Текст книги "Путь одного агентства. Том 2"

Глава 38
Президент лагеря

Я захотел добавить в своё письмо ещё несколько абзацев. Помимо кнута нужен был кусочек сладкого пряника.

«Всем, у кого подвисли сделки или оплаты от застройщиков, мы можем выплатить субсидии из моего личного фонда поддержки. Если вам прямо сейчас нужны деньги, опишите свою ситуацию Ростиславу. Мы рассмотрим и выделим вам необходимую финансовую помощь.

Голодным не останется никто. У нас богатая компания. Мы хорошо зарабатываем и умеем правильно тратить.

Компания точно выживет и пройдёт любой по длительности карантин. Но в спокойном море с ласковым солнышком, улыбками и бокалом пинаколады купаться будут не все.

От руководителей жду максимальной концентрации, мобилизации команды и отчётов в четверг без нулей. Ноль сейчас для нас – самое плохое число. Индикатор вашей неспособности и область моего особого контроля».

Я сидел за барной стойкой в полумраке гостиной, снова и снова перечитывая своё обращение к команде. Это точно было самое мотивирующее письмо в моей жизни. И одновременно самое сложное.

Я вспомнил, как в двенадцать лет стал президентом оздоровительного лагеря «Отважный». Тогда, чтобы победить, мне надо было написать речь, которая коснётся подросткового сердца. Я обещал мороженое и дискотеки, день самоуправления и укороченный сончас. Я не знал, как буду всё это исполнять, но обещал, чтобы выиграть. И я выиграл.

Двенадцатилетний Олег стал тогда президентом большого лагеря на тысячу сверстников. Буду честным, за ту смену я не исполнил и половины обещанного в своей предвыборной речи. За это некоторые ребята иронично стали называть меня «презик».

Теперь же ставки были другие. Я понимал, что за моей спиной – настоящая жизнь сотен семей. От моей адекватности зависит, что на ужин будут есть дети моих сотрудников. Будет ли у них чем платить за квартиру и репетитора. А ведь это люди, которые поверили в меня, в мою идею, в мою компанию.

Я не имел права на ошибку. Как не может ошибиться капитан большого лайнера, ведущий корабль между острыми рифами. Пока пассажиры на верхней палубе непринуждённо играют в бильярд, он внимательно следит за ситуацией.

Я был уверен в каждом слове, в каждой букве, каждой запятой. Если бы в момент написания этого поста меня вдруг засняла скрытая камера, то они увидели бы парня с торчащими в разные стороны взъерошенными волосами, в мятой футболке и трусах. Да, мне было лень надевать штаны. В зумах меня всё равно было видно только по пояс. Весь стол вокруг ноутбука был завален пакетами, коробками и пластиковыми контейнерами из доставки. Красный соус в одной из пластиковых тарелок напоминал о том, что раньше здесь был салат из помидоров с луком. Испачканный кетчупом контейнер говорил о курином шашлыке, который ехал ко мне через половину Москвы из грузинского ресторана. Недопитый морс, недоеденный лаваш, недельные пакеты с мусором на полу… На журнальном столике возле дивана виднелся ещё один островок беспорядка с прозрачной тарелкой пустивших сок ягод и фисташками, купающимися в крошках от чипсов со вкусом морской соли.

Весь этот микс из еды, техники и мусора напоминал квартиру холостяка. Хотя взъерошенный парень, сидящий в эпицентре этого хаоса, в данный момент холостяком и являлся.

Я ел. Смотрел телик. Снова ел. Читал новости. Снова ел. Что-то делал по работе и опять ел.

Окинув взглядом весь этот беспорядок, понял, что мне стало тесно в этой квартире. И не потому, что я завалил всё свободное место едой и мусором. Нет. Тесно от того, что у меня не было отдельного рабочего места. В гостиной стояла всего одна барная стойка. Она служила мне и офисом, и столиком ресторана, и творческой мастерской.

Ещё мне очень не хватало ванны. Такой, в которую можно залезть с книжкой и тарелкой малины. Просто поваляться в ней, вдыхая аромат еловой пены. Без цели обязательно помыться, как это было в детстве. Тогда приём ванны был обязательной еженедельной процедурой, подконтрольной маме.

Во всей этой стрессовой суете пандемии как никогда раньше мне хотелось просто полежать в горячей воде с двумя ложками хвойной соли, смотря в потолок и поедая малину. В моей текущей квартире был только душ.

Я решил переехать.

Глава 39
Перемен. Мы ждём перемен

Переезд. Остаться в Сити или сменить район? Может, попробовать пожить в Хамовниках? Или свалить в качестве эксперимента на Патрики? Нет, я точно не хочу покидать родной Сити с ожерельем любимых ресторанов и трёхминутной дорогой от дома до офиса.

Я плюхнулся на диван. В голове крутились мысли о будущей квартире. На телевизоре в гостиной играл мой плейлист. Любимые песни фоном гонялись по кругу. Знакомый голос. Цой. Я выкрутил громкость на полную.

 
«Электрический свет продолжает наш день,
И коpобка от спичек пyста,
Hо на кyхне синим цветком гоpит газ.
Сигаpеты в pyках, чай на столе.
Эта схема пpоста.
И больше нет ничего – всё находится в нас».
 

Через минуту в личных сообщениях руководителя нашего департамента по «Москва-Сити» появилась задача подобрать мне просторную квартиру. Неважно, в этой башне или в какой-то другой. Но обязательно с отдельным рабочим столом и ванной. А если ещё и этаж повыше с видом на город – вообще кайф.

Сейчас при взгляде из окна моей квартиры на седьмом этаже «IQ-квартала» полёт сознания разбивался вдребезги о соседнюю офисную башню. Она перекрывала большую часть видов, оставляя справа лишь тонкую полоску реки.

Я встал с дивана, подошёл к окну и какое-то время просто стоял, смотря на вечерний город. Жизнь в окнах соседнего небоскрёба, казалось, не замирает ни днём ни ночью. На всю квартиру продолжал голосить Цой.

 
«Пеpемен тpебyют наши сеpдца,
Пеpемен тpебyют наши глаза.
В нашем смехе, и в наших слезах, и в пyльсации вен
Пеpемен! Мы ждём пеpемен».
 

Не только я требовал перемен в конце второй недели самоизоляции. Апрельское солнце своими тёплыми лучами уже растопило снег. Вместе с растаявшими сугробами в головах тысяч несознательных граждан расплавились предохранители. Настройки безопасности сбросились.

Десятки тысяч «отдыхающих», наплевав на введённые ограничения, вышли жарить шашлыки и пить водку на природу. Весна давала о себе знать, особенно когда президент подарил людям целый месяц неожиданных выходных. С сохранением заработной платы.

Все эти безответственные гуляния на фоне растущего числа заболевших вызвали у московских властей серьёзную тревогу. Они выкатили новую систему ограничений.

Десятого апреля мэр Москвы Сергей Собянин объявил о введении специальных пропусков для выхода из дома. Шутки кончились. Теперь покинуть свою квартиру можно было, только имея специальный QR-код.

«Пропускной режим передвижения по городу – это неизбежные дополнительные ограничения и неудобства. Но когда речь идёт о здоровье и жизни огромного количества людей – выбора нет. Особенно когда мы видим, что, к сожалению, не все соблюдают эти установленные ограничения, – уверенно говорил с экрана телевизора Сергей Семёнович. – Если раньше в больницы ежедневно поступало около пятисот пациентов с коронавирусом, то сегодня это уже тысяча триста человек».

Теперь для поездок на такси, личном и общественном транспорте в Москве нужно было оформлять цифровой пропуск, разрешающий передвижение по маршруту.

Если нарушителя пропускного режима поймали на автомобиле без пропуска, то машину эвакуируют. Водителю же выпишут штраф 5000 рублей. Нужно будет вернуться к месту жительства для самоизоляции.

Вместе с тем мэр приостановил работу всех коммерческих компаний, кроме органов власти, больниц, аптек, продуктовых магазинов и средств массовой информации. В Москве остановились стройки. Это ещё больше усилило тревожность и клиентов, и брокеров.

Несмотря на ограничения, мы нашли возможность сделать пропуска для небольшого количества брокеров. Это позволило не перекрыть «Вайтвилл» кислород полностью. В этом нам помог журнал «Москоу Сити Гайд». В процессе запуска журнала нам пришлось зарегистрировать его в специальном реестре и получить лицензию СМИ. Теперь эта лицензия позволяла нам сделать пропуска брокерам. Так часть нашей команды стала внештатными корреспондентами.

Почти вся работа велась в зуме. Но полностью избежать офлайн-сделок не получалось. Бумажные документы всё ещё было надо подписывать. Но как это сделать, когда закрыты все офисы продаж застройщиков и филиалы банков? Подходить друг к другу ближе чем на полтора метра нельзя. Как нельзя собираться в группы по три-пять человек. Это считалось нарушением социальной дистанции.

И мы нашли решение.

Кино – «Перемен»

؂

Глава 40
Оконный телепорт

На задний двор строительной площадки одного из жилых комплексов Замоскворечья въехали четыре автомобиля. Все стройки в городе замерли несколько дней назад. Угрюмые башенные краны безмолвными великанами нависали над серым монолитом недостроенного дома. Воздух был наполнен звенящей тишиной. На улицах города было настолько тихо, что казалось, будто вышел ещё один указ, который во время карантина запрещает птичкам щебетать.

Массивные железные ворота вздрогнули и, поскрипывая, стали закрываться. Скучающий охранник в медицинской маске с интересом наблюдал, как автомобили один за другим паркуются вплотную друг к другу, едва не цепляясь боковыми зеркалами.

В первой машине сидел менеджер застройщика. Во второй – представитель ипотечного банка. В третьей – клиент. В четвёртой – ипотечный барон «Вайтвилл» Андрюха. Через групповой звонок Андрей руководил всей этой процессией. Пятым на звонке висел наш брокер. На сделке он физически был не нужен, поэтому участвовал в процессе из дома.

– Коллеги, начинаем подписание сделки, – скомандовал Андрей, когда автомобили аккуратно выстроились во дворе бок о бок, как команда на эстафете. – Передайте, пожалуйста, кредитный договор из банковской машины. Покупается квартира на четвёртом этаже площадью сто десять метров за 85 миллионов рублей.

Окно одного из автомобилей приоткрылось. В щёлке показалась папка с бумагами. Её быстро забрала женская рука в перчатке, мелькнувшая в окне второй машины. Оба стекла одновременно закрылись. У всех участников сделки была включена громкая связь. Менеджер банка объяснил клиенту, где нужно поставить подпись. Таким же образом через оконные щёлки клиенту от застройщика был доставлен договор долевого участия. После подписания все бумаги через антивирусный оконный телепорт мигрировали обратно в банковскую машину.

– Господа, сделка подписана, – торжественно объявил Андрей. – Документы отправляются на регистрацию. Всем спасибо.

Автомобили один за другим начали выезжать со строительной площадки под изумлённый взгляд любопытного охранника в будке. Возможно, он даже улыбнулся вслед этой странной процессии, но мы никогда не узнаем об этом – лица всех людей в эти дни были наглухо закрыты медицинскими масками.

С каждой неделей карантина застройщики и банки всё больше адаптировались к новой системе ограничений. Создавались новые инструменты дистанционного заключения сделок. Корпорации соревновались между собой, кто первым сможет подписать ипотечную сделку полностью онлайн. Пятнадцатого апреля об этом одновременно объявили команды двух застройщиков: «Пик» продал квартиру в «Шереметьевском» с банком «ВТБ», а «Самолёт» – в «Некрасовке» со Сбербанком. Оконно-автомобильный телепорт документов стал нам больше не нужен. К разочарованию одинокого сидящего на безмолвной строительной площадке охранника в медицинской маске.

Нам же, как агентству недвижимости, важно было как-то проводить показы. Поэтому, пока застройщики создавали свои системы подписания документов, я поставил нашему проектному отделу задачу добавить в «Вайтлист» специальный модуль для проведения онлайн-презентаций.

Моя идея была в том, чтобы при нажатии на кнопку внутри базы у нас сразу формировалась красивая страничка по каждому проекту. Проходя раздел за разделом, брокер мог дистанционно рассказать клиенту о жилом комплексе, показать все планировки и выбрать с ним квартиру. Дней через десять наши разработчики выкатили первую рабочую версию этого модуля. Я тут же презентовал его команде.

За первые две недели карантинного апреля у нас получилось продать всего семь квартир на 190 миллионов рублей. В спокойное время я расстроился бы такому результату. Но сейчас каждая подписанная сделка – как маленькая победа.

На третьей неделе самоизоляции я впервые решил выехать за пределы Сити.

Глава 41
Снова в «Питер»

В календаре стоял визит к стоматологу. Пару месяцев назад мы с врачом договаривались провести плановый осмотр после честно отношенных полтора года брекетов. Мне нужно было подтянуть ритейнер – маленькую пластинку, которую с внутренней стороны наклеивают на выровненный ряд зубов, чтобы те не разъехались обратно после снятия брекетов.

Оформил пропуск. Вызываю такси. Классы «бизнес» и «премиум» в «Яндексе» отключены из-за карантинных ограничений. Максимальный из доступных тарифов – «комфорт плюс». Видимо, в «Нексии» коронавирус не так активно передаётся, как в «Мерседесе».

Через десять минут такси ожидало внизу. Я вышел из дома, полной грудью вдохнул свежий весенний воздух и сел в машину. И тут же невольно закрыл нос – запах в автомобиле был некомфортным, хотя тариф вроде бы назывался «комфорт плюс».

– Я двадцать лет вожу в Москве машину, – начал диалог водитель, когда мы выехали за пределы Сити. – Таких пустых дорог без пробок я не видел все эти годы. Как будто мы телепортировались обратно в прошлое.

Я выдавил из себя негромкое «угу», продолжая как бы невзначай держать руку у носа. За окном мелькали не по-весеннему голые деревья. Их тонкие изогнутые ветки на фоне пасмурного серого неба, пустых дорог и безлюдных тротуаров передавали текущее настроение города. Казалось, что Москва болеет.

Я включил в наушниках одну из любимых композиций Людовико Эйнауди. Его музыка в солнечный день наполняет разум спокойствием и настраивает на долгие размышления. Но в безлюдно-тревожном городе она только усиливала текущие пятьдесят оттенков серого.

– Олег, я нашла тебе пару достойных вариантов, – весело защебетала в трубке Марина [#]. В «Вайтвилл» она отвечала за работу департамента по Москва-Сити. Недавно она получила от меня задачу подобрать новую квартиру с ванной и рабочим столом. – Когда сможешь посмотреть?

– Да хоть сейчас, – с улыбкой ответил я. – У меня не особо много дел на сегодня.

– Тогда давай в 15:30 встретимся возле башни «Город столиц». Там справа от главного входа увидишь дверь в блок апартаментов.

– До встречи.

Через два часа я стоял у стеклянных дверей под большой чёрной вывеской «Санкт-Петербург». Две стильные башни «Город столиц» напоминали неровно надставленные друг на друга кубики. Один небоскрёб назывался «Москва», второй в народе называли «Питером».

Проект был не новым. Его сдали ещё в 2009 году. Но это была единственная жилая башня возле реки, потому что соседние «Эволюция», «Империя» и башня на Набережной были полностью офисными небоскрёбами.

Символично, если квартира, в которую я перееду во время всей этой пандемийной чехарды, будет находиться именно в башне, названной в честь Северной столицы. «Питер» может снова стать моим домом во время сложных жизненных испытаний. Когда я за два дня сбежал из Озёрска, именно этот город принял меня. Дал работу, новых друзей и билет в будущее.

Подошла Марина. Ещё через минуту подъехал представитель собственника. Мы надвинули на нос маски, которые на улице снисходительно приспускали, чтобы приятнее дышать, и вошли в башню.

Квартира располагалась на двадцать третьем этаже. Всеми окнами она смотрела на реку и уходящую за горизонт панораму города. Я обожал средние этажи. С них получался самый насыщенный жизнью вид. На шестидесятом этаже ты смотрел на город сверху, как на гугл-карту. С такой высоты уже не видно людей и детали города, а машины сливаются в бесконечные разноцветные ручейки.

В этой же квартире вид на воду дополнялся шикарным прострелом на Воробьёвы горы с узнаваемым силуэтом высотки МГУ. Хамовники со стадионом «Лужники» были как на ладони. И весь этот архитектурный торт был виден сразу со входа в квартиру.

Гостиная без лишних коридоров встречала нас шестью широкими окнами в пол. За ними город занимал ровно половину всего пространства, оставив вторую половину небу. Это было попадание в самое сердце.

Я сделал несколько шагов и остановился в центре просторной гостиной.

Глава 42
Хвойная ванна

В левой части комнаты на всю стену тянулся высокий деревянный стеллаж с массивными створками от пола до потолка. Рядом стоял роскошный рабочий стол из металла с навороченным эргономичным офисным креслом. Справа расположились два дивана и невероятных размеров телевизор – восемьдесят пять дюймов.

– Посмотри, здесь в кухне прячется небольшая кладовая, – начала рассказывать Марина. Она открыла потайную дверцу в стильном кухонном гарнитуре из чёрного дерева, покрытого глянцевым лаком.

– Мой босс делал эту квартиру под себя, – подключилась к презентации представитель собственника, миловидная девушка лет тридцати, – он любит готовить, поэтому кухню нафаршировал техникой. – На этих словах она толкнула столешницу кухонного острова. Та плавно отъехала, обнажая рабочее пространство с варочной поверхностью, грилем и раковиной. – Остров превращается в барную стойку, но, если что, его можно закрыть.

Я толкнул столешницу обратно, и та плавно вернулась в исходное состояние, спрятав вместе с собой раковину и всю зону готовки.

– Пошли, покажем тебе спальню, – перехватила инициативу Марина. Я чувствовал, что ей тоже нравится эта квартира. Спальня по размерам была примерно такой же, как гостиная в моей нынешней квартире. – Здесь большая гардеробная, – Марина показала рукой в сторону одной из двух дверей на левой стене, – а это ванная комната. И тут есть полноценная ванна, как ты и хотел.

Я увидел внутри круглую раковину с зеркалом, унитаз, просторную душевую кабину с деревянным поддоном и довольно широкую ванну в дальнем углу. На стене рядом с унитазом висел писсуар. Для любого парня это было отдельным элементом роскоши – не нужно возиться со стульчаком на унитазе.

Увидев, что мой взгляд задержался на этом необычном для квартиры предмете сантехники, представитель собственника прокомментировала:

– Эта квартира была, как говорят, «для пиджака». Сам владелец с семьёй живёт за городом. Реньше он часто бывал в Сити. Поэтому делал её как мужскую берлогу. Но сейчас они вместе с детьми уехали в Европу на постоянку и решили квартиру сдать.

– Понял, – кивнул я и, обращаясь к обеим девушкам, спросил, – а какая цена?

– Владелец хочет за неё триста тысяч рублей в месяц, – ответила Марина.

– Окей. У нас есть ещё пара вариантов. Мы их посмотрим, и я вернусь с ответом, – зафиналил я нашу встречу.

В этот же день мы посмотрели две другие квартиры. Я ходил по ним и понимал, что для себя уже всё решил. Я буду жить на двадцать третьем этаже в башне «Санкт-Петербург».

Вечером через Марину я предпринял попытку поторговаться. Мы отправили собственнику оффер на 250 000 рублей, ссылаясь на пандемию и сложную ситуацию в мире.

Тот вернулся с ответным предложением, и в итоге мы ударили по рукам на ставке в 280 000 рублей в месяц. На следующий день я внёс деньги, подписал договор и забрал ключи.

За несколько заходов у меня получилось перевезти вещи из одной квартиры в другую. Для переезда я использовал один средний чемодан и свои ноги. Башни находились в трёхстах метрах друг от друга.

Через пять дней с момента первого просмотра я уже валялся в ванне своей новой квартиры. В горячую воду я добавил несколько больших горстей хвойной соли.

– Какой же кайф, – произнёс я вслух, хотя в квартире, кроме меня, никого не было. Моё решение переехать и столь быстрая его реализация доставляли мне удовольствие.

Удачно прошло и обустройство кабинета. В центр рабочего стола в гостиной я победно водрузил ноутбук. Рядом поставил хороший настольный микрофон. Он был нужен, чтобы качество голоса во время зумов было лучше. Теперь в процессе онлайн-созвонов я видел не окна соседней башни, а реку и панораму города.

Мне не терпелось показать свою новую «берлогу» друзьям. Мы не виделись вживую уже больше месяца. Я заказал в интернет-магазине плейстейшн. Её доставили через три дня. Как только приставка была настроена, я пригласил в гости Ростика, Сашу и Влада. Парни идею вместе отпраздновать новоселье одобрили единогласно. Несмотря на всяческие запреты это делать.

Мы заказали три больших пакета еды в «Сыроварне» и провели классный вечер, играя на приставке в «червячков» и интеллектуальные квизы.

От новой квартиры друзья приятно офигели. Всё-таки 110 метров на одного считались роскошью в нашем пацанском мире.

В суете с переездом пролетел апрель. Я писал месячный отчёт о наших продажах и едва сдерживал слёзы.