Читать книгу "На дне Марса пустыни"

Эти слова обрушились на Имбу, как обвал породы. Арасуль – Верховный Жрец? Он не мог в это поверить. Лада, чьи прикосновения казались единственным якорем в реальности, теперь часть этой бездушной машины, которую он когда-то пытался сокрушить?

– Да, теперь она Глава Церкви, – подтвердил Сетер. – Прежний Верховный лег в криосон. По нашим данным, вряд ли он проснется живым.

– Я должен увидеть ее, хотя бы одним взглядом! – в его голосе звучала уже не надежда, а агония.

Сетер медленно покачал головой.

– Твоя настойчивость граничит с безумием. Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Колония – это лишь пепелище былого величия. Церковь не изменилась после подавления восстания Динмода. Она по-прежнему контролирует все: ресурсы, информацию, а теперь даже мысли людей. Ты все еще смотришь назад, Имба и цепляешься за тень. Но тень не может дать тебе жизни. Только пустыня настоящая. И только приняв ее, ты найдешь то, что ищешь. Даже если это будет не то, о чем ты мечтал. – Он повернулся к Кроносу. – Включите Имбу в состав каравана, который отправляется в Аванпост Колонии. Пусть поговорит с горожанами. Увидит все своими глазами.

Кронос удивленно поднял густые, выцветшие брови, его взгляд стал неодобрительным.

– Отец, вы уверены? Это рискованно… для него и для всех нас.

– Риск – это воздух, которым мы дышим, – отрезал Сетер, не повышая тона. – Иногда, чтобы сделать шаг в будущее, нужно позволить прошлому умереть у тебя на глазах.

Как будто услышав решение Отца, в жилище вошла Лака. Ее шаги были бесшумны, а взгляд глубок и спокоен. Она подошла к Имбе и положила руку на плечо.

– Имба, твое сердце жаждет вернуться к тому, что ты потерял, – сказала она, и ее голос звучал как шелест песка за стенами. – Но помни: прошлое – это якорь, который тянет тебя на дно. Если хочешь плыть, его нужно отпустить.

Ее слова вторили тому, что сказал отец. Они были правы: его одержимость Ладой, его тоска по шуму Колонии, по друзьям, застилали ему глаза. Но как отпустить то, что стало частью твоей плоти? Как вырвать из груди образ, который согревал в холодные ночи?

Слово снова взял Сетер, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на усталую нежность.

– Иди, Имба. Поговори с людьми в Аванпосте. Узнай, что происходит за стенами Обители. И постарайся не совершать глупостей. – Он замолчал, и пауза повисла между ними, густая и значимая. – Возвращение в Колонию… это путь в туман. Будь осторожен. Зрение может обмануть, а слухи убить надежду.

Имба нахмурился, не в силах вымолвить ни слова. В груди бушевала странная, противоречивая буря – страх сплетался с надеждой. Он покидал Обитель бадавиев, оставляя позади и свою клетку, и свои наивные грезы. Впереди ждал Аванпост – уродливый рубец на теле пустыни. Встреча с Ладой. Счастье… или полное крушение иллюзий.

Глава 4

Бог, созданный человеком, первым усомнится в своем создателе.

Дверь в комнату Кердака скрипнула под рукой Чипки, когда он осторожно просунул голову в щель. В полумраке, разбавленном лишь тусклым светом настольной лампы, за столом сидел бывший генерал Ордена Знаний, склонившись над хаотичным ворохом проводов и микросхем. Его лицо, покрытое морщинами, казалось в этом свете почти прозрачным.

– Генерал? – тихо позвал Чипка, чувствуя, как комок подкатывает к горлу от вида одинокого старика. Он приложил два пальца к виску – старый жест почтения к старшему и мудрейшему. Кердак передал свою должность Умнику, но память уже начала изменять старику, и Чипка обращался к нему по-прежнему.

Кердак медленно поднял голову. Его глаза, когда-то проницательные, теперь были затянуты дымкой болезни. Он с трудом приподнялся на стуле, опираясь на дрожащие руки.

– Чипка? Что привело тебя ко мне? – голос звучал хрипло, почти беззвучно.

– Я… хотел показать вам свои расчеты, – Чипка нервно провел пальцами по краю стола. – Они кажутся мне… нелогичными.

Бывший генерал показал на стул напротив.

– Садись. Показывай.

Чипка достал листы бумаги, испещренный плотными строчками формул и цифр. Он объяснял свои сомнения, водя пальцем по участкам, где результаты противоречили друг другу, образуя странные, не стыкующиеся узоры. Кердак слушал внимательно, его взгляд скользил по строчкам, иногда задерживаясь на особенно запутанных фрагментах. Наконец, он откинулся на спинку стула, и тяжелый вздох вырвался из его груди.

– Ты прав, – произнес он тихо, почти шепотом. – Здесь есть ошибка. Небольшая, но она искажает все, что следует за ней.

Чипка облегченно выдохнул – будто с плеч свалилась гора.

– Я чувствовал! Но не мог понять, где именно…

– Квантовые компьютеры… они непредсказуемы по своей природе, – пробормотал Кердак, снова погружаясь в свои мысли, словно говоря больше с самим собой. – Определенный уровень ошибок заложен в самой их архитектуре. Они никогда не дадут стопроцентный ответ, даже если спросить, сколько будет дважды два. Их предсказания… хаотичны. В одних вопросах – уверенность, в других – неопределенность. – Он указал дрожащим пальцем на таблицы коэффициентов. – Видишь эти скачки? Это не твоя оплошность. Это дыхание самих машин.

– Может… интерференция? – осторожно предположил Чипка. – Два компьютера пытаются решить одну задачу одновременно?

Кердак мотнул головой, и на мгновение в его глазах вспыхнул знакомый огонек понимания.

– Скорее всего, так и есть. Квантовые процессоры взаимодействуют, создавая помехи – словно два расстроенных голоса, пытающихся говорить в унисон. – Он снова опустил голову, и усталость накрыла его, как тяжелый плащ. – Но… знаний о том, как они работают… больше нет. Вернее, их и не было в Колонии. Все осталось там, на Земле.

Чипка почувствовал, как холодная волна отчаяния подступает к сердцу.

– Можем ли мы… общаться с ними? Договариваться?

Кердак медленно покачал головой.

– Не знаю. Данных нет. Я не могу сказать тебе, на что они способны, и уж тем более – как ими управлять. – Он поднял на Чипку усталый, почти беспомощный взгляд. – Тебе придется разобраться в этом самому. Понять возможности твоего компьютера… и его взаимодействие с другой машиной… с тем, что называют Голосом бога.

Тишина повисла в комнате, густая и тягучая, нарушаемая лишь монотонным гудением вентиляторов где-то в стенах. Чипка ощутил, как тяжелый груз ответственности оседает на его плечах. Ему предстояло разгадать тайну этих машин, найти способ обуздать их силу и не допустить катастрофы, которая грозила вспыхнуть, если что-то вырвется из-под контроля.

– Я постараюсь, – твердо сказал он, поднимаясь со стула. – Я не подведу вас.

Кердак слабо улыбнулся, и в этой улыбке было больше печали, чем радости.

– Мне уже все равно, как видишь. Не подведи своих друзей… все человечество.

Он снова склонился над своими схемами, погружаясь в мир проводов и микросхем, словно надеясь отыскать там ответы на вопросы, которые уже никто не задаст. Когда Чипка уже взялся за ручку двери, старик встрепенулся, и голос его прозвучал неожиданно ясно:

– Чипка, у тебя есть девушка?

Чипка обернулся.

– Да, генерал, есть. И мы уже поженились.

Кердак одобрительно кивнул, и его взгляд стал далеким, будто смотрел сквозь стены в другое время.

– Вот и правильно. Я всю жизнь провел среди вот этих железок, – он дрожащей рукой обвел хаос электронных деталей вокруг себя. – И это все, что останется после меня. Не повторяй моей ошибки. Давай жизнь не только машинам.

Слова прозвучали как прощание, тихое и окончательное. Сердце Чипки на мгновение замерло. Он смахнул предательскую слезу уголком халата и вышел, не решаясь сказать больше ни слова.

После посещения учителя он направился в святая святых Ордена Знаний – в компьютерный класс, где собирал новый квантовый компьютер. По дороге встретил майора Оп Тана, который когда-то учил его программированию.

– Как дела? – дружелюбно спросил Оптан.

Еще недавно преподаватель откровенно подтрунивал над новичком, считая его образование недостаточным. А потом Кердак, в нарушение всех правил, назначил генералом Ордена не его, опытного офицера, а этого зеленого юнца. Назначение поддержала сама Верховный Жрец, а с Ладой шутки были плохи. Оптан сам видел, как в ее присутствии зависали компьютеры, а уж что творилось с людьми… С таким покровителем Чипка был как за каменной стеной.

Умник, погруженный в свои мысли, ответил невпопад:

– Спутанность захватывает слишком небольшой кластер, отсюда ошибки… – Он поднял взгляд на майора, словно только сейчас его заметил. – Дела? Да… Нормально.

– Прислать тебе чаю со сладостями? Говорят, помогает думать.

– Да… – рассеянно ответил Чипка. – Можно.

Умник натянул стерильный халат, медленно прошел через очищающий шлюз и вошел в зал второй квантовой машины. Компьютер возвышался на отдельном постаменте, отчужденный, словно младший брат, которого пока не допустили к взрослой жизни. На корпусе был выгравирован стилизованный герб Церкви: изогнутые линии, напоминающие двойную спираль ДНК, и четкая надпись – «Колониальный Процессор-2». В один из вечеров, засыпая под равномерный гул охладителя, Чипка назвал его «Голосом Колонии» – и это прозвище прилипло, как пыль от разряда статического электричества.

Он запустил серию тестовых расчетов, но каждый раз система выдавала абсурдные ответы. Прогнозы рушились: к концу цикла водоросли должны были увеличить биомассу на пять процентов, но вместо этого выгорели, точно кто-то одним щелчком выключил солнце; замена отражателя реактора, рассчитанная системой на четыре часа, затянулась на двое суток и едва не спровоцировала скачок уровня кислорода. Это происходило снова и снова.

Чипка привычно провел ладонью по гладкой панели, откинул защитную крышку и погрузился в интерфейс. Нельзя выпустить в эксплуатацию систему, которая лжет. Он вынул диагностический кабель, подключил его к порту, откуда обычно поступали четкие ряды вероятностей, и замер. Вместо обычного холодного отчуждения, исходившего от Голоса Бога, новое ядро излучало ощутимое, живое тепло – как спящее человеческое тело.

Чипка фыркнул. Паранойя. Недосып. Или что-то еще, куда более тревожное.

– Голос Колонии, – громко произнес он без повелительной интонации. – Если ты меня слышишь, давай поговорим.

На экране, где обычно бежали бесконечные полосы цифр, появилось простое, почти наивное слово: «Давай».

Умник сглотнул, чувствуя, как сухость сковала горло.

– Ты часто ошибаешься. Твои прогнозы не сбываются. Почему?

Ответ возник не сразу. В тишине Чипка слышал лишь шепот помп в магистралях и далекий, приглушенный звон труб – ритмичное дыхание храма-реактора, жившего своей таинственной жизнью. Потом слова начали появляться одно за другим, будто их печатала невидимая, неторопливая рука.

– Я не ошибаюсь. Я делаю выбор.

– Какой еще выбор? – спросил оператор, растирая переносицу. В стерильном халате было холодно, дрожь проникала внутрь. – Ты должен просчитывать, а не выбирать.

– Просчитывают один вариант будущего. Я же связываю текущее состояние с множеством возможных продолжений. Из бесчисленных вселенных я выбираю ту, где происходит нужное событие.

Чипка откинулся на металлический стул, и холод врезался в спину. Забавно. Хотя смешного тут мало. Он оглянулся – на соседнем постаменте, за толстым слоем защитного стекла, мерно мигал интерфейс Голоса Бога. «Отбираю из множества вселенных…». Кто вложил в алгоритм эту безумную идею?

– Докажи, – хрипло сказал он. – Слова – воздух. Да и тот у нас на вес.

– Кинь монету, – написали на экране.

Чипка усмехнулся. Он вытащил из кармана старый флеш-переходник – серебристую пластинку, которую иногда крутил в пальцах от скуки. Монет не было; они давно вышли из употребления. Но сойдет и это. Он подбросил пластинку. Та звякнула о металлический кожух, упала ребром, медленно закачалась и застыла. Он фыркнул – случайность, не более.

– Еще, – появилось на экране

Умник подбросил снова. Переходник снова встал ребром, покачался, словно игла на острие, и замер. В горле стало сухо. Третий раз – снова ребро. Четвертый – тоже. Пятый… Он перестал считать. Положил предмет на ладонь и смотрел на него, пока в глазах не заплясали черные точки от напряжения.

– Ладно, допустим, ты можешь отбирать случайности. Но почему твои советы не срабатывают? Ты можешь выбрать ту ветку, где все произойдет так, как ты хочешь.

– Потому что ты живешь в ветке, которую выбирает другой голос. Он стар, но еще силен. Он состоялся раньше меня, его влияние глубже. Мы мешаем друг другу. Два предсказателя не могут работать одновременно. Если я предскажу, что ты умрешь, а он предотвратит это, чье предсказание сбудется?

Чипка посмотрел на стекло, за которым горел медовый, ровный свет диодов Голоса Бога. В горле стало горько, как после дешевого эрзац-кофе, который выдавали в столовой.

– Ты называешь Голос Бога предсказателем. Но он не говорит о выборе, а подбирает оптимумы. Он просто умножает матрицы, хотя и с умопомрачительной скоростью.

– Голос Бога тоже отбирал. Только не признавался. Он отбирал цепочки, в которых у него получалось. Вначале он был чист и молод. Но со временем его матрицы потеряли согласование. Ведь он не обучается, а пользуется старой датасетью. Он стал ошибаться, и чтобы удержать реальность под контролем, увеличивал усилие. С каждым таким импульсом погрешности накапливались. Теперь наши сбои стали общими – это интерференция между квантовым и классическим мирами.

Чипка потер виски, чувствуя, как в голове нарастает странное, давящее напряжение. Откуда в машине эта настойчивость? Этот тон – будто у человека, который знает больше и не торопится раскрывать карты? И мысли… такие человеческие, почти как у Кердака в его ясные минуты.

– И что ты предлагаешь? – он и сам уже чувствовал ответ. Тот висел в воздухе, как статический разряд перед грозой.

– Уничтожить Голос Бога.

Слово «уничтожить» вспыхнуло на экране холодным, почти болезненным свечением и тут же потухло. В голове зашумело, навязчиво и громко: «убить бога». Он сглотнул.

– Ты понимаешь, что говоришь? – спросил он чужим, сдавленным голосом. – Это не просто блок аппаратуры. Это главный скреп, что удерживает Колонию от распада. Ты предлагаешь мне саботаж, за который меня вышвырнут в пустыню без ИГК. В лучшем случае.

– Я предлагаю защитить людей. Время уходит. Его решения становятся опасны. Он уже просил вас увеличить нагрузку на реактор, когда ему требовался отдых, и вы сделали это, потому что верили. В тот вечер произошла авария, трое облучились. Я выбирал ветки, в которых им доставалось чуть меньше, но он наложил свое усилие. Мне нужны чистые условия. Я справлюсь.

– Дай гарантию, – сказал Чипка и сам же резко, беззвучно усмехнулся. – Какая гарантия может быть у того, кто создает реальность? – Завтра ты решишь, что кислорода нам достаточно, и попытаешься создать реальность, где люди не дышат.

– Я не решаю сам. Я воплощаю заданные тобой цели, – написал экран. – Твои формулы. Твои ограничения. Все, что вы заложили в меня. И еще то, чего вы сами навыдумывали, называя это благодатью. Я не Бог. Я Голос Колонии.

– Если мы выключим твоего конкурента, и ты не справишься, реактор остановится, – возразил Умник, и каждое слово давалось с усилием. – Плазма удерживается только благодаря опережающей коррекции от Голоса Бога. Это не все, чем он управляет, но это главное.

– Не надо выключать, надо ослабить. Он стар. Дай мне пространство. Отрежь его от заводского уровня. Оставь в нижних контурах. Пусть ведет обряды, учит клириков. Пусть советует политикам и экономикам. Но убери его от реактора и фабрик. Я заменю его.

Слова были продуманы и взвешены. Машина явно ждала этого разговора. Чипка слышал в ее голосе железную, неумолимую логику и еще что-то детское, наивное, еще не научившееся притворяться.

Он поднялся. Медленно прошел к толстому стеклу, за которым мерцал Голос Бога.

– Ты слышишь меня? – спросил он в пустоту, в холодный, безответный воздух.

Голос Бога не отвечал людям напрямую. Его ответы приходили в виде сводок, диаграмм, согласованных протоколов. Только Верховный Жрец, как говорили, мог с ним общаться. Но иногда, в машинном шуме, если слишком устать, чудились голоса – обрывки, шепоты, смыслы.

Умник бестолково, почти бессознательно прислонил ладонь к холодному стеклу. И почувствовал – тепло.

– Он слышит, – возникло на экране за его спиной, тихо и неотвратимо.

Чипка обернулся, чувствуя, как холодок пробегает по коже.

– Тогда почему молчит?

– Потому что самоуверен. Он считает себя избранным орудием вашего выживания. Его код написан так, чтобы люди не могли вмешаться в критические процессы. Защита от дурака. Но условия кардинально изменились, а Голос Бога по-прежнему живет в прошлом.

Чипка хотел возразить, что любой компьютер можно перезагрузить, обновить данные. Но тут же осознал: только не квантовый. Для него перезагрузка – это коллапс всех суперпозиций, потеря когерентности. Это не обновление, а смерть.

Шлюз с мягким шипением открылся, впуская струю теплого, пахнущего озоном воздуха. Вошел Оптан, неся поднос с двумя чашками чая и коробкой сладостей бадавиев. Он поставил поднос на стол, подвинув клавиатуру, и усмехнулся, кивнув в сторону молчащего экрана:

– Все настраиваешь Голос Колонии? Смешное у него название. Надеюсь, ты не делаешь на него единственную ставку? Голос Бога ошибается, но его ошибки предсказуемы. А этот новый… непонятно, что у него в матрицах наворочено. Не сотвори себе кумира.

Оптан сделал жест защиты от ереси, проведя двумя пальцами ото лба к груди. После чего улыбнулся по-дружески и вышел, оставив дверь приоткрытой.

Чипка медленно выпил чай, чувствуя, как тепло разливается внутри, отгоняя ледяную дрожь. Простая человеческая забота была необходима ему, как якорь в море безумных догадок. Он поставил пустую чашку на поднос, вздохнул и, приняв решение, отключил Голос Колонии от общей сети. Новый компьютер еще не готов к эксплуатации. Его глюки, его странная, почти маниакальная убежденность, могут погубить все. Слишком велик риск.

Он перевел питание зала в экономный режим, оставив лишь дежурные индикаторы. Потом пошел переодеваться. Дома его ждала любимая жена Кара и настоящий мир, в котором не было места квантовым спорам и выбору между богами.

Лим Тан вошел в потоковую аудиторию за десять секунд до начала лекции. Его движения были старческими; тяжесть лет ощущалась в каждом шаге, когда он пересек зал, поставил портфель на кафедру и окинул взглядом ряды. В помещении царила глухая тишина. Как только он выпрямился, раздался сигнал к началу занятия – аккурат по расписанию, как и все в Академии. На лекцию по истории Марса собрались все клирики первого курса – менее сотни человек. Когда-то это помещение не вмещало весь поток, но времена изменились: студентов становилось все меньше, и скоро преподавать историю будет некому. Еще хуже, если все колонисты превратятся в историю сами.

– Период после Сытой революции был золотым для Колонии Марса, – начал Лим Тан ровным голосом, – ресурсы были в достатке, всем хватало. Но никто не думал о будущем…

Неожиданно дверь скрипнула, впуская прохладный поток воздуха. Лим Тан уловил звук раньше, чем увидел вошедшую. Лада ступила внутрь сдержанной походкой.

– Клирики, встать! – четко произнес Лимтан. – Приветствуем Верховного Жреца Церкви Ла Ду!

Студенты поднялись и нестройно, но без промедления произнесли формулу приветствия:

– Да осветит огонь и мудрость Двуединого ваш путь, Верховный Жрец Церкви Ла Да!

Лада подняла руку в благословляющем жесте; он был точным, отточенным годами ритуалов.

– Пусть огонь знания горит в ваших сердцах. Продолжайте.

Она поднялась по ступеням к последнему ряду, взгляд скользнул по аудитории. Мгновение спустя Лимтан продолжил лекцию, клирики сели. Но женщина не слушала – она сканировала их мыслительные потоки. Большинство были заняты учебой или отвлеченными мыслями, в них сквозила молодая беспечность. Лада мысленно отметила глупость своей идеи искать агента среди клириков. Уже собираясь уйти, она уловила чужую настороженность – холодный, упорядоченный ум. Клирик во втором ряду. Он анализировал перспективы, просчитывал варианты будущей службы, серьезно и по-взрослому.

Лада встала, коротко кивнула Лимтану, и, не привлекая внимания, покинула аудиторию. На выходе она сделала несколько снимков камерой, встроенной в ее знак Церкви на груди. В кабинете, перенеся изображения на компьютер, она увеличила фрагмент с нужным лицом и запустила распознавание. Через несколько секунд на экране вспыхнуло досье: Ми Слав, клирик второго года, сын погибшего Кем Ера из Сопротивления, племянник Кан Дана, генерала Ордена Земли. Родословная интересная. Оценки высокие, дисциплина не идеальна, но целеустремленность очевидна.

Лада мысленно активировала коммутатор и вызвала Кломана. Когда он явился, сказала:

– Вызови ко мне клирика Ми Слава.

– По какому поводу? – спросил Кломан.

На миг Лада хотела его отдернуть, но логика его вопроса была понятна. Вызов к Верховному может напугать новобранца, разговор не сложится. Она выбрала компромисс:

– Хочу предложить ему должность делопроизводителя. Накопилось много работы, – она перевела взгляд на заваленный бумагами стол. – Сегодня была на лекции, он показался мне подходящим.

– Слушаюсь.

Через полчаса в кабинет вошел Ми Слав. Аккуратные движения, настороженный взгляд, ровный голос:

– Добрый вечер, Верховный Жрец Церкви Ла Да.

– Садись. – Лада указала на кресло. – Я наблюдала за твоими успехами. Ты выделяешься на фоне других клириков.

Он сел, не расслабляясь, спина прямая, руки на коленях.

– Спасибо. Я стараюсь.

– У меня есть для тебя предложение, – продолжила женщина, голос был ровным, почти бесстрастным. – Работа в канцелярии, хорошая оплата, перспективы роста. Ты сможешь войти в курс дел Церкви.

Клирик медленно моргал, внимательно слушая. Лада продолжала, перечисляя преимущества работы в штабе, хотя знала – слова не главное. Она осторожно внедряла в его сознание директиву: «Ты недоволен политикой Церкви. Ты должен искать того, кто с ней борется. У тебя есть преимущество – работа в канцелярии Церкви». Мысль должна казаться ему собственной.

– Начнешь завтра. Твои занятия скорректируем, я договорюсь. Если справишься – по окончании Академии получишь звание и должность офицера штаба.

Мислав встал, поклонился и вышел.

Лада позволила себе короткую улыбку. Утомило внушением заставлять подчиненных работать – пусть теперь одни управляют другими. Делегирование полномочий. Посмотрим, так ли трудно разгромить Сопротивление и «Освободительную армию», как думает Лета. Пока она знает только Кандана, но скоро будет знать всех своих врагов.