Текст книги "Дозор с бульвара Капуцинов"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dozor-s-bulvara-kapucinov-163713.jpg)
Автор книги: Ольга Баумгертнер
Жанр: Городское фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Протестую! – попытался было возразить Обри.
– Я не закончил, – сухо продолжил Градлон. – Предпринята попытка обвинить Ночной Дозор Парижа.
– Говорите, – позволил Морис.
– Что касается Каро, то он был замешан в незаконном создании артефактов. Нами допрошена мадемуазель Элиза Дюпон. На ее имя в процессе вампирской лотереи была выписана лицензия. Под воздействием дозволенных заклинаний она вспомнила, что Каро раскрыл ей существование вампиров и гару, а потом предлагал участие в некоем ритуале. В обмен на бумагу и избавление от лотереи. Ясно, что Лануа уступил ему свою лицензию. Что было предметом их торга – неизвестно. Однако, если бы не обстоятельства, девушка была бы мертва не во имя Договора, а ради какой-то махинации.
– Это ваши домыслы, – вставил Обри.
– Воспоминания мадемуазель Дюпон записаны здесь. – Градлон показал перстень с большим синим камнем. – Мы не знаем, кто или что убило Темных. Но к смерти их привели свои же собственные проступки. Если говорить прямо – действия против Договора. Потому мы считаем все обвинения в адрес Ночного Дозора Парижа беспочвенной провокацией.
– Ваши слова столь же беспочвенны и столь же провокационны, – заявил, не вставая, Вуивр.
– Месье, довольно взаимных обвинений, – поднял руку Морис. – Инквизиция полагает, что пока нет достаточных оснований считать Ночной Дозор причастным к этим убийствам.
– Покоряюсь Инквизиции. – Вуивр на этот раз поднялся и церемонно склонил голову.
– Обри, доложите, что нашли прозекторы, – велел Морис.
– Прошу разнести фотографические карточки, – сказал Обри.
С самого края поднялся неприметный Темный служащий. Из его портфеля появилась кипа снимков, и служащий пронес их вдоль стола, раскладывая перед каждым значимым членом коллегии. Наблюдая за этим глазами Брюса, Леонид мельком увидел и Мари. Девушка положила перед собой блокнот и быстро прикасалась к желтоватым страницам короткой заостренной палочкой, словно посылала сообщение по телеграфу. С каждым прикосновением на странице проявлялось выведенное изящным почерком слово или целая фраза. Леонид впервые имел возможность посмотреть на магическую стенографию. Российские Иные, во всяком случае, ничем похожим не владели.
Брюса, очевидно, также заинтересовало это искусство, но тут перед ним лег веер снимков. Ушедший маг прежде никогда фотографических картин не видывал. Хотя ничего эстетического снимки не являли: обнаженные, частично накрытые простынями тела на столах в морге.
Яков Вилимович так заинтересовался рассматриванием черно-белой диковины, что Леонид поневоле тоже увлекся и даже не расслышал новых слов доклада.
Обри между тем сухо перечислял, читая по бумажке:
– …Многочисленные переломы костей… Глубокие раны, несовместимые с жизнью… Похожи на ранения, причиняемые когтями хищного животного…
– Достаточно, – остановил Морис. – Господа собравшиеся желают что-либо сказать?
– Лапа этой бестии должна быть очень крупной, – проговорил Градлон. – Я не встречал ни оборотней, ни магов-перевертышей, которые способны превращаться в животных такого размера.
– У Дневного Дозора есть что добавить? – осведомился Морис.
– Ничего, – сказал Обри.
– Тогда заслушаем, что скажут прозекторы Инквизиции. Дроссельмейер!
Поднялся дородный Инквизитор, откинул капюшон, блеснул лысиной. Откашлялся.
– Мы подтверждаем выводы Темных, – начал он безо всяких бумаг. – Однако имеем несколько дополнений. Во-первых, раны, по всему, причинило не животное. Крупные хищники, известные до сих пор, равно как Иные, способные перекидываться в таковых, сбивают жертву с ног и приканчивают уже на земле. Каро и Мартэн приняли смерть стоя. Тот, кто нанес им раны и сломал кости, был выше их ростом. Кроме того, его передние лапы были весьма развиты…
– Что вы подразумеваете? – раздался возглас со стороны Темных.
– Лапы хищников и трансформов предназначены для того, чтобы или опираться на них, или рвать ими. А здесь они явно были созданы еще и для того, чтобы хватать. Извольте…
Дроссельмейер сделал движение пальцами, похожее на незаконченный щелчок.
Перед столом заклубился сероватый дым, появившийся из ниоткуда. Через несколько мгновений облако приобрело законченные формы, и в воздухе повисла чрезвычайно крупная лапа с когтями. Правда, ее можно было назвать и рукой – лапа имела пять пальцев и даже слегка напоминала человеческую.
Пальцы были изогнуты, и Леонид догадался: Инквизитор-прозектор показывает оптическую реконструкцию формы конечности, что нанесла раны жертвам. Он никогда прежде не слышал о подобной магии и подумал, что им в научном отделе она тоже весьма бы пригодилась. К примеру, восстанавливать облик допотопных животных по костям.
– Гигантская обезьяна? – с английским выговором спросил еще один Темный, невзрачный, сухощавый, в сером костюме и рубашке похожего оттенка.
– Мне известны оборотни, которые могут перекинуться в человекообразную обезьяну, – откликнулся Градлон. – В Париже, кажется, зарегистрирован один такой экземпляр. Поправьте меня, если ошибаюсь, любезный Вуивр.
– Все верно, – буркнул Претемный коннетабль Парижа. – К несчастью, он еще и отпрыск аристократического рода, скандал в семействе. Но у Ксавье нет таких громадных… лап.
– И я о том же. Ни оборотни, ни маги-перевертыши в сумеречном образе не достигают таких пропорций. Эта тварь должна быть вдвое, если не втрое выше человеческого роста.
– Это мог быть Иной, в Сумраке выглядящий как огр, – проскрипел один из Инквизиторов, до того не проронивший ни звука.
– Огр? Ближайший великан, о котором я знаю, находится в Шотландии, – сказал Градлон.
– Не о почтенном ли Томасе Лермонте вы говорите? – полюбопытствовал тот самый невзрачный Темный, что первым заговорил про обезьяну.
– О нем самом, месье… – Пресветлый вопросительно посмотрел на англичанина.
– Артур.
– Мы знаем и других великанов, – задумчиво сказал Дункель. – Но они и правда далеко.
– Господа, дослушаем!.. – громко произнес Морис и кивнул Дроссельмейеру.
Тот сделал еще один жест – и фантомная лапа растворилась в воздухе.
– Мадемуазель… месье… должен заметить – гипотетический облик существа, причинившего такие ранения, не самое любопытное, что мы обнаружили. В ранах найдены фрагменты синего мха.
– Вы уверены? – спросил Вуивр.
– Анатомы Инквизиции не станут сообщать того, в чем не уверены, – заметил Морис веско.
– Но… как это возможно?
– Здесь мне добавить нечего, – ответил Дроссельмейер.
– Разрешите, майне геррен, – поднял руку еще некто с Темной стороны, судя по всему, представитель германской делегации.
Морис кивнул.
– Сумеречный мох изучался со времен Линнея, – начал немец. – Он размножается спорами, как и обычный. Вот только питательная среда нужна… несколько иная. Кроме того, эти споры чрезвычайно малы, длительное время их не удавалось обнаружить сумеречным зрением даже через микроскоп.
– К чему вы клоните, месье Фрилинг? – прямо спросил Вуивр.
– Споры синего мха прорастают только на неживой материи. А для пропитания требуют живых эмоций. Вижу пока лишь один путь, как они могли оказаться в ране. Споры находились на когтях или под когтями существа, убившего несчастных. Остаточный чувственный фон позволил им прорасти в остывающих телах.
– Правдоподобно, – пробормотал Дункель.
– Только как эти споры могли в таком количестве прилипнуть к когтям этой твари?! – воскликнул Вуивр. – Многим так или иначе приходилось дотрагиваться до этого мерзкого мха, но не припомню случая, чтобы Иные его переносили.
– Полагаю, это существо и живет в Сумраке. В конце концов, пчела переносит пыльцу с цветка на цветок. Нечто подобное может быть и тут.
– Живет в Сумраке? Но почему оно тогда вылезло именно здесь и теперь? – спросил Вуивр. – Почему не избрало другой район Парижа? С какой стати ему нужно охотиться на Темных в преддверии выставки?
– Похоже, ответ имеется, – сказал Градлон и раздумчиво провел подушечкой большого пальца по левому виску, где все так же отчетливо пульсировала жилка. – Мы упускаем, господа, что под выставкой проходят сумеречные катакомбы. Я дал указание перетряхнуть архивы. Вот, извольте, карта…
Пресветлый встал. В воздухе, в том же самом месте, где еще недавно витала объемная картина, показанная Дроссельмейером, развернулась полупрозрачная карта Парижа, исчерченная линиями.
– Красные, месье, это общеизвестные тоннели. Синие – известные только Иным. По-видимому, должны быть и тайные ходы. А Сумрак и вовсе меняет весь их рисунок.
Карта немедленно выцвела, из желтоватой превратилась в серую, линии катакомб замерцали. В одном месте появилась небольшая светящаяся клякса.
– Вот здесь находится самый близкий сумеречный выход из катакомб к экспозиции Старого Парижа.
– Что вы хотите сказать? – нетерпеливо поинтересовался Морис.
– Если гипотеза месье Фрилинга верна… Это существо должно было где-то обитать. Причем на первом слое – синий мох растет именно там. Возможно, эта тварь спала еще со времен римских каменоломен. А когда строили Париж для выставки, то существо потревожили. Оно стало выбираться по ночам. Может быть, это и вовсе ночное животное. Так или иначе, покойные Темные имели несчастье выбрать для неких дел место, которое оно считает своим. И тогда…
Градлон не успел договорить. Дверь распахнулась. Быстрым шагом вошел Иной в сером балахоне, коротко поклонился собравшимся.
– У нас есть мысленные картины, господа, – объявил Морис.
Всего вероятнее, послание ему направили через Сумрак прежде, чем явился посыльный. Вошедший Инквизитор приблизился к троице Великих, что сидели во главе стола, и молча положил перед ними маленькую шкатулку – в таких обычно хранят драгоценности. Поклонился и отошел в сторону, заняв место у стены.
Морис раскрыл подношение.
На сером бархате лежал прозрачный кристалл, вернее, целая гроздь таковых, миниатюрная друза. Только кристаллы не были изумрудами.
– Месье, – сообщил Морис, подняв шкатулку с камнями на уровень глаз и пристально всматриваясь, – предсмертное видение Мартэна…
Шкатулка вернулась на красное сукно. Из нее ударил конус света, будто под столом кто-то установил киноаппарат. В аршине над кристаллом заклубился туман. Объемная картина не была реконструкцией прозекторов Инквизиции. Она выглядела зыбкой, время от времени расплывалась, затем снова фокусировалась, а еще не имела начала и конца – одно и то же повторялось без перерыва. Леониду было тем более трудно видеть это не своими глазами, а в преломлении колбы. Но зато он великолепно слышал и мог дорисовать все с помощью воображения, полагаясь на реплики зрителей.
– Жаль, зрение оборотней в Сумраке отлично от прочих Иных, – посетовал кто-то.
– Тем не менее главное мы видим, месье, – послышалось возражение Мориса.
– Он весь покрыт сумеречным мхом… Как такое может быть? – воскликнул, кажется, Обри.
– Могу лишь предполагать, милейшие, токмо… – послышался голос Брюса.
Леонид увидел, как проекция уплыла из колбы: наставник обводил взглядом собравшихся.
– Говорите, месье! – поторопил Морис.
– Еще в мое время было замечено, что некоторые живые существа и, скажем, растения помогают друг другу. Мореходы говорили мне – есть мелкие рыбы, что держатся за более крупных. Или те же помянутые господином Фрилингом пчелы, а такоже и бабочки, способствующие опылению цветов…
– Ныне это явление названо симбиозом, почтенный, – подсказал немец.
– Осмелюсь догадываться, что хищная сумеречная тварь и синий мох каким-то способом помогают один другому. Совершают означенный… симбиоз.
– Что из этого следует? – спросил Морис.
– Ежели применить то, что изничтожает синий мох, твари наверняка станет весьма скверно.
– С чего вы это взяли, месье Светлый?
– Хочу в свой черед спросить ученых мужей – известны ли столь крупные твари, населяющие первый слой? В мое время о таких не слыхивали…
Инквизиторы переглянулись.
– Неизвестны даже мелкие, – обронил Дункель. – Если только хранитель легенд знает. Что скажешь, Рауль?
Инквизитор, который принес шкатулку, приподнял голову – и стали видны дивные ухоженные усы и эспаньолка.
– Все, что я сообщу, есть легенды и не более. Сеньору Светлому нужны факты. Их нет.
– Сия тварь не может существовать на первом слое, господа Инквизиторы, – произнес Брюс, – тем не менее мы все ее лицезрели. Справедливо предположить, что явилась она откуда-то из дальних глубин Сумрака. Мох дает ей жить так близко от нашего мира. Удалите мох – и тварь не выживет.
– Ваша гипотеза любопытна, месье Светлый, – сказал Морис. – В любом случае от твари необходимо избавиться.
– Ночной Дозор Парижа готов взять на себя эту задачу, – произнес Градлон. – Вам известно, у нас есть отдел для борьбы с фантомами.
– Эта задача слишком важна, чтобы поручать ее одному Дозору, – ответил Великий Инквизитор Франции. – Предлагаю создать трехстороннюю группу, которая спустится в катакомбы и убьет существо.
– Может, лучше изловить? – раздумчиво проговорил Дункель.
– Если воспользуются хроностазисом и доставят наверх – будет неплохо, – согласился Морис. – Можно будет даже выставить на обозрение в Ином павильоне. Но главное – избавиться от него, и как можно скорее. Со стороны Инквизиции руководство поручается нашему эмиссару в Праге месье Грубину. Есть возражения?
Таковых не нашлось.
Грубин встал и сдержанно поклонился собравшимся. Брюс разглядывал его и не преминул посмотреть ауру. Ранг Инквизитора был чрезвычайно высок, и Леонид на месте наставника ничего не смог бы определить. Но Брюс был волшебником вне всяческих категорий и продолжительное время провел в Сумраке. Он видел не просто «магнетический рисунок», как говорили в его эпоху, а воспринимал сумеречный облик собеседника. Этот облик почему-то возник не в той колбе, через какую Леонид получал доступ к виденному наставником, а в реторте, стоящей рядом. Посмотрев туда, брюсов ученик содрогнулся.
Инквизитор Грубин оказался вампиром. Причем не похожим на тех, что показывали дозорному Александрову ранее. Более высохшим, напоминающим Кощея из сказок, какие Лене читали в детстве. Ученик не мог только понять, как оценивает наставник Инквизитора. Ему позволялось видеть и слышать, даже читать воспоминания, изложенные в собранных тут манускриптах, – но не чувствовать то же самое, что и Брюс.
– Дозоры, выдвигайте своих кандидатов, – велел Морис. – И вот что… Уничтожьте синий мох на всей площади выставки и вокруг нее в радиусе лье. Привлеките все свободные силы. Пусть ваши сантинель залезут в каждый уголок.
Глава 4
В крохотном зале раздались аплодисменты. Одновременно здесь могли уместиться не более дюжины зрителей.
Негласно считалось дурным тоном смотреть чужие экспозиты до церемонии открытия. Исключения можно было пересчитать по немногочисленным пальцам оборотня-ящера. Показ ленты русского изобретателя Александрова для узкого круга Светлых, Темных и Инквизиторов оказался в их числе. Здесь требовалось быть во всем уверенным. Леониду приходилось слышать историю: якобы когда Люмьеры первый раз показывали сцену прибытия поезда на вокзал Ла-Сьота, зрители в ужасе побежали из «Гран Кафе».
Теперь же никто не вскакивал с мест, но и равнодушных не осталось. Кажется, даже невозмутимый Дункель хлопнул пару раз. Бернар успел шепнуть гвоздю программы, что у Инквизитора есть прозвище – Совиная Голова, и оно сразу понравилось, ведь и правда – похож.
Гости павильончика постепенно разошлись.
Леонид занимался своим аппаратом спиной ко входу. Он не увидел, а скорее почувствовал, как там появилась Мари.
– Месье Александрофф, вас просит к себе Пресветлый.
– Как вам моя картина? – не преминул спросить Леонид, правда, отчего-то шепотом.
– Завораживает, – шепнула в ответ девушка.
Вдвоем они и направились в контору Иного комиссариата выставки.
Леонид уже побывал в «Олимпии». Тамошний зал выглядел Эрмитажем по сравнению с комнаткой для демонстраций его фильмов. Несмотря на то что как раз она-то в отличие от салона братьев Люмьер разместилась в настоящем дворце.
Инквизиция не стала делить привезенное Дозорами разных стран по национальным павильонам. Все экспозиции Иных собрали в одном месте – дворце Трокадеро.
Леонид знал, что дворец построили для одной из прошлых выставок, лет на десять раньше Эйфелевой башни. Сейчас Инквизиция выделила под экспонаты Иных весь правый флигель этих хором в мавританско-византийском стиле. Флигель разделили на три секции: Светлую, Темную и клином разбивающую их Серую. Краем уха Леонид услышал, что так устроен и высший Трибунал. Об этом рассказывал еще в Москве словоохотливый Семен Павлович, которому на заседаниях Трибунала случалось бывать неоднократно, по счастью, не в роли подсудимого. Светлая и Темная секции, в свою очередь, имели по множеству маленьких павильончиков наций-участников, растянувшихся вдоль всего правого крыла дворца.
Фасад дворца Трокадеро выходил прямо на площадь. Справа и слева до самого спуска к Сене раскинулись павильоны колоний. А совсем рядом с дворцом, по правую руку, если смотреть прямо на его фасад, высились белокаменные стены и башни павильона русских окраин. Российская империя была представлена во многих экспонентах, включая специально построенный мост Александра III и авеню Николая II. Но этот павильон-кремль стал негласной резиденцией страны, включив помимо прочего и апартаменты для членов императорской семьи. Леониду и, наверное, Якову Вилимовичу никак не в меньшей степени близость островка родины придавала уверенности.
Дальше, аршинах в семиста от дворца, можно было созерцать то, что Александров так мечтал увидеть, – Эйфелеву башню. Чтобы добраться до нее, нужно было перейти через реку по мосту Йена. Но этот вожделенный путь все отдалялся и отдалялся из-за различных хлопот.
Многие павильоны других стран еще стояли в строительных лесах. Парижская газета, которую Александров читал сегодня, пока ехал в фиакре, опубликовала по этому поводу остроумную карикатуру: выставку изобразили в виде дамы, еще не одетой к приходу гостей.
У Иных дела обстояли лучше. Во флигеле дворца Трокадеро кипела работа. Светлые и Темные мало обращали внимания друг на друга, занятые устройством своих экспозиций. Охранниками служили Инквизиторы, чьи мрачные фигуры постоянно встречались тут и там. Впечатление от них было двойственное – словно под рясами средневековых монахов скрывались крепкие, как на подбор, цирковые борцы. А уж разобраться в хитросплетении охранных чар, которыми опутали экспонаты, Леонид не мог и помыслить. Но он уже знал, какие раритеты и уникаты будут представлены на обозрение всех Иных посетителей. Кое-что даже успел увидеть краем глаза. К примеру, в огромный прозрачный куб Инквизиторы поместили настоящий меч Дюрандаль, некогда принадлежавший легендарному Роланду: простая, без украшений, вытертая рукоять, довольно длинная – за такую без труда можно взяться двумя руками. Лезвие заканчивалось неровным обломком сантиметрах в десяти – пятнадцати от гарды. Но если посмотреть сквозь тень от ресниц – становился заметен светящийся контур, продолжающий недостающую часть до самого острия. Тонкая паутинка Силы, сплетающаяся в то, чем Дюрандаль был раньше: в Сумраке упрямое оружие так и не смирилось с потерей. И даже не приходилось сомневаться, что в Мире Теней этот неполноценный с виду меч послужит владельцу ничуть не хуже, чем целый.
Англичане, по слухам, собирались выставить какие-то личные вещи самого Мерлина.
Экспозиция французских Дозоров, как, наверное, и следовало, была наиболее представительной. Только очень сильно разнилась у Светлых и Темных, и отнюдь не по своей «масти», как говорили в старину. Дневной Дозор упирал как раз на все старое. Павильон парижских Темных напоминал внутреннюю лабораторию Якова Вилимовича – магические кристаллы, архаические приспособления, древние манускрипты. Были тут и забавные безделушки вроде куклы, бегающей на паучьих ногах, – творения Джакомо Лепорелло, личного мага самой Марии Медичи. Еще не повсюду укрепили таблички, прочесть которые можно было только через Сумрак.
Но больше всего русского дозорного удивили не орудия волшебников прошлого из коллекции Темных и не ухищрения Инквизиторов, а то, что приготовили к выставке французские Светлые.
Ночные сантинель, казалось, решили во всем быть солидарными человеческой экспозиции на выставке рубежа двух веков (и самой большой в истории!). В первую очередь – в живописании достижений науки. Во главу угла они поставили инженерную мысль, а вовсе не заклинания. Потому-то их центральной диковиной была движущаяся панорама проектов выставки – настолько смелых, что люди сами же отринули их еще шесть лет назад. Гигантский кран месье Тропэ-Бальи переносил целые вагоны с пассажирами с одного берега Сены на другой. Воздушные конструкции господина Берто если не все, то многие выставочные отделения располагали на канатах, протянутых над землею между гигантскими мачтами. А колодец архитектора Себильо – в десять раз глубже высоты Эйфелевой башни! – вмещал горный и металлургический отделы.
Именно это и поражало Леонида больше всего. Парижские дозорные потратили огромное количество сил и разрядили несколько весьма ценных артефактов, чтобы показать несбывшиеся мечты людей.
Впрочем, говорят, и Сумрак не показывает ничего, кроме этого.
…В комиссариате было тесно и накурено. Дымили сразу несколько трубок, начиненных разными сортами табака.
Однако Леонид заметил на окне маленькую спиртовку и небольшую горстку золы. По опыту, уясненному в научном отделе Дозора, он понял: кто-то только что пытался заниматься прорицаниями на скорую руку.
Кроме Градлона и Фюмэ, Александров узнал Мориса и давешнего Артура из лондонской делегации. Не было главы парижского Дневного, вместо него – заместитель, щеголь с тонкими усиками месье Обри. Широкоплечий Инквизитор в накинутом капюшоне служил привратником. У Леонида засосало под ложечкой, стоило лишь шагнуть через порог. Он не мог распознать сложных заклятий, но всегда таким образом чувствовал, когда попадает под воздействие чар.
Тут явно было что-то защитное.
На столе мерцал хрустальный шар на серебряной подставке. Леонид помнил, что означает это мерцание – ничего хорошего.
– Мы потеряли всякое сообщение с экспедицией в катакомбы, – с ходу начал Пресветлый. – Сумрак молчит.
– Они мертвы? – спросил Леонид.
Краем глаза он уловил что-то на лице Мари, взволнованно теребившей пальцами крохотный ридикюль.
– Нет, – вместо Светлого ответил заместитель Вуивра. – Судьба неясна.
– Нам необходим Брюс, месье Александрофф, – уведомил Градлон. – Я уже выслал за… вашим приспособлением.
Друза все еще находилась в личном хранилище Пресветлого. Ее должны были привезти и установить в павильоне в день открытия выставки.
– Подождите здесь, – продолжил Градлон и кивнул на два стула. – Кристаллы вот-вот доставят.
– Полагаете, ваш русский советник способен хоть что-то прояснить? – исподлобья посмотрел на него Обри.
Морис безмолвствовал и только вглядывался в пустоту хрустального шара.
– Полагаю, нет причин в этом сомневаться, – ответил Градлон и раздумчиво потер висок. – Он не сидит в Сумраке сложа руки. А кроме того, Брюс – единственный Иной, способный не только предсказать падение небесного тела величиной с Нотр-Дам, но и предотвратить его.
– Грубин – вампир вне всяких рангов, – нарушил молчание Великий Инквизитор Франции. – Он волен ретироваться откуда угодно. Если эта сумеречная тварь способна нанести вред даже ему…
Неожиданно зазвенел брегет в чьем-то кармане. Иные переглянулись.
Звенящий – и даже светящийся механизм – мгновенно оказался в руке Пресветлого.
– Не может… – Градлон тут же осекся. – На мое авто напали, господа.
– Чертовски странно, – вымолвил Обри.
– Напротив! – встрепенулся Морис. – Где именно?
Пристально вглядываясь в свой золотой хронометр, Пресветлый назвал место. Один из Инквизиторов молча простер руку над хрустальной сферой.
Внутри шара проявилась картинка. Леонид прежде никогда не видывал подобного. Можно было разглядеть улицу и авто Градлона, врезавшееся в фонарный столб. Из кабины вырвался огненный шар и устремился куда-то.
– Немедленно выслать два отряда! – распорядился Великий Инквизитор и покосился на Градлона. – Если вы не против помощи.
– Не возражаю. – Пресветлый в этот момент уже был занят другим. Несколько мгновений он, казалось, отрешенно смотрел в угол. Потом в углу обозначилась светящаяся рамка, как будто прямо в воздухе открывалось окно.
– Месье Александрофф, – позвал Градлон, – следуйте за мной. Примените защитные чары, какие знаете.
– И я с вами! – вдруг послышался голос Мари.
Боясь, что последует отказ, девушка заговорила с отчаянной поспешностью:
– Я личный ассистент месье Брюса. И боевой маг!
Градлон бросил на нее недовольный взгляд, но ничего не сказал.
Светящаяся рамка уже расширилась настолько, что в нее мог протиснуться взрослый человек. Леонид слышал о таких заклинаниях – кажется, они назывались архитектурным словом «портал». Он знал, что эта магия требует огромных затрат Силы, в противном случае Высшим Иным не нужны были бы поезда и пароходы.
Первым сквозь воздушную дверь шагнул Пресветлый коннетабль. Затем, прошелестев юбками, юркой птичкой в портал скользнула Мари – у Леонида даже не было шанса возразить. Он пошел третьим, успев заметить, как, повинуясь взгляду Мориса, за ними двинулся следом молчаливый крепыш-Инквизитор.
Никогда еще Леонид не видел настоящего уличного боя – ни с волшебным оружием, ни с огнестрельным. А попал он сразу и на тот и на другой. Первое, что он услышал, был револьверный выстрел, за которым немедленно раздался неприятный свист над головой.
Леонид пригнул голову и обернулся к Мари. Девушка не выглядела напуганной. Похоже, ее хорошо подготовили к подобным случаям.
Улица оказалась пустынной, что было явлением непривычным для этого парижского часа. Автомобиль Пресветлого, черный двухместный «Рено», едва не снес уличный фонарь. Тот покосился, точно старый крест на погосте.
По мостовой раскатились луковицы – безлошадный экипаж сантинель задел стоявшую на углу телегу бакалейщика. Самого бакалейщика нигде не было видно, впрочем, как и никого вокруг. Перестрелка не привлекла даже ажанов.
Стекла кабины авто покрывали трещины, тем не менее ни одно не было разбито. Очевидно, на них наложили какие-то особые чары. Но главное, через раскрытую дверь было видно, что в тесной кабине отсутствовали люди – и живые, и мертвые.
Прежде чем Леонид догадался почему, раздался еще один выстрел. Метили не в него и не в Мари. Револьверная пуля чиркнула о мостовую в том месте, где только что стоял Градлон. Однако его и след простыл: Пресветлый, не останавливаясь, шагнул в Сумрак. То же самое сделал молчаливый Инквизитор. Леонид еще раз обернулся: Мари также пропала. Он оставался на улице в одиночестве.
Входить на первый слой, особенно второпях, у Александрова получалось намного хуже, чем запечатлевать его на кинопленку. Сейчас, однако, все вышло само собой. Леонид даже увидел еще одну пулю, медленно плывущую, словно ленивая блестящая рыбешка в сонном летнем пруду. Он протянул руку и схватил этот свинцовый цилиндрик, не чувствуя жара металла в вечно холодном Мире Теней. Это было лишено всякого смысла. Пуля, даже если бы попала, прошла бы теперь сквозь него без вреда. Такие фокусы им показывали еще в школе Дозора.
То, что происходило дальше, оказалось намного опаснее.
На первом слое Париж как будто помолодел на пару сотен лет. Сейчас он напоминал самого себя в поэтическом видении месье Робида. Даже фонарный столб превратился в ствол высохшего дерева. «Рено» Пресветлого стало, разумеется, каретой. Та была заключена в нечто вроде мерцающей полусферы. В карете сидели люди… вернее, конечно же, сантинель. Они стреляли – правда, не револьверными пулями, а чем-то вроде небольших огненных ядер. Те проходили через стенки полусферы наружу и били по окнам близлежащих домов. Сами нападающие не показывались. Зато карету осыпали прилетавшие, казалось, из ниоткуда разряды. Вид эти разряды имели разнообразный и удивительный: ледяные копья, змеи из сиреневого тумана, зеленые молнии. Впрочем, ни один магический заряд не достигал своей мишени: полусфера, точно лабораторный стеклянный колпак, поглощала каждый, на мгновение озаряясь одним из оттенков радуги.
Пресветлый вступил в бой, не сбавляя шага. Он взмахнул тростью – и небольшие светящиеся шары рассыпались по улице, точно выпущенные из пулемета Гатлинга. Обстрел кареты незамедлительно прекратился. Инквизитор, спешивший за ним, приостановился и накрыл чем-то вроде трепещущего полупрозрачного покрывала себя, Мари и Леонида. Это оказалось весьма кстати. Градлон успел спокойно пересечь улицу и войти в полусферу – ни единой попытки его поразить предпринято не было. Зато процессия во главе с Инквизитором подверглась новой атаке.
Однако полог, накинутый фигурой в сером, выдержал этот натиск. Инквизитор не стал более терпеть и ответил: почудилось, что из рукавов своего балахона он выпустил стаю летучих мышей. Крылатые полупрозрачные тени унеслись к дому, откуда прилетели разряды.
Наконец все новоприбывшие оказались под защитой полусферы.
Двое сантинель, перевозивших друзу, выглядели изрядно потрепанными. Один – судя по кожаной куртке и кепке, водитель, – держался из последних сил. Когда авто врезалось в столб, его слегка поцарапало. Но здесь, в Сумраке, Леонид это точно знал, от небольшой царапины теряешь силы почти столь же быстро, как в мире людей – от обильного кровотечения. Недаром над полусферой так клубилось серое марево. У дозорного оставался нехитрый выбор: медленно отдавать жизнь под магической защитой или оказаться без таковой – под револьверными выстрелами. Он выбрал первое и дождался помощи.
Не расходуя даром ни секунды, Пресветлый распахнул дверь кареты, выхватил из кармана кулон с драгоценным камнем, сияющим кроваво-красным, и надел его на шею водителя. Лекарский амулет, догадался Александров. За его спиной Инквизитор делал пассы. За границами полусферы соткалось во всю ширину улицы нечто вроде занавеса из рыбацкой сети с крупными ячейками. Затем, колыхаясь, занавес поплыл в ту сторону, откуда дозорных пытались поразить невидимые налетчики.
Кончики пальцев Мари светились зеленым. Леонид знал, что так всегда делают боевые маги: загодя плетут чары, как будто носят с собой заряженный пистолет. Конечно, в случае слабенькой Иной это был, скорее, маленький дамский «Велодог», нежели что-то серьезное. Однако сам Александров не задействовал вообще никаких заклинаний. И это было неприятно и обидно – пусть никто, включая хрупкую парижанку, не ждал от него каких-либо геройств, все-таки шанс проявить себя был упущен.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?