Текст книги "Реальная угроза"
![](/books_files/covers/thumbs_240/realnaya-ugroza-5234.jpg)
Автор книги: Олег Авраменко
Жанр: Космическая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
глава третья
ЮТЛАНД
1
Я всегда считал, что космический полёт в обычном пространстве на черепашьей досветовой скорости – скучнейшее занятие. Так оно, собственно, и есть, но после шести сумасшедших вахт, проведённых в напряжённой борьбе со штормящим вакуумом, исключительно для разнообразия было приятно посидеть, расслабившись, в штурманском кресле и практически ничего не делать – лишь контролировать исполнение компьютером программы автопилота и время от времени проверять функционирование подчинённых мне бортовых систем.
Эту лётную вахту мы с Элис несли вдвоём – в данных обстоятельствах присутствие в рубке управления четырёх пилотов было излишним, поэтому Томассон разделил нас на пары и соответственно сократил время дежурства с восьми часов до четырёх. Даже при всём том, что корабль сейчас летел на досвете, мне очень польстило, что шкипер поставил меня во главе вахты; а Элис, со своей стороны, была очень довольна, что её определили под моё начало, а не отдали под опеку опытных Топаловой или Вебера. Тем самым Томассон определённо давал понять, что больше не считает её стажёром-новичком, за которым нужен постоянный присмотр.
...Бросив быстрый взгляд на Элис, я в который раз исподтишка улыбнулся. В моей улыбке присутствовала и радость, и гордость, и отчасти – ирония. Прошло уже три дня с тех пор, как её произвели в мичманы, но она, похоже, всё ещё не могла поверить в происшедшее и раз за разом, совершенно непроизвольно, поглядывала на свои погоны, словно желая убедиться, что там действительно присутствует широкая золотая нашивка.
– Чего скалишься? – заметив мою улыбку, произнесла Элис. Она попыталась сердито надуть губы, но выражение лица у неё получилось совсем не сердитым, а скорее капризным. – Смешно, да? Уже забыл, как сам себя вёл, когда стал офицером?
– Нет, не забыл, – ответил я, слегка смутившись. – И вовсе мне не смешно, а приятно. В смысле – приятно смотреть на тебя. Ты здорово выглядишь в своей новой форме. Просто сногсшибательно. – Я оглянулся на Лину, которая, как обычно, во время наших вахт была дежурной стюардессой на мостике. – Правда, Линочка?
Девушка одарила меня тёплой улыбкой, а Элис – очередным восхищённым взглядом.
– О да, конечно!
Словом, в рубке царила непринуждённая, почти семейная атмосфера. Но чересчур непринуждённой и слишком семейной (что, разумеется, было бы не к добру) ей не позволяло стать присутствие четвёртого человека – офицера связи мичмана Эндрюса.
Пока мы совершали межзвёздный перелёт, связисты на мостике не показывались – здесь им было нечего делать и они занимались исключительно внутрикорабельными коммуникациями. Зато теперь их дежурства у систем внешней связи возобновились, и в последние два дня они, пожалуй, были единственными в рубке, кто по-настоящему работал.
Всё это время внимание Эндрюса было сосредоточено на компьютерном терминале, куда поступали данные о принимаемых кораблём радиосигналах искусственного происхождения. Их источником являлась вторая от звезды планета, которая, как уже было установлено со стопроцентной вероятностью, принадлежала к земному типу и на которой, по всей видимости, располагалась база Земной Астроэкспедиции.
Я сделал оговорку «по всей видимости», так как мы находились ещё довольно далеко от планеты, в 25 астрономических единицах, и хотя наш фрегат располагал весьма мощными телескопами, толку от них пока было мало, так как планету от нас заслоняла солнечная корона. Из проводимых наблюдений можно было лишь сделать общий вывод о присутствии на планете и в её окрестностях явственных следов разумной деятельности, но никаких конкретных деталей рассмотреть не удавалось.
Примерно так же, может, немного лучше, обстояли дела с радиоперехватом. Из-за расстояния принимаемые нами сигналы были очень слабы, к тому же, проходя через солнечную корону, они претерпевали сильные искажения, и нашим специалистам удавалось вычленять из них лишь отдельные слова, в лучшем случае – обрывки фраз или короткие, длительностью в пару секунд, фрагменты музыки. С изображениями дела обстояли и того хуже – до сих пор любые попытки реконструировать видеосигналы давали в результате какие-то абстрактные размытые картинки, не содержащие никакой полезной информации.
А вот нас, несомненно, уже заметили – ведь мы летели с включённым на полную мощность термоядерным двигателем, и плазменный «хвост» за кормой корабля должен был сиять ярче иных звёзд. Вообще-то странно, что до сих пор с нами не попытались связаться по узконаправленному лучу. Хотя, конечно, несколькочасовое запаздывание с ответами на таких расстояниях у кого угодно отобьёт охоту к общению, но всё же я на месте землян уже давно послал бы запрос: «кто вы и зачем явились». Или они принимают нас за своих?..
Наконец Эндрюс отстранился от экрана и откинулся на спинку кресла.
– Линочка, пожалуйста, сообрази мне кофе.
– Одну минуту, – с готовностью ответила она.
Впрочем, ей понадобилось меньше минуты – Лина была очень расторопной стюардессой.
Получив чашку дымящегося кофе, Эндрюс сделал глоток, достал сигарету и закурил. Его примеру последовала и Элис. А я подумал, что если когда-нибудь стану шкипером, категорически запрещу курение на мостике своего корабля. Но после некоторых размышлений я отказался от этой идеи. Если пилот – курильщик, то нельзя лишать его на восемь часов никотина, так как это отрицательно скажется на эффективности его работы.
– Ну что там у вас? – спросила Элис у Эндрюса. – Есть что-то новенькое?
– Да нет, всё по-старому, – ответил он. – Материала много, но он никак не поддаётся систематизации. Хотя... – связист замялся. – Есть тут одна странность.
– Какая?
– Все эти слова, обрывки фраз. Если взять их в совокупности и подвергнуть статистическому и лингвистическому анализу... То есть, не «если», я это уже сделал. И получил любопытный результат: компьютер считает, что перехваченные нами сигналы более характерны не для исследовательской базы, пусть и многочисленной, а скорее для крупной, вполне устоявшейся колонии.
– А почему бы и нет, – пожал я плечами. – Если земляне действительно обнаружили здесь что-то серьёзное, то за семь лет их база могла разрастись в настоящую колонию. Тем более, при таком щедром финансировании.
Однако Эндрюс покачал головой:
– Термин «устоявшаяся колония» подразумевает, что она стабильно и автономно существует как минимум на протяжении десятилетий.
– И что это значит?
Он пожал плечами:
– Интересный вопрос. Думаю, ответ мы получим в ближайшие дни.
Через час в рубку явился командор Томассон – вскоре предстояла смена вахты. Вместе с ним пришёл и капитан Павлов. Я отчитался, что полёт проходит в полном соответствии с графиком, а затем мичман Эндрюс доложил о результатах своего анализа. Кэп очень этим заинтересовался, немедленно вызвал на связь главного математика научно-исследовательской группы и в свойственной ему язвительно-вежливой манере полюбопытствовал, почему подобный анализ не был произведён раньше. Пространные объяснения профессора вкратце сводились к тому, что незачем тратить даром драгоценное время, если через день-другой всё выяснится и так. Павлов такую аргументацию отмёл и настоятельно посоветовал прямо сейчас заняться этим делом, а в качестве консультанта по связи отправил к нему мичмана Эндрюса. Главный математик был явно недоволен полученным заданием, но возражать не стал.
Как обычно, за пять минут до окончания вахты на мостик прибыли наши сменщики – четвёртый пилот Михайлов и пилот Кох. Их сопровождал начальник десантной службы, майор Алавес, вместе с двумя подчинёнными. Вот это уже было крайне необычно, и Томассон удивлённо спросил:
– В чём дело, майор? Что-то случилось?
Алавес молча достал лучевой пистолет и направил его на шкипера. В руках Михайлова, Коха и двух десантников тоже появилось оружие – но не лучевики, а шокеры. Впрочем, от этого жуткая суть происходящего не менялась.
– Господа, – произнёс майор. – Прошу вас не делать никаких глупостей. Мы не собираемся причинять вам вреда, просто настало время сменить командование. В данный момент мои подчинённые берут все корабельные службы под свой контроль.
От потрясения меня буквально парализовало. Лицо Томассона побагровело; Павлов наоборот – стал бледен, как покойник. Элис часто моргала, словно не в силах поверить, что это происходит в действительности. Лина избрала, наверное, лучший выход из положения – прислонившись к стене, она тихонько осела на пол, лишившись от испуга чувств.
– Это бунт! – наконец выдавил из себя шкипер.
– Нет, сэр, – бесстрастно возразил майор. – Это всего лишь превентивный арест. Мы действуем по приказу вышестоящего начальства.
– Чёрт... – тихо, почти шёпотом, произнёс Павлов. – Чёрт! – повторил он уже громче. – Это Фаулер?
– Совершенно верно, кэп. Адмирал Фаулер. Мы выполняем его распоряжение. Корабль прибыл в систему Аруны и теперь переходит под моё командование – временно, пока мы не доберёмся до планеты. А там нас ждут друзья. – Тут майор позволил себе ухмыльнуться. – Но, конечно, не земляне. Всю эту историю с исследовательской базой Земной Астроэкспедиции и проектом «Атлантида» придумал сам адмирал – чтобы вы помалкивали и никому не проговорились, что на самом деле корабль летит не к Вецену, а сюда. Он знал, чем вас увлечь.
Капитан удручённо вздохнул:
– Да уж, знал. И ловко одурачил меня. А ведь я должен был почуять неладное, когда Фаулер навязал мне десантный отряд не из моей бригады.
– И Четвёртую лётную группу, – мрачно добавил Томассон, бросив уничтожающий взгляд на Михайлова.
– Но это же... пиратство! – неожиданно вмешалась Элис, голос её срывался от негодования. – Пиратство, в котором участвует сам начальник Астроэкспедиции!
Павлов печально посмотрел на неё:
– Это не пиратство, девочка, а нечто похуже. Это заговор с целью государственного переворота. События семнадцатилетней давности некоторых людей ничему не научили. До поры до времени они затаились и потихоньку готовились к новому путчу. Заговорщики организовали базу в этой глуши, в самом центре аномалии, куда никто по доброй воле не сунется, похищали корабли и перегоняли их сюда, а на самой Октавии скрытно вербовали новых сторонников. Ведь так, майор?
– И да, и нет, капитан. Вы неправильно употребляете слова. Мы не заговорщики, а революционеры, и готовим не путч, а народное восстание. Когда-то вы тоже так считали, но потом отреклись от своих убеждений, вам не хватило мужества продолжать борьбу. Однако не все оказались такими малодушными. И в Армии, и во Флоте, и в Астроэкспедиции осталось немало здоровых сил, сохранивших верность идеям великого адмирала Шнайдера.
Упоминание имени отца вывело меня из оцепенения. Я быстро прикинул в уме, что из всех присутствующих мятежников, только у майора Алавеса есть смертельное оружие – лучевой пистолет. Если я завладею им, то...
Едва я вскочил с кресла, чтобы наброситься на майора, как меня сшиб удар шокера. Я так и не понял, кто в меня стрелял.
2
Через три дня «Марианна» достигла планеты и совершила посадку. Всё это время я провёл запертый в своей каюте, не общаясь ни с кем, кроме Лины, которая под присмотром охранника приносила мне еду. Каждый раз мы имели возможность перекинуться лишь несколькими словами, и от неё я с облегчением узнал, что захват корабля обошёлся без человеческих жертв. Все старшие офицеры, большинство младших, а также некоторые прапорщики, сержанты и несколько учёных, оказавших сопротивление, теперь находились под арестом, а остальные члены экипажа вынужденно подчинились мятежникам. А вдобавок, помимо десантного отряда и пилотов из Четвёртой группы, среди команды нашлось ещё с десяток человек, в основном из инженерной службы, которые то ли с самого начала участвовали в заговоре, то ли добровольно примкнули к нему. В их числе оказался и Гарсия. Его сразу же выпустили из изолятора, и, по словам Лины, он вёл себя вполне нормально...
О том, что мы приземлились, я догадался по изменившейся силе тяжести, когда были отключены генераторы искусственной гравитации. Вскоре вслед за этим слегка увеличилось давление воздуха – из чего я сделал вполне логичный вывод, что плотность атмосферы на этой планете несколько выше, чем на Октавии.
Примерно через полчаса в мою в каюту вошли двое вооружённых десантников и первым делом сделали мне инъекцию иммуномодулятора – стандартная процедура при высадке на другую планету со своим комплексом болезнетворных бактерий и микробов, против которых у моего организма ещё не выработалась сопротивляемость. Затем на меня надели наручники и вывели в коридор, где уже находились другие арестованные пилоты, в том числе и Элис. Протиснувшись ко мне, он неловко схватила меня за руки – на её запястьях, как и у остальных, тоже красовались «браслеты».
– Ну как ты, Саша?
– Да вроде в порядке... Если это можно назвать порядком.
Она вздохнула:
– Со мной то же самое. Здорово мы влипли, нечего сказать...
Нас отконвоировали к выходу из корабля и посадили в уже ожидавшие у трапа флайеры с надписью «SG» на фюзеляже, что очевидно означало Space Guard – Космическая Гвардия; как правило, в ведении этого подразделения ВКС находились наземные космодромы, космические станции и орбитальная авиация. Спускаясь на эскалаторе, я успел оглядеться вокруг и убедился, что на стоянках в основном находятся планетарные челноки. Лишь вдали виднелось десятка два катеров и лёгких корветов; из них пять или шесть кораблей были оснащёны дополнительными парами вакуумных излучателей, которые, вне всяких сомнений, были призваны улучшить их ходовые качества в условиях местной аномалии.
При посадке во флайеры нас с Элис разделили, и я оказался в компании Павлова, Томассона, Крамера и Топаловой. В качестве охраны к нам подсел майор Алавес, а место водителя занимал мужчина лет сорока в незнакомой военной форме. Впрочем, знаки различия у него были вполне стандартные и указывали на ранг полковника.
Павлов смерил меня усталым взглядом и спросил:
– Как вы, Вильчинский?
– Ничего, сэр, – ответил я и чуть было не добавил: «По крайней мере, лучше, чем вы».
Кэп в самом деле выглядел худо. Его лицо было бледным и осунувшимся, с болезненным пергаментным оттенком, а под глазами залегли тёмные круги. Было видно, что он тяжело перенёс случившееся и возлагал всю вину на себя...
Когда посадка во флайеры закончилась, полковник включил свой коммуникатор и произнёс по-английски:
– Готово, ребята, отправляемся.
Он первым запустил двигатели и поднял флайер в воздух. За нами гуськом последовали остальные машины.
Покинув пределы космодрома, мы набрали высоту и взяли курс на видневшийся впереди город, посреди которого, словно зеркальце, блестело в солнечных лучах озеро. Город был довольно большой – как я прикинул, в нём должно проживать не менее пяти миллионов человек. Разнообразие его архитектуры явственно свидетельствовало о том, что он не был построен за несколько лет, а постепенно разрастался в течение многих десятилетий.
«Значит, Эндрюс был прав, – подумалось мне. – На этой планете находится не база, а устоявшаяся колония. Колония, о существовании которой остальное человечество даже не подозревает...»
Занятый этими мыслями, я не заметил, что следовавшие за нами флайеры постепенно отклонились в сторону и взяли другой курс. Зато Павлов был начеку.
– Эй! – встревожился он. – Куда они полетели?
– Не беспокойтесь, капитан, всё в порядке, – ответил полковник. Теперь он говорил на чистейшем «эридани». – Ваших подчинённых разместят во временном лагере для военнопленных. Даю вам слово, с ними будут обращаться подобающим образом. А мы летим в нашу столицу – Свит-Лейк-Сити. С вами хочет встретиться император.
– Император? У вас что, монархия?
– Нет, просто такой титул верховного правителя нашей планеты. Это вроде президента, только у императора более широкие полномочия. Он возглавляет Совет Министров, Верховный Суд и Генеральный Штаб, единолично назначает судей, членов правительства, депутатов планетарного парламента – Совета Старейшин, губернаторов провинций и мэров крупных городов, а также издаёт законодательные акты. Кроме того, император избирается пожизненно. Вам это может показаться недемократичным, однако нас такая система вполне устраивает.
– Вы говорите «нас», «нашей», – заметил Павлов. – Но ведь вы, судя по вашей речи, эриданец. Хоть и носите чужую форму, но вы, безусловно, эриданец.
– Я родился и вырос на Октавии, – подтвердил полковник. – Но уже много лет служу другой стране, которая стала для меня новой родиной.
Некоторое время в кабине флайера царило молчание. Наконец Томассон задумчиво произнёс:
– Так вы сказали Свит-Лейк-Сити?
– Да, командор, – ответил полковник. – Что, вызывает ассоциации?
– Вполне определённые. С городом Солт-Лейк-Сити, штат Юта, что в Северной Америке на Земле. Только там озеро солёное, а у вас – сладкое.7Сноска 7
Sweet Lake City – Город Сладкого озера; а Salt Lake City – Город Солёного озера (англ.).
[Закрыть]
– Схожесть в названиях совсем не случайная. – Полковник переключил управление флайером на автопилот, затем повернулся к нам. – К вашему сведению, эта планета называется Ютланд. Именно в честь американского штата Юта, уроженцы которого четыреста лет назад основали здесь колонию.
– Что?! – не удержалась от изумлённого возгласа Топалова. – Четыреста лет назад? В такой дали? В центре реликтовой аномалии? Этого быть не может!
– Однако есть. Должен сказать, это интересная история. Вы что-нибудь слышали о мормонах? Была такая религиозная секта на Земле. Они проповедовали суровый образ жизни, замкнутость от остального мира, практиковали многожёнство – что противоречило американским законам и преследовалось властями. В середине двадцать первого века мормоны почти исчезли, но в двадцать втором, с наступлением космической эры, их движение возродилось. А в начале двадцать третьего века они задумали переселиться на другую планету, причём подальше от Земли – настолько далеко, насколько это вообще возможно, чтобы оградить себя от тлетворного влияния «безбожного человечества». В конце концов мормонам удалось приобрести три корабля, и сорок тысяч человек – все, кроме членов экипажей, погружённые в анабиоз, – отправились в полёт, не сообщив никому о конечной цели. Больше о них не было вестей. А корабли, между тем, после четырнадцатилетнего путешествия успешно достигли системы Аруны.
– Но как же аномалия? – не уступала Топалова. – Мы её с трудом прошли, а четыреста лет назад это и вовсе было невозможно.
– Возможно, если лететь очень медленно, в самом верхнем слое инсайда. Из четырнадцати лет полёта почти три года корабли мормонов потратили на преодоление аномалии, а последние триста астрономических единиц и вовсе шли на досвете. Вообще-то первоначальной их целью была другая звезда, в двух тысячах световых лет от Земли. Но когда на пути возникла реликтовая аномалия, старейшины расценили это как знак свыше и решили, что более укромного места им не сыскать. И в принципе они были правы: если бы не случайность, то Ютланд мог быть не обнаружен ещё добрую тысячу лет.
– Так, значит, здесь теократическое государство? – спросил Крамер. – Вроде режима аятолл на Аль-Акбаре?
– Вовсе нет, государство у нас светское. Самое парадоксальное, что все труды и жертвы отцов-основателей Ютланда оказались напрасными. Их религия, специфический образ жизни были приспособлены для существования в чуждом окружении; они являлись своего рода защитным панцирем. Здесь же никакого чуждого окружения не было. Через несколько поколений потомки мормонов избавились от этого панциря за ненадобностью и перестали быть мормонами, даже излишне ударились в атеизм. Сейчас на Ютланде вполне нормальное общество – хотя, конечно, со своей спецификой, вроде той же полигамии. Ну и ещё в научно-техническом отношении планета заметно отстала от других населённых миров. Но в целом я, уроженец Октавии, чувствую себя на Ютланде вполне комфортно.
Павлов, который всё это время пристально всматривался в лицо полковника, вдруг резко подался вперёд.
– Чёрт побери! Я вас знаю. Второй лейтенант Григорьев, Корпус космической пехоты!
Он кивнул:
– У вас хорошая зрительная память, капитан. Ведь сколько лет прошло. И теперь я, как видите, уже полковник. А вскоре рассчитываю стать бригадным генералом.
Павлов вновь откинулся на спинку кресла.
– Чтоб я сдох... – проговорил он и, опустив голову, погрузился в мрачные раздумья.
3
Вскоре флайер совершил посадку на крыше высотного здания, расположенного невдалеке от озера. Миновав пост охраны, мы спустились этажом ниже, пересекли из конца в конец длинный коридор – опять же, охраняемый, – и оказались в довольно большой комнате с мягкими креслами вдоль стен. Напротив двери, в которую мы вошли, была ещё одна дверь – массивная, двустворчатая, по обе стороны от которой стояли навытяжку двое космических пехотинцев в чине сержантов, а немного правее располагался стол с несколькими работающими терминалами.
Нас встретил мужчина лет тридцати пяти, в штатском костюме строгого покроя, с несколько надменным, но в то же время профессионально-вежливым выражением лица. Он являл собой типичный образчик секретаря высокопоставленного чиновника.
– Здравствуйте, леди и джентльмены, – с отменной учтивостью поздоровался он, делая вид, что не замечает на наших руках «браслетов». – Его превосходительство уже ждёт вас. Первыми в списке значатся мистер Вильчинский и мисс Топалова. Прошу вас, полковник, проводите их.
Полковник Григорьев кивнул и повернулся к нам:
– Следуйте за мной, сэр, мэм.
Мы были нимало удивлены, но подчинились.
– Странно всё это, – пробормотала Топалова. – И чем дальше, тем страньше...
Космопехи отсалютовали полковнику и распахнули перед нами двустворчатую дверь. Григорьев провёл нас в просторный, роскошно обставленный кабинет. В первый момент мы решили, что он пуст, так как кресло перед массивным столом из полированного красного дерева было свободно. Свою ошибку мы осознали лишь спустя несколько секунд, когда полковник, закрыв за собой дверь, отдал честь, делая равнение направо:
– Адмирал, сэр!
Мы запоздало повернули головы в нужном направлении и увидели стоявшего у окна пожилого мужчину в белой адмиральской форме, с пятью звёздами на сверкающих золотом погонах. Ему было уже под семьдесят, его прежде тёмные волосы почти полностью покрыла седина, но я не мог не узнать его, даром что в последний раз мы виделись семнадцать с лишним лет назад...
– Благодарю вас, полковник, – прозвучал, словно эхо из моего беззаботного детства, такой знакомый и родной мне голос. – Снимите с них наручники и оставьте нас втроём.
– Сэр, вы уверены, что...
– Да, я уверен. Действуйте.
– Слушаюсь, сэр.
Григорьев освободил наши руки от «браслетов» и, козырнув напоследок, молча удалился.
Адмирал отошёл от окна и приблизился к нам. Взгляд его серо-голубых глаз перебегал с меня на Топалову и обратно. Я стоял, как вкопанный, не в силах собраться с разбегающимися мыслями. Мой разум всё ещё отказывался принимать тот факт, что мой отец, гросс-адмирал Бруно Шнайдер, которого я многие годы считал погибшим, чью могилу видел воочию, на самом деле пребывает в добром здравии. Я, впрочем, всегда знал, что под надгробной плитой лежит не урна с пеплом, а запаянная капсула с горстью космической пыли – так было принято поступать, когда корабль погибал в вакууме и вместе с экипажем превращался в сгусток чистой энергии. Но прежде никто не подвергал сомнению тот факт – вернее, как теперь выяснилось, видимость факта, – что отцовский крейсер был уничтожен в апертуре глубинной бомбой...
– Можете поверить, я действительно жив, – заговорил наконец он. – Это не мистификация. А вот моя смерть была инсценирована. Я был вынужден так поступить, когда стало ясно, что наше восстание обречено. Если бы меня арестовали, многие горячие головы до последнего боролись бы за моё освобождение. Я не хотел напрасных и бессмысленных жертв, а известие о моей гибели быстро положило конец кровопролитию. – Отец умолк и снова смерил нас жадным взглядом. – Нет, надо же как получилось! Просто поразительное стечение обстоятельств – вы оба оказались на одном корабле. Фаулер даже не подозревает, что вместо одного подарка прислал мне сразу два.
Вдруг Топалова шагнула вперёд и наотмашь ударила отца по щеке. Он принял этот удар стоически, даже не попытавшись уклониться.
– Значит, ты в курсе, – произнёс он. – Что ж, это к лучшему. Отпадает необходимость в длительных объяснениях. В своё оправдание я могу сказать, что до вчерашнего дня ничего не знал о тебе. Лишь просматривая списки экипажа фрегата, я увидел твою фамилию, потом затребовал твоё личное дело, сверил даты и всё понял... Всё, кроме одного: почему твоя мать ничего мне не рассказала?
– Потому что она была гордая женщина, вот почему! – ответила Топалова с ярость в голосе. – Она считала унизительным удерживать тебя таким образом. Ведь ты не собирался на ней жениться, для тебя ваша связь была лишь мимолётным приключением. В то же самое время ты обхаживал дочку тогдашнего начальника генштаба. Вот это было для тебя серьёзно: благодаря браку с ней ты сделал быструю карьеру и за восемь лет из командора стал вице-адмиралом. А когда твой тесть ушёл в отставку, ты поспешил отправить в отставку и его доченьку, потому что без памяти был влюблён в молоденькую актрису... бедняжку. Она пострадала из-за тебя больше, чем остальные женщины, которым ты испортил жизнь. И к твоему сведению, я рада, что не ношу твою фамилию, что никто не знал, чья я дочь!
Возможно, вы сочтёте меня тугодумом, но я только сейчас сообразил, о чём идёт речь, и от этого неожиданного открытия нервно закашлялся. Топалова – хотя нет, какая уж тут Топалова, просто Яна, моя сестра, – повернулась ко мне и сжала мои руки в своих руках.
– Да, Алекс, этот человек мой отец. Увы. Я... я очень хочу надеяться, что ты не станешь презирать меня. Это очень важно для меня. Ты мне как брат, и я... – Она осеклась, и её глазах отразилось изумлённое понимание. – Так ты...
– Да, – сказал я. – Не «как брат», а просто брат. Сводный. У нас с тобой общая беда – мы дети одного отца.
И тут Яна отколола номер, которого я от неё никак не ожидал – она грохнулась в обморок...
Спешно вызванный отцом доктор констатировал у Яны шок в результате сильного нервного напряжения и возможного недосыпания. Со своим диагнозом он, что называется, попал в точку: сначала изматывающий полёт сквозь аномалию, потом захват корабля, плен, а на десерт – встреча с родственниками. Врач не рекомендовал приводить её в чувство, а наоборот – сделал укол, который перевёл её обморочное состояние в крепкий, здоровый сон. Отец распорядился отвезти Яну к себе домой и не оставлять её без присмотра.
Когда суматоха, вызванная этим происшествием, улеглась, и мы остались в кабинете вдвоём, он сказал:
– Ну, теперь мы можем спокойно поговорить.
– А стоит ли? – усомнился я. – Имей в виду: я не собираюсь бросаться тебе на шею.
Отец вздохнул:
– Да, я понимаю. И всё-таки... всё-таки меня огорчает твоя враждебность. Видать, тебе здорово промыли мозги за эти годы.
– Никто мне ничего не промывал! – возмутился я. – Ты вряд ли поверишь в это, но со мной даже не проводили «воспитательных работ». Только в самом начале, когда меня обучали моей «легенде», мне объяснили, зачем нужно сменить мою фамилию и говорить всем, что мои родители погибли в катастрофе. Причём объясняли очень мягко и тактично, не пытались внушить мне, что ты фашист, никто и словом не обмолвился, что по твоей вине погибло много людей. Напротив, меня предупредили, что о тебе будут рассказывать много плохого, но это всё неправда, однако я должен молчать и не возражать, чтобы не выдать себя, иначе меня станут обижать. Какое-то время я в это искренне верил, тем более что порой мне встречались люди, которые восхищались тобой, считали тебя героем. Но постепенно я сам во всём разобрался и понял, кем ты был на самом деле.
– Вот именно! Об этом я и говорил. Тебе дали начальную установку, запрограммировали твоё мышление и тем самым предопределили те выводы, к которым ты якобы сам пришёл. Старый, как мир, приём: чтобы убедить в чём-то ребёнка, нужно не запугивать его, не навязывать ему своё мнение, а покорить его притворной добротой и сердечностью. Тебя просто купили, сынок. Купили мягким и деликатным обхождением, демонстративной заботой о тебе, щедрыми карманными расходами, теми деньгами, которые лежали на твоём счету в ожидании твоего совершеннолетия.
Я хотел было возразить, что не в деньгах дело, что у меня есть своя голова на плечах, что я привык жить своим умом... Однако я промолчал, так как понял, что всё это бесполезно. Я плохо помнил свои детские годы, но кое-что, связанное с отцом, крепко врезалось в мою память. В частности то, что он всегда был убеждён в собственной правоте. Моей маме (не говоря уже обо мне) ни разу не удавалось его переспорить, хотя он часто ей уступал – но при этом обязательно давал понять, что просто подчиняется женскому капризу. Для него существовали только две точки зрения – своя и неправильная.
– Я бы давно забрал тебя к себе, – между тем продолжал отец. – Но у меня не было возможности. Первый год после неудавшегося восстания наш корабль странствовал по космосу, избегая любых населённых планет. Я ждал, пока на Октавии спадёт напряжение, а агенты эриданских спецслужб перестанут рыскать по космопортах всех миров в поисках сбежавших повстанцев. Во время этих странствий мы наткнулись на Ютланд. Это произошло по чистой случайности. Ребята из моей команды начали маяться от безделья, и я решил, что им будет полезно поиграть в Астроэкспедицию – Дальний Космос привлекает романтикой своей неизведанности. Когда нам встретилась эта реликтовая аномалия, мы решили не огибать её, а пересечь из конца в конец – просто так, ради спортивного интереса. Ну и обнаружили Ютланд. Некоторое время мы потратили, чтобы утвердиться здесь, потом я связался с людьми на Октавии, в чьей верности не сомневался, и одним из первых моих распоряжений было разыскать тебя. Но оказалось уже поздно – тебя надёжно спрятали и замели все следы.
– Значит, мне крупно повезло, – сказал я с вызовом. – Вот ты бы точно промыл мне мозги и постарался вырастить из меня своё подобие. А так, слава богу, я уже взрослый, и тебе меня не сломать.
Отец присел в кресло и облокотился на стол.
– Я не собираюсь тебя ломать, Алекс, – устало ответил он. – Будь таким, какой ты есть. Будь самим собой. А мне достаточно, что ты мой сын и что теперь ты со мной.
– Должен сказать, не по своей воле, – произнёс я, распаляясь. – А если бы меня спросили, я бы ответил, что знать тебя не хочу и видеть не желаю. После того, что ты сделал... Я говорю не только о твоём путче, а прежде всего о маме, которую ты убил. Да, именно ты её убил! Она покончила с собой, потому что считала тебя погибшим. Она бросила меня и ушла к тебе... то есть, думала, что уходит к тебе. А ты... ты остался в живых! Я не понимаю, как ты мог жить дальше с такой тяжестью на душе. Я бы на твоём месте застрелился.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?