Читать книгу "Сборник. Рассказы. Стихи"

– Арсений, ты чего?

– Он такой странный проснулся, – улыбнулась Соня. – Интересно, что здесь произошло ночью, пока нас не было?

– Все хорошо, я просто… я просто счастлив, что вы у меня есть! Никит, я позже подойду к тебе, посмотрю, если можно, твой очередной шедевр.

– Конечно. Все, – махнул кисточками художник, – я ушел.

– Я с тобой, – сказала Соня и пошла следом за художником.

– А разве вы не… – притормозил Никита.

– Нет, – ответила Соня. – Арсению надо писать роман.

– Может, ты всё-таки останешься? – удивился писатель неожиданному для себя желанию жены уйти.

Соня ничего не ответила, и они с Никитой вышли на улицу.

– И чему ты удивляешься? Они любовники.

– Что? – спросил Арсений, оглядываясь по сторонам в поисках источника голоса.

– Любовники!

– Ты действительно существуешь?

– А ты? – спросил черт.

– Уже не уверен.

– А они?

– Что они?

– Они любовники.

– Не говори ерунды.

– Когда вы ехали на хутор, вы ругались в машине. Почему?

– Я не помню, чтобы мы ругались и тем более причину. В моих воспоминаниях это было год назад, а после вчерашней ночи, оказалось, что это было неделю назад. Наверное, у меня просто не было настроения.

– Конечно, не было. Ты уже тогда все знал. Ты забыл. Я напоминаю тебе, потому что я твой друг.

– Я знал, что они любовники?

– Да. Ты вез их сюда с целью убить.

– Что за чушь?

– Вспомни-вспомни. Никита – твой друг детства. Вы с ним не разлей вода были. Все закончилось в один миг, когда ты случайно в городе увидел их вместе, выходящими из гостиницы. Вспоминай. Ты ездил в издательство. Соня была на работе. Проезжая мимо гостиницы «Восход» ты увидел их, выходящих в обнимку. Она смеялась, что-то нашептывая ему на ухо, а он прижимал ее к себе. Ты взбешен. Тебе кажется они смеются над тобой. Скажу тебе по секрету они действительно смеялись над тобой.

– Нет.

– Да.

– Я только что приобрел ее. А ты хочешь ее забрать у меня! Уйди!

– Пожалуйста. Я сделаю, как скажешь. Только ничего это не меняет. Можешь любить ее и наслаждаться ее обществом, пока она изменяет тебе с твоим же другом.

– Уйди!

– Хорошо, – сказал черт.

– Бред какой-то.

– Тебе точно не нужна помощь?

– Уйди.

– Ушел. Да, напоследок, так сказать в подтверждение, что я желаю тебе только лучшего, но ты мне почему-то не веришь, скажу, что в твоей дорожной сумке лежит флакон с ядом, которым ты собирался их отравить. Все пока.

Арсений остался в комнате один. Он сидел на диване с застывшим взглядом. Новая информация от черта не укладывалась в его голове. «Как же они могли так меня предать и обмануть? Соня… Она только что ушла с ним. Я обнимал ее, целовал, а она ушла с ним… Зачем она тогда поддерживала меня? Почему они не признаются мне сами? Для чего играть в эти глупые игры?»

– Я прошу прощения, – сказал черт. – Они ждали, когда ты закончишь свой роман, который издательством уже оценивался как бестселлер. Деньги. У них нет денег. Он – непродаваемый художник, она – продавец косметики. Смерть писателя от несчастного случая в спланированной аварии, принесла бы наследование твоих гонораров и авторских прав.

– Я сказал уйди! – крикнул Арсений и зашвырнул в черта стакан, который еще со вчерашнего вечера, стоял на столике. Черт исчез. И снова появился в другом углу.

– Они думают, что ты того… сошел с ума.

– Я и сам так думаю. Уйди!

Черт пропал из вида.

Писатель подошел к окну и взглянул на улицу. Недалеко от дома, на открытой площадке перед широким полем, тянувшимся до горизонта, у мольберта стояли Никита и Соня. Рука Сони лежала на плече у Никиты. Девушка наклонилась к уху художника и что-то прошептала. Они засмеялись.

Арсений прошел в спальню и начал быстро искать свою дорожную сумку. Он нервно открывал все замки и проверял все кармашки, которые оказывались пустыми. Писатель вывернул сумку наизнанку и тряхнул ее со всей силы. Флакон из темного стекла с белым колпачком выпал и покатился по полу.

3

Остатки отравленного глинтвейна из бокала художника залили свежую краску на холсте. Никита падал и утягивал за собой Соню.

«Я убил их. Их больше нет,» – подумал писатель, наливая оставшийся глинтвейн в стакан.

– А их и не было, – сказал черт, появившись, как всегда, неожиданно.

– Я только что убил их, понимаешь?! Убил! – заплакал Арсений.

– Ладно тебе так убиваться из-за такого пустяка.

– Я любил их.

– Сколько их у тебя еще будет?

– Кого?

– Этих персонажей.

– Меня теперь посадят в тюрьму.

– За убийство несуществующих людей не сажают в тюрьму.

– Я убил свою жену и друга! – закричал Арсений.

– Ха-ха-ха-а-а-а-а-а-а

– Тебе смешно? Иди в ад!

– Жену? и Друга? Ты про Соню и Никиту, что ли?

– Как они могли так со мной поступить?!

– Очнись, писатель. Ты заигрался. Соня и Никита – это герои твоего романа.

– Что?

– Открой свой роман и убедись сам, – черт неодобрительно качал головой. – Вас, писателей и путать не надо, вы в своих фантазиях сами уходите далеко от реальности, забывая где правда, а где вымысел.

Арсений подбежал к окну. На площадке перед полем никого не было. Писатель не поверил своим глазам и выбежал на улицу. Ни трупов, ни мольберта не было. Он вбежал в дом, но вместо гостиной оказался в своей кабинете. На столе стоял его компьютер. Он открыл папку под названием «Хутор». На последней странице романа пульсировал курсор.

– Пора отдавать долг, – прошептал черт на ухо.

Писатель взял стакан с глинтвейном, который на глазах превратился в прозрачную воду, а вся обстановка вокруг стала исчезать, возвращая человека в реальность.

Курсор компьютерной мышки пульсировал недолго, а скоро и вовсе исчез, скрытый погасшим экраном.

4

В дверь домашнего кабинета писателя Арсения Инторо раздался стук. Мужчина работал над новым проектом, но Соня беспокоилась о муже, который не выходил из кабинета последние трое суток. На стук никто не отвечал. В доме существовало четкое правило, согласно которому никто из домашних – ни Соня, ни Никита (их десятилетний сын), ни домработница, не должны заходить в кабинет главы семьи, когда он работает. Единственное, исключение – срок трое суток, выбранный на семейном совете, по истечении которого, при отсутствии признаков жизни из кабинета, нужно установить контакт через дверь либо войти в комнату. Женщина дернула за ручку. Дверь заперта. Запасным ключом она открыла дверь. Арсений Инторо лежал на полу лицом вниз. Соня подбежала к мужу и начала тормошить его. Писатель был мертв. Рядом с ним лежал разбитый стакан и флакон с белым колпачком. Соня громко закричала. Домработница прибежала на крик. Охнув от увиденного, она побежала вызывать скорую.

ЛИФТ
(мистический рассказ)

20 октября 2017 года утром я зашёл в лифт и нажал кнопку первого этажа.

Старый четырнадцатиэтажный дом-свечка находится на окраине подмосковного города Одинцово. Обшарпанный подъезд расписан «приветами» местной шпаны. Прокуренная парадная всегда усыпана рекламными листовками. Этим утром все изменилось.

Когда двери лифта открылись я ничего знакомого не увидел.

Передо мной отсутствовала противоположная стена с грузовым лифтом и цифрой один наверху, которую я всегда использую, как ориентир, отчего я замешкался и не стал выходить наружу. Вместо привычного вида, я смотрел в пустое бесконечное пространство в сумрачном освещении. Я не выжил из ума и умею различать где реальность, а где царство Морфея. Кабина лифта вместе со мной находилась в привычном состоянии, а вот то, что было за пределами, больше напоминало компьютерную графику. Осознанные сны, выход в астрал все это исключалось, но не облегчало участь. Кнопки в кабине не реагировали на мои попытки вернуться наверх или вызвать техническую службу. Ничего не оставалось, как выйти в неизвестность. Дверь закрылась. Пустое пространство. Предположение более логическое у меня возникло чуть позже. «При спуске вниз, тросы старой кабины оборвались и я упал в шахту с четырнадцатого этажа и не заметил этого. Моя душа не поняла, что произошёл выход из тела, поэтому остались ощущения реальности, а на самом деле я мёртв». Пока я раздумывал, лифт распахнул двери и оттуда вышел второй я и как ни в чем не бывало, направился по парадной к выходу из подъезда. По пути следования Двойника, в моем сумрачном пространстве проявлялась декорация привычной действительности. Я последовал за ним.

Безуспешной оказалась попытка очутиться в мире своего двойника, который сейчас живёт моей жизнью. Так мне казалось – что моей жизнью, но это не совсем так.

Двойник вышел из подъезда и направился на автобусную остановку. Холодная осенняя погода вызвала неудобство. Я не чувствовал этого, но судя по ускоренному шагу Двойника это было именно так. На остановке он оказался один. Через десять минут народ набежал со всех сторон к подъезжающему автобусу и все старались побыстрее оказаться внутри транспорта. Это разозлило Двойника и он схватил женщину впереди себя за подол пальто и рывком спустил её со ступенек обратно на землю. Она опешила от действий молодого человека и начала возмущаться. Двойник послал всех в жёсткой форме и не стесняясь выражений разъяснил, как не любит наглости и нахальства и что он первый войдёт в автобус на правах первого прибывшего на остановку.

Я засмеялся. Не знаю почему. Возможно, от неожиданности и непредсказуемости поступка Двойника. В обыденной ситуации с которой, я сталкиваюсь каждый день моя реакция – молчание, а он поступил так, как позволяю себе я, лишь в мыслях. Страшно представить, что будет дальше.

Он приехал на работу и как обычно я, начал свой день.

В верхнем ящике моего стола всегда лежит жестяная коробка с леденцами. Привычка есть их в момент начала или окончания определённого блока работы, появилась после того, как я бросил курить. Смирнов – менеджер занимающий соседний стол, однажды попросил с ним поделиться, в чём я не отказал. Он попросил в следующий раз ещё. Потом ещё. А после и вовсе брал сам, как своё. Я поражался его беспардонности, но не мог запретить, потому что не хотел выглядеть человеком, который пожадничал конфету. Двойник прижал руку Смирнова, резко закрыв ящик, когда коллега подошёл угоститься.

– Ещё раз я увижу твою руку в пределах моего стола, ты станешь инвалидом, – прошептал он на ухо.

Моему карьерному росту в компании препятствовали два человека – Тимченко и Гуцериев. Они боялись конкуренции с моей стороны поэтому всячески ставили мне палки в колёса блокируя все мои идеи по улучшению показателей продаж. На всеобщих собраниях отдела мне не давали говорить либо перебивали и переводили тему разговора. Пробить эту стену я не в состоянии. Двойник воткнул карандаш в руку Тимченко, когда тот на двадцатиминутной летучке снова перебил его. Все ахнули в ужасе. Даже я отскочил от черты, разделяющей наши реальности, и прикрыл лицо руками. «Что он творит?» – подумал я. Более того, Двойник озвучил, что в компании старший менеджмент «сношается» со своими подчинёнными, в частности, Тимченко с Гусевой, а Гуцериев с Ивановым, из-за чего ведётся нечестная кадровая политика. Весь отдел сидел молча, выпучив глаза на Тимченко, а особенно на Гуцериева.

– Что вы притихли? Об этом знают все. Да, уважаемый наш директор Борис Константинович, эти двое здесь устроили сексодром – кто во что горазд, а мои идеи касаемые работы отметают, даже не рассматривая.

Совещание закончилось моим повышением и увольнением Тимченко и Гуцериева.

Доехать домой Двойнику в целости не получилось. Правду любят не все. Схлестнувшись в метро с психом, Двойник получил ножевое ранение. Однако сбежал с места драки на улицу и на такси добрался до дома.

Он зашёл в парадную подъезда уже без сил и истекая кровью. Жалко было смотреть на себя и понимать, что вот-вот тебя заберут в мир иной. Хотя, непонятно где я сейчас. Двойник зашёл в лифт, но дверь за ним не закрылась. Я заглянул в кабину там никого не было. Только капли крови на старом обшарпанном линолеуме на полу. Я зашёл следом и машинально нажал кнопку четырнадцатого этажа. Лифт тронулся, а когда открылась дверь, я оказался на том же первом этаже.

Сейчас я видел противоположную стену с грузовым лифтом и цифрой один наверху. Я находился на первом этаже своего подъезда в привычном для меня облике. Со стороны лестничной площадки шёл сосед.

– Простите, – сказал я. – Какое сегодня число?

Сосед пробегая возле меня, видимо, опаздывая куда-то, странно на меня посмотрел и ответил:

– Двадцатое октября. Семь часов утра.

– Спасибо.

«Значит, мне на работу надо» – подумал я.

– А вы в лифте приехали? – уже выходя из подъезда, спросил сосед.

– Да.

– Странно. Они с девяти вечера не работают.

ИСПОВЕДЬ
(эротическая проза)

1

– Неожиданный, но великолепный костюм куртизанки.

– Мёртвой куртизанки, – приветливо кивнула Мила.

– А эта кружевная маска на лице наделяет вашу сексуальность тайной, которую хочется разгадать, – Игорь с театральной осторожностью взял руку своей спутницы, словно хрустальную, и нежно поцеловал её.

– Ты засмущал меня. Куда мы поедем? – спросила Мила, когда они оказались в его машине.

– Я обещал показать одно место. Уверен, что оно вам понравится.

– Интрига.

– Как вам удалось договориться с мужем? – спросил мужчина и повернул ключ зажигания. Машина поехала.

– Я сказала, что еду с одногруппниками отмечать Хеллоуин.

– И он не попросился к вам в компанию? Он же ваш ровесник.

– Да, мы одного возраста, но он консервативен и совершенно не любит тусовки. Домашний кот – я его называю.

– Тогда мы можем спокойно насладиться этим вечером.

Мила посмотрела на своего нового знакомого и игриво улыбнулась.

– Так интересно за вами наблюдать, – сказал Игорь. – Сегодня днем я познакомился с вами, когда вы пришли ко мне домой, чтобы дать урок музыки моей дочери. Вы стояли скромно, опустив глаза вниз.

– Мне неловко было смотреть на тебя с голым торсом.

– А сейчас вы в костюме мертвой куртизанки, – улыбнулся Игорь.

– Уверена, ты тоже полон сюрпризов.

– Хм… Вам понравится.

2

На фортепьяно, я играла всё свое детство, а после школы поступила на экономический. На первом курсе, по совету подруг, я начала сексуальную жизнь со взрослым мужчиной – несерьезные отношения. На нём я не остановилась. На втором курсе я влюбилась в парня. Студента летного училища, которое находилось недалеко от моего дома. Он стал моим мужем. Студенческая свадьба и общая совместная жизнь. По выходным и в свободное время я подрабатывала репетитором по классу фортепьяно.

В тот день я пришла к ученице на урок. Дома с ребёнком находился отец. Он открыл дверь обнаженный по пояс. Я представилась, а он пригласил войти. Мы познакомились. Тогда я его видела впервые, обычно меня встречала бабушка девочки.

Урок длился сорок пять минут. Ближе к концу занятия мужчина подошел к инструменту и стал наблюдать за нами. Мой взгляд случайно упал на его спортивные брюки. Тонкая хлопковая ткань подчеркивала его ярко выраженные мужские признаки. Он заметил это и провел рукой по своему животу. Я продолжала на него смотреть и ему это нравилось. Сексуальные фантазии меня посещали и раньше, но это было другое. Мне стало стыдно, что прелюдия происходит в такой обстановке и я поспешила закончить урок. Уходя, отец девочки предложил остаться и выпить с ними чай, но я сослалась на занятость и быстро ушла.

Уже на улице я попыталась прийти в себя и отвлечь свою фантазию от бурного продолжения.

Игорь Степанович прислал СМС. Он предложил встретиться вечером на празднике Хеллоуин. Не долго думая, я согласилась. Я никогда не изменяла мужу, даже мысленно, но этот человек задел во мне что-то глубинное и непонятное мне самой. Он старше меня. Ему сорок пять лет. Чем он занимается я не знала точно, но со слов его дочери, поняла, что мелким предпринимательством. В сообщении он обещал показать интересное место, куда пускают только по спецпропускам. Во втором сообщении он написал: «Буду в 21:00 у метро „Смоленская“. Игра началась».

3

Через сорок минут мы оказались у двухэтажного дома старой постройки. Фасад здания был окрашен в желтый цвет. На контрасте ему, выделялись деревянные рамы белого цвета и массивная входная дверь. Я вышла из машины и осмотрела безлюдную улицу, освещенную придорожными фонарями. Игорь взял меня за руку и мы подошли к парадному входу. Дверь открылась, оттуда вышел высокий молодой человек в костюме швейцара. Он взял ключи от машины Игоря и приветственным жестом проводил нас в дом.

Мы оказались на лестничной площадке. Игорь сказал, что нам надо спуститься. Я за руку притянула его к себе ближе и прижалась. Внизу нас встретила девушка, учтиво улыбаясь. Игорь протянул ей какую-то карточку. Не говоря ни слова, девушка повела нас по длинному подвальному помещению, в котором находилось много дверей. Каждая из них имела свой номер. Мы остановились возле двери с цифрой 137.

– Приятного отдыха, – сказала девушка и отдала карточку Игорю. Я заметила, что на ней было написано то же самое число – 137 – число смерти.

Девушка ушла. Держась за руки, мы вошли в комнату. Просторное помещение в устрашающе – таинственном готическом стиле. Комнату освещали повсюду расставленные большие белые свечи. В углу стояла конструкция из массивных вертикальных стоек темного дерева, занавешенных тяжелым бархатом алого цвета. Я подошла к балдахину.

– Не спешите, – сказал Игорь. – Присаживайтесь на диван.

Я расположилась на мягком диване с замшевой обивкой черного цвета. Мой спутник подошел к деревянному столу, на котором стоял серебряный графин и два фужера, и налил нам вина. Наблюдая за ним и за всем, что происходит, я не могла понять насколько это все реально.

Игорь был одет в черный костюм. Рубашка и галстук, в тон костюму, в темноте сливались и только выбеленное пудрой лицо светилось на фоне сумрачной декорации.

Он сел на диван рядом, но с небольшой дистанцией, и мы молча пили вино. В какой-то момент нависло неловкое ощущение. И вдруг, он решился. Игорь взял мою руку и положил к себе между ног. Я сделала то же самое. Под звуки взаимного тяжелого дыхания мы ласкали друг друга, держась на расстоянии вытянутой руки.

На тот момент я не принадлежала сама себе, а находилась во власти страсти и неконтролируемого тайного желания. То, что произошло дальше, лежит на моей душе тяжелым грузом. Мне трудно об этом вспоминать, а тем более озвучивать. Сейчас, я каюсь за содеянное каждый день в стенах монастыря, который стал моим домом. Но той ночью, я не могла иначе. Для меня имело большое значение выпустить своего демона наружу, хотя сейчас трудно сказать, выпустила я его из себя или впустила.

Я смотрела на Игоря, который с закрытыми глазами и белой, как снег, напудренной кожей, напоминал труп. Он постанывал от удовольствия, а у меня от чувств перехватывало дыхание.

– Пора, – вдруг сказал он. – Нет, ты сиди я тебя позову, – остановил он мои попытки встать с дивана.

Игорь зашел за балдахин.

Через несколько минут раздался звук сработавшего механизма. Я не сразу поняла что это. Но заметила, что тяжелая ткань, как театральный занавес, начала разъезжаться в разные стороны. За алым балдахином находилась не кровать, а гроб. Мой Харон лежал в нем полностью голым с закрытыми глазами. Я подошла к нему и залезла на него сверху. Он так и не открыл глаза, даже когда дергался в конвульсиях оргазма. Путешествие в ад принесло мне наслаждение высшей меры и поставило меня в полную зависимость. Когда твой мозг однажды понимает, как тебе хорошо, он заставляет тебя делать это снова и снова.

4

С тех пор моя жизнь разделилась на две.

Я по-прежнему жила со своим мужем и притворялась нормальной женой, ходила в университет на лекции, общалась с друзьями и преподавала музыку, в том числе и дочери моего любовника. Обратной стороной являлись свидания с ним. Его глаза, в которые я смотрела при встрече, меня переключали на другую реальность, в которой я была совершенно иной. Ситуации, которые я осуждала в других на обратной стороне, для меня являлись приемлемыми и, что особенно пугает сейчас, нужными. Как, например, те, в которых мы ходили в лесной массив и мастурбировали смотря друг на друга.

Но, чаще всего, наши встречи происходили в доме кладбищенского сторожа.

Старик не вдавался в подробности. Ему хотелось выпить, поэтому вопросов лишних он не задавал. Игорь платил ему деньги и снимал это помещение на несколько часов. Мы приезжали на место, гуляли, а потом заходили в дом и занимались сексом среди венков, которые заранее для нас расставлял сторож перед уходом.

Однажды, договорившись о новой встрече, Игорь не приехал. На звонки он перестал отвечать. Я растерянно искала его. Мы встречались около года, и эта страсть уже являлась неотъемлемой частью меня, полностью державшей надо мной контроль. Прерывание цепочки встреч сначала меня беспокоило, но потом отрезвило. Именно тогда, впервые, пришло осознание своих поступков.

Мне позвонила бабушка моей ученицы – дочери Игоря и отменила занятия музыкой. На мои вопросы о подробностях она не ответила, сказала лишь, что по семейным обстоятельствам. В полном неведении прошло две недели.

5

В университете мне больше всего хотелось спать на предмете «Концепция современного естествознания». Конспект отсутствовал. Как правило, я не ходила на данные лекции, но в тот день меня как магнитом притянуло.

Я рассматривала в телефоне фотографии Игоря и думала о его внезапном исчезновении.

– Ты его знаешь? – неожиданно раздался над ухом голос соседки по парте.

– Нет, – резко выпалила я от неожиданности. – Это мне подружка прислала своего нового ухажера.

– Как интересно получается, – усмехнулась девушка. – Он мой любовник.

– Кто, Игорь?! – крикнула я на всю аудиторию.

– Ты чего так кричишь? – прошептала девушка и пригнулась от взгляда преподавателя в нашу сторону. – Да, Игорь. Мы с ним полгода встречаемся. Но у нас свободные отношения. Я знаю, что он зарегистрирован на сайте знакомств и постоянно снимает там молоденьких девочек, которые любят мужчин постарше.

– И ты так спокойно к этому относишься? – возмутилась я. Мои отношения с ним тоже являлись свободными, но меня задевало то, что я не одна в его жизни, после жены.

– Я хотела от него лишь того, чего не могла получить с другими. Он реализовывал мои тайные сексуальные фантазии. Насколько я понимаю, Игорь и подбирал себе девушек, ссылаясь на разные пороки и помогал их реализовывать не только мне.

Глаза на моем лице непроизвольно выпучились от услышанного, но я пыталась не подавать вида, что меня это задевает. Не думаю, что это у меня получалось, так как я нервно теребила ручку в руках и постоянно щелкала её кнопку.

– Подруга написала мне, что ее… точнее ваш любовник исчез.

– Его посадили.

– В каком смысле?! – снова не сдержала я эмоции и крикнула на всю аудиторию.

– Девушки, если вам неинтересно, можете покинуть аудиторию и не мешать мне вести лекцию.

– Извините, пожалуйста, – ответила девушка преподавателю за меня, потому как я даже не обратила на него никакого внимания. – Хватит орать, – раздраженно прошептала она мне.

– Посадили в тюрьму?

– Насколько мне известно сейчас он под следствием в изоляторе. Сначала я подумала, что это из-за долгов, в которые он влез для своего бизнеса.

– Что за бизнес?

– Не знаю. Он человек богатый на идеи, но ленивый. Начинал и не заканчивал. Партнеры избавлялись от него на первых порах, а он оставался в должниках. За ним коллекторы гонялись по всему городу. Но посадили его за другое. Жена написала на него заявление в полицию, обвинив мужа в педофилии по отношению к своей дочери.

Я сидела открыв рот. И дальше я не слышала, что говорила эта девушка. Тогда передо мной развернулась вся картина личности Игоря и моих с ним отношений. Мне не было страшно. Мне было противно.

Позже я узнала из других источников, что это правда. Игоря посадили. Супруга развелась с ним и увезла дочь в другой город – подальше от этого «чудовища», как окрестила его местная пресса.

6

Постепенно, от пережитого опыта с Хароном, как я называла Игоря, нарастала внутренняя боль. Я перестала спать по ночам. Мне снились кошмары, в которых я занималась сексом с самим сатаной в окружении мертвых душ, попавших в ад. Уроки музыки и учебу я забросила. Чаще всего я лежала дома и не вставала с постели. Муж переживал за меня и пытался мне помочь. Я видела, как он любит меня и от этого мне становилось еще хуже. Я ненавидела себя и презирала.

Однажды он принес мне еду на подносе и уговаривал, чтобы я поела. Я отшвырнула от себя поднос и вся еда оказалась на полу. Он стоял растерянно, а потом сказал, что принесет еще. Я остановила его, сообщив, что подаю на развод. Тем вечером, я слышала, как он плачет на кухне и поняла, что мне надо спасать себя. Во мне сидит то, что разрушает меня и приносит боль моим близким.

Оставаться в мирской жизни я больше не могла, поэтому ушла за спасением в монастырь.

«Да, простит меня Бог и спасет мою душу.

Аминь».