Текст книги "Невеста.ru"

ХОЧУ СЕМЬЮ

«Хочу семью, – с неуверенностью в голосе сказал как-то в разговоре мой жених (вроде трезвый был), – но пока не встретил женщину своей жизни». Это значило, что и я не попадаю в категорию женщин его жизни. Меня нисколько не покоробили его слова, потому что еще не забыла, как днем раньше с детским трепетом он признался мне, что всегда мечтал завести обезьянку. Ну да, чего еще не хватает тридцатидевятилетнему холостому мужчине? Конечно, обезьянки.

В стороне от нас обедала типичная итальянская семья – пара средних лет, их двое разнополых детишек лет пяти-семи и две бабули. С ними соседствовала другая компания итальянцев – две женщины, трое мужчин разного возраста и собачка, которая поначалу сидела смирно и ожидала очередную подачку со стола.

Но, поев, дети принялись галдеть, а после и вовсе носиться между столами. Каждый раз, когда кто-то из них пробегал за моей спиной, я с напряжением гадала, когда же мои макароны окажутся на полу. Несмотря на то, что ребятня доставляла дискомфорт своими действиями людям вокруг, родители не поспешили сделать им замечание и усадить обратно за стол. Казалось, наоборот – чем громче визжали дети, тем счастливей становились их родители. В России такое поведение зовется отсутствием воспитания.

Немного погодя к детям присоединилась собачка. Сначала она лишь изредка потявкивала, потом принялась тявкать во всю глотку, рассекая под ногами, как рысак на скачках.

Чем бы все закончилось, если бы вместо итальянцев за столами сидели русские? Скандалом.

– Угомоните своих детей! От них голова уже раскалывается.

– Для начала успокойте свою шавку!

– Да эта шавка в сто раз воспитанней ваших деточек!

– Да-да, того и гляди блох в тарелки натрясет!

Чем же закончился бедлам у итальянцев? Тем, что они в голос принялись умиляться внезапно вспыхнувшей симпатии между детьми и животным. Сюсюкались и те и другие достаточно громко, а это еще больше добавило шума. Со стороны можно было подумать, что это одна большая семья, осталось только столы сдвинуть.

Считается, что итальянцы хорошие семьянины, а дети – цветы жизни. Им позволено все. Растут эти цветы в заботе и ласке в родительском доме лет до тридцати, а то и дольше. Не спеша получают образование, не спеша ищут достойную работу, достойную невесту или жениха. А если и женятся, то, как правило, продолжают жить неподалеку от родительского дома. Это у нас «маменькин сынок» звучит как оскорбление, итальянца этим обидеть сложно.

По рассказам Коррадо, у него прекрасная семья. Свою неподдельную любовь его родители пронесли через всю жизнь, чем он очень гордится. Но, глядя на его жизнь, я не устаю задаваться вопросом: почему его же родная семья не стала для него примером? Неужели за все свои праздные лета он так и не встретил ни одной женщины, с которой мог бы и свою любовь нести через годы?

ДУЧЕ

Если раньше о Муссолини я слышала что-то краем уха, то теперь меня можно считать экспертом в вопросе фашизма. Портреты Бенито висели в каждой комнате. На полках стояли всевозможные книжки и толстенные энциклопедии, которые Коррадо часто брал с собой на пляж, где читал, перечитывал и с особым трепетом подчеркивал отдельные фразы карандашом. В машине у него всегда находился диск с речами диктатора.

«Вот, послушай, что он говорил на этот счет», – и кавалер включал запись. Из динамиков принимались вырываться то ли ругательства, то ли восклицательные фразы, местами напоминающие лаянье Гитлера. Смысла я все равно не понимала. А Коррадо со слезами в глазах вторил каждому слову.

Меня смущала эта странная любовь, даже опасалась ее немного, но потом махнула рукой: если это его единственный недостаток, я готова смириться, пусть тешется, лишь бы над кошками не издевался и над евреями. Да простит меня ныне покойный дедушка-фронтовик.

Все бабы дуры – это главное, что я смогла усвоить из биографии Муссолини, когда узнала о верной подруге, добровольно разделившей его участь на эшафоте.

– После пляжа заедем в супермаркет, купим арбуз, – предупредил Коррадо.

– Йа, майн фюрер, – отчеканила я.

РАЗМЕР ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЕ

– Чего ты хочешь от мужика с тридцать девятым размером ноги? – недоумевала подруга Лера в ответ на мои жалобы.

Действительно, моя нога на размер больше. Но в чем связь? А связь, по ее словам, прямая, физическая, доказанная, правда кем, она не уточнила.

В общем, один раз это все-таки состоялось. Кое-как, вяло, хило, в пятиминутку уложились. В конце всего этого позора я лежала и пыталась понять: те безумные звуки, которые он издавал, были от удовольствия или он звал на помощь?

– Нет, ну все-таки это прорыв, – не унималась Лера. – У мужика что-то зашевелилось, подало признаки жизни.

И моя миссия отныне должна была заключаться в том, чтобы помочь ростку окрепнуть.

– Порнушку посмотрите вместе, на худой конец, – посоветовала подруга.

– Какую пердушку? – не расслышала я, сосредоточившись лишь на худом конце.

– Ой, вот только не говори мне, что не смотрела никогда, – припозорила меня Лера.

– В детстве один раз, – получила она почти честный ответ (пару случаев я все же умолчала).

– В детстве, значит? Я в детстве «Ну, погоди!» смотрела.

Снова прилетел камень в мой огород.

– Ну не совсем в детстве-детстве, – попыталась я оправдаться, – мне лет тринадцать-четырнадцать было.

Семья моей подруженции Люды позажиточнее была, имела телик с пультом и видак. К тому же Люда знала, где отец запрещенные детям кассеты прячет. Смотрели мы с ней немецкую версию «Красной Шапочки». До сих пор помню, как в кульминационный момент по всей улице свет отключили. А потом отец подружки с работы вернулся. И что нам пришлось с ней пережить, тоже отлично помню, потому что кассету из видеомагнитофона без электропитания вытащить невозможно. Та история напрочь отбила у меня интерес к немецким фильмам. Даже безобидный сериал про полицейского пса Рекса смотрела с каким-то напряжением: вдруг мама зайдет. Закончилось, правда, все хорошо и у Красной Шапочки с Волком, и у нас с электричеством.

ДИСЦИПЛИНА ПРЕВЫШЕ РАЗУМА

На улице плюс тридцать, и по квартире уже разлился запашок из мусорных пакетов. Снести в контейнеры мне позволили только картонные коробки из-под пиццы. Но они-то как раз воняют меньше всего. Коррадо непробиваем. Вторник – день картона и стекла. Пищевые отходы мусоровоз забирает по средам. Хорошо, что не по пятницам.

Чтобы не воняло, он предложил выставить пакеты на балкон. Эйнштейн отдыхает.

ОТ ПОКЛОННИЦ НЕТ ОТБОЯ

Парикмахерскую мы искали долго. В этой стригут плохо, в этой дорого, в этой народу много. Наконец пришвартовались к одной. Суженый пошлепал в кресло, а я уселась в закутке возле выхода. От нечего делать я поглядывала то в стеклянную дверь, то на ожидающих своей очереди посетителей, то на Коррадо, которого молча стригла женщина, на вид его лет.

Выходя из салона, первым делом Коррадо доложил:

– Все уши прожужжала мне, пока стрижку делала, только что телефон не спросила.

Бедный, несчастный мой Коррадушка, совсем тебя бабы замучили.

СЧАСТЬЕ ЗА ДЕНЬГИ

Коррадо развели на пять евро. Могли бы развести на все содержимое кошелька, если бы я не поспешила на помощь. Вот кого я ненавижу, так это аферистов и попрошаек. Они будто чувствуют это и никогда ко мне не цепляются. Кавалеру же моему, обладающему физиономией простачка, вечно приходится отмахиваться от такой категории граждан. На кого у него стойкий иммунитет, так это на торговцев розочками. Индусов с полумертвым цветочком в протянутой руке он отшивал ловко. Может быть, потому, что имел огромный опыт прогулок с дамами, может, потому, что в Италии в принципе не распространена традиция дарения цветов. Итальянцы если и подарят цветок, то непременно в горшке, чтобы практично было. В этом я с ними согласна.

Так вот, что касается пяти евро. Отошла я от него на пару минут, чтобы в витрине платье хорошенько рассмотреть, а когда вернулась, он уже деньги протягивал какому-то арабу в помощь голодающим детям Африки. Судя по виду просящего, сам он не голодал. Араб, схоронив пятерку за пазухой, уже было продолжил свой рассказ про голодных детишек, заискивающе глядя в кошелек, но здесь подошла я и, схватив кавалера под локоть, потащила прочь. Выслушав в спину восклицательную речь на не понятном ни мне, ни Коррадо языке, мы прибавили шагу.

Невзирая на то, что его облаяли за его же деньги, жених остался доволен. Он повертел запястьем перед моим носом, демонстрируя убогую фенечку, сварганенную из двух акриловых ниток, которую повязал ему араб в благодарность от всего африканского народа.

– На счастье, – радостно заключил Коррадо и аккуратно поправил свой новый аксессуар.

Думаю, с его отношением к действительности он уже счастливчик.

ТИПУН ТЕБЕ, ЧТОБ НЕ СГЛАЗИТЬ

Итальянцы набожны и суеверны одновременно. Вера в их жизни имеет большое значение. Они верят в веру, Папу, молитву, рай, разбитую посуду, черта, привидения, черных кошек, рыжих людей и синих птиц.

Коррадо тоже верит. Он не ходит в церковь по воскресеньям, не молится за ужином, но в его прихожей над полкой висит вырезанный из буклета, скорее всего полученного от свидетелей Иеговы, портрет Иисуса.

– Нет, нет, нет, – протестовал он, – твоя часть кровати слева. Я всегда сплю на правой половине.

Да без проблем. В чем причина такой принципиальности? Позже я случайно узнала, что вставать с кровати нужно непременно с правой стороны. Левая сторона принадлежит нечистой силе.

Еще итальянцы никогда не открывают в доме зонт: плохая примета. А в дождливую погоду при входе в магазин, бар или другое общественное место зонт принято оставлять у входа в специальной корзине. Но это относится не к приметам, а к культурности.

Однажды придя в супермаркет в дождливую погоду, я, как все порядочные люди, оставила зонт в специально отведенном для этого месте. Отоварившись, поспешила забрать его там, где положила. Однако корзина была переполнена, и, чтобы найти свой, требовалось приложить усилие и обе руки. Отставив пакеты в сторону, я принялась шарить в куче мокрых зонтов. Вообще-то, место под корзину, как правило, определяют возле дверей, но в этом магазине решили, что перед кассой ей самое место. Скорее всего, под присмотром кассиров было сохраннее. Поисками своего зонта я организовала две очереди: одну со стороны кассы, другую позади себя, за зонтами. Под молчаливым давлением окружающих принялась нервничать и перебирать утварь в ускоренном темпе. И вдруг – наверное, нажала куда не следует – один зонт выскочил из корзины, расправил огромадные крылья и, потеснив очередь, нагло водрузился в проходе. Я кинулась к нему, потянула на себя, но строптивый зонт спицами уперся в поручни, явно не желая возвращаться к сородичам. Толпа росла как с одной стороны, так и с другой. Безуспешно потянув репку еще пару раз, я растерялась. Прийти на помощь никто не торопился. Под пристальными взглядами представила себя макакой, которой подвесили банан повыше, дали в лапы палку и принялись с интересом наблюдать, хватит ли у нее генетического развития, чтобы достать еду. Джентльменов среди присутствующих не оказалось, с задачей предстояло справиться самой. И я справилась русским национальным методом под названием «Да пошло все!». На всякий случай понажимав несколько раз на кнопку, которая, предполагаю, была давным-давно нерабочей, я со всей дури дернула зонт. Спицы крякнули и выгнулись наизнанку. Отставив зонт в сторону, быстро отыскав свой в корзине, я ретировалась. Кстати, чаще зонты забывают, чем крадут. Позже я частенько вспоминала эту историю и думала: взаимопомощь в Италии в принципе не развита или дело в примете – дескать, у тебя злосчастный зонт раскрылся в помещении, ты и расхлебывай?

Споткнуться на выходе из дома также не сулит итальянцам ничего хорошего. Вот так звонит какой-нибудь синьор с утра на работу и говорит, что не сможет сегодня прийти, потому что на выходе из дома за порог ботинком зацепился.

А уж если собака принялась завывающе лаять, лучше заклеить ей пасть скотчем, иначе кто-то умрет.

Держать ложку левой рукой тоже нельзя: можно притянуть несчастье. Но как быть левшам? А не фиг ими быть.

Убить чайку – к беде. Давить голубей на дорогах, наверное, к счастью.

Пиши пропало, если увидел сороку натощак. Но если тощак у сороки, тогда нормально. Если сорока не одна и летят они вправо – день не задастся, влево – наоборот. Если сорока идет по земле, а не летит, значит, птичка просто захотела пройтись.

Класть костыли на кровать – к несчастью. По мне, так костыли – это уже ничего хорошего.

Расчесывая волосы, роняете расческу? Это не означает, что у вас кривые руки, просто появился тайный поклонник.

Убивать паука ночью или утром нельзя, накличете несчастье. Днем или вечером, скорее всего, можно. Полагаю – к удаче.

Удачу принесет и найденная монета. В день я встречаю столько мелочи на дороге. Все поднимать – позвоночник сотрется. Вот если бы купюры покрупнее валялись…

Встретить невесту, выйдя из дома, – к неудаче, а похоронную процессию – к счастью.

Кто разрешает монашкам собираться по трое или четверо? Ведь увидеть их в таком количестве – плохой знак.

Вот уж чего не знала, так того, что демоны живут в яичной скорлупе. Но они никогда не заведутся в доме, если скорлупу разбивать на мелкие осколки.

Без нужды выходить из дома в пятницу ночью лучше не стоит, чтобы не попасться злым духам. Но с клоком шерсти от рыжей собаки в кармане бояться нечего.

Некоторые суеверия распространены в определенных регионах, но значительная их часть все же кочует по всей Италии. Многие приметы совпадают с нашими. К ним относятся и разбитые зеркала, и просыпанная соль, и стрижки при растущей луне, и свадьбы в дождливую погоду, и сидение напротив угла стола, и загадывание желания на падающую звезду. Мы так же, как они, мечтаем найти четырехлистный клевер или подкову. Никогда не пользуемся одним полотенцем вдвоем одновременно и не обметаем метлой ноги незамужней девушки, дабы та не осталась в девках.

Коррадо стучит об оконную раму на лестничной клетке каждый раз, выходя из дома. Дурной пример заразителен, я стала делать то же самое. Сначала он смеялся, потом объяснил, что тем самым проверяет, крепко ли заперто окно, чтобы грабители не проникли в подъезд.

В Ватикане, недалеко от Папского дворца, в сувенирной лавке, куда притащила меня и остальных туристов гид, я приобрела маленький серебряный медальон с изображением одной святой, которая, если верить, исполняет желания и оберегает от бед. Два в одном. Так почему бы не взять этот конвейер чудес всего-то за двадцать евро?

Но помог медальон только один раз, когда я попросила, чтобы на выходных погода хорошая была. Все последующие мои просьбы он игнорировал. По-моему, меня ввели в заблуждение, уверив, что у количества желаний нет ограничений. Да и с желанием я продешевила.

КИНО, ВИНО И ДОМИНО

Чем могут заниматься мужчина и женщина наедине в свободное время? Конечно же, играть в домино. И вот мы сидим, два дебила, за столом в гостиной и режемся в домино. «Я всегда выигрываю», – напомнил мне Коррадо. И проиграл три раза подряд. Я, правда, поняла свою ошибку и, чтобы он не расстраивался, перевела рычаг на режим «блондинка». Парню начало фартить.

– Те три игры ты выиграла, потому что я кавалер, – заключил он.

Пожимаю плечами. Что здесь сказать.

В кинотеатре можно было пойти на нормальный фильм, но Коррадо закапризничал, и мы отправились на ужасы, которые на дух не выношу. Кроме того, что не выношу такие фильмы, так еще потом к каждому скрипу в доме прислушиваться начинаю. Я взяла позицию – выспаться в эти полтора часа. Но итальянский друг в самые роковые моменты толкал меня в бок и, улыбаясь, блеял – «гуарда», не спи. Я его даже в фашистской форме тогда представила на мгновение.

Форма ему идет. Не знаю, как насчет фашистской, но его простая ментовская очень к лицу. Даже несуразная фуражка, как у Луи де Фюнеса в «Жандармах», смотрелась кстати.

«Вина выпейте, свечи зажги», – учила меня Лера с высоты своего опыта гейши, у которой, как она сама призналась, секса не было два с половиной года.

Со свечами я постеснялась проявлять инициативу, а на мое: «Я бы выпила немного вина» – получила ответ: «Выпей. В холодильнике бутылка открытая». Спасибо, милый, за романтику, пойду в раковине утоплюсь. У нас же, русских, это запросто: захотел выпить – иди выпей.

Но его дерзость можно было понять и простить, потому что по телевизору транслировали игру его любимой «Ромы» с «Ювентусом». Я сначала думала, что Рома – это имя одного из игроков.

ЛЮБОВЬ И СТРАХ

До какой степени душевная боль может заглушить чувство самосохранения. Чтобы не ударить в грязь лицом перед женихом, я согласилась сесть с ним в каноэ и поплыть к черту на кулички далеко от берега. Жилет, правда, надела и затянула хорошенько. Потом осмелела и даже ноги опустила в воду. И уже хотела прыгнуть в морскую глубь, но кавалер остановил, наверное подумав, что не сможет закинуть шестьесят два килограмма обратно в лодку, если я вдруг начну тонуть. Он поплавал, а я погребла, ему на удивление, мастерски.

– У моего отца была резиновая лодка, и в детстве я ходила с ним на рыбалку, – призналась я. – А еще мой отец охотник. – Договаривать не стала, пусть думает, что и пристрелить могу, если что.

Во время нашего каноэчного круиза сильно переживала за вещи, оставленные на берегу. Коррадо не разрешил брать с собой сумку с кошельком и телефоном. Вода кругом, соображаешь? Удивлению моему не было предела, когда обнаружила все свои пожитки нетронутыми.

РАЗНЫЕ

Я все делаю не так. Плотно завтракаю по утрам, не отказываюсь от обеда и ужина. Ем несовместимые продукты и при этом ни разу не умерла. Пью горячий чай с молоком, да еще в жару. Хожу в супермаркет со своими пакетами, а не покупаю за пол-евро на кассе. Зову кошку «кис-кис-кис», а не свищу ей, как собаке. Разуваюсь в прихожей, а не хожу по квартире в уличной обуви. Приняв ванну, ополаскиваюсь под душем, а не вытираю пенное тело полотенцем. На тумбочке у моей кровати не стоит моя фотография в рамочке в форме сердца. Уступаю в автобусе место пожилой женщине, а не продолжаю с тупой миной смотреть в окно. На пляже меняю трусы от купальника на обычные, обернувшись полотенцем. Это очень постыдное дело, вокруг же дети. А ехать в пригородном поезде с полотенцем вместо шорт – это нормально, конечно. Мы две ярко выраженные разности. Мы как жители параллельных миров, которые не смогут быть вместе, даже оказавшись на необитаемом острове.

ИТАЛЬЯНЦЫ

Итальянцы произошли от русских. Сижу, смотрю на резвящиеся прибрежные волны. Перебираю бредовые мысли в голове, какие-то расставляю по полочкам, какие-то выбрасываю в корзину. Корзину пора бы подчистить. Или русские произошли от итальянцев, что менее вероятно.

Они восхищаются нашей мощью, нашим твердым характером, отважностью, красотой наших женщин. Мы восхищаемся их культурой, шмотками, макаронами и красотой наших женщин. Вдобавок они так же, как и мы, любят Италию. У нас уже немало общего. А имена? Спрашивается, кто у кого натырил?

Алессандро – Александр,

Алессио – Алексей,

Андреа—Андрей,

Антонио – Антон,

Арсенио – Арсений,

Валентино—Валентин,

Валерио – Валерий,

Витторио – Виктор,

Ивано – Иван,

Игор—Игорь, Егор,

Никкола – Николай,

Паоло – Павел,

Пьетро – Петр,

Серджио – Сергей,

Стефано—Степан,

Филиппо – Филипп,

Эдоардо – Эдуард.

Или женские вот: Алессандра, или просто Шура по-нашему, Альбина, Анна, Виттория, Елизавета, Елена, Инес, Катерина, Клара, Кристина, Маргерита, Валентина…

Нить размышлений обрывает звонок Леры.

– Чем занимаешься?

– Имена выписываю.

– Тебе заняться больше нечем? – удивляется подружка. – А этот фиданцато где твой?

– Рядом, спит.

– Ты бы лучше им занялась, – предложила она.

– Да не могу пока, проблема есть.

– Какая?

– Пилу не могу найти.

– Какую пилу? – выдержав паузу, спросила Лера.

– А ты мне хочешь предложить целиком его в канализацию сбросить?

– А-аа, ну понятно. Ты там на солнце-то долго не сиди, – подытожила она и попрощалась, пообещав набрать вечером.

Да нет, по ходу, мы все произошли от греков.

РЫБКА, Я НЕ ЗАБУДУ ТЕБЯ

Вина мы все-таки выпили, сидя на открытой площадке ресторана с видом на причал. Вечер был рыбный. Сначала принесли ведро мидий на пропитанных теплым оливковым маслом гренках. Это было что-то типа прелюдии к ужину. Я об этом не знала и уже была сыта, разделив ведерко морских гадов с Коррадо. Он хохотал на все заведение, глядя, как я рассматриваю в ведре морскую тварь, похожую на женский детородный орган.

– Ешь, – как всегда, заключил жених.

– Йа, майн фюрер, – ответила я, глядя, как морское чудовище отскакивает от моей вилки и приземляется аккурат в бокал одного товарища за соседним столом.

– От нашего столика вашему, – пошутила я по-русски. Но меня не поняли, и тогда я добавила «скузи». Меня простили, бокал с женской частью унес официант.

Подали рыбу. Каждому по здоровенной такой полупрозрачной тушке. Рыба выглядела отменно. Наверняка еще только что дышала. Ни одной косточки, ни одной шкурочки. Но вот оказия – пузо мое полное, нет и сантиметра свободного, хоть на скакалке прыгай.

Боже, мне хотелось рыдать, когда уносили тарелку.

– Давай заберем домой, я завтра утром съем, – предложила я.

Коррадо подумал, что я шучу, и поделился шуткой с официантом. Смеялись они искренне, оценив мое чувство юмора. Н-да. До сих пор эта напрасно убиенная рыба стоит перед глазами.