напора.

Какого напора? В каком месте я напорола? Однако убеждать она умеет, и я, уже почти поверив в свою бл**скую натуру, начала потихоньку умирать от стыда. Но тут пять копеек вставила интернетная подружка Лера. Ее диагноз оказался полностью противоположным и еще страшнее предыдущего. По ее словам, я сексуально недоразвита и мужика просто не торкнуло. Правда, одно успокоило: сексуальности можно научиться. Не у нее ли? Спасибо за поддержку.

Третья подруга, единственная хоть как-то состоявшаяся в жизни, имеющая мужа, двоих детей и нормальную работу, махнула рукой и сказала: да импотент он, не парься. Эта версия мне понравилась намного больше остальных. На этом я успокоилась и забыла Франческо – печаль мою.

У ДРУГИХ НЕ ЛУЧШЕ

На самом деле я зря на него взъелась. Ну не пошло с самого начала, бывает. У Женьки вон вообще кавалер видел на расстоянии. К примеру, стоит она перед зеркалом в трусах и в лифчике, вытанцовывает. А почему бы нет, если настроение хорошее и дома никого. Вот только не успела она танец свой закончить, как хахаль звонит по телефону и говорит ей:

– Красиво танцуешь.

И так постоянно. То к блинам, которые она только что приготовила, сметану вдруг принесет, то блузку новую похвалит, ту, что ему еще не показывала. Я ей предложила камеру в квартире поискать, пока совсем не свихнулась, а когда узнала, что парень родом из Африки, настоятельно порекомендовала вовсе съехать от него. Говорят, в африканских краях самые сильные колдуны да маги.

После этого у нее был недолгий роман с венесуэльцем. Венесуэлец с гордостью рассказывал ей обо всех своих двадцати сводных братьях и сестрах со стороны отца. Батя-производитель в былые годы слыл очень популярным среди местных женщин. Однако ни на одной из матерей своих детей он так и не женился. Женькиному кавалеру это не казалось чем-то необычным.

– Отец гинекологом работал, – оправдывал он его.

Действительно убеждает. Наверное, в Венесуэле с медицинскими инструментами напряженка, врачи трудятся не жалея подручных средств. Женькины шашни закончились после того, как кавалер признался, что тоже выбрал профессию гинеколога.

Женька разумнее меня. Она знакомится с женихами на своей территории, в Москве. Не тратится на билеты, не продлевает визу. Не понравился претендент – развернулась и ушла.

Я решила попробовать перенять ее опыт и нарыла в интернете одного кантанте итальянского происхождения. Пел он в столичных ресторанах вахтовым методом. Месяц глотку дерет и деньгу зашибает, месяц в родной Тоскане отдыхает. Трижды он приглашал меня на прогулку и трижды сливался, в качестве оправдания прикрываясь всякой чушью. Только я плюну на него и забуду, как он снова нарисовывается. Ладно, последний раз тяну билет.

«Через час на Манежной площади», – написал он мне в соцсети, и через час я стояла на месте. Час. Ну, думаю, бывает, иностранец, города не знает, заблудился. Жду. Позвонила – не абонент. Написала сообщение – тишина. Сижу на скамейке – гадаю, уйти или еще подождать. Неловко как-то, вдруг он ходит рядом и узнать меня не может. Пока ждала итальянца, с соседней лавки две молодухи испанца увели. Сидел парень скромно, возможно, так же, как я, ждал кого-то. И тут нарисовались две красотки и внаглую подкатили к парняге. Под локотки взяли, языками чешут и повели. Прям «Интердевочка» в прямом эфире. Вот как надо! Хотя что пальцем тыкать, мне так не научиться, сколько ни практикуйся, это определенные таланты иметь надо.

Дома открыла интернет и прочитала извинения кантанте за то, что прийти не сможет, срочно на свадьбу пригласили поработать. А у меня, знаете ли, интернета в телефоне нет, живу по старинке и об этом дважды предупредила кавалера. Ну что ж, пусть для другой поет отныне. Даже русских слов подобрать не смогла, чтобы ответить на такое хамство.

Была еще попытка с финансовым директором одной итальянской фирмы встретиться. Был директор молод, недурен собой, холост и перспективен. Отбывал российскую ссылку уже лет пять, неплохо говорил по-русски. В общем, надо брать. Возможно, первая встреча и не стала бы последней, если бы не один момент. Итальянцы помешаны на гороскопах. Скажи, кто ты по гороскопу, и я скажу, кто ты, – это про них. Потом они непременно отмахнутся, мол, сами не верят в подобную чушь, но главное – провести разведку. Припомнив парочку мерзких людишек из своего прошлого, а также недавний опыт под названием Франческо, хихикнула и сказала директору, что могу сосуществовать со всеми знаками зодиака, кроме одного —Скорпиона. Я бы этих мелких жалящих тварей топтала своими телячьими копытами в лепешки. Блин, ну кто знал, что из двенадцати небесных знаков директор окажется именно этим ползучим гадом.

БОЛЬШЕ НИКОГДА

Однако через месяц открыла сайт знакомств с иностранцами. Боль сердечная – она как родовая, острая, но забываемая со временем. Предыдущая история отбила у меня желание продолжать учить итальянский язык. «Мне с тобой даже поговорить не о чем», – помнится, сказал как-то туринский кавалер. И отчаялась – я никогда не заговорю на этом чертовом итальянском. Но появился он.

КОРРАДО – ЛЮБОВЬ МОЯ

Я, между прочим, не от нечего делать катаюсь в Италию. Работой жертвую, начальству вру, что обстоятельства семейные случаются, решений требующие. И за свой счет несколько дней в кармане. А билеты? Они денег стоят. Это не на маршрутке две остановки проехать.

Появился он как черт из табакерки. Словно миссия у него адская была – загнать меня окончательно в дурку. Я ему пишу: не судьба нам увидеться, не старайся, я в Москве живу. А он: да ладно? Мол, представляешь, я как раз через две недели туда в командировку лечу. Врет, подумала я, не может такого быть, знаю вашу итальянскую шкуру. И опять ему свою песню: нет, не судьба, днем не могу с тобой встретиться, работаю. А вечером он не может, вот незадача. Говорю: в другой раз. Не унимается. Уболтал на обеденный перерыв, обещал подъехать. Опоздал (чисто итальянская манера). Я уже хотела развернуться и отчалить – звонит: я на месте. Да чтоб тебя!

ЭТО РОССИЯ, ДЕТКА

Командировка длилась всего два дня. Два обеденных перерыва мы встречались. Точнее, во второй день я прикинулась больной и отпросилась у начальства с обеда. Гуляли четыре часа. Эти два дня были самыми холодными за все лето. Накрапывал дождь, и дул пронизывающий ветер. Июньский октябрь прогонял нас с улиц, по которым мы упорно бродили, не желая расставаться.

– Нет, у нас фрукты вкусные, а эти пластмассовые какие-то, – морщился он, отставляя свой десерт в сторону.

А по мне, так лишь бы плесенью не воняли.

– Каждый второй по телефону болтает, – хватался Коррадо за голову, разглядывая на светофоре автомобили. – В Италии сразу штраф впаяют.

– Это что, у нас еще ногти красят, книги читают и физическое удовлетворение получают, и ладно, если все это по раздельности, – напугала его я. – Кстати, на тротуаре тоже повнимательнее будь.

Потянула его за рукав и мы уступили пешеходную зону фольксвагену.

– Пробки, – развела я руками в ответ на немое офигевание кавалера.

– Здесь Ленин, там Путин, – вводила я его в курс дела, таская по Красной площади.

– Бру-у-утто! – скривился он: скульптурная композиция «Дети – жертвы пороков взрослых» ему не понравилась. Ну а раз не понравилась, значит, суть понял. В этом и замысел, на мой взгляд.

– Здесь же, на Болотной, митинг разгоняли в 2012 году, – вдруг вспомнилось мне.

Но экскурсант уже переключился на шумную компанию с молодоженами во главе.

– Мамма мия! Что они делают?

– Замочек водружают на дерево влюбленных, чтобы любовь их была вечной, – объяснила я.

– Да нет же, – отмахнулся он, – что они, глупые, делают? Сколько им лет?

– Лет по двадцать пять, – прикинула я, начиная понимать, что он имеет в виду.

– Зачем они женятся в таком возрасте? Мамма мия!

Я смотрела, как без году сорокалетний мужик истерит, глядя на молодых брачующихся, и недоумевала, как он с такой сильной фобией вообще дожил до своих лет.

Коррадо улетел, подарив мне китайскую санфаянсовую ложку с надписью «Italia». Прибивая ее к кухонной стене, я рыдала. Сердце трещало по швам и сыпалось в тапки. Больше не могла без него жить.

НЕ ИЗ ТЕХ ЛИ ТЫ ЧАСОМ?

– Не находишь это странным? – допытывала я Леру.

– Успокойся, – подбадривала она меня, – может, у него юмор такой скудненький. Социальная сеть была ведь придумана смеха ради. Я тоже много чего на своей стене пишу.

– «Девчонки, мне жаль, но я гей», например? – нервничала я.

– Ты ему нравишься? Он с тобой общается? Значит, расслабься и получай удовольствие. Возможно, он пробовал, да не понравилось. Мой бывший говорил: один раз не пи***ас.

– Спрошу его, – уверилась я в своем решении.

– Вот ду-у-ура, – выдохнула подруга.

С ВОЗВРАЩЕНИЕМ В ИТАЛИЮ!

Коррадо писал и звонил мне в скайп каждый божий день с первого дня нашего знакомства. Мы всегда были в курсе дел друг друга, кто что поел, кто как поспал, чем занимается. Но мне было недостаточно этого, и после его слова «приезжай» я уже стояла в аэропорту Милана. Стояла окруженная карабинерами. Личность моя им, что ли, показалась подозрительной? Окружили и лопочут на своем. А я через пень-колоду понимаю. Сначала подумала, что решили пококетничать с симпатичной русской девушкой (подготовилась же как следует к встрече с любимым). Улыбаюсь им, мол, чао, пройти дайте, мальчики, тороплюсь. А они под локоток и в сторону отводят. Открывай, говорят, багаж. Еще шире лыблюсь, глазами скрытую камеру ищу. Когда трусы принялись трясти в чемодане, тут уж не до шуток стало.

– Какого хрена! – рявкнула я, а у самой ноги подкосились: может, кто наркотики подкинул, сумку ведь в багажное отделение сдавала. Или, что еще страшнее, депортируют без права на возвращение, мол, понаехали на наших женихов. Но те сумку закрыли и расступились, дескать «бэнвэнута ин Италия». Спасибо за гостеприимство. Такой настрой испортили. Менты поганые.

ПЛАТОНИЧЕСКАЯ ЛЮБОВЬ

Коррадо, кстати, тоже мент – гуардия ди финанца, если быть точной. Работает он так же в аэропорту, только в Генуе. Я прилетела в Милан, потому что в Геную билеты дороже в несколько раз.

Накинулся он на меня с порога, несмотря на полуденное время. Думаю, ну наконец-то мужик рядом. Пока до кровати добрались, жених сник. Дежавю какое-то, блин. Я тут, как Эммануэль, раскинулась на простынях, взглядом маню, а он рядышком прилег, обнял, голову на грудь положил и то ли замер, то ли умер. Лежу такая большая мамочка и гадаю, по голове его погладить или ремня всыпать.

Выходит, снова я на робкое дитя нарвалась, себя прошмандовкой выставила. Из горла вырывался комок отчаянного волчьего воя, но я сдержалась.

КУЛИНАРНЫЙ ПОЕДИНОК

Ладно, проявить себя как любовницу возможности не получила – зарекомендуюсь как отличная хозяйка. Пока секс-гигант мой на работу бегал, прибралась в квартире и попробовала блины приготовить. Блины получились средней паршивости. Я привыкла на кефире делать, а в Италии понятия не имеют, что это такое.

– Кажется, они испортились, – резюмировал Коррадо, подозрительно глядя на стопку блинов.

– Они только что со сковороды, – удивилась я.

– Тогда почему они слизкие и блестят?

– Потому что смазаны сливочным маслом, милый. Ешь, – проворковала я, а про себя добавила: «Иначе на голову надену».

Больше мастерство шеф-повара я не демонстрировала. Сам готовил. Макароны с ветчиной. Всегда.

Однажды я предложила сварить щи (мое коронное блюдо), но жених покрутил у виска и сказал, что летом суп едят только чокнутые. Я ответила, что ем суп в любое время года. Он покрутил у виска еще раз. Потом он крутил у виска, когда смотрел, как я на завтрак поедала салат из помидоров и огурцов. Как пила кофе из нормальной человеческого размера кружки, а не из наперстка, какой предпочитал он. В лучшем случае Коррадо съедал на завтрак булочку с «Нутеллой». Завтрак не чокнутого человека.

Как говорил один мой знакомый, любитель хорошо поесть, от крахмала только воротнички стоят. Полагаю, что так оно и есть.

– Ты же умрешь, – остерегал меня Коррадо, когда на утро доедала разогретую в микроволновке вчерашнюю пиццу.

Но я все никак не умирала. Это вы привыкли едой разбрасываться. Сразу не съел приготовленное – в мусоропровод. А русские Вторую мировую прошли, чтоб ты знал. У меня бережливость к продуктам на генном уровне. Только попробуй мой салат в унитаз слить.

МОРЕ, МОРЕ – ДОМ БЕЗДОМНЫХ

Именно в такой версии я пела эту песню в детстве. Море в Генуе не безупречное, город портовый как-никак. Берег каменистый, для меня это просто убийство. Передвигаясь босыми ногами по камням, я похожа на инвалида. И к тому же хоть и люблю море, но жутко боюсь воды, плаваю кое-как. Если говно не тонет – значит я, сто процентов далеко не оно, потому как тонула за жизнь несколько раз. Каждый раз вытягивали. Жених, к слову сказать, ни разу не тонул, о чем гордо напоминал при каждом удобном и не очень случае.

– Я же на Сицилии вырос, – усмехался он.

Я лишь улыбалась, вместо того чтобы сделать очевидные выводы.

Мы немного припозднились и получили в подарок проблему с парковкой. Покружив по окрестностям, от отчаяния я принялась давать советы:

– Припаркуйся там.

– Там нельзя, там выезд, – отвечал жених, сдвинув брови в раздумьях.

– Тогда здесь, – не унималась я.

Он мотал головой.

– А почему тут нельзя, я не понимаю, – указала я на свободное пятно среди машин.

– Там знак, – вздохнул Коррадо.

Я вышла из машины и перенесла знак к другому автомобилю.

– Сикура? – усомнился он.

– Уверена, – подтвердила я, и мы припарковались наконец-то.

***

Коррадо заплатил за лежаки, и мы растянулись на солнышке. Немного погодя мой живот призвал к обеду, и я потащила жениха в бар.

– Ты слишком часто ешь, – заметил кавалер.

– Да? А мама говорит, что наоборот, недоедаю.

До полудня в итальянских кафешках можно разве что кофе выпить и круассан зажевать. Не принято у них завтракать по-человечески. Поэтому все, что мне предложили, – размороженный бутерброд. Окей. И на этом грацие.

Я уже доедала бутер, когда Коррадо вернулся к столику.

– Видела, как официантка со мной кокетничала? – довольно улыбаясь, задал он мне вопрос.

Я помотала головой – нет, не видела.

После перекуса мне захотелось поплавать, но Коррадо снова сказал, что я сумасшедшая и умру, если зайду в воду. С того момента знаю, что на сытый желудок нельзя купаться, иначе будет завороток кишок.

***

– Что ты там слушаешь? Тото Кутуньо? – попытался пошутить Коррадо.

Я протянула ему наушник.

– На русском поют?

Я кивнула, он вернул наушник.

– Не нравится? – поинтересовалась я.

– Нравится, – ответил он.

– Хочешь, перекину на телефон?

– Ты не видела, куда я положил свои шорты? – поспешил замять он тему.

– Итальяно вэро, – пропела я, улыбаясь сама себе.

***

Личность моя наконец-то добралась до солнца, я провалялась под ним часа три. В этот раз кавалер пытался предостеречь от смертельного солнечного удара, но я отмахивалась.

Вернувшись к припаркованной машине, на лобовом стекле мы обнаружили квитанцию на оплату штрафа в двадцать три евро. Ну а у самого головы нет, что ли? Зачем меня послушал? У меня и прав-то водительских нет. Больно я разбираюсь в знаках.

БОЛЬШОЙ ТЕННИС, ГОЛУБЫЕ И ТОЛЬКО ПОБЕДА

– Я всегда и во всем выигрываю, – уверял меня мой друг в перерыве игры в теннис.

Я ничего не понимаю в теннисе, ни в большом, ни в малом, но если брать из расчета увиденного, то да – пыль поднимает он хорошо, гоняясь за мячом.

Соперника по игре звали Адамо. Он то ли сириец, то ли марокканец, не помню уже. Коррадо сказал по секрету, что, скорее всего, Адамо гей. Адамо внешне выглядел обычным волосатым мужиком. Отбивал мячи он, правда, забавно, отводя свободную руку в сторону, как крыло, а ногу сгибая в колене и выставляя назад. Вроде обычная поза ласточки, но делал он это как-то странно, ну да, как педик.

Адамо не показался приветливым. Кроме «чао» в плане «привет» и «чао» в плане «пока», больше не сказал мне ни слова. Только свою спортивную сумку убрал подальше от скамейки, на которой я сидела, наблюдая за игрой. Не знаю, с какой целью он это сделал, может, чтобы она мне не мешала, если я вдруг захочу прилечь, может, чтобы я не тыранула из нее что-нибудь.

– Сядь под тент, – предлагал мне Коррадо, – голову напечет.

Я проигнорировала, подставляя физиономию солнцу.

УМИРАЮ

Вечером мы собрались пойти на ужин в ресторан. Коррадо провел у зеркала больше времени, чем я, брился, укладывал волосы гелем. И так красавец, куда еще больше. А мне становилось нехорошо, подступала слабость. Лучше было бы остаться дома, но жених очень расстроится. Зря напомаживался, что ли? И мы поехали.

Не хотелось даже воды, но согласилась на салат. При этом уточнила – овощной. Даже рецептуру подсказала: помидоры, зелень, перец, сыр и оливковое масло. Что-то наподобие греческого. Официант кивнул с полным пониманием, а после принес тарелку, на которой красовался кругляшок моцареллы, по листьям салата катались несколько помидоринок черри, и горкой лежала натертая морковь. Спасибо, что терку не приволокли, сами натерли.

От вида салата мне стало еще хуже, и я ушла в туалет. Внутри все кипело, но наружу выходить отказывалось. Вечер я все-таки испортила – попросила вернуться домой. Коррадо только лишь напомнил, что предупреждал: не следует находиться долго на солнце. Но что теперь-то. Хотя мог бы силой перетащить меня, безмозглую, в тень.

Выйдя на воздух, поняла, что лучшее место для меня сейчас – это уборная и полное уединение. Но до уборной нужно было еще доехать, а в глазах темнело, ноги становились ватными.

– Проблюйся, – показал мне жестом Коррадо.

Я отрицательно покачала головой. Люди кругом.

– Да неважно, – он взял меня под локоть и отвел к торцу здания.

Там поле обозрения было действительно меньше, но все равно не самое подходящее место. Он снова приказал мне блевать. От его жеста у меня подступило к горлу, я отвернулась и оперлась рукой о стену. Коррадо забежал сбоку и, как танцовщица из группы поддержки, принялся подбадривать.

– Коррадо, я не рожаю, не надо таких эмоций. Уйди подальше, я не могу это делать, когда ты смотришь.

Он отошел, но боковым зрением уловила его напряженный взгляд.

– Пойдем уже, – выдохнула я.

– Может, лучше это сделать здесь, чем в машине? – предположил он.

Дома мне ни с того ни с сего вдруг похорошело. Я прилегла в постель и проспала до утра как убитая.

БОЖЬЯ РОСА

Мужчины в своей лжи всегда выглядят идиотами. Им-то, конечно, кажется, что они молодцы, суперагенты. Мастерски заметать следы у них в крови. Но не понимают, что мы, женщины, другие. Мы видим и мыслим иначе, мы даже убиваем по-особому. Можно провести полную дезинфекцию. Найти и выбросить все части от упаковок презервативов, доложить пару недостающих в коробку. Вынести на мусорку бутылки, огарки свечек, натереть до блеска посуду и пол. Но есть одна вещь, которая всегда выдаст в самый неподходящий момент, – женские волосы. Такова уж наша природа – метить территорию своими волосами, хотим этого сами или не хотим. От таких улик даже маньяк-профессионал еще не научился полностью избавляться.

Впрочем мы, женщины, не станем шарить с лупой под кроватью, а просто взглянем на душевой слив. Ручаюсь, что еще ни у одного обманщика не хватило ума убрать волосы именно оттуда.

– Вот видишь, я им сам пользуюсь. Мне нравится. Никто его здесь не забывал, – демонстрирует Коррадо, оголив подмышку и елозя там женским дезодорантом. И станок для бритья с розовой ручкой он тоже купил нарочно. Обалдеть. Может, у него в гардеробе и стринги женские найдутся, если пошарить хорошенько? Это хотя бы объяснит отсутствие секса между нами. Вечно я впутаюсь.

– Хочу спросить тебя кое о чем, – не удержалась я.

– О чем? – приободрился друг.

Но я передумала.

– Да ерунда, забудь.

– Нет уж, говори, – у Коррадо загорелись глаза от любопытства.

Ну что ж.

– Ты голубой? – выпалила я.

– Что значит «голубой»? – не понял он.

– Ничего, забудь.

И мы забыли.

СУПЕРМАЧО

То, что по нему все сходят с ума, я уже поняла. Он не перестает об этом говорить по поводу и без. За стенкой, к примеру, живет соседка, вполне себе замужняя синьора. Но и она положила глаз на моего бедного Коррадушку с первого дня, как только он заселился в эту квартиру. То, говорит, за солью придет, то лазанью притащит.

И вот я как-то выхожу на балкон, чтобы свои парадные трусы развесить сушиться, а соседка тоже после стирки с бельем вошкается. Тогда я, приняв позу кошки-вамп, медленно так, с чувством принялась трусам своим место искать на веревке. Соседка разок только зыркнула на мои ноги длиннющие в шортах – и все, драться через балкон не полезла.