Текст книги "Отомстить или влюбиться"
![](/books_files/covers/thumbs_240/otomstit-ili-vlyubitsya-296332.jpg)
Автор книги: Оксана Алексеева
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)
Оксана Алексеева
Отомстить или влюбиться
Глава 1. Вор
С одного бока на другой, открыть и закрыть глаза. Снова открыть. Нажать кнопку пульта от кондиционера, чтобы в спальне стало чуть прохладнее. Замерзнуть. Отключить кондиционер. Перевернуться на другой бок. Будто вечерний план выполнить.
Я села и нервно потерла глаза. Обычно так и случается – уснуть сложнее всего тогда, когда уснуть необходимо: мне с утра в офис. Хотя ничего необычного и не произошло, нет ни одной причины психовать. Надо спуститься вниз и выпить воды… или теплого молока. Детей же каким-то образом успокаивают теплым молоком, как термоядерным седативом. И за время этого путешествия на кухню и обратно успею перенастроиться.
Разговор за ужином протекал в привычных тонах. То есть привычно перерос в скандал с отцом. О, я не возмущалась, когда родитель забрал меня с предпоследнего курса университета и сразу отправил на работу в «Бергман и Ко». Папа считает, что знания вбиваются непосредственно и исключительно на практике. Тогда я полностью разделяла его аргументы и к сегодняшнему дню успела побыть стажером в экономическом отделе, стажером в рекламном отделе, даже стажером в производственном отделе, а теперь являла собой новоиспеченного стажера планового отдела. Никогда выше стажера – суть тренинга не в этом. И хоть каждый сотрудник в офисе знал, что я, Лариса Бергман, вторая наследница всей компании, отец специально подчеркивал невысокой должностью мое пока еще невысокое положение. Зато так я, дескать, смогу стать непосредственным наблюдателем всех тонкостей, и к тому моменту, когда придется занять одно из ведущих положений в компании, получу настоящее образование. С этим решением я никогда не спорила – знала на примере старшей сестры, что вовлекаться в процесс необходимо смолоду. А может, я не спорила, наивно полагая, что меня оставят в покое во всех остальных вопросах?
Вот конфликт и начался с упоминания, как моя старшая сестра решила вовсе отойти от дел. Она всегда была далека от бизнеса, поэтому передала все управленческие вопросы мужу и решила посвятить себя… я понятия не имела, чему конкретно Илона себя посвятила. Предполагаю, дорогому алкоголю – лучшему спутнику тех, за кого уже все давным-давно решено. Разговор об этом отец начал с похвалы. Не меня и не Илоны, конечно. Он гордился собой – тем, что в моем случае не совершил той же ошибки, что и со старшей дочерью. Еще пара-тройка лет, и ему, мол, умереть не страшно – все можно со спокойным сердцем передавать мне. Если я, конечно, поднапрягусь и хоть чему-то научусь. Я только кивала, пережевывая отбивную. Будущая ответственность меня не страшила, до нее еще жить пару-тройку лет, за которые буквально все может измениться. А коль не изменится, то что поделать, приму на свои худенькие плечи все Королевство. Лишь бы сегодня дали спокойно дожевать отбивную.
Отец являл собой скалу – внутри и снаружи. И неважно, в каком настроении он пребывал: складка на переносице всегда напоминала, что ее обладатель ни на секунду не выходит из бизнес-режима. Эдакая сбитая, коренастая скала, которую ничем не пошатнешь. И подходящий облику тяжелый взгляд. Мама же только на фоне него выглядела хрупкой: невысокая блондинка с утонченным лицом, такую несложно принять за ухоженную, красиво стареющую и легкомысленную домохозяйку, всю жизнь проводящую в комфорте и гармонии. Но мнимость эта поддерживалась лишь до первого разговора: характер ее был в каком-то смысле не менее жестким, чем у отца. По крайней мере, она никогда не поддавалась эмоциям, что делало ее еще более каменной, чем был супруг.
Вообще-то, отец часто называет меня «умницей», но сегодня он по неведомой причине был раздражен – это легко разгадать по пульсирующей вене на виске. Всегда так случается: Сергей Васильевич Бергман говорит ровным и почти спокойным голосом, только иногда едва заметной резкостью тона выдает плохое настроение. И только синяя венка на его виске служит исчерпывающим предвестником надвигающейся бури.
– Грегор не может пока покинуть Швецию, очень много дел!
Я перестала жевать, готовясь к худшему. А ведь когда-то казалось, что мое безропотное вовлечение в семейный бизнес застрахует от судьбы моей бедной старшей сестры. Не тут-то было! Оказалось, это просто приятный бонус к остальному любовно-родственному диктату. Сейчас отец предложит мне слетать в Швецию. Раз Грегор не может к нам, то почему бы мне не отправиться к нему? Мои-то дела вполне можно отложить.
– Лариса, думаю, на следующей неделе ты вполне могла бы слетать в Швецию! Твои-то дела вполне можно отложить на пару дней!
Вряд ли меня можно назвать буйнопомешанной. И никаких подростковых бунтов – в двадцать три года это даже неприлично. Просто есть во мне постоянно зудящее желание сопротивляться любым ограничителям. Я могла бы прямо сейчас согласиться и закончить свой ужин. А потом отсидеться недельку в загородном доме подруги. Вряд ли Грегор с отцом настолько часто созваниваются, чтобы немедленно уличить меня в обмане. Или я могла бы полететь в Швецию: поужинать с Грегором один раз, а в остальное время посвятить себя отдыху от бесконечного стажерства. Или… да еще было море отличных вариантов! Но я заявила – сопротивление любым ограничителям, не иначе:
– Пап, я не собираюсь выходить замуж за Грегора. Кажется, мы это когда-то уже обсуждали. Вчера, например. И позавчера. И…
– Хватит! – Наверное, венка на виске, после того как раздуется до оптимального размера, впрыскивает в кровь гормон полной свободы действий и тона – теперь уже отцу не надо притворяться доброжелательным. – Хватит уже нести этот бред! Ты не выйдешь замуж за Грегора только в одном случае – если найдешь более подходящего инвестора!
А ведь Грегора Хольма никогда в этом доме и не называли моим женихом. Он был инвестором. Как Денис Данилин, за которого выдали замуж Илону, был инвестором. С женихом можно расстаться, с мужем развестись, а инвесторов не бросают.
– Он старый! – я сказала так, будто это имело какое-то значение.
И, само собой, получила ответ, перемешанный с брызжущей слюной:
– Неблагодарная! Избалованная, неблагодарная дура, которая понятия не имеет, как в бизнесе выживают! Да будь я таким же мягкотелым, ты бы сейчас совсем за другим столом сидела!
Тут даже мама не выдержала, поддакивая отцу, словно тот сам не справлялся:
– Ему тридцать пять, Лариса. Уж поверь, это далеко не худший вариант.
Справедливости ради стоит заметить, что швед Грегор Хольм не был ни старым, ни отвратительным. Высокий, довольно приятный на вид мужчина. Если ему отпустить волосы и нарядить в шкуры, то можно создать неплохой секс-символ в стиле викингов. Спокойный и величественный, как замок Кальмар. Умный. Деловой. Холодный. Но самое важное в нем – он финансирует несколько филиалов «Бергман и Ко». Ему этот брак тоже выгоден – страховка на случай разлада отношений с отцом и свадебные полтора процента акций.
Взаимовыгодная сделка. Мы виделись-то один раз, с тех пор все и было решено. А я была заочно благодарна Грегору, что и он, ссылаясь на постоянные дела, не мчится ко мне на крыльях любви. Значит, и с моей стороны будет правильным придумать какую-нибудь отговорку. Нам, если так пойдет и дальше, еще всю жизнь в счастливом браке коротать, так зачем же занимать пока еще свободное друг от друга время ненужными встречами? Хотя я до сих пор пребывала в уверенности, что до свадьбы дело так и не дойдет. Эту мнимость помолвки можно поддерживать годами. Пока отец не найдет другого инвестора. Смысл разговора был вовсе не в Грегоре, а в моем потребительском отношении к жизни.
После этого я прослушала просветительскую речь матери о браке. В общем, она не лукавила в том, что ни разу не пожалела о своем решении выйти замуж за отца. Это был прочнейший из всех возможных союзов. Мария Витальевна и Сергей Васильевич Бергманы были больше, чем супруги или друзья. Они партнеры! И худшее, что могло бы произойти – их развод, при котором папины двенадцать процентов акций Королевства отделились бы от маминых двенадцати процентов. Такой жестокости с расщеплением капитала человечество бы не вынесло – это противоречит всем принципам гуманизма!
И если бы я помалкивала, то и этот разговор сошел бы на нет. Я просто недооценила вздутость венки на виске. Отец вскакивал на ноги и снова усаживался, он даже про Грегора совершенно позабыл, переходя на все новые и новые темы для истерики. В конце концов выяснилось, что вопрос вовсе не во мне или могучем шведе, а в падении курса акций. Мне только на этом месте и стало интересно – оказалось, что кто-то слил в СМИ документально подтвержденную информацию о налоговой махинации пятилетней давности. Это и стало причиной папиного настроения. В такой атмосфере скандал случился бы и при обсуждении погоды. Вот откуда растут ноги моего «потребительского отношения к жизни».
– А может, надо было просто платить налоги? – вежливо поинтересовалась я и увернулась от летящего в меня фужера. Вряд ли отец всерьез целился мне в лицо, просто швырнул, не справившись с эмоциями. Сама виновата – ну вот что за склонность к бунтам?
После этого отец вообще членораздельно говорить был неспособен. Зато я умудрилась разозлить и мать. Она, правда, говорила куда спокойнее, хоть и с ядом:
– Ты вообще хоть чему-то учишься, Лариса? Включи мозги – и сама поймешь, какую чушь несешь! – с мамой разговаривать все-таки проще, она хоть что-то объясняет: – У «Бергман и Ко» нет проблем с налоговиками! Кто-то достал какой-то старый документ, добавил к нему домыслов! Судебное разбирательство, если оно и будет, ничем нам не грозит!
– Тогда зачем столько шума? – это моя главная беда: не умею вовремя заткнуться.
– Сами новости и особенно сплетни сказываются на котировках! Взять часть правды, добавить вранья – и получай: тупые хомяки начинают избавляться от акций, рост предложения, падение спроса. Биржевые спекуляции, не слыхала про такое? Сереж, может, все-таки надо было ей закончить универ?
– Безмозглым и восемь вузов не помогут! – не унимался отец.
Если бы мы тот же вопрос обсуждали спокойно, то я бы такую глупость и не сморозила. Подобные очевидности дети уже в шестилетнем возрасте знают. Но все-таки чтобы вызвать настолько масштабный ажиотаж, одного вымысла маловато, значит, какой-то старый документ все-таки всплыл. Или этот документ наложился на другие новости, ведь цена акций начала скакать не вчера…
На этот раз мне хватило ума промолчать. Возможно, мое смирение сказалось, или просто запал отца начал иссякать, но нервный ужин все же закончился. В конце даже прозвучала вдохновляющая новость, что отец разыскал какого-то очень башковитого антикризисного менеджера, который буквально одним взмахом волшебных ручек выведет Королевство не только из текущего положения дел, но заодно и откроет выход на межгалактические рынки. С этого и надо было начинать! Если волшебник сотворит это чудо, то и венка на виске отца успокоится, и про Грегора снова забудут на несколько месяцев. И я опять стану «умницей, а не то что старшая Илонка».
Однако весь этот разговор выбил из колеи. Со мной всегда так бывает, когда нет возможности высказаться до конца. Вот и не знаешь потом, что лучше: отмолчаться, а потом в постели переживать и проговаривать невысказанное, или отвечать, но тем самым продлевать скандал. Ладно, достаточно. Сейчас выпью воды или теплого молока, перенастроюсь…
Я передвигалась на носочках, опасаясь, что если отец все еще не спит, то наша встреча может спровоцировать очередную волну конфликта. Меня еще на лестнице смутил отблеск света, мелькнувший по стене. Кто-то из охраны вошел в гостиную? Но если это наш человек, то включил бы свет… Нет, он совершенно точно не перемещался бы по дому с фонариком. Еще шаг по инерции, и на всякий случай я закричала. Правильнее поднять ложную тревогу, чем нарваться на настоящие неприятности. В темноте мелькнула фигура. Человек успел погасить фонарик, но в полумраке был отчетливо виден. Он, не оборачиваясь в мою сторону, бросился к другой лестнице.
Уже через минуту весь особняк стоял на ушах, повсюду горел свет, а мимо пробегали охранники и разбуженный персонал. Я же продолжала торчать в центре гостиной и думала о том, что грабитель должен быть полным идиотом, если пробрался в дом, битком набитый людьми и сигнализацией. Внутри никого не обнаружили, поэтому теперь шум раздавался только снаружи. Если вор не обладает способностью к телепортации, то за периметр ему выйти вряд ли удастся. Сейчас охрана осмотрит каждый сантиметр огромного участка, преступника непременно найдут.
Забыв о молоке, я поплелась на крышу. Грабитель, благодаря мне, ничего не успел взять. И даже это вызвало разочарование. Ну хоть украл бы эту страшную картину модного абстракциониста, бешено дорогую, но совершенно жуткую! Или жемчужное ожерелье матери, которое способно состарить любую женщину на двести лет… Или какой-нибудь взрыв устроил бы, пытаясь вскрыть сейф отца… Я, кутаясь в кашемировую кофту, сверху наблюдала, как смешно бегают туда-сюда охранники.
Куда он мог сбежать? Я бы на месте вора занырнула бы в гардеробную матери – там можно прятать десяток преступников годами. Если он выбежал на улицу, то скорее всего просто прижался к стене за розовыми кустами, там хотя бы достаточно темно. Но все темные места, все постройки уже должны были осмотреть… Меня обдало холодом до того, как я успела сформулировать мысль. Заторможенно повернулась и осмотрелась. Достаточно неплохо знать особняк, чтобы выбрать наилучшее место: он ушел на противоположную лестницу, которая не ведет на крышу, потом по третьему этажу перебежал на другую… Тут столько декоративных возвышений: отцу явно по нраву тема дворцов с башнями. Нет, грабитель не просто перебрался на крышу – он точно знал, где расположены камеры! Снова закричать?
– Эй, ты тут? – я спросила тихо, не собираясь пока привлекать внимание людей внизу.
Темнота не ответила. Но я была уверена – если бы вор ушел любым другим путем, то его уже поймали бы. При условии, конечно, что у того нет способностей к межпространственным прыжкам. Продолжила еще тише, но увереннее:
– Какой смысл был пробираться сюда, если ты так ничего и не украл? – меня почему-то разбирал смех. Наверное, и веселье, и смелость стали лишь результатом предыдущих переживаний. – Давай я тебе хотя бы налички подкину? Ну, как говорится, чтобы день не зря прошел.
Медленно переходила от одного ограждения к другому. Вор молчал, но теперь мне казалось, что темнота внимательно слушает.
– Я серьезно, – в моем голосе уже слышалась очевидная улыбка. Если у него нож, то я наверняка смогу выбить – родители не зря старались с моей подготовкой. Наследники таких капиталов обязаны уметь за себя постоять. Если же пистолет… тогда эта революция станет последней из моих революций. – Или картину из гостиной. Хочешь?
Шорох впереди заставил меня замереть. Он тоже уже понял, что я почти дошла – теперь надо или набрасываться на меня, или… отвечать:
– К сожалению, я разглядел эту твою картину. Оставьте себе.
Он тоже улыбался, судя по голосу. Это делало ситуацию гротескно неестественной.
– Она стоит полмиллиона долларов, – заметила я. – Так что подумай еще раз.
– Подумал. Оставьте себе.
– Кажется, ты ничего не понимаешь в искусстве.
– Зато неплохо разбираюсь в ювелирке. – Кажется, он даже смеялся!
– Принести тебе кольцо моей матери? – великодушно предложила я. – Правда, оно на полмиллиона никак не вытянет.
– Тогда не стоит напрягаться из-за такой ерунды. И не подходи. Мне не придется тебя убивать, если ты меня так и не найдешь.
Я и не собиралась делать шаг еще ближе – революции революциями, но какие-то границы переходить все же не стоит. Осела на каменную поверхность и запахнула кофту. Глупая ситуация, зато хоть что-то необычное в кои-то веки. Голос вора мне показался смутно знакомым. Но в этом не было ничего удивительного – он хорошо знает особняк, безошибочно и не попавшись никому на глаза сразу кинулся к самому безопасному месту. А это значило, что тут он уже точно бывал. Разносчик пиццы, электрик, на прошлой неделе проверявший кабель, помощник садовника или любой другой человек из тех, что бывают тут по десятку в день.
– Хорошо, тогда я тебя не найду. Как собираешься выбираться отсюда?
Он немного сдвинулся вправо, теперь я видела его руку.
– За восточной стеной слепая зона камер. Жду, когда все утихнет. Не волнуйся за меня – сегодня я не попадусь.
Нет, не разносчик пиццы. Скорее кто-то из бывших охранников.
– Я волнуюсь только о том, что ты уйдешь с пустыми руками! – сдержать сарказм я уж точно не могла. – Может, сходим и глянем еще раз на ту картину?
– Лучше пригласи меня на выставку чего-то менее изящного.
Я усмехнулась.
– Тебе что, вообще деньги не нужны? Ты грабитель или святой – определись уже!
– А с тобой что не так? Ты Бергман или филантроп – определись уже.
Видимо, в его понимании это два взаимоисключающих понятия. Сложно спорить. Внизу голоса стихали – охранники обыскали уже все, теперь наверняка еще внимательнее просматривают записи с камер. И вряд ли что-то найдут, если он знает про все слепые зоны. Я же беспечно продолжала глупую болтовню с темнотой:
– Похоже, ты меня знаешь. Представился бы тоже, как приличный человек.
Он смеялся. Он совершенно точно тихо смеялся! Никакого волнения или тревоги, что было бы уместно в текущей ситуации. Мне тоже надо пробираться в чужие дома – тренировать самоуверенность. Хотя она, как и характер, у меня наследственная.
– А кто тебя не знает, Лариса Бергман, вторая наследница, три процента акций?
– И ты про акции? – разочарованно протянула я. – Об искусстве поговорить не с кем.
– Да нет, я всегда готов на любую тему. Просто был уверен, что все Бергманы говорят только про акции – не хотел, чтобы разговор тебе быстро наскучил.
В чем-то он прав.
– Так ты зачем в дом-то пробирался? Говори уж, может быть, помогу, раз мы так хорошо сдружились.
– Бунтуете против родителей, Лариса Сергеевна? А то с чего вдруг такое великодушие? Папочка лишил любимую дочку карманных денег? Мамочка отругала за немытую посуду?
Ну да, очень смешно. Захотелось ответить – он просто спровоцировал меня на честный ответ:
– Нет. Просто все Бергманы говорят только про акции. Кстати, мои акции хотят выдать замуж за акции человека, которого я видела один раз в жизни. Думаю, что кольцо мамы – это маленькая плата за мое настроение. А если удастся спихнуть эту жуть из гостиной, так еще и долгосрочный бонус. И тебе полмиллиона долларов. Чем не выгодная сделка?
– А. То есть просто напакостить решила? Ну, нагадила бы им в тапки… Ладно, раз у тебя приступ великодушия, то может, код от сейфа скажешь? На следующей неделе надо будет повторить подвиг, код сильно упростил бы мне жизнь.
– Сказала бы, да сама не знаю. А что в сейфе? – мне в самом деле стало немного любопытно.
– Что-нибудь да есть, – он ответил неопределенно. – Ладно, мне пора. Пока все тихо, спокойно уйду. Не будешь кричать?
– Не буду, – я махнула рукой, как если бы он мог это видеть. – Уходи. Все равно ж ничего не взял. Но на следующей неделе жду новой встречи – обещаю, буду орать громче, чем сегодня. И слепое пятно в видеонаблюдении точно уберут. После того как отец заставит Петра Александровича уволить половину охраны и нанять кого-то более стоящего.
– А. Очень на это рассчитываю.
Я не шевелилась, наблюдая, как фигура отделилась от башенки и юркнула к восточной стене. Там довольно высоко, но не переживать же мне теперь о его здоровье? Худощавый и невысокий парень – думаю, совсем немного выше меня. Через минуту подошла к краю, глянула вниз, потом осмотрела двор. Разглядела движущуюся тень только на противоположной стене – вор забирался вверх по веревке. Никем так и не замеченный.
До рассвета часа три, а мне вставать спозаранку. Но настроение незаметным образом стало совсем другим. Все же приятно иногда пережить что-то необычное. Нечто наподобие преступника, отказавшегося взять картину за пятьсот тысяч долларов. Я еще минут на пять задержалась в гостиной, чтобы рассмотреть этот шедевр мирового искусства. Так до сих пор и не определилась, что же на ней изображено: непонятные, разного размера серо-красные мазки, которые только в центре складываются во что-то похожее на вагину. Уверена, задумка автора была гениальной. Например, застраховать творение от случайного воровства.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?