Читать книгу "На дне Марса"

Глава 11
Боевые товарищи

Все промышленное производство Мира Минимума сосредоточилось в ответвлении каньона так, чтобы отгородить производственный сектор от города скалой. Город строился в ущелье – там глубже и легче прикрыть пленкой. Заводам же кислород не нужен, они полностью автоматизированы. Но сейчас робототехника изветшала и понадобились людские руки. Поэтому над заводской зоной натянули пленку и создали атмосферу, пригодную для дыхания. В качестве побочного эффекта получили пожары и воровство. Пожары случались из-за изношенного оборудования, а воровство – из-за недостатка ресурсов у рабочих. Куда выгодней стащить воду и продать ее на черном рынке, чем жить на скудную зарплату.

Об этом думал Ден Клер, генерал Ордена Воды, обходя свой участок. Если не считать ПК, здесь сосредоточены наиболее энергоемкие части производства: плавление льда и очистка воды. Углекислый газ улавливался и направлялся на химическое производство, а вода большей частью шла на потребление города, а также на электролиз для получения дейтерия, кислорода и водорода. Но это уже участки Ордена Воздуха. У них нечего воровать – баллоны с кислородом тяжелые, просто так не утащишь. Кроме того, до недавних пор снабжение воздухом было бесплатным. Здесь же кругом лед и вода, ценные ресурсы в Мире Минимума.

Ден Клера сопровождал Дон Тон, майор Ордена Воды, начальник производства. Он был одет не в форму Ордена, а в производственный халат и с неодобрением косился на полевой мундир начальника. Производственники не любили военных. Генерал осматривал бак для воды, углубленный в землю.

– Нашли утечки? – спросил он.

– Да, – ответил майор, – врезали отвод и откачивали воду за пределы завода. Там разливали по емкостям и развозили тачками.

– То есть злоумышленники ухитрились под землей разрезать цистерну, вварить отвод, незаметно провести его за пределы завода, но при этом разливали воду по бытовым флягам? Я понимаю, если бы таскали грузовиками, но тачками… абсурд. Сколько пропало?

Дон Тон прошелестел блокнотом:

– У нас нет точного учета по этой цистерне… она резервная. Так что неясно, когда сделана врезка. Но, по прикидкам, больше тридцати тысяч литров.

– Тридцать тонн тачками? Крепкие ребята эти воры. Хотел бы я с ними познакомиться и направить на производство, а то роботы еле живы, – он усмехнулся шутке. – Кого-нибудь поймали?

– Да. Мелкие дельцы черного рынка, сидят в камере заключения Церкви.

– Допросить и узнать заказчиков. Вряд ли вода поступила на черный рынок. Что-то незаметно радости наших граждан от дешевой воды.

Мимо них прошелестел автоматический грузовик со льдом. Оставив в воздухе резкий запах озона, свернул на площадку разгрузки. Сквозь проржавевший кузов на землю упали куски льда. Генерал подошел, снял перчатку, поднял ледяную крошку, сжал в кулаке.

– Углекислоты почти нет, похоже на верхний пласт, разве там что-то осталось?

– Наверное, крошево, подборка лопатой, в них мало газа, – ответил майор, – вот и просыпается через кузов.

Генерал раскрыл кулак, осмотрел воду.

– Пыли нет, это не верхний уровень. Проверьте, откуда лед.

Дон Тон записал в блокнот.

– Проверим.

– В любом случае надо связаться с Кан Даном, пусть увеличит поставки льда. Приказ Верховного.

– Насколько? – майор приготовил ручку.

– Он собирался приехать сегодня с инспекцией. У него и спросим.

– Что-нибудь приготовить к встрече?

– Хорошие цифры, – буркнул Ден Клер. – А то у вас одно воровство.

– Периметр ненадежный, – начал оправдываться Дон Тон, – а рабочих много. За всеми не уследишь. Но я дам приказ охране.

Ден Клер махнул рукой, направляя подчиненного на рабочее место, пересек центральную дорогу, идущую через все производство, добрался до скалы, и поднялся по металлической лестнице в свой кабинет. Кабинетом эта комната не выглядела, скорее прорабской. Металлический пол, истонченный посередине почти до балок, стол и шкафы из алюминиевых трубок. Компьютер с мутным дисплеем. В углу – двухъярусная кровать. Единственное сокровище – раковина со смесителем, из которого в любое время можно налить холодную или горячую чистую воду. И, конечно же, большой баллон кислорода, аппараты ИГК на стенах. Хотя, как отметил генерал, герметичность помещения слабая. В случае падения давления весь воздух рванется на наружу через дыры в обшивке, никакие баллоны не спасут.

Ден Клер умылся, вытерся салфеткой (вот еще одна роскошь), налил воды в кружку, выпил. Достал из шкафа бумаги, разложил на столе. К приходу Верховного все готово.

Ждать пришлось недолго. Снаружи раздался грохот, по которому он сразу понял, что гости не с производства. Рабочие не стали бы так греметь на лестнице. Дверь открылась, и в нее вошли два телохранителя. На рукавах блестели квадраты с завитушками, что говорило об их принадлежности к элите Церкви. Оба высокие, худые, в темно-красных бронежилетах. Пластиковые бронеплиты на груди и спине придавали им сходство с черепахами. Один включил фонарь, другой достал ультразвуковой детектор движения. Провел по помещению и сказал: «Чисто». Один охранник остался в кабинете, надев звуконепроницаемые наушники, другой встал снаружи. В дверь, пригибаясь, вошел Верховный. Генерал сразу его узнал, хотя тот был одет в обычный комбинезон рабочего. Видимо, до прихода сюда Верховный осматривал производство.

Жрец приложил два пальца правой руки к сердцу: «Бог любит нас», приветствие между близкими людьми. Ден Клер ответил тем же.

– Присаживайтесь, – кивнул хозяин кабинета, выдвигая стул. – Чай? Кофе? Местная вода – лучшая в нашем Мире.

– Тогда просто воду.

Генерал налил воды в помятую алюминиевую кружку. Чистая вода не нуждается в дорогих бокалах, она сама по себе ценность. Жрец вытащил из кармана робы большую таблетку, кинул в рот и запил водой.

– Рухлядь, – неопределенно сказал он после того, как проглотил таблетку.

– На производстве или тут? – уточнил собеседник.

– Везде. Прошелся по твоему участку, все обветшало, удивительно, что еще работает.

– Вы и удивляетесь?

Верховный натужно глотнул, проталкивая таблетку и закашлялся. Допил воду и продолжил:

– Я – нет. Ты у нас последний производственник из генералов, остальные в политику ушли. На заводе месяцами не появляются. Дин Мод вон со дня назначения на электролизном процессоре не был. Дейтерия не хватает. Впрочем, куда ни кинь, всюду клин, – он вздохнул, рукой останавливая Ден Клера. – Не оправдывайся. Времена грядут сложные.

Когда Ден Клер учился в Академии, Верховный иногда вел там лекции. Рассказывал о структуре Церкви, производстве, политике. Уже тогда он выглядел старым. Прошло пятнадцать лет, Ден Клер постарел, а Верховный нет, как будто путешествует на машине времени. Несменяемость власти – это хорошо в суровые времена, потому что решения принимаются быстро, как в армии. Ден Клер считал себя солдатом производства и привык подчиняться приказам.

– Я хотел спросить насчет воров воды, они у вас в камере?

Жрец прижал указательный и средний пальцы обеих рук: «Все в руках божьих».

– Да. Мелкая сошка, можешь забрать себе. Говорят, что меняли воду на мумие. Отмороженные точки.

«Что-то много стало наркоманов, – подумал Ден Клер. – И лучшая оплата наркодилеру – вода».

– Отморозки сделали врезку в цистерну, использовали плазменный резак, электросварку, трубы на сто метров и насос, – с сомнением сказал генерал. – Их подставили. Организатор кто-то другой.

– Я знаю, – Верховный помолчал. – Как ты думаешь, зачем я пришел к тебе? Дин Мод и Кан Дан заключили союз. Раньше они воровали ресурсы поодиночке, теперь будут делать вместе. Хотя зачем им твоя цистерна, не понимаю. У них обоих доступ к куда более богатым источникам. Может, хотят контролировать доходы черного рынка.

– Вы можете это доказать? Этот выскочка Дин Мод мне с самого начала не нравился. Но Кан Дан давно глава Ордена и производство у него в порядке. Зачем им ресурсы? У них и так хватает. Или они метят на ваше место?

Верховный Жрец встал, взял кружку и налил воды из крана. Поставил на плиту за столом, включил. Достал пакет из кармана, высыпал черный порошок в кипяток. По кабинету распространился тонкий аромат трав. Он снял кружку, отхлебнул настой и вернулся к столу.

– На мое место желающих нет. Очень хлопотно. Нет, они хотят зарыться под землю и отсидеться.

– Тогда надо их арестовать, судить, накопленные ресурсы конфисковать.

Жрец допил чай, приободрился.

– Что мне в тебе нравится, Денклер, так это то, что ты человек действия. И арестовать можем, и украденные ресурсы, наверное, найти. Дальше что? Найдутся другие, потому что главный вопрос выживания не решен. И все это видят.

– Так что, оставить все как есть?

– Нет, мы будем за ними приглядывать. Надеюсь, ты на моей стороне.

– Конечно, – горячо ответил генерал. – Я всегда за порядок.

– В том, что заговор проник так высоко, виновата сама Церковь, – он поднял два пальца в ритуальном приветствии. – Надо что-то менять.

«Менять надо давно, – подумал Денклер. – Убрать политиков из Совета Церкви, навести порядок на улицах, а для начала среди офицеров Церкви. Пьют, жуют мумие, гуляют, совсем распоясались». Он прижал два пальца правой руки к губам, что в данном ситуации означало: «Что об этом говорит Голос Бога?».

Верховный вздохнул и поморщился. Стали видны глубокие морщины на лбу. «Все же Жрец стар, очень стар, – подумал Денклер, – и это опора Церкви. Неудивительно, что оппозиция подняла голову. В прежние времена Церковь бы не церемонились с бунтовщиками».

– Он дает советы, – продолжил Верховный. – Умные и дельные. Но они помогают, как иг трупу, – он повернулся к генералу и тихо сказал: – Боюсь, мой друг, Бог не всемогущ.

Ден Клер перекрестил указательные и средние пальцы обеих рук, образуя решетку – защитный знак Церкви от ереси.

– Это ты мне показываешь, Денклер? – повысил голос Верховный. – Ладно, отвечу в твоей парадигме: похоже, Бог оставил нас за грехи наши. Наш Мир обречен и надеяться можно только на свои силы.

Ден Клер покачал головой:

– Я должен доказать Богу, что достоин Большого Мира. Уж точно не спрятаться в нору, оставив моих собратьев умирать. Моя семья, мои дети – неужели я их брошу, чтобы выжить?

Верховный переплел четыре пальца двух рук в знаке «Защита от зла».

– Я не предлагаю тебе недостойные поступки.

– У вас нет детей! – огрызнулся Ден Клер. – Вы, как обычно, забьетесь в нору, а нам куда?

– Нет, – согласился Верховный. – И ты знаешь, почему. Вы все – мои дети. Я не собираюсь прятаться в нору. Я буду жить в мире со своим Миром. И если ему суждено погибнуть, я погибну вместе с ним. Ты, мой старый друг, знаешь, что это не просто пафос. Мы с тобой вместе воевали. И с остатками банд после Голодной революции, и с пустынниками. Но мне понадобится помощь. Особенно сейчас, когда паства Церкви разбрелась.

Ден Клер прижал два пальца к сердцу и потом к голове:

– У вас нет преданней друга и соратника.

– Спасибо, друг. На этом инспекция закончена. Напиши какой-нибудь отчет, чтоб выглядел правдоподобно. Все за всеми следят, шагу не сделаешь… – он вздохнул, встал и пошел к двери.

Телохранитель снял наушники и последовал за хозяином.

Глава 12
Два друга/врага

Вторая осень года заканчивалась, намечался любимый колонистами праздник года: «День Воды». В тучные времена в этот день обновлялась река Маринер и питьевая вода выдавалась без счетчиков, бесплатно. Сейчас река высохла, а в водопроводе воды не было. Ходили слухи, что скоро и воздух будут продавать и тогда живущие в негерметичных квартирах задохнутся. Такое было обычным явлением в Голодную революцию.

Верховный протирал резиновые уплотнители окон. Сначала нужно удалить пыль, потом заменить вышедшие из строя прокладки и промазать силиконовой смазкой. В своей резиденции он любил делать это сам: физический труд успокаивал и приводил мысли в порядок. А еще привычка со старых времен, когда никто не был в безопасности и должен был заботиться о себе сам.

За прошедший месяц производство немного наладилось. Хотя отовсюду приходили доклады, что и ПК, и Атмосферный Процессор в критическом состоянии, центральному компьютеру как-то удалось стабилизировать ситуацию. Или, лучше сказать, Голосу Бога, потому что компьютер полностью ему подчинялся. Но какая железка будет заботиться о людях?

Жрец закончил работу и вызвал ординарца. Как обычно, тот принес нечто, что он называл «кофе». Верховный сделал вид, что пьет напиток, хотя на самом деле только ел крекеры, запивая их простой водой. «Когда дефицит воды, забываешь о любых напитках и начинаешь ценить простую чистую воду», – подумал он, пока Кло Ман раскрывал блокнот и доставал ручку.

– Объявите Праздник Воды. Мероприятия прежние: парк в центре города, карнавал в Академии. Главное. Займитесь фонтанами, они должны работать в эти дни.

Ординарец оторвался от блокнота и посмотрел на босса.

– А вода будет?

– Да, Голос Бога обещал.

– Поставить охрану вокруг фонтанов?

– Зачем?

– Будет давка. Горожане придут со всеми имеющимися емкостями, чтобы налить воды. Знаете, почем сейчас литр?

– Ну и пусть. Оцепления не надо, но смотрите, чтобы никто не лез в фонтаны. А из бассейнов пусть берут столько воды, сколько унесут.

– В Маринер тоже пустить воду?

– Русло завалено грязью. Облицовочная плитка потрескалась, вся вода уйдет в песок. Нет, к сожалению, реку реанимировать не удастся. Еще. Укрепите пленку, Голос Бога обещает хороший воздух. Хотя пожилым и детям не рекомендуется выходить на улицу без игов.

– Хорошо, будет сделано.

– Еще. Вдоль центрального бульвара расположите охрану, но тайно. Насосные станции нуждаются в ремонте? Так вот, разместите там отряды старших клириков, по два-три человека.

Кло Ман что-то подсчитал в уме:

– Не хватит на всех.

– И не надо. Обеспечьте на станциях запасы игов, воды, пайков, инструмента. Все они соединены подземными ходами, так? Охрана пусть остается в Академии, в местах народных гуляний оставьте только наблюдателей с рациями. В случае волнений дадут сигнал, клирики быстро подтянутся по ходам. Экипируются, выйдут наружу, успокоят толпу. Если их будет недостаточно, отступят в станцию, забаррикадируются и вызовут подкрепление.

– Разумная программа, – кивнул Кло Ман, закрывая блокнот. – Я передам распоряжения.

«Первое, что гибнет в случае бунта, это замыслы, – подумал Верховный. – Но мероприятие согласовано с Голосом Бога. Кроме того, есть план внутри плана. Сейчас только то разумно, что служит выживанию».

Кадар, как и обещал, назначил Ликону занятия по ментальному контролю. На этот раз Жрецу не пришлось лазать по старым лифтам с риском вывихнуть шею, чтобы добраться до тайной штаб-квартиры Ордена Воздуха. Оказалось, что «тайных комнат» у Ордена множество, причем большая часть на чужой территории.

Жрец приветствовал учителя аджали-мудрой. Учитель ответил симметрично и пригласил сесть.

– Нападай там, где противник тебя не ждет, – поучал Кадар, – и сам будь там, где он тебя не найдет.

Жрец сел на татами напротив куратора и осмотрел помещение: большой зал в коренной породе с куполом, укрепленный металлом. Судя по обстановке: татами, стенками, обшитыми мягким синтетическим материалом, стойке с оружием, оно предназначалось для тренировок. Ликон не любил драться. Он считал, что, если дело дошло до физического столкновения, ты где-то сделал ошибку. Умный агент все делает тихо. Чем меньше шума, тем лучше результат, поэтому комната ему не понравилась.

– Начнем тренировки по ментальному контролю, – продолжил Кадар. – Как ты знаешь, техника появилась в Голодную революцию и окрепла после. Она родилась, когда Богу стало угодно снабдить адептов Церкви защитой от бандитов и мародеров. В дальнейшем метод пригодился в мирных целях. Ты его наблюдаешь каждый день на общих молитвах.

– Ах вот почему во время молитв такое единение! – догадался парень. – Среди клириков много циников и атеистов, но все внимают Читающему.

– Да, это так называемое «мягкое крыло». Обученные клирики гасят эмоции в зале, усиливая транс от чтения молитвы. Уже этого достаточно, чтобы держать эти техники в секрете. Сразу скажу, чтобы ты не питал иллюзий. Ментальным контролем нельзя убить человека. Можно только принудить его сделать что-то, типа гипноза на расстоянии, и то это считается большим достижением. Обычно же техника используется для контроля толпы: разгона демонстраций, молитв, защиты адептов Церкви. Как и в гипнозе, люди по-разному поддаются такому контролю – некоторые полностью, кто-то средне, а кто-то вовсе не реагирует. Поэтому чем больше толпа, тем, как ни странно, ее легче успокоить, потому что в большой толкучке обязательно найдутся внушаемые, а они передадут настроение остальным. А если ты противостоишь одному человеку, где гарантия, что твой контроль сработает? Оружие куда надежней и эффективней. Поэтому я буду обучать тебя защите и методам выявления и противостояния ментальному контролю. Сейчас, когда Ордена Церкви разбредаются, врагом может стать бывший друг и надо быть готовым к этому.

– Это долго? – спросил Ликон.

Кадар нахмурился.

– Нетерпение – худшая черта ученика. Лучшая – смирение. Нет гарантий, что у тебя обнаружатся способности. Но и без способностей можно выявить нападение и защититься, – Кадар скрестил руки на груди. – Теперь внимание. Расслабься, закрой глаза и старайся ни о чем не думать. Дыхание ровное и глубокое. Так. Дыши минуту. Теперь открой глаза и посмотри на меня.

Жрец посмотрел на наставника. Тот по-прежнему скрестил руки на груди, глаза полуприкрыты, смотрят в сторону. Вдруг ученику непреодолимо захотелось встать. Он резко поднялся из позы «лотоса» и, не устояв, упал.

– Этого я не ожидал, – сказал Кадар, кладя руки на колени.

Ликон присел.

– Вы приказали мне встать?

Кадар закрыл глаза и вздохнул несколько раз, успокаивая дыхание. Развел руки в стороны, сведя указательный и большой пальцы каждой из рук в мудре Знания. Несколько минут он не двигался, очищая сознание.

– Слово «приказ» тут неуместно. Я внушил тебе, что ноги затекли и пора их размять. Но ты как-то резко подчинился. Нельзя транслировать конкретную мысль, наши головы говорят на разных языках. Но наши тела устроены одинаково, их физиология схожа. Что-то можно внушить на уровне ощущений. «Я голоден», «Мне жарко», «Мне страшно», «Я счастлив».

Жрец поднял ладонь в витарке-мудре.

– Как я могу внушить что-то на расстоянии?

Кадар сделал неизвестный Ликону жест, как будто отмахиваясь.

– Ответа на этот вопрос нет. У Церкви нет ресурсов на такие исследования. Но это работает.

– То есть как я могу внушить, что вам страшно?

– Так просто не получится. Сначала надо научиться внушать себе. Аутотренинг – это простые тренировки. «Тяжесть», «тепло», «пульс», «дыхание» и прочее. Это открытые техники, поэтому я дам тебе методичку. Если получится, приходи на следующее занятие, мы займемся внушением на расстоянии.

Жрец поклонился.

– Хорошо.

– Теперь о твоем задании. Если Умник расшифрует карты, нам нужна копия, чтобы быть в курсе всех передвижений.

«Так я и преподнес тебе наводку на свою группу, – подумал парень. – Сопротивление дало нам задание искать склады Дин Мода, а ты работаешь на него. Может, сам скажешь их координаты и упростишь нам задачу?» Вслух он сказал другое:

– Как я могу это сделать? Чипка копошится в своем классе, к тому же ему помогает Кердак. И Сопротивление горит желанием добраться до тайных ресурсов.

Кадар сменил позу лотоса на позу «гирлянда».

– Может, Умник под колпаком у Верховного или Сопротивления, – задумчиво протянул он. – Постарайся внушить группе, что выявление подземных хранилищ не приоритетная задача. Есть другие.

– Хорошо, я попробую.

Кадар вернулся в позу лотоса, закрыл глаза и надолго замолчал. В воздухе повисла тишина настолько зримая, что, казалось, ее можно резать на куски и складывать в рюкзак. Ликон вспомнил, что одно из назначений таких комнат – пытка врагов сенсорной депривацией. В полной темноте и тишине нетренированный человек сходит с ума за несколько дней.

– Вот-вот, старайся. Карьера в Церкви никогда не бывает простой, – Кадар открыл глаза и посмотрел на парня. – Насчет твоего запроса по нашей сотруднице, Лете. Отвечаю, что доступно. Родители – офицеры Церкви, так что ее легко приняли в Академию. Но после года учебы отчислили. Официальная причина «неуспеваемость», хотя училась она хорошо. На год она исчезает, вероятнее всего, проходит подготовку в школе разведки Ордена Земли. После чего восстанавливается в Академии. Учится хорошо, хотя на занятиях ее видят редко. Но шпионке платят мало, а у ее семьи финансовые трудности. Поэтому нам не составило труда ее перекупить. Теперь она двойной агент. Очень хороший аналитик.

Ликон нахмурился и задумался: «Зачем подготовленному аналитику заниматься слежкой? Это работа для низовых звеньев разведки».

– Как можно доверять сведениям от двойного агента? – спросил он.

Кадар приложил два пальца левой руки к глазам: «Чтобы Бог отвернулся от тебя».

– Никак. Нельзя доверять никаким сведениям. Все нужно тщательно проверять. Мы кормим ее дезой, она кормит нас, и это будни разведки. К тебе она не подойдет, это нерационально.

– Почему?

Кадар помолчал, видимо думая, что сказать подчиненному, а что скрыть.

– У шпиона происходит профессиональная деформация: он не доверяет никому. Люди для него – средство достижения целей, инструмент. В критической ситуации он должен быть готов пожертвовать инструментом. А если его напарник – любимый? Конфликт интересов. Второе. Шпионы, особенно женщины, нередко добывают сведения через секс. Если твоя любимая – шпионка, ты всегда должен помнить о том, что она спит с другими. И не просто спит, а изображает чувства. А может, она любит другого, а чувства изображает с тобой?

– Два агента вместе могут работать лучше, чем поодиночке, – возразил Ликон.

Кадар нахмурился.

– Лучше работать на кого? На себя? На свои отношения? Вижу, что эмоциональные аргументы тебя не убедили. Тогда слушай рациональные. Если разоблачат одного агента, связанный с ним автоматически провалился. Одного взять в заложники, тогда другой будет делать то, что ему скажут. Чем сильнее чувства, тем легче на них сломать агента. Эмоции ослабляют шпиона. Ясно?

– Так точно!

Кадар поднялся, потянулся, перевязал кимоно. Обулся, накинул плащ.

– Можешь идти. И прекрати подкатывать к Лете.

Ликон развел руки то ли в жесте недоумения, то ли поклонения Богу.

– Я бы подкатил, но она же неуловима!

– Вот и старайся быть таким, как она. Пошли!

Ликон поднялся и, сопровождаемый наставником, вышел.

Когда утром Ликон проснулся, он первым делом опробовал упражнения Кадара. Удалось внушить, что «рука тяжелая», но как-то неубедительно. Температура поднялась, но «тяжесть» не ощущалась. Решив, что на первый раз достаточно, парень вскочил с постели.

Квартира Ликона находилась в престижном месте города, недалеко от Академии. В этом была заслуга отца, точнее, прагматичности Церкви, которая предпочитала иметь своих офицеров под рукой. Когда его отец, Бер Мер, окончил Академию, он не остался на аспирантуру. Туда шли только те, кто хотел политической карьеры, а Бермер предпочитал работать руками, а не головой. Ирония судьбы – в результате он попал в штаб Ордена Воздуха и занимался бумажной работой. Это тоже объяснялось просто: главой Ордена тогда был Сан Бер, дальний родственник. Приметив умного офицера, он перевел его ближе к себе. В политике часто приходится доверять только своим. Тогда семья Ликона и переехала из бедного квартала ближе к Церкви. Отец хорошо зарабатывал, и они с матерью задумались о втором ребенке. Для многих семей это было непозволительной роскошью. Родилась девочка Ли Ка, родители души в ней не чаяли, особенно отец. Но политика и сгубила Бер Мера. Когда его босс погиб в схватке с пустынниками, Орден долго не мог найти преемника. И вдруг ниоткуда выскочил Дин Мод и возглавил штаб Ордена. Следом началась череда странных смертей среди старших офицеров. Бер Меру советовали оставить штаб и уйти на производство, но его честь требовала остаться на посту. За день до выборов главы Ордена отца нашли задохнувшемся в своем кабинете. Официальная версия – неисправность дублирующего воздухопровода. Якобы основной чинили, перевели на запасной, а он оказался сломанным, не удалял углекислоту.

Ликон посмотрел на рамку на столе, где отец сфотографирован с дочкой. Рамка до сих пор обернута черной лентой, потому что он поклялся отомстить убийцам отца. Но как отомстить? Кому? Динмоду? Церкви? Все знали, что старшие офицеры гибнут в бою или от интриг, это их профессиональный риск. Поэтому слова пацана никто не воспринял всерьез. Мама, Анна, выплакала свое, но на руках осталась маленькая дочка и сын, которого надо готовить к поступлению в Академию. Небольшая пенсия отца и пособие на детей дали возможность еле-еле сводить концы с концами. Но потом он поступил в Академию и стал зарабатывать, сестра подросла, мама вышла на работу.

С кухни доносился запах омлета с консервированными томатами. Ликон оделся, заправил постель, снизил температуру и процент кислорода, вышел, плотно закрыв дверь. Ресурсы следовало экономить. Лика, хрупкая трехлетняя девочка, складывала зеленый пазл из кусочков картона. Это была ее любимая игрушка: она собирала ее и снова рассыпала. Анна говорила, что пазл подарил отец и на нем изображен закат с северной стороны каньона, когда солнце опускается низко и окрашивает камни в зеленый цвет. Такой пейзаж напоминал ему Землю.

– Доброе утро, мама! Как спала, Лика?

Мама сложила кружок указательным и средним пальцами правой руки: «Благословение Бога», а также «Все хорошо» и сказала:

– Садись завтракать.

После смерти мужа Анна сильно сдала: появились черные круги вокруг глаз, морщины на щеках и подбородке. А ведь ей нет еще двадцати. И занята она на бумажной работе в бухгалтерии Церкви. Не слишком напрягает, платят мало, зато не на вредном производстве.

Сестра на секунду оторвалась от пазла и показала жестом: «Все хорошо». Друзья – Имба и Чипка – иногда забегали в гости, и она нахваталась знаков у них. Он подозревал, что она понимает «ручной код», которым они пользуются. Но проверить это невозможно: после смерти отца сестра стала тихой и почти не разговаривала.

Семья села за стол.

– Как дела? – спросила мама, накладывая омлет.

– Как всегда, отлично! – бодро ответил сын, поливая еду черной жижей, которую пустынники называли «трюфельный соус». Он хорошо маскировал надоевший вкус яичного порошка.

Мама поморщилась. Она не одобряла добавки в свои блюда.

– Да? Что-то ты сегодня задержался в постели.

Ликон наблюдал, как соус проникал в поры омлета, как будто черная армия захватывала желтую.

– Первую лекцию можно пропустить, я уже сдал зачет по этому предмету. А еще я проводил упражнения по самоконтролю, типа домашнее задание.

– Упражнения, не вылезая из постели? – женщина улыбнулась, наливая чай.

– Ну да. Аутотренинг. Позволяет отдыхать в неподходящих условиях или снимать стресс.

Лика медленно выковыривала черные помидоры из омлета и складывала их в кучку на углу тарелки. Анна подцепила эту кучку ложкой и перенесла на свою тарелку. Лика взяла нож и переключилась на омлет. Жрец не беспокоился: сестренка аккуратно нарежет блюдо остроугольными кусочками, как пазл, и потом все-таки съест.

Сын доел омлет, запил чаем и взялся за сумку:

– Пойду в магазин за продуктами. Что взять?

– У тебя вроде стипендия не скоро, – удивилась мать.

– Я на кафедре подрабатываю. Рефераты, курсовые. Умник помогает.

– Ладно. Купи что-нибудь мясного, а то яичный порошок и соя кончились.

– Хорошо.

Ликон вошел в тесный воздушный шлюз квартиры. Автоматически закрылась дверь и лицо обдали струи воздуха. Через минуту открылась наружная дверь. Жрец надел ИГК: идти недалеко, но дышать обедненным воздухом не хотелось. Раньше супермаркет находился внутри, в общей воздушной зоне. Но сейчас здание опустело, потому что проживание здесь стоило дорого, остались только пенсионеры, за которых платила Церковь. Магазин потерял покупателей, поэтому его вынесли наружу и удешевили ассортимент.

Жрец остановился перед витриной. Дверь открылась и тут же закрылась, он еле проскочил. Люди плотно набились в тамбур, как куски ветчины в консервах пустынников. Большая часть не покупатели: прохожие, которые экономили заряд ИГК. От учреждения к учреждению, везде неплохой воздух, можно и до работы добежать. Понятно, почему двери стали такие злые.

Жрец прошел в торговый зал. Ассортимент беднел день ото дня. Сплошные консервы и некачественные углеводы, все синтезированное или гибридное, выращенное в лабораториях. Натуральные продукты стоили дорого и продавались только в премиум-маркетах. Он кинул в тележку пачку яичного порошка (из бактерий и водорослей), упаковку томатов (выращены на субстрате неизвестного происхождения), пакет макарон (из чего сделано, не написано, и лучше этого не знать) и прошел к терминалу. Прислонил к экрану руку так, чтобы считались четыре пальца, ввел код. Посмотрел баланс: стипендия давно истрачена, но Орден Воздуха платит исправно. Отправитель физическое лицо, «долг». М-да, с конспирацией в Ордене не очень. Ладно, деньги не пахнут, как любил говорить Кемер. Как могут пахнуть деньги, Ликон так и не понял: они же нематериальные. Терминал мигнул зеленым, открывая выход. Жрец кинул покупки в сумку, вышел на улицу, надел ИГК. Хотя обещали хороший воздух к празднику, пока дрянь: мало кислорода, зато много углекислоты, пыли и загрязнений с производства.

Рядом с магазином он приметил человека, сидящего на скамейке, в темно-красном, сильно запыленном комбинезоне и в видавшим виды походных сапогах. На лицо натянут капюшон, за спиной тактический рюкзак. К наружным стропам прикреплены дополнительные сумки, что делало его похожим на новогоднюю елку. «Пустынник, – догадался Ликон, – странно, как он проник в центр города. Надо сообщить охране». Вдруг человек поднял капюшон, и Жрец увидел обычное лицо горожанина без маски, только сильно обветренное. Но рот и нос не выделяются белым, как у всех, кто долго носит ИГК. Похоже, он вообще не носит маску, но тогда это точно бадавий. Сбитый с толку, Ликон остановился.

– Мясо. Овощи. Сладости, – монотонно пробубнил человек. После чего раскрыл баул, и парень увидел внутри что-то типа прилавка с товарами.

«Черный рынок пустынников, – догадался Ликон, – странно, раньше они не торговали так открыто». Он увидел одинаковые упаковки, завернутые в крафтовую бумагу с надписями: «вяленое мясо кабана», «суповой набор», «овощи для салата», «сахар», «чай» и прочие. «С маркетингом у них сложности, – подумал Жрец, а что со стоимостью?» Присмотревшись, он различил цифры на упаковках, цены низкие. Но чем платить? Он слышал, что бадавии принимают оплату водой, баллонами кислорода, спиртным, топливом, батареями и цветными металлами. Но к бартеру нужно специально готовится.