Текст книги "Бандитские повести"
![](/books_files/covers/thumbs_240/banditskie-povesti-156899.jpg)
Автор книги: Олег Лукошин
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Умру – деньги не получишь, – хрипел бугор.
– Вы слишком переоцениваете мою любовь к деньгам. Я человек импульсивный, неуправляемый, могу и просто так убить, от злости. И деньги никакие не понадобятся.
Павел Аркадьевич молчал. Бежали секунды, Владик ждал. Говорить, судя по всему, бугор ничего не собирался.
– Угу, ясно, – выдал Владик и принялся прицеливаться Павлу Аркадьевичу в живот.
Тот лежал на боку. Чтобы попасть, Владик ногой развернул бугра на спину.
Прицелился.
– Вы всё же подумайте, прежде чем упорствовать, – подала голос Марина. – Жизни ваши нам не нужны. Как деньги получим – отправитесь на все четыре стороны. Слово даю. Хоть вы никому и не верите, но в данный момент лучше поверить. Вы же ещё не старый человек, неужели хочется так быстро умереть?
Владик целился.
– Хорошо, – бормотнул вдруг Павел Аркадьевич. – Отдам вам эти грёбаные деньги.
Чтобы добраться до нового тайника бугра, мы минут десять шли лесом. Шли всей кодлой. Я наскоро перевязал бригадира какими-то тряпками, кровь вроде не текла больше.
– Ты понял, – говорил Витёк на ходу Сергеичу, – нет, ты понял, какой гнилой бугор оказался! Всех надрать хотел! Перепрятал в однёху – и как бы это само собой разумеется. Главное дело – на что рассчитывал-то? Неужели думал, что мы ему так просто всё отдадим?
Сергеич, хоть и не поддерживал разговор, но молчал как-то странно, обиженно я бы сказал. В сторону Павла Аркадьевича молчал. Видимо, в глубине души он тоже был удивлён тем, что наш бригадир ни с того, ни с сего отчублучил вдруг такой номер.
Зато не молчал сам бригадир.
– Я их потому перепрятал, – типа объяснял он нам, а скорее всего и сам себе, – что вот эти туристы подозрительными мне показались. Я ведь сразу понял, что неспроста они тут появились. Не бывает таких совпадений. Да чего-то, дурак, не до конца всю опасность прочувствовал. Вот эта бестия, – кивнул он сторону Марины, – смутила меня. Складно роль сыграла, складно. Большое у тебя будущее, доченька! – выразительно высказал он ей.
– Спасибо, папочка! – отозвалась она.
Меня этот ответ насмешил, как-то очень саркастично он прозвучал. Я даже чуть не хохотнул, но сдержался – ответила-то она на самом деле серьёзно и мрачно.
Дорогу освещали фонарём – у Владика в машине отыскался. У меня почему-то мысль возникла, что Павел Аркадьевич сейчас как Сусанин блуждать по лесу начнёт, чтобы всех запутать, или что-то в этом роде, но он шёл уверенно, не вилял, и вскоре, подойдя к деревцу, которое опознал по какой-то примете, объявил:
– Здесь.
– Где именно? – спросил Владик.
– Вот, – кивнул бугор себе под ноги.
– Копай, – отдал распоряжение Владик Витьку.
Тот нёс лопату.
– Да не надо копать, – сказал Павел Аркадьевич. – Тут неглубоко. Только дёрн поднять, и всё.
Он присел на корточки, разгрёб кучу хвороста, видимо им же и наваленную, и подцепил за уголок кусок дёрна. Отложил травянисто-земляной прямоугольник в сторону, засунул руку в тайник, пошарил там.
– Вот те здрасьте-пожалуйста! – выдал он вдруг озадаченно.
– Что такое? – склонился над ним Владик. – Если ты скажешь, что деньги пропали, я не знаю, что с тобой сделаю.
– Деньги пропали, – сказал Павел Аркадьевич.
Прикладом своего короткого автомата Владик врезал бригадиру по голове.
– Падла гнойная! – выругался он. – Да он и не собирался нам их отдавать!
– Честное слово, – слабо пытался оправдаться бугор. – Я сюда их перепрятал. А их нет. Я не при чём.
– Подожди-ка! – остановила Владика, который собирался снова заехать Павлу Аркадьевичу по голове прикладом, Марина. – Дай я с ним поговорю.
Она присела перед бугром на корточки и направила ему в лицо фонарь.
– Вы действительно сюда деньги переложили? – спросила она.
– Сюда, – пробурчал бригадир. – И пакет с деньгами, и пистолет. Ничего нет. Кто-то забрал их. Перепрятал. Кто-то видел меня.
– Так, – морщила лобик Марина, – допустим это действительно так. Хотя что-то слишком много перепрятываний получается. Если кто-то перепрятал ещё раз, то кто это мог быть? Кто-то из них? – обвела она рукой вокруг. Нас в виду имела. – Или кто-то со стороны, чужой?
– Да откуда я знаю! – совсем уже как-то расстроено отвечал Павел Аркадьевич. – Может и чужой кто.
– Да врёт он всё! – крикнул Владик. – Ты же слышала, что он говорил нам раньше. Он не собирается отдавать нам наши деньги. Он думает, мы хлюпики, слабаки, у нас смелости не хватит завалить его.
– Очень возможно, очень, – кивала Марина. – Но я хочу разобраться – мог ли действительно кто-то перепрятать деньги? Если это был кто-то со стороны, тогда дело плохо – где его искать?
– Да никто не перепрятывал деньги! – стоял на своём Владик. – Этот хрен за нос нас водит. У него деньги, у него.
– Если же это был кто-то из бригады, – огляделась Марина по сторонам, – тогда я восхищаюсь его выдержкой. Ребят, неужели кто-то из вас действительно забрал деньги?
– Да этого трясти надо, этого! – настаивал Владик, указывая на Павла Аркадьевича. – Позволь мне пристрелить его.
– Хорошо, – приподнялась Марина, – выстрели ему в живот. А вы, друзья мои, – обратилась она к нам, причём, как я понял, в число её подозреваемых входил и Витёк, – поглядите на всё это и уясните себе, что будете следующими.
Владик, недолго думая, выстрелил бригадиру в живот. Даже чуть выше, куда-то в солнечное сплетение.
Павел Аркадьевич глухо вскрикнул и принялся порывисто корячиться на земле. Как вкопанные, мы стояли вокруг и смотрели на его страдания. Я видел – ему было очень больно.
– Ну что, – спрашивал бугра Владик, – вспоминаешь, где деньги?
– Не знаю я ничего! – шипел в ответ бригадир. – Нет у меня денег! Я правду говорю! Вытащил их кто-то отсюда.
С губ его слетали кровавые брызги.
– Да, похоже не знает, – сделала заключение Марина. – Ладно, пристрели его, чтоб не мучился, а потом за остальных примемся. Судя по всему, кто-то из этих трёх деньги присвоил.
– Марин, я деньги не брал, – обиженным, испуганным, дрожащим голосом молвил Витёк. – Не подозревай меня, это не я.
– Разберёмся, – бросила она.
Чёрт, я восхищался ей в эти мгновения! Какая женщина! Какой характер! Какая сила воли! Она готова на всё для достижения своей цели, она демон в человеческом обличье. Она прекрасна. Она волшебна. Господи, как я люблю её!
Владик поднёс автомат ко лбу Павла Аркадьевича и выстрелил. Я не успел заметить как пуля проделала во лбу отверстие, но зато явственно видел, как она разорвала затылок бугра на выходе. Он издал последний, тихий и жалостливый вздох и затих.
Я стоял в оцепенении.
– Лёнька!!! – вдруг донёсся до моих ушей истошный вопль. – Дёру!!!
Кричал Сергеич. Он бросился на Владика, ударил его по рукам, оттолкнул. И тут же рванул в темноту.
Смутно помню, что происходило со мной дальше. Темнота, деревья. Я увёртываюсь от стволов, по лицу бьют ветки. Ног не чувствую, слышу лишь ветер, что свистит в ушах от бега. С каждым движением норовлю упасть, но упрямо передвигаюсь вперёд.
Вроде бы вспоминается пара хлопков, что донеслись за спиной. Видимо, это стрелял по нам Владик.
Какое-то время спустя я понял, что от моего бега слишком много шума и меня легко выследить.
Остановился. Припал к земле. Прислушался.
Тихо вроде.
Блин, вот так влип в историю! Жил – не тужил, горя не знал, нет – надо было отправиться на эту шабашку долбанную за длинной копейкой. Дороги – они, гадкие. Дороги, которые нас выбирают. Думаете, сила воли есть или осознание какое-то, чтобы выбрать верную, ту, которая наверняка приведёт к достатку и счастью? Чёрта с два! Нет такой силы и осознания такого. Выбрал тропинку, делаешь шажочки, а что там в конце будет – неизвестно.
Вот что там в конце, на этой самой дороге, куда занесло меня? Разве можно узнать, разве можно догадаться? Всё может быть. Абсолютно всё. Что если голову сложить придётся? Ситуация ведь по-всякому повернуться может. Что делать-то, что? Домой податься? Так ведь найти могут. Узнать в принципе несложно, откуда я. Да и Витёк наверняка разбрехал уже всё. Заявятся на хату братки – здравствуйте, я ваша тётя. Ну как, парнишка, вспоминаешь, как там по лесам стрекача давал?
Что-то вроде овражка нашёл, спустился в него, присел на землю. Темно – ни зги не видать. Вроде, когда в лес отправлялись – светлее было. То ли луна за тучи зашла – а луны действительно не видно – то ли темень с души на глаза переползла.
На склоне ниша в земле. Дерево растёт, а под ним – пространство. Как раз на человека. Прилёг. Долго ли лежал, мало – не помню. Сам не заметил, как заснул.
Хорошо просыпаться после кошмарного сна. Да ещё бы в своей постели. Солнце светит в окна, родная, до боли знакомая обстановка квартиры мгновенно успокаивает, приснившееся сразу же уносится в исчезающую бездну.
Увы, проснулся не в кровати и не у себя дома. Первое, что увидел – рука. Аккуратная, миловидная такая ручка – уперлась в траву ладошкой и уходит куда-то ввысь. Прямо перед лицом. Понимал, что проснулся, но до конца не верилось.
– Как спалось, солнышко? – донёсся звонкий смешливый голосок.
Марина, улыбаясь во все зубы, сидела передо мной и ласково взирала на меня сверху вниз.
Я кинул взгляд по окрестностям – насколько позволял обзор. Кроме неё, вроде, никого.
– Вот как утомился, прямо в лесу заснул, – ворковала Марина. – Напугался, маленький, обессилел. Давай, давай, пробуждайся. Потягушеньки, потягушеньки! – принялась она гладить меня по ногам и туловищу. – Во – и щёку отлежал! Подожди, подожди!
Она склонилась и смахнула со щеки прилипшие к ней травинки.
– И муравьи по тебе ползают, – снисходительно заметила она, смахнув насекомых с волос.
Я переместился в сидячее положение. Тело заметно ломило – ничего удивительного, на голой земле спал.
– Лёнь, вот скажи честно, – спросила вдруг меня обаятельная блондинка. – Я тебе нравлюсь, или как?
Я бросил на неё очередной пристальный взгляд, но отвечать почему-то не решался.
– Ну на самом деле, Лёнь! – скривилась она обидчиво и мило. – Меня очень интересует твоё мнение.
– Ты красивая, – нашёлся я наконец что сказать.
– Красивая – это ладно. А как ты ко мне относишься?
– Ты мне очень нравишься, – накатила вдруг на меня искренность, – но я тебя боюсь.
– Серьёзно? Фу, какой ты глупышка! Чего бояться-то? Может быть, я и произвожу иногда ложное впечатление, какое-то вампирическое, надменное, но поверь мне – это впечатление действительно ложное. Знал бы ты, какая я слабая и беззащитная. Каждый раз, когда я остаюсь в одиночестве, даже на пятнадцать минут, я впадаю в панику. Я жуткая трусиха. Ты после всех этих событий обо мне, должно быть, чёрти знает что думаешь, но ты пойми, что не всё так однозначно. Что есть и другое объяснение. Просто я хочу выжить в этом мире, а мне не дают. Постоянно не дают, с самого рождения. Сначала родители не давали, учителя в школе не давали, преподаватели в институте, коллеги на работе. Все словно ополчились на меня, словно я им какая-то кость в горле. Полное отрицание всех моих поступков, полное непризнание моего права на собственную жизнь, постоянное одёргивание, постоянные унижения – ты думаешь, так можно жить? А я не многого хочу – всего лишь крохотного, идиотского счастья. Неужели я не создана для него? Ты знаешь, все говорят: у вас есть выбор, у вас есть выбор… Выбор делать то, выбор не делать это. Так нет же никакого выбора, понимаешь, нет! Вот как вступил ты на одну из дорог, так и не сойти тебе с ней вовеки. Нет никакой воли и свободы. Порабощён ты с рождения, и только самые последние глупцы не понимают этого. Причём дорогу, заметь, эту самую гадкую дорогу, по которой тебе топать и топать в говне по уши, выбираешь не ты! Это она сама, дорога выбрала тебя! Дороги выбирают нас, а не мы дороги. Ты чувствуешь это?
– Чувствую! – смотрел я на неё влюблёнными глазами.
– Вот взять эти самые деньги, евро эти. Ты хоть видел сколько там в пакете было?
– Ну так, мельком.
– Там триста двадцать тысяч. Ты, наверное, думаешь, что мы бандиты какие-то, налётчики, банк ограбили, людей в капусту порубили и всё такое. А ведь ничего не было этого. Не было никакого налёта! Да, я в банке работала. И вот, представь себе, один-единственный раз в жизни меня выбирает верная, заманчивая дорога. Да их, впрочем, полно было, дорог этих, и раньше, но я тогда ещё не понимала, что они мои. В общем, один состоятельный клиент должен получить у нас триста двадцать тысяч евро наличными. Всё заранее обговорено, он звонил несколько раз и тэдэ, и тэпэ, но в лицо его никто не знает, понимаешь. А деньги я выдаю! Так почему бы мне не выдать эти деньги на полчаса раньше не ему, а какому-нибудь хорошему другу? Почему бы нет? Но только после этого – разрыв. Я имею в виду полный разрыв – с банком, со старой жизнью, со всем, что связывало меня. Нет возврата в прошлое! Я нашла этих двух охламонов – потому что надо двух, потому что состоятельный клиент за такой суммой один не придёт, а обязательно с телохранителем. Двое – значит нет никаких подозрений. И вот, представь, один кидает! Нагло кидает, цинично! Думает, что он крут, как яйца мамонта и сматывается со всей суммой. Мы ищем его, ищем, ищем. Ладно Владик подстрелить его успел, а то бы фиг нашли. Кстати, ты думаешь этот Владик – муж мой, или там любовник какой-то? Да я его едва знаю! Вот как тебя знаю, так и его. Так что нас ничто не связывает. Абсолютно. Ладно, находим. И тут выясняется, что деньги присвоили себе какие-то левые мужики. Работяги. Вот ты представь мою обиду, моё разочарование. Что, они разработали этот план? Что, они дрожали, когда деньги пересчитывали и подставным людям отдавали? Они обоссались, как я обоссалась, когда меня директор в коридоре остановил и стал какие-то тупые вопросы задавать? А я обоссалась, Лёня, я реально обоссалась. Моча по ляжкам текла, чуть лужа не образовалась. Они пережили всё это, что я пережила? Нет! Ну так какое же у них право лишать меня радости жизни? Скажи мне, какое?
– Нет такого права, – вздохнув, согласился я.
– Правильно, нет! Это моя дорога. Она меня выбрала, мне по ней идти! Думаешь, в ней счастье какое-то есть? Нету! Только горечь и боль за то, что пришлось пойти на воровство. И ещё неизвестно, скрасишь ли деньгами, которых на самом деле там совсем немного, эту горечь? Избавишься ли от боли?
– Да уж, – кивал я. – Да уж…
– Ну что, Леонид, – смотрела на меня Марина. – Ты отдашь мне деньги?
Я испуганно стрельнул в неё глазами.
– Какие деньги? – бормотнул.
– Ну это же ты перепрятал их из тайника вашего бригадира! Где ты их оставил? Ведь не мог же далеко. Прямо там, на поляне, рядом с коттеджем? А где именно?
– Марина, – смотрел я на неё, – я не брал эти деньги. Я понятия не имею, что с ними произошло.
Она тоже смотрела на меня. Долго. Пристально. Потом рассмеялась.
– Ну конечно, конечно! – гладила она меня по плечу. – Я думаю, раз я такая хитрожопая, то все вокруг непременно должны лохами оказаться. Куда им до меня, и всё такое. А мир же сложнее, мир гораздо сложнее. И люди в нём несоизмеримо сложные. Знаешь, ты с каждой секундой растёшь в моих глазах. Я понимаю сейчас, что ты очень глубок и неоднозначен. Так интересно, познавательно чувствовать это! Да, да, правильно, у тебя же своя дорога. Своя. Она выбрала тебя и ты понимаешь, что этот выбор односторонний, что он однозначный, что по дороге надо идти до конца. Ну хорошо, а если я предложу тебе взять меня в жёны.
– Ты серьёзно? – выпучил я глаза.
– Совершенно серьёзно. Ты мне очень нравишься. Я понимаю сейчас, что ты больше всех остальных подходишь мне. Я говорю сейчас абсолютно искренне.
– Марина, я не знаю, где твои деньги. Может быть, их перепрятал Сергеич, может быть – Витёк, хоть и ломал потом комедию. А скорее всего бугра увидел кто-то из местных жителей, какие-нибудь деревенские пацаны. Тебе надо поискать по деревням, поспрашивать людей. Такая куча денег не может просто так раствориться.
– Да я не о деньгах сейчас, глупенький! – прервала она меня. – Я о замужестве. Возьмёшь меня? Вот без денег безо всяких, вообще без ничего – голую, босую – возьмёшь?
– Возьму, – выдохнул я, – но…
– Никаких «но», никаких «но», – приложила она к моим губам ладошку. – Все «но» – они от лукавого, они доносятся с других дорог, не с нашей. Значит, возьмёшь! – лучезарно улыбаясь, смотрела она на меня во все глаза. – Значит, возьмёшь! Господи, я такая счастливая!
Она припала ко мне и впилась в рот губами. Такие сочные, пухленькие были они. Такие ласковые.
Такими они остаются и сейчас…
Мы целовались, потом она стала раздевать меня и разделась сама. Ласкала мой член, водила по нему языком, дышала на него нежно и трепетно. Потом встала на четвереньки, и я любил её сзади. Мою дорогую. Мою единственную.
– Ты главное помни, – вырывалось у неё изо рта вместе со стонами – что дорога, которая нас выбрала – она одна. Это важно. Вот потом ещё произойдёт что-то, и ещё, и разные мысли придут к тебе в голову, и разные чувства, но правильным будет только одно решение. Только один ход. Понимаешь? Не ошибись. Не позволь другим дорогам соблазнить тебя. Я твоя навеки. Верь мне.
Ещё какое-то время мы лежали на земле голые и ласкали друг друга.
– А где Владик? – решился я на вопрос.
– Где-то рыщет по лесу, – пожала она плечами. – Ищет вас, беглецов. Что ему ещё остаётся делать? Не уезжать же отсюда не солоно хлебавши. Правда, у него патроны закончились. Думает так вас взять, на понт.
– А Витёк? Он с ним?
– Витёк тоже убежал. Вместе с вами. Чем он руководствовался – понятия не имею. Деньги он явно не перепрятывал – он слишком прост для этого. Просто струсил, подумал, что прикончат и его.
– Ну, подруга, рассмешила! – донёсся до нас чей-то голос.
Мы дёрнулись, попытались подняться на ноги – из переплетения конечностей выбраться было непросто.
На пригорке, метрах в двадцати, на корточках сидел Витёк. Криво ухмылялся.
– Если бы я струсил, овца тупорылая, – продолжал он говорить, – я бы вернулся сюда снова, а? Да ещё вот с этим?
Он приподнял над головой ружьё, вроде как охотничье.
– Мило вы устроились, – продолжал он посмеиваться, наблюдая за тем, как мы одевались. – Мило. Вот ведь суки какие на белом свете водятся! Меня оттрахала, теперь – Лёнчика. Ни перед чем баба не остановится! Редкий экземпляр. Редчайший. Марин, таких, как ты, надо в музее держать и всем за деньги показывать. Потому что, гадом буду, нет тебе равных.
Мы наскоро оделись. Всё говорило о том, что хозяином ситуации является теперь Витёк.
– В общем так, Лень, – посмотрел он на меня внимательно. – Просёк я всю эту историю. Досконально просёк. Сергеич деньги перепрятал, только он. Больше некому. На-ка, держи на всякий пожарный, – достал он из-за пояса большой охотничий нож. – Какое-никакое, а всё же оружие. И пырнуть можно, и горло перерезать. Если эта сука задумает сбежать – режь её смело.
Я взял у него нож и стоял теперь с ним, как последний придурок, непонимающе вращая его в ладони.
Витёк извлёк из кармана обрубок бельевой верёвки.
– Обо всём позаботился, – улыбнулся он. – И о тебе тоже, госпожа удача. Подставляй ручонки!
Это было сказано Марине. Она вытягивать руки не торопилась. Витёк приблизился к ней и со всей дури залепил девушке пощёчину. Марина вскрикнула и инстинктивно подалась назад.
– Руки вперёд! – крикнул он.
Она протянула ему ладони. Зажав между коленей ружьё, в несколько нескладных движений Витёк обмотал их верёвкой.
Марина, пока он делал это, взглянула на меня. Взгляд её был выразительный, я понял, что она хотела сказать мне. «Не позволь другим дорогам соблазнить тебя», – говорили её глаза.
– Значит, так, – объявил Витёк. – План такой: идём сейчас в сторону поляны, встречаем там Владика и отправляем его на тот свет. Патронов, как я слышал, у него нет, так что замочить его – не проблема. Ну, а потом примемся за Сергеича. Он, видимо, уже смотался с бабками, но это ладно. Это ничего. Всё равно найдём, куда он от нас денется. В городе появится, в квартиру себе заглянет – там и встретим. А может и раньше посчастливится.
– Знаешь, – делился со мной Витёк воспоминаниями и ощущениями, – поначалу, когда произошло всё это – бугра убили, Сергеич завопил – меня страх охватил. Реальный, животный страх. Сам не помню, как с места сорвался. Бежал, бежал, часа два бежал не останавливаясь. До деревни добежать успел, только там передохнул. Отдышался и думаю: ну ты и ссыкло, Виктор Александрович. Редчайшее и бесподобнейшее ссыкло! Неужели злости у тебя нет? Неужели нет чувства собственного достоинства? Так есть же, – сам себе говорю, – есть! Но, видишь ли, говорить – это мало. Его ещё и чувствовать надо, ощущать каждым атомом. Прислушался я к себе – да вот же оно, вот! Чувство собственного достоинства. Огромная, беспредельная злость. И неужели я вот так просто, без борьбы, сдамся на милость обстоятельствам? Нет, решил, рано меня со счетов списывать. Я ещё поборюсь. Завалился в первый попавшийся дом, старик какой-то. Я его за грудки. Ружьё, говорю, есть у тебя? Ну, поотпирался он немного, пришлось пару тумаков ему отвесить. Тут же ружьё притащил, тут же куча патронов нашлась. И нож, и верёвка вместе с ними. Да и накормил заодно меня дед! Хорошим человеком оказался – бабло добудем, надо будет дать ему пару тысяч. Заслужил.
Я Витька не перебивал. Пусть выговорится.
– Лёнь, я может говорил тебе раньше что-то не то, обидные слова какие-то, но ты в голову не бери, ладно. Я тоже дураком бываю часто. На самом деле, я тебя искренне уважаю. Цельную в тебе натуру вижу. Сбалансированную. Даже завидую в чём-то.
– Боюсь, он о тебе другое думает, – высказалась шедшая впереди Марина.
– Помолчи, стерва! – крикнул Витёк. – Твоё мнение никого не интересует.
– Ты, видимо, сволочью меня считаешь, – продолжал он. – Что сдал всех, что рассказал всё этой девке. А я не сволочь, Лёнь, нет. Я просто запутавшийся человек. Но это всё в прошлом. Мне за последние дни на многое глаза открылись. Я теперь не такой простофиля, как раньше.
– Сволочь ты и есть, – снова, повернувшись на ходу, бросила Марина. – Именно как о сволочи Лёня о тебе и думает. Оправдывайся – не оправдывайся, другого звания ты уже не получишь. Да ведь, Лёнь?
– Вот смотри, а! – скривился в улыбке Витёк. – Вот смотри что делает, змея подколодная! Это она стравливает нас так. Вот, мол, сцепятся сейчас, один другого порешит, а в это время Владик подоспеет, да второго прикончит. Ошибаешься, сучка! Я сейчас на такие провокации не поддаюсь!
Я так и не нашёл место для ножа. Всё ещё нёс его в руках. Чувствовал себя с ним совершенно несуразно.
– Слушай-ка, Лёнь! – остановился вдруг Витёк. – А куда мы вообще её ведём? Зачем она нам нужна? Для чего? Как заложница? Да у нас и так преимущество в оружии. Она же с языком своим змеиным ещё много бед наделать сможет. Может прикончить её, да и всё?
Я остановился рядом, и вроде как раздумывал над его словами.
– Нет, серьёзно! – загорелся идеей Витёк. – Пристрелить её к чёртовой матери, и все дела. Мне человечество только благодарность за это выскажет, зуб даю. А, как ты думаешь?
Я пожал плечами.
– Всё, решено, – среагировал на моё движение Витёк. – Эй, красавица! Становись на колени! Кончать тебя будем.
Марина недоумённо и испуганно – да, это был испуг – взирала на нас.
– Можно, конечно, прежде и в неё кончить, – шепнул Витёк. – Но я не хочу, мне она теперь противна, а ты, похоже, уже кончил. Так что не будем этим себя затруднять. Эй, ну ты чё! – прикрикнул он на Марину. – Я сказал, на колени!
Он подскочил к девушке, врезал ей пару раз куда-то в живот, схватил за волосы и заставил опуститься на колени.
– Так, – выбирал он позицию, – а как лучше? В затылок или в лицо? Это ж дробь у меня, куча дырок получится, вот даже не знаю, портить ли ей личико, или нет?
– Ладно, лучше в затылок, – решил он. – Не буду симпатичную мордашку поганить. Да и взгляд у неё тяжёлый, сглазит ещё.
– Причёска короткая, это хорошо, – приставил он дуло ружья к затылку Марины. – Дробинки в волосах не запутаются. Все в черепушку войдут.
Марина бросала на меня отчаянные взгляды. Я чувствовал себя потерянно.
Мысли, мысли одолевали. Как сейчас помню эти мысли, все до одной.
Ведь всё само собой должно происходить, думал. Само по себе. Не я выбрал дорогу, она меня. Значит, от моего выбора ничего не зависит. От поступков тоже. Делать или не делать – всё одно. Результат не изменится. Результат уже известен, там, где-то за пределами, там его уже знают. Быть ей со мной или не быть – не мне решать. Всё решено, решено!
Витёк уже взвёл курок, уже сощурил глаз. Я сжимал в руках нож, я готов был сделать выпад, чтобы одним движением перерезать ему горло, но всё ещё ждал сигнала. Я не был уверен. В ней, в себе, в дороге. Он должен быть, сигнал, говорил я себе, от меня ничего не зависит.
Я потом рассказывал Марине об этих своих мыслях, о том противоречии, что опустилось на меня – и она всё поняла. Она согласилась с тем, что на тот момент у меня на руках не было достаточных доказательств её верности, я был в общем-то свободен от обязательств перед ней, я мог делать, что угодно, я мог ничего не делать – она восприняла всё правильно. Нужен был сигнал, сошлись мы к одному, верный знак, что дорога у нас одна и что именно она выбрала нас.
И сигнал последовал.
В буквальном смысле сигнал – зазвонил телефон Марины. Заиграла мелодия вызова – а мелодией на её телефоне стояла старая и чрезвычайно глупая советская песенка «Из чего же, из чего же, из чего же сделаны эти девчонки» – Марина недоумённо огляделась, а потом полезла в карман джинсов за мобильником. Связанные руки мешали друг другу.
– Дай сюда, дай! – выхватил Витёк телефон из её рук и жадно уставился в дисплей. – Ага, Владик! – объявил он нам.
А потом, приставив мобильник к уху, томно произнёс:
– Отель разбитых сердец.
Это он из какого-то фильма взял. Сам бы ни в жизнь не додумался. Я, вроде бы, тоже этот фильм смотрел – там именно так по телефону отвечали.
– Кто это? – достаточно громко разнеслось из трубки.
– Смерть твоя, – всё так же паясничая, ответил Витёк. С дикой гримасой он взирал на меня, словно ожидая от меня одобрения.
Несколько секунд Владик молчал.
– Так, понятно, – донеслось наконец из трубки. – Как тебя звать, герой?
– Я же говорю, – жутко обрадовался вопросу Витёк, – Смерть меня звать. Смертушка. По твою душу иду, голубчик.
– Ага, Витя! – определил обладателя голоса Владик. – Так вроде тебя зовут. Тот самый дебил, который всё разболтал Марине. Где она сама?
– Марина твоя с жизнью прощается. Через секунду-другую я её на тот свет отправлю.
– Дай мне с ней поговорить.
– А где волшебное слово «пожалуйста»?
– Дай без «пожалуйста», придурок. Мне спросить её кое о чём надо.
Витёк задумался. Давать или нет?
Всё же передал почему-то.
– Алло, – выдохнула в трубку Марина.
– Что там у тебя?
– Мне связали руки, я в плену.
– Поздравляю. Ты зачем от меня убежала?
– Так надо было.
– Кто там с тобой?
– Молодые, оба. Ты нашёл третьего?
– Нет. Никуда он от нас не денется. Ты знаешь, кто перепрятал деньги?
– Да. Но сейчас это не важно. Многое изменилось, Владик. Пожалуй, наш договор сейчас не действует.
– Что ты плетёшь? Они заставляют тебя это говорить?
– Нет, никто не заставляет. Подожди, послушай меня, я хочу тебе сказать нечто важное. Я думаю, ты можешь оставить всё это и отправиться домой. Я тебя отпускаю.
– Что за чушь! Домой? Без денег?
– Да забудь ты про эти деньги! Тебе жизнь дороже или деньги? Владик, тебя убьют, я чувствую это! Уходи отсюда, уезжай! Так будет лучше для всех.
– Подожди, кажется я вижу вас. Да, вижу тебя. Скоро буду, жди!
Связь прервалась. Витёк, да и я вместе с ним, принялись лихорадочно оглядывать окрестности. Долго ждать не пришлось – Владик вскоре появился в поле зрения. Бежал, держа в руках автомат, и что-то делал с ним на ходу, словно переключая режимы стрельбы.
Эге, а вдруг патроны у него не закончились?
Именно этот вопрос отражался на растерянном лице Витька. Я же подспудно приценивался: кто мне лучше, Владик или Витёк? Оба плохо, но Владик всё же хуже. Витьком, по крайней мере, так мне казалось в тот момент, можно управлять.
– Блефует! – крикнул я Витьку. – Нет у него патронов, нет!
Окрик мой подействовал на него ободряюще. Пожалуй, без него, он не решился бы вступить с Владиком в бой.
Витёк присел на корточки, выставил ружьё, прицелился и выстрелил. Никаких последствий на передвижениях Владика этот выстрел не оказал.
– Далеко слишком! – снова заорал я. – Надо подпустить ближе.
Витёк внял, Витёк слушал меня.
Он затолкал новый патрон и выжидал. Владик продолжал бежать и стрелять не думал. Патронов, по ходу, у него действительно не было.
Метров тридцать оставалось до него, когда Витёк нажал на курок. Выстрел напрасным не был: кровавые точки зажглись на теле бегущего – грудь, лицо, живот. Владик остановился, скорчился от боли, тут же залёг и, матерясь, принялся ощупывать своё тело.
Витёк перезарядил. Поднялся и не спеша тронулся в атаку. Лицо его освещало торжество. Владик успел вскочить и побежать в обратную сторону, но дробь от очередного выстрела достигла его, озарив отверстиями белую футболку со спины. Падать Владик не стал, видимо ранения были несерьёзные, он успел отбежать на приличное расстояние, пока Витёк выстрелил ещё.
Догонять его он, по всей видимости, не собирался.
– На поляне добью! – громогласно сообщил он нам, вернувшись. – Ему больше идти некуда. Машина-то на ходу? – спросил он Марину.
Та кивнула.
– Эх, чёрт! Не сообразил я что-то шины проткнуть или ещё чего сделать. Ладно, уехать он сможет только по просеке. Она недалеко, если что – встретим его там. Вправо нам надо вместиться, там просека. Пошли, пошли, – крикнул он нам. – Живей!
Мы побежали за ним.
Много позже Марина рассказала мне одну поучительную историю.
История состояла в следующем. После смерти родного отца, мать Марины снова вышла замуж. Отчимом её оказался пронырливый и похотливый мужичок, работавший инженером в строительной организации.
Он часто засматривался на четырнадцатилетнюю Марину, непременно хотел искупать её в ванной, собственноручно надеть на неё новую футболку или даже трусики.
Однажды мужичок решил изнасиловать девочку.
– Я нисколько не испугалась, – призналась мне Марина. – Ни капельки. Почему-то во мне жила твёрдая и непоколебимая уверенность, что у него ничего не получится. Не потому, что я ему не позволю, или даже не потому, что он сам не сможет совершить акт в силу своей прогрессирующей импотенции. Просто я чётко понимала, что произойдёт нечто в окружающей действительности, в самой природе. Нечто, что помешает ему.
Отчим уже взбирался на послушную девочку, которая молчаливо и терпеливо ждала своей участи, как вдруг в дверь раздался пронзительный звонок. Вполне возможно, что звонок был не такой уж и пронзительный, по крайней мере, самой Марине он показался самым что ни на есть обыкновенным, а вот для похотливого мужичка он прозвучал как адский колокол. Уже готовый приступить к действию, со спущенными штанами, он замер вдруг, словно поражённый громом. А потом с хрипом повалился на Марину.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?