Читать книгу "Liber Pagus. Стихотворная гоэтия"

Специя

 
В тени ореха, за столом
Ведут неспешную беседу
В кувшине жёлто-золотом —
Вино к заветному обеду.
 
 
Поход военный завершив,
Преторианцы из конвоя
Друзей своих похоронив
Их поминали после боя.
 
 
Вдали на холме – старый храм,
Колонны, говоря с богами,
Отблеск заката к небесам
Возносят стройными свечами.
 
 
Боимся мы не самой смерти 2121
  «Мы боимся не смерти, а мыслей о смерти – ведь от самой смерти мы всегда в двух шагах.» – Луций Анней Сенека, Нравственные письма к Луцилию. Письмо XXX.


[Закрыть]—
Средь скал и рифов в островах
Свой курс на карте в даль начертим
От бездны – в нескольких шагах.
 
 
Боимся мы лишь мыслей наших,
Что может кончен жизни путь,
Что звёзд померкших и уставших
Нам не увидеть. Не плеснуть
 
 
Вино в бокалы влагой спелой
Красотку не лобзать в ночи,
Не петь с друзьями оголтело
И солнца не видать лучи.
 
 
В заливе Специя уснув,
Спят острова архипелага,
Луна, дорожку растянув
Разделит море жёлтым флагом.
 
 
А под орехом пьют вино,
Ведя неспешную беседу
Четыре всадника и дно
Виднеет в чашах – за победу!
 

Мабон

 
Повернулось со скрипом опять Колесо,
Пылезвёздной дороги цепляя края.
Управлял колесницею Кронос 2222
  Кро́нос, Крон – в древнегреческой мифологии – верховное божество, по иному мнению титан, младший сын первого бога Урана (неба) и богини-демиурга Геи (земли). Первоначально – бог земледелия, позднее, в эллинистический период, отождествлялся с богом, персонифицирующим время, Хроносом.


[Закрыть] с косой,
Направляя свой путь вдоль Лугов Бытия
 
 
И часами песочными, вечность храня,
Отмеряя предел урожайный и край,
Он к границе миров колесницу катил,
Где на ярмарке шумной стоял гай и грай.
 
 
Не бывать ему здесь,
В месяц этот сентябрь,
Когда в жертву несли
Басилевсы 2323
  Басиле́вс (также басиле́й, базиле́вс, василе́вс) – монарх с наследственной властью в Древней Греции, а также титул византийских императоров.


[Закрыть]детей.
Кронион 2424
  Холм Кроноса (Кронион, Кроний) – холм высотой 113 метров в Элиде, на северо-западе Пелопоннеса в Греции. Расположен на плодородной равнине, с юга и запада ограниченной рекой Алфиос и её правым притоком Кладеос, напротив Архея-Олимбия. У южного склона холма расположен священный участок Алтис в святилище Олимпии.


[Закрыть]– как точеный
Из камня корабль.
Небо было светлей
И трава – зеленей.
 
 
Размышлений о тщетности
Праздничных игр
Разорвало завесу
Чужим колдовством.
На пути у повозки
Встал страшный сатир,
С красной рожей
И со змеиным хвостом.
 
 
«Равноденствие дважды приходит в году,
Ты незванным явился – меня не спросив!»
И Мабон-ап-Модрон 2525
  Мабон-ап-Модрон – персонаж из валлийской мифологии – сын Модрон, богини-матери, и Уриена, владыки подземного царства. Кельтские колдуньи не отмечали этот шабаш до вторжения викингов в Англию. В день Мабона многие колдуньи делают себе новые посохи и вырезают руны из древесины вяза – обычай, пришедший от друидов.


[Закрыть]лошадей за узду
Удержал, колесницу остановив.
 
 
Кронос, хмурясь, в сторонку косу отложил,
Склянку вечных часов он в руке повернул
И сатиру сказал, чтобы тот поостыл,
И коня не пугал и не рвал себе жил:
 
 
«Неприветливо ты встречаешь гостей.
Так и быть – я с дороги твоей отверну
И не буду хвалиться силой своей.
Но скажи – кто на небе подвесил Луну?
 
 
Кто зажёг печку Солнца,
Чтобы Землю пекло?
Кто доставит снежинки
К холодной зиме?
Кто прислал к вам на праздник
М свет, и тепло?
Кто отправил планеты
Вращаться во тьме?»
 
 
«Я ответов не знаю» – промолвил Мабон —
«Знают боги, что нашу решают судьбу!»
Он напором спокойствия был удивлён,
Но старался не высказать то на виду.
 
 
Повернулось со скрипом опять Колесо,
Пылезвёздной дороги цепляя края.
Колесницею правил бог Кронос 2626
  Кро́нос, Крон – в древнегреческой мифологии – верховное божество, по иному мнению титан, младший сын первого бога Урана (неба) и богини-демиурга Геи (земли). Первоначально – бог земледелия, позднее, в эллинистический период, отождествлялся с богом, персонифицирующим время, Хроносом.


[Закрыть] с косой,
Погоняя коня вдоль Лугов Бытия
 
 
И часами песочными, вечность храня,
Отмеряя предел урожайный и край,
От границы миров колесницу катил
И от злачного места, где гай был и грай.
 

Трувер и Смерть

 
В вечности зеркала их отражение
Было назначено до дней рождения.
Рядом стояли на Лунном Мосту
Трувер и принцесса, смотря в пустоту.
 
 
Звёзды считали тысячелетия
И собирали Предков наследие.
Сладко принцессу трувер целовал,
Нежно любил и восхищал.
 
 
Любимую рыцарь Крадой прозвал
В честь руны Огня, того, что пылал:
Символом истины и озарения,
Знаком от Смерти освобождения.
 
 
Эту историю правили Боги,
Спорили, где повернуть на дороге
И как влюбленных направить – куда?
Вдруг всем на зло помешалась Беда.
 
 
Принцесса внезапно влюбилась в солдата,
И вроде бы в этом не виновата…
Пока трувер 2727
  Труве́ры (фр. trouvères, от глагола trover, trouver – находить, изображать, сочинять) – французские поэты и музыканты, главным образом, второй половины XII и XIII веков, слагавшие свою поэзию на старофранцузском языке.


[Закрыть] вирши сочинял
Ведьмин сынок у него отобрал
 
 
Ту, что назначена до дней рождения.
В вечности зеркале их отражение
Дымкой покрылось, растаяло мглой,
Крада когда не вернулась домой.
 
 
Долго вокруг меченосец кружил,
Зельем от ведьмы приворожил,
За руку всюду на людях держал,
Рунами Смерти зачаровал.
 
 
Нить отделилась и порвалась
И прекратилась всякая связь.
Долго известий трувер ожидал,
Но не дождавшись духом упал.
 
 
В этой настольно-напольной игре
Мимо прошла Смерть в январе
И трубадура за руку взяла.
Вздрогнул от ужаса. Смерть не ушла.
 
 
Он вырывался. Он убегал.
Он спотыкался и падал. Кричал,
Но равнодушно смотрела Хозяйка,
Не отпускала. Она – скупердяйка.
 
 
Дернулся резко. Сказал: «Отпусти!
Нам ведь с тобой не по пути.
Я всех стихов ещё не написал!
Я мало видел, хотя много знал!
 
 
Жизни я чашу не выпил до дна…»
Тут на окошко присела Луна
И так сказала: «Волю Богов
Я сообщаю – он не готов!
 
 
Жадность умерь ты, зловещая Смерть!
Нынче не время ему умереть.
Он пропустил свой поворот
И пока в строчки не соберёт
 
 
То, что желают Боги прочесть —
Его ты не торонешь, любезная Смерть!
Он не уйдёт за горизонт!
Он здесь правитель! Он тут Архонт!».
 
 
Тихо-печально светила Луна,
На трубадура глядя из окна.
И на прощанье молвила Смерть:
«Я не могу тебе повелеть,
 
 
Чтоб ты возлюбленную позабыл:
Сильно ты любишь и крепко любил,
Но ты не властен над сердцем – она
В чары печальные заключена.
 
 
Рунами Крада твоя оморочена,
Сердце холодно и обесточено.
Жизнь у принцессы во мрачном лесу —
Хитрый рубака похитил красу.
 
 
В доме труверском ей не бывать.
Вместе не есть вам, не пить и не спать.
Нужно заклятие рунное снять
И тогда время направится вспять.
 
 
Мечник же тот – не мой ученик,
Хитростью брать он в жизни привык,
Но охраняет мать-ведьма его.
Хоть оба мёртвые, но не мертво
 
 
Дерево жизни и род колдунов
Держат их всех для живых, как врагов.
Руны волшбы он похитить сумел,
Раз только сунувшись за Предел.
 
 
Бегство спасали его колдуны
Тёмного мира из дальней страны
Он в мир живых руны Смерти принёс
Через века и сквозь тысячи звёзд.
 
 
Так меченосец Краду украл
И всем на злобу зачаровал,
Чтоб мешать и путать следы —
Род происходит его от Беды
 
 
И от других Тёмных Богов.
Поэт оказался совсем не готов
Хоть оберегом для Крады мог стать —
Призван Богами её защищать.
 
 
В день, когда сможешь увидеть её,
Знай, что меж крыльев у ней – остриё.
Ранена в самое сердце она
И под стеклом заточена.
 
 
Как передашь ей от Мары привет —
Снова в душе затеплится рассвет,
Снова любовь твоя оживёт,
Сделает выбор, дорогу найдёт».
 
 
Так Смерть сказала и тихо ушла,
Словно случайно мимо прошла.
Только труверу давно всё равно —
В замке труверском пусто. Темно.
 
 
Прошлое лишь иногда вспоминает,
Грёзы свои вином заливает.
Чтобы они отпустили его,
Чтоб рану в сердце стянуло быльё.
 
 
В зимние ночи трувер наш не спит,
Лишь иногда Луне говорит:
«Она предпочла трубадуру солдата,
В этом уж точно – не виновата…»
 

ПослеДождие

 
Умыты ближние холмы
Дождём, пришедшим с Трапезунда.
Земля у неба, взяв взаймы,
Сверкает нежно-изумрудно.
 
 
Стада оливковые вниз,
К реке спустились, к водопою
К реке, изгиб чей и эскиз
Исполнен краской голубою.
 
 
Циклон бежит от моря прочь,
Взбираясь на отрогов кручи
Как альпинист, чтоб превозмочь
Предел, куда не ходят тучи.
 

Осень

 
Свыше – слышен Универсум.
Всходят звёзды над горами.
Млечный путь, алмазный перстень —
Умывается мечтами.
 
 
И Сирруф2828
  Сирруш / Сируш – мифическое существо из вавилонской мифологии; грифон, дракон, символ бога Мардука, одно из чудовищ, порождённых Тиамат.


[Закрыть], в траве забвенья,
Проползает тёмной ночью.
Воздух дышит изумленьем,
Влажен он и многосочен.
 
 
И шаги – стихают в травах,
А роса ложится пылью.
Осень, в веток кенотафах2929
  Кенота́ф – памятник, аналогичный надгробному, но находящийся там, где не содержатся останки покойного, своего рода символическая могила.


[Закрыть],
Костенеет, листьев гнилью.
 
 
Виноград, набравший солнца,
Дозревает на закате.
Паутинкою прядётся
Луч на тонком циферблате.
 

Зимние горы

 
Дыхание Зимы осело хлопьями
На зелени остывших вечных гор.
Зима бросает ледяными копьями
И строит хладный, белокаменный собор.
 
 
Природа цепенеет от отчаянья,
Деревья замерзают на ветру.
Холодным инеем цепь тишины запаяна —
Зима идёт к земному алтарю.
 
 
Закроет мглой вершины запредельные,
Далёких звёзд осветит зыбкий путь
И спящих сосен стволы карамельные
Улягутся под кружево – вздремнуть.
 

Космос

 
Серо-сизых зрачков
Марсианские кратеры
Лепестки твоих губ
Вишни цвет не утратили.
В небеса или в бездну
Ппадут императоры
И космический флот
Заплутает в фарватере.
 
 
 Рыже-медные волосы,
Пыльной туманностью,
На космическом ветре
Сияют  созвездием.
Нежной кожи флюид,
Драгоценною пряностью,
Наполняет мой разум
Любовной суггестией.
 
 
Через тысячи лет,
Через сотни веков
Я на голос и образ
Лечу мимо тьмы,
Ты – маяк и мой свет,
И мечта моих снов,
Где есть всё и ничто,
Где меня нет – есть Мы!
 

Что такое акмеизм?

Акмеизм (от греч. άκμη – цветение, цветущая пора) – литературное течение, противостоящее символизму и возникшее в начале XX века в России.

Акмеисты провозглашали материальность, предметность тематики и образов, точность слова. Акмеизм – это культ конкретности, «вещественности» образа, это – «искусство точно вымеренных и взвешенных слов». 19 декабря 1912 года впервые публично оглашена программа акмеизма. Произошло это событие в кабаре «Бродячая собака» в Петербурге.

Становление акмеизма тесно связано с деятельностью «Цеха поэтов», оппозиционной «Академии стиха», центральными фигурами которого являлись основатели акмеизма Николай Гумилёв, Анна Ахматова (была секретарём «Цеха») и Сергей Городецкий.

Современники давали термину и иные толкования: Владимир Пяст видел его истоки в псевдониме Анны Ахматовой, по-латыни звучащем как «akmatus», некоторые указывали на его связь с греческим «akme» – «остриё».

Термин «акмеизм» был предложен в 1912 Николаем Гумилёвым и Сергеем Городецким: по их мнению, на смену переживающему кризис символизму идёт направление, обобщающее опыт предшественников и выводящее поэта к новым вершинам творческих достижений.

Название для литературного течения, по свидетельству Андрея Белого, было выбрано в пылу полемики и не являлось вполне обоснованным: об «акмеизме» и «адамизме» в шутку заговорил Вячеслав Иванов, Николай Гумилёв подхватил случайно брошенные слова и окрестил акмеистами группу близких к себе поэтов.

Особенности акмеизма:

– Самоценность отдельной вещи и каждого жизненного явления;

– Предназначение искусства – в облагораживании человеческой природы;

– Стремление к художественному преобразованию несовершенных жизненных явлений;

Акмеизм утвердился в теоретических работах и художественной практике Николая Гумилёва (статья «Наследие символизма и акмеизм» 1913), Сергея Городецкого («Некоторые течения в современной русской поэзии» 1913), Осипа Мандельштама (статья «Утро акмеизма», опубликована в 1919 году), Анны Ахматовой, Михаила Зенкевича, Георгия Иванова, Елизаветы Кузьминой-Караваевой.

В 1913—1918 годах выпускался литературный сборник поэтов-акмеистов «Гиперборей».

Примечание автора
Некоторые термины и имена требуют разъяснений:

Термин происходит от др.-греч. γοητεία – «колдовство, ворожба, чары». Это средневековая магическая традиция вызывания демонов и составления талисманов. Использование этого термина происходит от названия первой части «Малого ключа Соломона», «Ars Goetia» – средневековая магическая традиция вызывания демонов и составления талисманов. Использование этого термина происходит от названия первой части «Малого ключа Соломона», «Ars Goetia».

(др.-сканд. galdr, мн. ч. galdrar) – древнескандинавский термин для обозначения заклинания или заговора, который распевались во время определенных ритуалов. Исполнялся фальцетом как мужчинами, так и женщинами.

Как правило, гальд исполнялся с целью облегчить роды, но также известны его использования для сведения с ума человека, откуда происходит современное шведское слово «сумасшедший» (швед. galen). Скандинавы верили, что мастер гальд мог поднимать бури, топить суда, затуплять оружие и решать исход битвы. В саге «Заклинание Гроа», вёльва Гроа распевает девять гальд, чтобы помочь своему сыну. В «Саге о Боси и Херрауде» гальды отвращают козни конунга Эстергётланда Хринга.

Гальды упомянуты в нескольких поэмах Старшей Эдды, например, в «Речи высокого», где Один заявляет, что знает 18 гальд, чтобы заклинать огонь, оружие, путы, штормы и заклинать мертвых и говорить с ними.

(Марена, Коровья Смерть, Кикимора, Jambeakka (саам.), Марцана, Marzyana (польск.), Маржена (польск.), Муриена/Мармуриена (словац.), Мора, Маруха, Марана, Марина, Морена, Мармор (лат.), Мамерс (окс.), Геката/Церера (греч.), Ниррити (инд.), Мария (греч.), Моргана (брит.), Мэрроу (шотл.), Маря (латыш.), Smrtonoska/Morana/Mařena (чеш.), Smertnica (луж.), Giltine (лит.), Лоухи (?) (фин.), Куга (серб.), Морриган (ирл.), Марыся (бе-лор.), Marica (италий.), Hel (сканд.), Хольда (герм.))

– Богиня Смерти, болезней, холода, зимы, зла, ночи, тьмы, чёрного колдовства, гнева. Дочь Сварога, супруга Кощея, Велеса. Мать Обиды, Мсты, Карны, Жели, Угомона, Сна, Мора, Мороза, Лени.

(Огнебог, Огник, Агни (инд.), Pahhur/Agniš (хет.), Gabis (лит.), Гибил (шум.), Паникс (прусс.), Гирра/Гирру (аккад.), Игнис (лат.), Знич, Жиж (белор.), Сурт-кугу-юмо (марий.), Сефланс (этр.), Тул-он-кугу-юмо (марий.), Вулкан (лат.), «Ήφαιστος/Гефест (греч.), Сварожич, Zuarasiz (балт. слав.), Атар (ир.), Руевит, Rugievit, Rinvit, Симаргл, Семиглав, Семик, Сим-рьгль, Раклий, Паникс)

– Бог огня, огненных жертвоприношений, тепла, кузнечного дела, покровитель жертвенников. Бог-посредник между миром людей и миром Богов.

От др.-ирл. Lughnasadh /lunasa/, ирл. Lá Lúnasa; гэльск. Lùnastal – название месяца август, кельтский языческий праздник начала осени; его название переводится как «сборище Луга» или «свадьба Луга». По легенде, его установил бог Луг в честь своей приёмной матери, богини Тайльтиу после её смерти. Отмечается 1 августа, как начало сбора черники и изготовления пирогов из зерна нового урожая. Адепты Викки и кельтского неоязычества считают Лугнасад одним из четырёх главных праздников Колеса года.