Читать книгу "Право на любовь. Грешница-2"

Глава 4

Не поворачиваясь к обнимающей его женщине, Вячеслав улыбнулся краем губ:

– Надеюсь, ты закрыла за собой дверь? Марина, мы ведь с тобой для всех просто коллеги. Ты ещё помнишь об этом?

– Конечно, – ответила она. – Мы всегда были «просто коллегами», но ты всегда возвращался ко мне, от всех своих женщин. Сколько их было у тебя? Всех и не упомнить. Слава богу, что женат был только один раз.

– Я помню, как ты ревновала меня к Дарье, – Вячеслав и Марина стояли под хлёсткими струями душа лицом к лицу и в их глазах сверкали молнии, которые не могла погасить брызгающая во все стороны вода.

– Я? Тебя? – рассмеялась Марина.

– Тише... – попросил Вячеслав.

– Ты сошёл с ума, мой дорогой эскулап, – перестав смеяться, снова заговорила она. – Тебя ведь никогда и ни с кем не хватало надолго, даже с Дашей. Твоя так называемая свадьба с ней не обманула меня. Я знала, что ты очень скоро устанешь от неё, и будешь ждать малейшего повода для того, чтобы снова получить свободу.

– Да неужели? – усмехнулся Вячеслав.

– Милый мой, – Марина погладила его по щеке, – ты забыл, как овладел мною прямо в кабинете, между приёмами пациентов, на третий день после вашего бракосочетания. Слава, ты был тогда женат всего три дня! Скажи, многие мужчины способны на такую быструю измену своей любимой и единственной супруге?

– Я просто не хотел тебя обижать, – Вячеслав обвил руками её талию.

Марина запрокинула голову и снова рассмеялась:

– Вот как? Ну-ну...

Он не дал ей больше ничего говорить и какое-то время из душа доносился только шелест льющейся воды. Лишь когда Марина, укутанная в белое махровое полотенце, прошла в спальню и упала на кровать, Вячеслав, вошедший вслед за ней, запахнул халат и сказал уставшим голосом:

– Не знаю, может быть, это привычка, а может просто ты знаешь все мои точки, но только с тобой я могу полностью расслабиться.

– Надо ли это понимать так, что за границу я полечу с вами? – Марина села на кровати, не сводя взгляда с Вячеслава, который принялся ходить по комнате, подсушивая мокрые волосы полотенцем.

– С чего ты это взяла? – остановился он, глядя ей прямо в глаза.

– С того, что я твоя ассистентка и уже много лет являюсь твоей правой рукой, – ответила Марина. – Неужели ты не хочешь, чтобы я сопровождала тебя в этой поездке?

– При чём тут мои желания? – удивился Вячеслав. – Ты же не думаешь, что я могу указывать Софии Карловне кого ей брать с собой, а кого нет?

– Но Дарья ведь едет! – не удержавшись, воскликнула Марина.

– Алё! Опомнись, – Вячеслав пощёлкал перед её носом пальцами: – Дарья её родственница, причем единственная. А ты всего лишь медсестра!

– Всего лишь? – прошипела Марина. – Всего лишь? Вот, значит, как ты обо мне думаешь?

– А как ещё я должен о тебе думать? – усмехнулся Вячеслав. – Да, ты грамотный специалист и к твоей работе у меня претензий нет. Но это не значит, что София Карловна обязана предоставлять тебе те же условия, что и нам с Дашей. Тем более что, в крайнем случае, я сам прекрасно могу выполнить твои обязанности.

– То есть ты мне отказываешь, и не будешь просить Софию Карловну вводить меня в штат?

– Нет, не буду, – покачал головой Вячеслав и, взяв Марину за руку, поднял её с постели. – А теперь иди к себе. Я просто валюсь с ног и вообще ничего не хотел. Ты просто застала меня врасплох. Ну что ты стоишь? Иди!

Марина облила его презрительным взглядом и вышла из комнаты, не сказав ни слова.

До отъезда старухи ещё есть время и можно спокойно понаблюдать за тем, что будет происходить дальше. Ну а если ничего не изменится, она знает что делать. В конце концов, такой шанс дается только один раз в жизни и не воспользоваться им просто глупо.

***

– Бабулечка, миленькая, ну не создавай очередь, – обратилась Ксения к задумавшейся старушке, которая никак не могла выбрать шоколадные конфеты к чаю. – Скажи, какие тебе нравятся, и я помогу определиться.

– Даже не знаю, Ксюша, – вздохнула та. – Чтоб не твёрдые были. И без лимона. Старик мой как-то Цитроном отравился, переел их, паразит бестолковый. Уж так ему плохо было, так плохо было, что я тебя даже передать не могу. А ещё один раз я на почту ушла, а он дома остался...

– Бабуль, – послышался позади неё строгий мужской голос. – Покупай уже что-нибудь и топай до дома, пока твой дед ещё чего-нибудь не наелся.

– Как же можно покупать просто «что-нибудь»? – возмутилась старушка. – У меня пенсия что, безразмерная? Я вот выберу полкилограмма конфеток и пойду, а ты постой, подожди. Молодой ведь ещё, куда тебе спешить?

Но мужчина, не желая слушать её, кивнул Ксении и протянул ей деньги:

– Сделай всех по полкило. И быстрее.

Пожав плечами, Ксения выполнила то, что он просил. Потом сложила всё в пакет и протянула мужчине, а тот сунул его в руки растерявшейся бабульке:

– Ты чего это? – не поняла она.

– Вот тебе конфеты, бабуля, шуруй к деду, пейте чай. А добрых людей не задерживай. Видишь, я последний в очереди. Не могу же я стоять тут до вечера и ждать, когда ты определишься.

– Зачем мне твои подачки? – вспыхнула старушка. – Забирай свои конфеты и сам их ешь. А я себе и без тебя куплю. Ишь, насмешник какой выискался!

– Да я же от чистого сердца, бабуль! – развёл руками мужчина. – Моя баба Нина очень уж на тебя была похожа. Ешьте конфеты, помяните её заодно.

– Ну, раз так, спасибо тебе, добрый человек, – расплылась в улыбке старушка. – А я тоже Нина. Нина Алексеевна.

– Очень-очень приятно, Нина Алексеевна, – не зная, как избавиться от надоевшей ему пожилой женщины, мужчина повёл её к выходу, и выставил за дверь, выдохнув с большим облегчением, когда она ушла.

За это время Ксения успела отпустить других покупателей и теперь внимательно смотрела на щедрого посетителя, который не пожалел денег на незнакомую ему старушку.

– Я вас слушаю, – сказала она, улыбаясь ему мягко и приветливо.

– И я очень этому рад, – улыбнулся он. – Вас ведь Ксения зовут?

– Ксения, – кивнула она, внимательно всматриваясь в его лицо, которое вдруг показалось ей знакомым. – А вы?

– А я – Анатолий Сергеевич Якушев, для вас можно просто Толя или Толик, если вам так будет удобно.

– А почему это мне должно быть удобно? – удивилась Ксения.

– Потому что, на мой взгляд, очень странно, когда жена обращается к мужу по имени-отчеству. Я бы предпочёл более ласковое обращение.

– Что вы вообще несёте? – всплеснула руками Ксения. – Какой Толик? Какие муж и жена?! Вы о чём?

– Толик – это я, – спокойно повторил Якушев. – Ваш будущий муж. Соответственно, вы моя будущая жена. И я бы хотел, чтобы вы обращались ко мне ласково.

– Подождите, вы пьяный? – внезапно догадалась Ксюша.

– Ну что вы, нет, конечно! Я же за рулём. И приехал специально познакомиться с вами поближе. Ради этого я готов не только скупить все конфеты для полоумных деревенских старух, но и вообще бросить весь мир к вашим ногам.

Ксения смотрела на Анатолия так, будто перед ней стоял не представительный, и, в общем-то, очень симпатичный мужчина, а какой-нибудь инопланетянин, и пыталась понять, зачем он приехал и почему несёт какую-то чушь.

– Вы, наверное, ошиблись и вам нужна Дарья, моя подруга? – задумчиво произнесла она. – Но она уехала и тут теперь работаю я.

– И это просто прекрасно, – улыбнулся её замешательству Анатолий. – Ксения, я вижу, что вы так и не вспомнили меня. Хорошо, я вам помогу. Не так давно вы обломали деревянную швабру о бока моего непутёвого друга – Олега Игнатова. А потом ещё написали на него заявление в полицию. Я был при этом скандале и тогда впервые обратил на вас внимание. Ксения, ещё не одна женщина не производила на меня такого впечатления как вы. Поэтому я готов прямо сейчас сделать вам предложение руки и сердца.

– Точно! – ударила ладонью о ладонь Ксения. – Теперь я вспомнила вас, Анатолий Сергеевич Якушев! Вы же браконьер! И с вами, кроме этого хама Игнатова, был ещё один мужчина, чернявый такой... забыла, как его зовут...

– Валера Тарасов, – охотно подсказал ей Анатолий.

– Вот-вот, правильно! – обрадовалась Ксения тому, что всё начало проясняться. – Значит, вы приехали, чтобы произвести на меня впечатление и заставить тем самым забрать заявление на вашего друга?

– И в мыслях не было, – улыбнулся Анатолий. – Мы все трое перед законом абсолютно чисты. Штрафы заплатили, наказание понесли. Так что Олег к моему визиту не имеет никакого отношения. Я приехал исключительно ради вас и ещё раз повторюсь: если вы согласны, я увезу вас в город прямо сейчас.

– А если нет?

– А если нет, то я буду ухаживать за вами и всё равно своего добьюсь.

– И вас совершенно не смущает, что я занята?

– Абсолютно! – кивнул Анатолий. – Я сделаю всё для того, чтобы вы полюбили меня, Ксения. Я сделаю для этого всё…

Глава 5

– Валя-а-а!!! Валюша-а-а!!!

Валентина выглянула во двор и увидела Татьяну, свою соседку, которая махала ей рукой, подзывая к себе.

– Чего тебе, Акимовна? – вышла к ней Валентина, недолюбливавшая её с одной стороны за скверный, заносчивый характер, а с другой – за то, что она прожила свою жизнь, вообще не зная никаких бед. Муж её был человеком непьющим, всю жизнь занимал в деревне хорошую должность, был агрономом, и семья его никогда ни в чём не нуждалась. Сама Акимовна когда-то работала в библиотеке и тяжелее пары книжек ничего не поднимала. А ещё успела вырастить трёх дочерей, которые теперь жили в городе и не забывали мать, присылая ей то деньги, то подарки, которыми Татьяна постоянно хвасталась перед соседками.

Не знавшая такого отношения Валентина всегда отчаянно завидовала ей и от того не обрадовалась, увидев, кто ее зовет.

– Доброго тебе денёчка! Ну что же ты, Валечка?! – мягко упрекнула её соседка. – Я уже охрипла, а ты всё не выходишь.

– Ну что у тебя? – не поздоровавшись, спросила Валентина, думая, что та опять начнёт хвастаться чем-то.

Но Татьяна завела речь о другом:

– Валечка, продай десятка три яиц. Твои курочки несутся, а я-то своих продала. И молочка три литра у тебя возьму.

– Вот тебе раз! – всплеснула руками Валентина. – А как же ты без кур-то теперь?

– Ой, Валюша! Так ведь я последнее время всё по гостям ездила. То у одной дочки пожила, то у другой, то у третьей. Куры мои подохли бы все, кто бы за ними присматривал? Ну да ничего. Поеду на рынок, новых несушек куплю. Ко мне ведь внученька приехала, теперь у меня жить будет. Олесеньку помнишь? С мужем она поссорилась, такой бестолковый оказался. Пьющий и гулящий, совсем как твой Костик. Намаялась она с ним, бедная. Сыночка забрала, да и ушла. А жить негде. У родителей хоть и трёхкомнатная квартира, а всё ж таки вместе жить неудобно. Вот я и предложила ей перебраться ко мне вместе с Юрочкой.

– Понятно, – кивнула Валентина, скрестив на груди руки: – Только почему же ты считаешь моего Костика таким уж непутёвым? Он и не пьёт уже давно, и дела все по дому переделал. Даже мотоцикл свой на ход ноги поставил. И на работу устроился. К Андрею Волынкину в его строительную бригаду. Уже неделю там работает. Сама знаешь, шабашки по деревням хватает – кому крышу перекрыть надо, кому сарай новый построить, кому двор облагородить. Работы –непочатый край.

– Да ну! – удивилась Татьяна Акимовна. – Врёшь ты, поди! Я последний раз твоего Костю видела, когда он спьяну в дом ко мне залез. Хорошо хоть ничего не украл...

– В жизни мой Костя чужого в руки не брал! – вспыхнула Валентина. – Так что не наговаривай на него. А если думаешь, что я вру, так я сейчас тебе докажу, что это не так. Вон он, смотри, домой едет. Пообедать, наверное. Сейчас вместе и спросим.

Татьяна Акимовна, увидев Костю, только рот открыла от удивления. Неужто, это в самом деле он? Гладко выбритый, стрижка аккуратная, сразу видно, что в парикмахерской мужик побывал. Синяя футболка чистенькая, из-под коротких рукавов видны не дряблые руки пьяницы, а крепкие и упругие мускулы сильного мужчины. Вместо затрапезных брючишек – летние армейские брюки цвета хаки, с удобными карманами, на ногах лёгкие кроссовки.

– Здорово, Акимовна! – кивнул соседке Константин, глуша мотор чёрного Урала. – Как живешь?

– Спасибо, Костенька, – через силу заставила себя выдавить та. – Всё хорошо.

– А по-другому и быть не должно, – Константин спрыгнул с сиденья и обратился к довольно улыбающейся матери. – Мам, я пока инструмент возьму, плесни мне в термос чаёк. Утренний мы уже допили, а до вечера ещё далеко.

– Ты что же это, Костя, теперь на чай перешёл? – не удержалась от язвительного замечания Татьяна.

– Ну да, – спокойно ответил ей Константин. – И тебе того же советую.

– Балабол! – отмахнулась от него женщина, но с уважением посмотрела вслед смеющемуся мужчине. – Вот тебе и Немец! А ведь был пьянчуга из пьянчуг... Чудные дела твои, Господи...

Не прошло и пяти минут, как Константин снова уехал, а Валентина вышла к ней с кучей яиц и трёхлитровым баллоном молока.

– Валь, пенсия придет через несколько дней. Я тогда с тобой рассчитаюсь, ладно? – заискивающе заглянула ей в глаза Татьяна. И вдруг спросила: – А что, если нам с тобой познакомить мою Олесеньку с твоим Костиком? Она у меня красавица, и работящая. Мы только приехали, а она уже и в доме идеальный порядок навела, и за огород принялась. Что скажешь, а?

– Так она же замужем, – пожала плечами Валентина. – Да и в город в любой момент уехать может. Хватит с меня этих городских.

– Ну, нет, – покачала головой Татьяна. – Олеся сказала, что из деревни больше никуда. Не любит она эти города, шумно там, говорит. А с мужем у нее официальный развод и бумага на руках. Сын вот только. Так разве ребёнок – помеха? Мальчишка смышлёный, шебутной. С таким только веселее. А потом, глядишь, и общего родят. Хорошо будет...

Валентина задумчиво посмотрела вслед уехавшему сыну:

– Ну а что, – кивнула она. – Может и хорошо...

***

Эвелина принимала ванну, когда Егор вошел в ее квартиру, открыв дверь своим ключом.

– Эля, ну сколько можно? – спросил он, останавливаясь на пороге и глядя, как она играет с облаком переливающийся пены, наполнившей джакузи.

– А что такое? – Эвелина подняла длинную стройную ногу и провела по ней рукой. – Я расслабляюсь и ты, если хочешь, можешь присоединиться ко мне.

– Я на работе, – ответил Егор. – А на работе расслабляться нельзя.

– Ой, я прошу тебя, прекрати... – Эвелина зачерпнула пену обеими ладонями и сдула её в сторону Егора. – Твоя работа – это я, и ты должен делать всё, что я захочу. Сейчас я хочу тебя, поэтому раздевайся и присоединяйся ко мне. Или подожди меня там, в спальне. Я сейчас туда приду.

Егор поморщился. Он вспомнил недавний разговор с отцом Эвелины, который специально заехал к нему, чтобы узнать, как обстоят дела у Егора с его дочерью.

– Вы спите вместе? – поинтересовался Марьянов, переходя сразу к сути вопроса.

– Вот так значит, напрямую? – усмехнулся Климов.

– Ну, мы же с тобой не тургеневские барышни и Пансион благородных девиц не оканчивали, – рассмеялся Георгий Максимович. – Что же нам ходить вокруг да около? Я вызвал тебя сюда именно для этого. Ты должен угождать во всём моей дочери, выполнять все её желания и стать для нее единственным мужчиной, которого она будет любить. И с ребёнком не тяни, пожалуйста. Она должна забеременеть как можно скорее.

– Начинаю ощущать себя быком-производителем, – вполне серьёзно проговорил Егор. – И, если честно, это мне совсем не по душе. Эвелина не заслуживает такого отношения. Это же просто унизительно для женщины.

– Вот как? – насмешливо спросил Марьянов. – А твоя такая щепетильность распространяется только на мою дочь? Или на Дарью Гурьеву тоже? Почему же когда ты умолял меня о помощи, не сказал ни слова об этом?

– Причём тут Дарья? – нахмурился Егор.

– При том, что если она будет стоять между тобой и Эвелиной, я забуду о нашей договорённости и создам ей столько проблем, сколько их может создать человек моего уровня.

– Георгий Максимович!

– Вот только не надо делать из меня дурака, Егор! – воскликнул Марьянов. – Между нами существует договор, и ты дал мне слово. Или всё это работало, только пока тебе и твоей прекрасной Дарье грозила опасность?

– Нет, – покачал головой Егор.

– Тогда я не вижу смысла в продолжении этого нашего разговора, – отрезал Марьянов. – Я очень на тебя надеюсь, Климов. И верю, что ты меня не подведёшь.

– Не подведу, – согласился Егор. – Но хочу внести кое-какую ясность. Суть нашего договора предельно понятна, и я не отказываюсь от той роли, которую должен играть. Но хочу делать это на своей территории.

– То есть? – не понял Марьянов.

– Я не привык жить за чужой счёт, Георгий Максимович, – пояснил ему Егор. – А потому хочу вернуться в свою Ольховку. Разумеется, вместе с Эвелиной. Это прекрасное место и я думаю, что вашей дочери там понравится.

– Не уверен в этом, – покачал головой Марьянов.

– Поверьте, так будет лучше, – мягко улыбнулся ему Климов. – Пусть она увидит другую жизнь. Поживёт подальше от кабаков и тому подобных сомнительных развлечений. И я гарантирую вам, что ваш внук родится крепким и здоровым.

– Ну что ж, может быть ты и прав, – согласился Марьянов. – Но имей в виду, если ты не сумеешь убедить Эвелину поехать с тобой, значит вы остаётесь здесь. Ну и, суть нашего с тобой договора не меняется ни в том, ни в другом случае.

***

Укутавшись в мягкое белоснежное полотенце, Эвелина вышла из ванной, прошлёпала босыми ногами по полу и села на колени к Егору, уютно устроившемуся в большом кресле.

– О чём ты задумался, милый? – спросила она, ласково касаясь пальцами его щеки. – Поделись со мной... я ведь так не люблю, когда ты грустишь...

Глава 6

Дарья вошла в спальню Софии Карловны и приблизилась к её постели:

– Доброе утро, – улыбнулась она пожилой женщине. – Как вы себя сегодня чувствуете?

– Спасибо, деточка, – кивнула та. – Для моего возраста, наверное, даже хорошо. Ты поможешь мне одеться и привести себя в порядок? Потом мы вместе позавтракаем и составим план на день. Чем бы ты хотела заняться?

– Я даже не знаю, – пожала плечами Даша. – Раньше я училась, ухаживала за дедушкой, работала. В деревне у меня тоже было много дел. А тут... я хотела помочь Лене и Наташе с уборкой, но они даже слушать меня не захотели. Валентине Петровне на кухне тоже помощь не требуется...

– Фи, детка, – поморщилась София Карловна. – Ну что за плебейские замашки? Ты не обязана работать. Оставь это занятие другим, специально обученным для этого людям. Ты теперь девушка статусная, и занятия у тебя должны быть соответствующими: ты можешь заняться изучением иностранного языка или принимать преподавателя по этикету...

– Зачем? – удивилась Дарья.

– Знание языков ещё никому не вредило, а этикет... Ты знаешь, что культурный человек должен знать как минимум десять видов вилок? Я имею в виду столовый прибор.

– Я пользуюсь только одним видом, – улыбнулась Даша.

– Ну конечно! Обычная столовая вилка. Как у всех. Но есть ещё разделочная вилка и вилки для салата, для рыбы, для спагетти, для выпечки, для сыра, для фруктов, для устриц и для лобстеров.

– Устрицы я не люблю, – пожала плечами Дарья. – А лобстеры в наших краях, это что-то и вовсе из ряда вон выходящее. Поэтому, когда нам подают десерт, мы чаще всего пользуемся чайной ложкой, а мясо и рыбу едим с помощью обыкновенной столовой вилки.

– Вот поэтому я просто настаиваю, чтобы оставшееся время ты посвятила освоению правил светской этики, культуры общения и делового протокола. Всё это тебе понадобится в самом скором времени. Ты ведь моя правнучка и должна соответствовать ожиданиям общества. А ещё тебе просто необходимо найти себе какое-нибудь достойное хобби, например фриволите. Некоторые мои знакомые очень увлечены этим и создают прелестные вещицы, которые потом продают или дарят друг другу.

Дарья тяжело сглотнула. София Карловна сказала «оставшееся время». Значит, она всё-таки рассчитывает на то, Дарья поедет с ней за границу. Ну как ей сказать, что она совсем не хочет этого и никуда не собирается уезжать. Они ведь уже говорили об этом, и Даша обещала, что проведёт к ней столько времени, сколько София Карловна захочет, но никакой заграницы не будет. И вдруг теперь всё повернулось по-другому...

– София Карловна, – немного помолчав, заговорила Даша. – Вы не поймите меня неправильно, но я не хочу уезжать отсюда. И я имею в виду не Москву. Как только мы простимся с вами, я сразу же вернусь в родную деревню, которую успела полюбить всем сердцем. Там мне хорошо и спокойно, там мои друзья, там мой дом.

– Ты оставишь меня? – пожилая женщина посмотрела на правнучку печальным взглядом. – После того как я потратила столько времени и сил, чтобы найти тебя...

– София Карловна, миленькая, – протянула к ней руки Даша. – Я совсем не хочу огорчать вас, поверьте. Просто так будет лучше для всех.

– Никто и никогда не знает, как будет лучше для всех, – отрезала София. – Уж я-то успела убедиться в этом за свою долгую жизнь. Что ж, усаживайся поудобнее. Я расскажу тебе о твоём отце, моём внуке. Мы все: я, мой супруг, родители Серёжи, возлагали на него столько надежд, и были уверены, что построим его жизнь так, как будет лучше для всех. Мальчик родился, как говорится, с золотой ложкой во рту. У него было всё, что он только мог себе пожелать. Его образованием занимались лучшие педагоги, а ещё он в десять лет бегло говорил на французском, испанском и английском языках. Немецкий знал хуже, но в то время он только начал изучать его.

– Вот как? – удивилась Дарья. – Я в школе учила английский язык и мне он тоже давался легко. Значит, у меня папины способности?

– В школе, – махнула рукой София Карловна. – Серёжа занимался с носителями языка, у него было безупречное произношение и вообще он был очень умным мальчиком. Мой сын, его отец, мечтал, что он будет дипломатом, и был уверен, что Серёжа поступит в МГИМО, а после его окончания продолжит обучение в лучших европейских университетах. Согласись, это было бы прекрасное будущее! Достойное, богатое, счастливое. И мы все прикладывали массу усилий, для того чтобы наш мальчик нашел в жизни свою нишу. Мы даже подобрали для него чудесную девушку из прекрасной, состоятельной семьи. Между прочим, она была очень красивой и мечтала выйти замуж за Серёжу. Но он решил всё по-своему. Одним из его увлечений были автомобили. Он просто обожал хорошие машины и к восемнадцати годам имел уже свой автопарк. В МГИМО он, кстати, поступил, и учился там получше многих. Но это днём. А ночью занимался гонками на автомобилях. Слышала что-нибудь о стритрейсинге? Ну так вот, мы слишком поздно узнали об этом его увлечении. К тому времени он уже сумел сделать себе имя на этих гонках. И очень гордился этим, пока однажды не попал в аварию.

– Ой! – прижала ладонь к губам Дарья.

– Вот с этого «ой» всё и началось, – вздохнула София Карловна. – Видишь ли, Даша. Как раз в то время мы все уже переехали за границу и здесь оставался один Серёжа. Мы верили, что наш мальчик вполне самостоятельный и не способен на глупости, но ошиблись... В общем, нам сообщили, что произошло, когда Серёжа уже восстанавливался после проведённых операций. Спасибо докторам. Они собрали его фактически по частям. Но ему всё равно пришлось брать академический отпуск, потому что лечение заняло слишком много времени. Надо сказать, что мы хотели перевести его в какой-нибудь европейский центр, но он категорически отказался от этого.

– Почему? – удивилась Даша.

– Потому что в то время он уже встретил твою мать, – неистово сверкнула глазами София Карловна, но, заметив, как поползли на лоб брови Дарьи, потушила взгляд: – Ты сейчас поймёшь, почему нас не обрадовала их встреча. Елена была очень красивой девушкой. Не такой как ты, конечно, но это и понятно, ведь ты очень многое взяла от Серёжи: тот же профиль, гордая осанка, ты переняла все выражения его лица и глаза. Знаешь, Даша, я как только увидела тебя, у меня сразу отпали все сомнения. Такие глаза были только у моего внука, и этот невероятный взгляд... Повторюсь, Елена тоже была красивой девушкой, но ей было далеко до твоего отца. Да и вообще, она совсем не подходила Серёже.

– Где же они познакомились? – спросила Дарья, с нетерпением ожидавшая продолжения истории.

– В больнице, – вздохнула София Карловна. – Твоя мать работала там санитаркой. Мыла полы, выносила утки, обслуживала больных. Серёжа долгое время лежал на растяжках и тоже нуждался в уходе. Елена стала его личной сиделкой и делала всё, что полагается в таком случае, чтобы пациент оставался чистым, ухоженным, не страдал от пролежней и других осложнений. Не спорю, работала она на совесть, и за это мы были ей очень благодарны. Но глупая девочка позволила себе то, чего не должна была позволять – она влюбилась в Серёжу и он, покорённый её наивной влюблённостью, ответил ей взаимностью.

Дарья улыбнулась, представив, как счастливы в то время были её родители, но голос Софии Карловны быстро вернул её к действительности.

– Моя невестка бросила все дела и приехала к сыну, чтобы быть с ним рядом, пока он находится в таком состоянии. Она-то и заметила их взгляды и быстро вывела обоих на чистую воду. Помню, в какой истерике она звонила нам и рассказывала о том, что Серёжа решил жениться на обычной санитарке без роду и племени. Разумеется, мой муж поднял все свои связи, чтобы выяснить всё об этой девице. Между прочим, она была родом из твоих мест, но выросла в детском доме, куда попала сразу после того, как ее забрали от пьющей матери. Да, Даша. В ваших деревнях все пьют, и женщины тоже. Поэтому не нужно мне рассказывать, как замечательно жилось тебе в твоей Ольшанке.

– А что было дальше с моими родителями? – спросила Дарья.

– То, чего и следовало ожидать. Елена уехала в свой городок, а Серёжа после того, как поправил здоровье, вернулся к учёбе, после чего, по нашему настоянию, переехал жить за границу.

– А на том, чтобы мама уехала домой, тоже настояли вы? – вздохнула Даша.

– Девочка моя, разве мы могли допустить другое? – с удивлением воскликнула София Карловна. – Конечно, нам пришлось сделать это. Не буду рассказывать тебе подробности, но из больницы Елену уволили по статье. Даже в трудовой книжке сделали нужную отметку. Между прочим, в этом она сама виновата. Мы предлагали ей хорошую сумму отступных, но она отказалась взять деньги. И мы были вынуждены поступить по-другому. Согласна, это было не очень красиво с нашей стороны. Но у нас просто не оставалось выбора. Они с Серёжей совсем не подходили друг другу и это было очевидно!

– Но как же тогда на свет появилась я?

– О, – махнула рукой пожилая женщина. – Это всё благородство Серёжи. Представь себе, он узнал историю об увольнении Елены и решил разыскать её. Ему пришлось потратить на это несколько месяцев. Но они всё-таки встретились и возобновили свои отношения. И нам стоило немалого труда снова развести их. Мы фактически силой увезли Серёжу от этой падшей женщины!

– Почему «падшей»? – округлила глаза Дарья.

– Потому что Серёжа нашел ее на панели. Боже мой, я даже не могу произнести это слово, но ты ведь меня понимаешь? Она, конечно, рассказала ему о том, что ей не на что было жить. И он, такой наивный, поверил ей, пообещал вытащить из этой грязи. А потом снова поверил в то, что она ждет ребёнка от него.

– Но ведь получается, что мама не обманула ни вас, ни папу. Тест ДНК подтвердил наше с вами родство, – тихо сказала Даша.

– Ну тогда-то мы об этом не знали! – воскликнула София Карлова. – Впрочем, что сейчас говорить об этом... Серёжа так и не простил нас. Мы даже не догадывались, что он нанял людей, которые должны были разыскать Елену и привезти её к нему. И тогда-то узнал, что Елены больше нет в живых, а её ребёнка, дочку, кто-то удочерил. Мы с большим трудом вытащили его из депрессии, даже женили на хорошей девушке, но он прожил с ней всего три года, а потом развелся по собственному желанию. Детей у них не было, но они были ему и не нужны. Однажды Серёжа сказал мне, что собирается поехать в Россию, чтобы разыскать тебя. Мы с его родителями попытались его отговорить, убеждали, что это никому не нужно, но он настаивал на своём и даже купил билет. Однако осуществить свою мечту так и не успел – за два дня до отлёта он разбился на своём спорткаре, вылетев за ограждение...

Глаза Дарьи блестели от слёз, рыдания душили её, и она с трудом сдерживалась, чтобы не расплакаться. А София Карловна продолжала:

– Мы во всём винили Елену. Так нам легче было оправдывать себя. И потому ни твой дедушка, ни твоя бабушка не хотели видеть тебя и вообще знать о тебе хоть что-нибудь. Так получилось, что я пережила всех и осталась совсем одна. Даша, я долго не понимала, для чего Господь дал мне такую долгую жизнь. Но несколько лет назад я беседовала со своим духовником, и он натолкнул меня на мысль о том, что я должна всё исправить. Понимаешь? Даша, я сделаю тебя счастливой и тогда спокойно уйду, чтобы там, на небесах, рассказать Серёже, что всё-таки нашла тебя. А теперь обними меня, девочка моя! Ты ведь хорошая и добрая, а значит обязательно простишь меня. Простишь всех нас...

Дарья обняла пожилую женщину, но сказать ей ничего не успела, потому что в столовую вошла Марина. Она принесла лекарство для Софии Карловны и, не обращая внимания на Дарью, стала следить, чтобы пациентка выпила всё до последней капли. И только тогда бросила торжествующий взгляд на печальное лицо девушки...