Текст книги "Отомстить или влюбиться"
![](/books_files/covers/thumbs_240/otomstit-ili-vlyubitsya-296332.jpg)
Автор книги: Оксана Алексеева
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)
Глава 2. Антикризисный менеджер
Завтраку сопутствовало предсказуемое миролюбие. С отцом так обычно и происходило: после взрыва эмоций он никогда не извинялся, но, мучимый виной, становился ненормально доброжелательным. В такие моменты, которые случались не столь уж редко, из него можно было веревки вить – хоть новую спортивную машину проси, хоть личный самолет. Мне ни разу не пришло в голову попросить самолет. Возможно, только поэтому я и не наслаждалась на полную катушку завтраками после грандиозных скандалов.
Отец старался не замечать моей молчаливости – делал вид, что все забыл. Значит, и я обязана забыть. Но мама не выдержала и сказала напрямик. Ее чувство вины никогда не мучило настолько, чтобы промолчать:
– Лариса, милая, ты должна понимать – мы заботимся о твоем будущем. И никто тебя насильно замуж не выгоняет. Поэтому папа и предложил тебе слетать в Швецию, пообщаться с Грегором, присмотреться друг к другу. Не воспринимай как тоталитаризм…
– Не вспоминайте больше Грегора Хольма – и я забуду про тоталитаризм, – я решила использовать царящую за столом благость в своих интересах. Все нужнее, чем личный самолет.
Отец совсем немного нахмурился, но вовремя увлекся тостами. Мама же решила довести разговор до определенной точки:
– Не будь наивной, дочь. Мы с твоим отцом не вечные, и только потому хотим упрочить твое положение.
– Как упрочили положение Илоны?
Казалось, что аргумент в виде старшей сестры должен сработать – разве она не отдала бразды правления ярославским филиалом мужу, чтобы с присущей всем Бергманам страстью к приключениям погрузиться в бутылку? Но мама смотрела на вещи под другим углом:
– Именно. Твоя сестра может жить как ей заблагорассудится. И что бы она теперь ни сделала – никогда не останется на улице.
– Она бы не осталась там и со своими тремя процентами «Бергман и Ко»!
Мама пожала плечами, мельком глянув на отца:
– Мы подарили вам по три процента на совершеннолетие не для того, чтобы вы всю оставшуюся жизнь пожинали плоды. Денис Данилин – это Денис Данилин, он может быть плохим или хорошим мужем для Илоны… но он не Бергман. Разве в названии компании где-то звучит фамилия «Данилин»? Пусть довольствуется безликими «Ко» и не возникает.
Я устало отмахнулась – нет смысла ни в одном аргументе. Муж сестры в самом деле всегда обсуждался как чужой для семьи человек – он есть как инвестор и страховка, но он пришлый. Даже Илонка после свадьбы оставила двойную фамилию. Всякий, родившийся в королевской семье, не захочет отрекаться от частички королевской крови. Родители никогда прямо не говорили, но я угадывала безошибочно – если бы у Илонки и Дениса родился сын, то все вопросы завязались бы на нем. Девочки будто по определению настолько слабы, что их нельзя оставлять без подстраховки. Акции положения не спасут, если все остальное мы пустим псу под хвост. Наши мужья могут быть хорошими бизнесменами, как Денис Данилин или Грегор Хольм, – тогда Королевству повезет. Но ставка на них делается только в том случае, если нам с сестрой потребуется помощь. Сложно продолжать спор, если вспомнить, что Илона своим примером уже доказала, что сама не справляется и справляться не собирается. Переданные по наследству капиталы должны работать – с нашей помощью или с помощью наших супругов, это уже не так важно.
Я сильно отличалась от сестры характером и только потому не хотела участвовать в бесконечном сравнении с Илоной, но неожиданно об этом факте вспомнил и отец – чувство вины за вчерашнее сыграло роль и в этой теме:
– Лариса, дочка, ты просто умница. С самого детства была умницей! Да и мы с матерью еще молоды, чтобы спешить на покой. Единственное, чего мы ждем от вашего семейного благополучия – внуки. Все остальное можете делать по своему усмотрению.
Вот как. В самую точку. Если бы Илона родила мальчика, то нас с ней можно было бы сразу освободить ото всех военных действий. Дальше все ставки будут на внука. Несчастный еще неродившийся человек. Тут вдвоем-то вынести все чаяния целой империи сложно, а младенцу в золотых пеленочках можно только посочувствовать. Не три процента – его будут осыпать акциями, подтирать его маленькую попку акциями, обклеивать стены детской комнатки акциями – лишь бы малыш начал отращивать яйца, еще не оторвавшись от груди матери. Илона с беременностью не спешила – быть может, именно по этой причине. К счастью, ни прямо, ни намеками родители об этом никогда не говорили. Легче ужиться с предположениями, пока они остаются только предположениями. «Бергман и Ко» была основана еще моим дедом, но только при отце начала процветать. Именно мой родитель запустил выгодную фармацевтическую линию, обеспечившую рост капиталов в тысячи раз. Ему действительно есть чем гордиться. Да вот вселенная, по всей видимости, устроена таким образом, что не дает все необходимое для абсолютной идеальности бытия. Например, лишила отца наследника мужского пола.
В офис я добиралась всегда на своей машине – никогда с родителями. Во-первых, мне не хотелось лишний раз подчеркивать всем известный факт близкого родства с начальством. Да и Сергей Васильевич Бергман редко появлялся в компании до обеда. После трапезы с семьей он непременно отправлялся на завтрак с полезным человеком – возможным партнером, новым прокурором, сотрудником ФНС или кем-либо еще. В мире наберется миллион людей, которые когда-нибудь могут оказаться полезными Сергею Бергману, поэтому график его «вторых завтраков» всегда был расписан на полгода вперед. Но перед моим уходом отец напомнил о собрании совета директоров в четыре, антикризисный менеджер должен прилететь из Санкт-Петербурга – желательно его познакомить сразу со всеми. Несмотря на то, что я числилась пока обычным сотрудником, мои три процента обязывали меня присутствовать. Илонку те же три процента ни к чему не обязывали: ее муж по видеосвязи проголосует за них обоих.
* * *
Явившись на работу, первым делом забежала в комнату охраны – они потрясающие ребята! Для офиса отбирали лучших, даже в нашем особняке работали люди попроще. Жаль, пожилого Петра Александровича еще нет, я всегда любила перекинуться с ним парой колкостей. Он работает на отца давным-давно, уже лет двадцать. Начальник охраны всего Королевства и верный человек – возможно, единственный за пределами семьи, имеющий право спокойно высказать главному боссу все, что на уме. Петр Александрович – та самая наиредчайшая личность, о которой наши с отцом мнения совпадали. И, быть может, именно дядь Петя научил меня, что иногда неформальное общение с сотрудниками идет на пользу верности. Хотя с ним иначе бы и не получилось – сложно воспринимать чужим человека, который видел тебя еще в песочнице.
Поднявшись в плановый отдел и выполнив пару поручений, я была отпущена на перерыв. Решила использовать эти полчаса для того, чтобы выпить кофе в приятном обществе. Снова спустилась в холл, глава охраны уже был там.
– Утречка, белобрысая! – гаркнул он, издали заприметив меня. – Куда спешишь? Только не говори, что замуж – не разбивай сердце твоего старого поклонника!
– Про старого ты верно заметил! – рассмеялась я. – Но я навеки твоя, Петр Саныч, все жду, когда же ты меня выкрадешь, чтобы быстро пожениться!
Молодые охранники, давно к подобному привыкшие, только улыбались.
– Я ждал знака! – мужчина шутливо развел руками. – И давай уже, поухаживай за мной, невестушка.
– Это и собиралась сделать, – я притормозила возле стойки. – Ребят, кому кофе?
И такое предложение тоже было традиционным. Мне не претила мысль выглядеть девочкой на побегушках – даже наоборот, уравнивала меня с ними. Если вести себя так, будто ты не вторая наследница огромной корпорации, то люди со временем тоже начнут об этом забывать. Но никогда не забудут настолько, чтобы это как-то отразилось на моей репутации – об этом сам Петр Саныч и позаботится. У меня впереди целая жизнь, когда я буду общаться с людьми свысока, в оставшиеся до ее начала годы я собиралась быть своей хотя бы для этих замечательных мужчин разных возрастов. Иначе я бы эту работу вообще морально не вывезла.
Возвращаясь с двумя упаковками кофе, я застопорилась у двери. Там же и столкнулась с новым лицом.
– Вам помочь?
Незнакомец тут же выхватил у меня ношу, вместо того чтобы просто открыть дверь. Я тоже не спешила, сразу угадав, поскольку видела фото ранее – волшебник-менеджер, только прилетевший из Санкт-Петербурга, с таким восторгом воспеваемый отцом. Алексей Алексеевич Тавригин. На вид лет тридцать, довольно молод для того опыта, который вписан в его резюме, и той зарплаты, за которую отец перекупил его у крупного концерна. Но бизнес любит молодость, он хватает за шкирку самых достойных, награждает их победами, не позволяет ломаться от поражений, чтобы снова наградить и… незаметно высосать из них жизнь. Темноволосый, улыбчивый, солидный в деловом костюме с иголочки и очень приятный.
– Я Лариса, – представилась, отвечая на его помощь и улыбку. – И можно на ты, пока не определимся, кто чей начальник.
– Алексей, – он будто не спешил заходить внутрь. Я отметила, что он не подчеркивает свой высокий статус – представился без фамилии. Наверное, тоже не любит излишней официальности. – Работаешь тут?
– Да. Стажер в плановом.
– А. Это здорово.
В этом коротком «А» прозвучало что-то знакомое. Я чуть было не подпрыгнула на месте, вспомнив вчерашнего вора с его таким же отрывистым «А», но пригляделась лучше – нет, этот явно массивнее грабителя и, скорее всего, старше. Широкоплечий и высокий, чем обеспечил себе полное алиби. К сожалению, ошибиться тут невозможно. Но сама мысль, что высокооплачиваемый специалист по ночам снимает дорогущий костюмчик и обворовывает дома своих работодателей, выглядела презабавной.
– Почему смеешься?
Его недоумение заставило меня унять восторг и быстро сменить тему:
– Алексей, тебя ждали только после обеда. Босс еще даже не приехал. – Я все же открыла дверь, чтобы его с упаковками кофе пропустить вперед.
Он прошел и ответил, не оборачиваясь:
– Ничего. Осмотрюсь пока. Можно с планового отдела и начать.
– Вы только посмотрите на нее, – загоготал Петр Саныч при нашем появлении. – Ушла за кофе, а вернулась с парнем!
– Они ко мне так и липнут, так и липнут! А если серьезно, то кофе вам доставил наш антикризисный менеджер!
– Господин Тавригин? – тут же посерьезнел начальник охраны. На самом-то деле старик только в разговорах со мной позволял такую расхлябанность, да и то лишь по той причине, что подыгрывал моим подачам. С другими сотрудниками он внезапно превращался в образец сдержанности и деловитости. – Ваш кабинет на седьмом этаже, я провожу.
– Не спешите. – Гость оперся на стойку. Похоже, как и я, не торопился приступать к работе. – Но буду очень благодарен, если поделитесь кофе.
Я просто поставила один стаканчик перед ним – свой. Мне нравились люди, которые сразу не ставили себя выше остальных – а этому вроде как по должности позволено. Но сейчас меня больше заботили не его реакции, а обрывки разговора охранников, которые я успела застать. Я просто торчала рядом, пока не расслышала интересное, лишь затем воскликнула:
– Вы опять организуете свои игрища? Когда? А можно мне тоже поучаствовать?
– Нет, Ларис, – Петр Саныч перебил одобрительные возгласы парней. – Участвовать может только охрана. И это, вообще-то, секретная тема!
– Ага, секретная, – обиделась я. – Все же в курсе! Вы будто что-то в тайне умеете держать – потом хвастаетесь так, что даже отец знает. И почему Аннушка в прошлом месяце участвовала, а мне не разрешили? Вы ее тоже в охрану вписали?
Про игрища охраны знали все без исключения. Вначале это было что-то наподобие посвящения новичков, а потом превратилось в регулярную традицию. Все-таки сюда брали не любого – каждый из этих парней был подготовлен для более масштабных действий, чем пустое сидение в холле компании, проверка сигнализации или ночные обходы. Чтобы хоть как-то разогнать скуку, да и просто выяснить, кто из них лучший, проводились так называемые игрища. Каждая пара участников скидывала одно задание и десять тысяч в качестве взноса. Первая пара, которая выполнит все задания, забирает выигрыш. И, конечно, получает право хвастаться этим до следующего сбора. Иногда они брали в напарники и других сотрудников – чаще всего если не хватало одного участника. Аннушка из рекламного отдела, девушка Миши, в прошлый раз участвовала. И хоть их пара с треском провалилась, она об этом рассказывала всем желающим слушать. Я уж точно была желающей!
– Я только за, – поддержал меня Михаил, который, возможно, почувствовал вину за то, что его подружке можно, а мне нельзя.
Невольно прислушалась к интонации. Он слишком мало сказал, по такой короткой фразе невозможно вспомнить, говорил ли вчерашний грабитель похоже.
Подхватил и Рома – парень, которого взяли в охрану всего пару месяцев назад. Он по большей части молчал, словно до сих пор адаптировался, а теперь вдруг решил высказаться:
– Петр Александрович, я тоже не понимаю, почему Ларисе Сергеевне нельзя. Очень сомневаюсь, что ваша белобрысая любимица побоится залезть на крышу или…
Во-от, а его голос точно похож! Или у меня слуховые галлюцинации, если я в каждом узнаю ночного вора? Но сейчас меня больше волновало другое – я аж от радости на месте подпрыгнула:
– Залезть на крышу?!
Но старина Петр Саныч был непреклонен:
– И кто ее возьмет в пару? Ты?
И Рома тут же разочаровал:
– Я?! Ну нет, я пас.
Это же мнение подхватили остальные. Всем ребятам нравилось мое общество, но вряд ли кто-то был готов всерьез мною рисковать. Отцу до игрищ не было никакого дела, но если бы я в процессе сломала ногу или была задержана полицией, то досталось бы всем, начиная с Петра Александровича и моего напарника. Вот никто рядом с моей потенциально сломанной ногой оказаться и не захочет.
Я перестала счастливо улыбаться Роману, которого секунду назад назначила своим героем. Надо же, подал голос в кои-то веки и тут же сдулся как пузырь. Он в ответ только плечами пожал – мол, не могу же я требовать от него такого риска, которого от остальных не требую. Очень симпатичный парень, примерно моего возраста и совершенно в моем притязательном вкусе: волосы черные, а глаза, наоборот, светлые – какого-то серо-зеленого оттенка, нос с горбинкой, живая мимика. Но в этот момент я рассматривала в нем просто труса обыкновенного.
Начальник планового отдела милостиво разрешил мне отлучиться от дел, дабы провести экскурсию для Алексея Алексеевича. Правда, это оказалось весьма скучным занятием. Тавригин немногословно переговаривался с сотрудниками, а потом по уши погружался в бумажки. Поймав меня на зевке, он отвлекся от очередного документа и улыбнулся:
– Я мог бы предложить составить тебе пару в этих их… игрищах. Но, боюсь, что не умею забираться на стены.
Наверное, заметил, что я очень расстроилась. Но его кандидатуру я даже не рассматривала в качестве напарника – Петр Александрович не разрешит мне участвовать. И уж тем более не разрешит участвовать в паре с выряженным в деловой костюм умником, который явно свою молодость потратил на отсиживание задницы в каком-нибудь МГУ или Гарварде, а не в спортивном зале. Эх… И Алексей зря думает, что ему самому позволили бы рисковать собой – его тело будут беречь во вторую очередь после моего.
Поэтому пришлось приврать:
– Ерунда все это, я не так уж сильно и хотела. Просто обидно, что меня отодвигают. Дискриминация же!
Тавригин отложил бумагу на стол и сцепил руки в замок.
– Ладно. Тогда расскажи мне об этой компании. Очень интересно знать мнение простых сотрудников.
Возможно, он собирался просто меня отвлечь. Или на самом деле являл собой специалиста высочайшего класса, который учитывает каждую мелочь. Я рассказывала максимально искренне:
– Устроиться в головной офис непросто. Жесткий отбор для любого – от уборщицы до ведущего научного сотрудника. Есть свои традиции и законы. Говорят, что в филиалах свои традиции и законы, не такие, как в головняке. Впрочем, как и в любой другой организации.
– А про Сергея Васильевича что можешь рассказать?
Я улыбнулась – Алексею так никто и не сказал, что я дочь генерального директора. Мне тоже не хотелось пока раскрываться.
– Он справедливый, – это был честный ответ. Диктат отца заканчивался на членах семьи, в отношениях с подчиненными он оставался всегда самым лучшим руководителем. – Строг. Прямолинеен. Однозначен в решениях. Считает, что любого человека можно заменить – если один не справляется, проще нанять другого. Без скандалов и выяснений отношений. По той же причине грубит только тем, кого искренне уважает. Он не подстраивается к людям – люди подстраиваются под него, но это несложно, если ты на своем месте.
– Ого. Довольно странно слышать настолько подробный отчет от простого стажера. А другие члены совета директоров?
Я не собиралась скрывать важное – наоборот, считала, что в выдаваемой информации никакой секретности нет. В конце концов, он то же самое узнает от любого другого сотрудника:
– Его жена владеет таким же количеством акций, как и сам он. То есть единственный полновесный конкурент при голосовании. Но я ни разу не слышала, чтобы они расходились во мнениях. Мария Витальевна Бергман отвечает за связи с общественностью. Мне кажется, она тоже хороший руководитель, но я в ее отделе не работала.
– Другие крупные акционеры?
Все ближе и ближе ко мне. Я улыбнулась. Все это Алексей должен уже знать:
– Николай Иванович Выдрин, шесть процентов акций, занимается бытовой химией. Не очень удачный сектор, если учесть конкуренцию. Кроме того, он единственный вне семьи Бергманов, обладающий таким пакетом. Это приводит к постоянным противоречиям с… Сергеем Васильевичем. Четыре с половиной процента – у Тамары Григорьевны Клодиной. Она настолько дальняя родственница, что никогда и не считалась одной из Бергманов. Живет на дивиденды, в управление не вмешивается и потому никому не мешает.
Алексей задумчиво рассматривал свои пальцы:
– Если посчитать акции дочерей и Дениса Данилина, то выходит, что чуть больше пятидесяти процентов торгуется на бирже?
– Конечно, – теперь мне разговор показался странным. Вроде бы мы обсуждали очевидные вещи, но с каким-то неочевидным интересом. – Капитал распылен так, что никому извне не удастся собрать даже одного процента. Но кто-то тратит серьезные деньги на новостные спекуляции. Ведь именно с этой проблемой ты и должен разобраться?
Он вдруг серьезно посмотрел на меня и медленно произнес:
– Слушай, если даже простые стажеры так подготовлены, то я восхищен кадровой политикой «Бергман и Ко».
Ах, вот он о чем – просто меня экзаменовал! Однако я улыбнулась и произнесла:
– Тогда прими один совет от простого стажера, Алексей Алексеич. Сотрудники называют эту компанию неофициально – Королевство. Называй и ты так, если не хочешь выглядеть чужаком. Ты же не думал, что «Ко» в названии на самом деле означает что-то менее пафосное?
– Я понял. Это как приближение ко двору его величества. Королевство одной семьи с тысячами подданных, которые тоже хотят быть причастными.
Мне понравилось, что он без обиняков заключил мысль в одной фразе. Наверное, это обязательное свойство характера для его специальности – быть ювелирно точным во всем. С такими людьми приятно разговаривать. Будет жаль, что уже в четыре Тавригин поймет, кто я такая, и, возможно, сразу перейдет на официальный тон. Но и он привыкнет – как все вокруг меня привыкли.
После обеда я сидела в засаде. Когда охранник Роман спускался по лестнице после осмотра третьего этажа, нагло ухватила его за локоть и потащила добычу в сторону. Он возмущался, но руку у меня не вырвал.
– Чем обязан, Лариса Сергеевна? Если вы прекратите меня тянуть, то я, возможно, и сам пойду.
– Никаких Сергеевн! – отрезала я. – Граница между нами мне сейчас меньше всего нужна. Я же простой стажер, а не начальница.
Он издевательски протянул с той же интонацией:
– Чем обязан, простой стажер?
– Игрища ведь завтра? Завтра же!
Парень открыто смеялся над моими терзаниями:
– Успокойся уже, Лариса. Петр Александрович пообещал, что переломает руки тому, кто пойдет у тебя на поводу. А потом уволит. И после того как уволит, уже не будет сдерживаться церемониями.
– Не будь таким трусом, Роман-как-там-тебя! Кстати, я даже фамилию твою не знаю.
– Витебский.
– Не будь таким трусом, Витебский! Ты позоришь фамилию Витебских!
Все же очень симпатичный парень – хоть и старается не смеяться, но искрящиеся глаза его выдают:
– Кто бы говорил. Разве такое поведение подходит для наследницы империи Бергманов?
– О! Как кстати ты напомнил! Через пару лет отцу надоест меня стажировать. И если я так и не придумаю, как слинять, то меня назначат на какую-нибудь запредельно высокую должность. И знаешь, что я сделаю в первую очередь? Тебя уволю, конечно! Подумай о своем будущем сегодня, Витебский, не будь балбесом!
– Угрозы? Вот как запросто простые стажеры обращаются в Бергманов. – Он как-то слишком легко вывернул руку из моего захвата и освободился, но сбегать не спешил. – Петр Александрович все равно не разрешит взять тебя в пару.
– А мы ему не скажем! – я, почуяв прорыв, заговорила громче. – Ты просто прихватишь свою подружку! Они узнают, только когда мы с тобой явимся за выигрышем!
Он подумал немного над ответом:
– Ладно. Тогда взнос делаешь за нас обоих, идет?
– Идет, напарник!
– Встречаемся в пятницу в девять вечера возле четырнадцатого склада. Надень что-нибудь… не такое дорогое.
– Уи-и-и! Обожаю тебя, Романыч!
– Безбашенная Бергман – темное пятно на семейном древе.
– Иди сюда, расцелую!
И он, отмахнувшись, все-таки сбежал.
Рома ошибается. Склонность к революциям и приключениям делает из меня самую настоящую Бергман. Сергей Васильевич тоже всегда пытался оказаться в гуще событий, а не отсиживался в спокойном уголке, подальше от волнений. Именно полное сходство наших характеров и объясняет постоянные перепады от раздражения до обожания. Люди, боящиеся опасностей, не возглавляют транснациональные корпорации, не занимаются крупным бизнесом. И уж точно не достигают таких вершин. Мои вершины могут начаться с ночных крыш Москвы. Это по мне. Может, поэтому отец и называет меня искренне «умницей», когда не орет? Ведь я его точная копия.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?