Читать книгу "Право на любовь. Грешница-2"

Глава 12

Закончив обслуживание очередной покупательницы, Ксения, обрадовавшись тому, что в магазине, наконец-то, никого не было, взяла телефон и набрала номер Дарьи.

– Дашка, алло! Привет! Ну как ты там? Я уже три дня не слышала твой голос.

– Ксюшка-а-а... – обрадовалась Дарья и тут же её голос наполнился невыразимой тоской: – Я так соскучилась по тебе, ты даже не представляешь. Жду не дождусь, когда София Карловна уже уедет, чтобы вернуться домой.

– Ну что, Даш, всё так плохо? – в интонациях Ксении послышалось тревога за подругу.

– Плохо, Ксюша, – вздохнула Дарья. – Я ведь тут совсем одна и вообще не понимаю, чего от меня хотят.

– Подожди, как ты можешь не понимать?! – удивилась Ксения. – Ты наследница большого состояния и должна быть рядом со своей бабушкой. Она хоть и странная, с хорошим прибабахом в голове, но вы ведь родные люди, ближе вас друг у друга никого нет.

– У меня есть ты, – ответила ей Дарья. – А бабушка... Знаешь, я не чувствую никакого тепла с её стороны. Я для неё просто Дарья. А она для меня – София Карловна. Странно да, но она ни разу не попросила меня, чтобы я называла её «бабушкой». И вообще София Карловна очень хорошо держит дистанцию. Я, конечно, понимаю, что ей нужно привыкнуть ко мне, но я бы это делала по-другому. А она... Понимаешь, Ксюша, мы вместе завтракаем, обедаем и ужинаем. Ведём неспешные беседы, она часто просит меня почитать ей что-нибудь. София Карловна просто обожает классику, особенно на исторические и философские темы. Знаешь, что мы сейчас читаем? Только не смейся, пожалуйста!

– Что? – не удержалась от улыбки Ксения.

– Труды Платона!

– Кого???

– Платона, – повторила Дарья. – Да-да, того самого, древнего грека, который учился у Сократа и был учителем Аристотеля. Хочешь я расскажу тебе про дуализм души и тела, про три части души, которая имеет разумное, яростное и страстное начало...

– Зачем мне это? – в голос хохотала Ксения.

– А мне? – вздохнула Дарья и вдруг тоже улыбнулась: – Знаешь, Ксюша, мне порой кажется, что я для Софии Карловны не правнучка и, как ты говоришь, родной человек, а крепостная, которая всегда должна быть рядом и развлекать свою госпожу так, как она этого пожелает. Уверена, что если бы я умела играть на музыкальных инструментах, меня бы уже усадили за какой-нибудь клавесин и потребовали бы, чтобы я разнообразила досуг Моцартом, Штраусом или Вивальди.

– Ой, Дашка! Ой не могу! – продолжала хохотать Ксения. – Клавесин! Ну ты как что-нибудь скажешь...

Даша слушала смех подруги и чувствовала, как по её сердцу разливается тепло: как всё-таки хорошо, что у неё есть Ксюшка, такая живая, такая настоящая и очень добрая. А та, отсмеявшись, вдруг спросила:

– Слушай, ну а что там твой Славка? Наверное, ужом вокруг тебя вьётся, подлец? Он ведь всегда у тебя был такой ласковый. А тут столько денег на кону.

– О, ласковый! – Дарья коснулась щеки, которую всего полчаса назад обожгла ладонь Вячеслава. – Вообще не представляю, как я раньше с ним жила! Ты понимаешь, Ксюша, ведь мне казалось, что мы любим друг друга и у нас всё хорошо. А теперь он просто вызывает у меня отвращение.

– А Егор? – вырвалось у Ксении.

– Причём тут Егор? – снова вздохнула Дарья. – У него здесь своя жизнь. Да и вообще, после той встречи, о которой я тебе рассказывала, мы больше не виделись. Знаешь, он тоже думает, как и все, что я здесь из-за денег. И если честно, это ещё одна причина, по которой я хочу уехать. Ладно, что мы всё обо мне да обо мне. Расскажи лучше, как вы там с Костей.

– Честно? – усмехнулась Ксения. – Я уже и не знаю.

– Как это? – удивилась Дарья.

– Помнишь бабу Таню, у которой жил наш с тобой общий знакомый Гладышев?

– Ну, Татьяна Акимовна, – кивнула Даша. – А что с ней?

– Ничего. С ней всё в порядке. И даже более чем. Она теперь не одна живет. К ней внучка приехала Олеся, со своим маленьким сыном Юрой. Так вот. Насколько я поняла из рассказа Кости, эта Олеся развелась со своим мужем и переехала жить в деревню к бабе Тане.

– Вы-то с Костей тут при чём? – начала терять терпение Дарья.

– Олесин мальчишка, Юра, ни на шаг не отходит от Кости, когда он дома, – вздохнула Ксения. – Они постоянно везде вместе. И мне это совсем не нравится. А ещё, знаешь, у меня такое ощущение, что с тех пор, как Юра со своей мамой появился в деревне, Костя стал отдаляться от меня.

– Мне кажется, что ты выдумываешь, – покачала головой Даша. – Костя просто очень добрый и ему всех жалко...

– Всё равно, – не согласилась с подругой Ксения. – Если бы я заметила что-то между ним и Олесей, ты знаешь, я молчать бы не стала. Но не могу же я воевать с ребёнком. Глупая ситуация, да?

– Да, – согласилась Дарья и попросила: – Ксюш, повиси минутку, ко мне стучат.

– Я лучше перезвоню, – каким-то странным голосом ответила ей Ксения. – Ко мне тоже пришли...

К Дарье вошла Марина и сказала, что София Карловна спрашивает, не хочет ли она как-нибудь развлечься и предложила сходить вместе в клуб. А Ксения встретила молодого парня, курьера, который вошёл в магазин с огромным букетом роз:

– Ямская Ксения Петровна? – уточнил он. – Примите, пожалуйста, цветы и распишитесь.

– Боже мой, какая красота! – вплеснула руками Ксения. – Но кто мог подарить мне такой букет?

– Наверное тот, кто очень вас любит, – улыбнулся курьер и ушёл, не добавив ни слова. Но Ксения уже увидела карточку, выглядывавшую из бутонов, открыла её и прочитала: «Самой великолепной женщине на свете», а дальше номер телефона и имя – Анатолий.

– Ох ты ж батюшки! – запричитали две покупательницы, увидев красивый букет. – Ай да Немец! Ай да молодец! Вот как свою женщину любить надо. Ну, Ксения, поздравляем! Такой букет получить дорогого стоит. И это совсем не про деньги.

Ксения не стала разубеждать их в том, что цветы подарил ей Константин и только пробурчала недовольно:

– Был Немец, да весь вышел! Костя его зовут. Константин Арнольдович Шварц. И хватит вам, девчата, сплетни тут разводить. Рассказывайте, зачем пожаловали?

Обслужив хихикающих покупательниц, Ксения набрала номер Анатолия, указанный на карточке. – Ну и как это понимать? – спросила она, даже не поздоровавшись.

– Ксюша! – обрадовался тот. – А я вот сижу, жду твоего звонка. Хочешь приеду за тобой сегодня и мы где-нибудь прогуляемся? Съездим в ресторан или ещё куда-нибудь.

– Послушай, Анатолий, – нахмурилась Ксения. – Ну я же тебе русским языком сказала: у меня есть мужчина. И мы скоро поженимся.

– А я на него и не претендую. Но посоветовать могу, – тут же отозвался Якушев. – Пусть он женится на ком-нибудь другом, потому что ты будешь моей женой. Ксения, начинай привыкать к этой мысли. Я своего всегда добиваюсь. И ни одна женщина ещё не сводила меня с ума так как ты. Я думаю о тебе днём и ночью, моя деревенская Амазонка. И поверь, я мечтаю не просто о постели с тобой. Мне нужна ты сама. Такая, какая есть – смелая, дикая, необузданная. Если ты захочешь, я весь мир брошу к твоим ногам. И буду самым счастливым мужем и отцом на свете, потому что ты будешь моей женой и родишь мне сына и дочь.

– Ты с ума сошёл! – воскликнула Ксения, наконец-то сумевшая вставить слово. Но в трубке уже разлилась тишина. Сказав всё, что хотел, Анатолий просто сбросил вызов и выключил телефон, чтобы Ксения не смогла дозвониться ему и наговорить лишнего. Но она и не собиралась перезванивать. Ксюша только задумчиво посмотрела в окно, потом перевела взгляд на цветы и усмехнулась:

– Ну вот. Столько лет мечтала хотя бы об одном кавалере, а теперь их сразу два. Осталось только решить, что же мне делать со всем этим добром...

***

Вячеслав стоял на лестнице, и не думая пропускать Дарью, когда за его спиной появилась София Карловна и бросила сверху вниз уничтожающий взгляд на правнучку:

– Я так понимаю, что тебя не интересуют мои просьбы, Дарья, – сухим, безжизненным тоном произнесла она. – Хорошо. Я пришла сама. Но только для того, чтобы сказать: ты сию минуту должна убраться из моего дома. И я очень рада, что мой внук не дожил до того дня, когда смог бы узнать, что его дочь торговала собой, продавая собственное тело каждому, кто мог расплатиться за него звонкой монетой...

– София Карловна! – ахнул Вячеслав.

– Твоя жена стриптизёрша! – повысила голос пожилая женщина. – В настоящем или в прошлом –это уже совсем не важно. Она не имеет права позорить мой род, и я не смогу представить её в свете. Если кто-нибудь узнает о ней, случится грандиозный скандал. Поэтому, Вячеслав, сопровождать меня будете вы с Мариной. Разумеется, если ты не решишь остаться здесь с этой своей... Дарьей.

– Я поеду с вами, – мягко улыбнулся хозяйке Вячеслав. – Потому что только что говорил своей бывшей жене, что она должна вам во всём признаться. Между прочим, я и сам с ней расстался именно из-за её прошлого...

Глава 13

Стоя на несколько ступенек ниже Вячеслава и Софии, Дарья гордо вскинула голову и произнесла, глядя прямо в глаза разгневанной прабабушки:

– Я могу забрать свои вещи? В комнате осталось моя сумка...

– Это всё, что ты хочешь сказать мне в своё оправдание? – вызывающе приподняла тонкие брови София.

«Как странно, – подумала вдруг Дарья, – что люди всегда ждут от кого-то каких-то оправданий. Даже смешно... Вот и тот мужчина, как его… Георгий Максимович, кажется… Он тоже хотел, чтобы Егор оправдывался перед ним за что-то… Интересно, что он имел в виду?»

А вслух проговорила с невесёлой улыбкой:

– Почему я должна оправдываться перед вами, София Карловна? Что вы знаете обо мне и моей жизни, кроме того, что вам донёс кто-то. Мы провели с вами немало времени вместе, но вы ни разу не поинтересовались тем, как я жила.

– Неправда! – София положила руку на перила. – Ты рассказывала мне о себе.

– Да, – кивнула Дарья. – Вы знаете, что меня фактически воспитывал один дедушка, потому что мама ушла слишком рано. Знаете, что потом я ухаживала за ним. Но что стояло за всем? Вы ни разу не спросили меня об этом.

– И Слава богу за то, что Он избавил меня от таких подробностей, – заявила София Карловна. – Я не желаю слушать о том, как ты спала с мужчинами за деньги, прикрываясь благородной идеей о том, что заботишься о несчастном старике! Благими намерениями вымощена дорога в ад!

– А благими делами в рай, – усмехнулась Дарья.

– Перестань, Даша! – нахмурился Вячеслав. – Ну, в самом деле, хватит врать и строить из себя добропорядочную женщину! Уж я-то знаю, что это не так. Когда я женился на тебе, ты уже не была...

– Вячеслав!!! – в один голос прикрикнули на него Дарья и София Карловна.

– А что я такого сказал? – пожал он плечами, стоя между ними и поворачиваясь то к одной, то к другой. – Я просто за честность и справедливость!

– В общем, Дарья, нет тебе моего прощения! – высокомерно произнесла София. – Вещи свои можешь забрать, но ни на что другое не рассчитывай. Я найду, кому оставить все свои деньги.

– Опять деньги! Всегда только деньги... София Карловна, – Даша тоже взялась рукой за перила. – Мне жаль вас, правда. Вы прожили свою жизнь, так и не узнав, что такое настоящая дружба и любовь. А я знаю. Потому что мои мама и дедушка любили меня просто за то, что я есть. Я ведь не принесла миллионы в их дом, когда они забрали меня из приюта. Но для них это было и не важно.

– Дарья, я на твоём месте не разводил бы демагогию, а попросил бы у Софии Карловны прощения, – заявил Вячеслав, но она его не услышала.

Она продолжала смотреть на свою прабабушку, и в этом её взгляде не было ни капли злости или обиды, только жалость, о которой она только что говорила.

– Мой папа, ваш внук, и моя мама, я имею в виду Елену, тоже знали, что такое настоящая любовь, – продолжила свою мысль Дарья. – Папа ведь выбрал простую санитарку без миллионов и благородной семьи. И она не захотела взять у вас деньги за то, чтобы отказаться от своих чувств. Вот вам ещё два примера на ваши слова о том, что людей интересуют только богатство и нажива.

– Ты не понимаешь о чём говоришь, – возразила ей София Карловна.

– Почему же, прекрасно понимаю. Потому что тоже знаю, что такое настоящая, безусловная любовь, – Дарья перевела взгляд на Вячеслава. – Ради бога, Славик, не подумай, что я говорю о тебе. А то твоя фантазия может завести тебя очень далеко и ты, чего доброго, снова поднимешь на меня руку. Только больше я тебе этого не позволю. Тогда ты просто застал меня врасплох.

Дарья снова посмотрела на Софию Карловну, брови которой взлетели на лоб, а потом сошлись на переносице:

– Моего дедушку звали Фёдор Семёнович. Но я никогда не обращалась к нему по имени-отчеству. Для меня он – не родной по крови человек – навсегда остался дедушкой. Самым добрым, самым заботливым, самым любимым и родным человеком на свете. Да, я занималась стриптизом и получала за это деньги, благодаря которым мой дедушка ни в чём не нуждался. Я ведь хорошо платила тебе, Слава, за то, что ты занимался его лечением? И лекарства всегда покупала самые дорогие. А вы, София Карловна, упрекаете меня в том, что я делала. И не знаете, что ради дедушки я продала бы душу дьяволу. Но не за миллионы, не за баснословное богатство и почёт в обществе. А за то, чтобы он был здоров и по-прежнему жил со мной...

Лицо Дарьи вдруг осветила улыбка:

– И ещё! Я очень благодарна вам за то, что вы рассказали мне историю моих родителей. Но только за это. Вы ведь понимаете, о чём я говорю, София Карловна? Да! Вы всё понимаете...

Пожилая женщина стояла молча, но при последних словах Дарьи выпрямилась как стрела, собираясь что-то сказать правнучке. Вот только Даша, не желая больше продолжать и без того затянувшейся разговор, уже спустилась на пару ступенек, собираясь уйти.

И вдруг остановилась, удивлённая странным шумом, который кто-то устроил у входа.

– Пусти меня, осёл!!!

Павел, распорядитель дома Софии Карловны, с трудом сдерживал в дверях какую-то женщину, пытающуюся прорваться в особняк.

– Успокойтесь! – просил он. – Я не могу вас просто так пропустить. Мне нужно доложить...

– Ах ты, пингвин несчастный! – кричала незнакомка. – Я сказала, что я войду, и я войду сюда!!!

София Карловна сдвинула брови:

– Павел, что происходит? Кто эта женщина и что ей надо?

– А-а-а, – закричала та. – Так это вы и есть та самая Карловна, которая увезла с собой нашего Славку? А вот он и сам, голубчик! Что, обрюхатил девку, кот блудливый, и горя тебе мало? Пусть спивается, пусть в пропасть катится! Тебе всё равно, да?! А вот только не на такую напал! Алина!!! Алина, зараза такая!!! А ну-ка иди сюда!!!

София Карловна махнула Павлу:

– Кто там ещё?

На пороге появилась Алина, и лицо растерявшегося Вячеслава пошло пятнами. Не может быть! Как эта дрянь разыскала его?! Здесь, в Москве?! Он ведь никому не говорил своего нового адреса. Хотя, в больнице знали, где он находится. Ну конечно! Это там кто-то всё рассказал беременной дуре и её мамаше! Завистливые твари! Чтобы им всем провалиться!

Дарья перевела взгляд с обеих женщин на Вячеслава, потом снова повернулась к той, которая была беременной. Но ей всё же пришлось хорошо покопаться в своей памяти, прежде чем она смогла вспомнить её. Скрипачка из ресторана! Боже, что с ней произошло?

Казалось, что прошло много лет после их последней встречи – так плохо она теперь выглядела. Когда-то блестящие золотые кудряшки вытянулись и потускнели, розовое фарфоровое личико потеряло свою форму и приобрело нездоровый цвет, некогда хрупкая фигура расплылась, а живот заметно округлился.

– Вы кто такие? – жёстко и строго произнесла София Карловна, всё ещё ничего не понимая.

– Меня зовут Задворская Алевтина Арнольдовна! – вскинув голову, с невероятным апломбом произнесла незваная гостья, дёргая за руку беременную девушку. – А это моя дочь Алина. Невеста вашего лечащего врача Вячеслава. Как мне сказали в больнице, где он работал, теперь он постоянно находится при вас и даже собирается уехать за границу. А я, значит, должна нянчиться сначала с беременной дочерью, а потом с внуком или внучкой, кто там родится, не знаю!

– София Карловна, не слушайте эту полоумную! – воскликнул Вячеслав, скрипя зубами от ярости. – Это нужно ещё доказать, от кого она беременна! Сейчас даже не обязательно ждать рождения ребёнка! Это называется неинвазивное дородовое определение отцовства, пренатальный тест! Завтра же сделаем его и...

– Хлоп-хлоп-хлоп...

Красный от бешенства Вячеслав резко повернулся на прозвучавшие аплодисменты и уставился на смеющуюся Дарью.

– Браво! – проговорила она. – Браво, мой верный, добродетельный муж...

– Павел, сейчас же прекратите этот балаган! – потребовала София Карловна и протянула руку к сияющей Марине: – А вы проводите меня в мою комнату, я больше никого не хочу видеть! И пусть пришлют мне другого доктора, с этой минуты Вячеслав уволен! Его обязанности должен выполнять человек с незапятнанной репутацией. Обзвоните всех и найдите мне такого врача.

– София Карловна! София Карловна! – трясясь от страха и негодования, бросился к ней Вячеслав, протягивая руки. – Меня оклеветали, я ни в чём не виноват! София Карловна, простите!

– Мне всё равно, что происходит в вашей личной жизни, Вячеслав, – медленно произнесла пожилая женщина, глядя ему прямо в глаза, – хотя подлецов при себе я не держу. Но вы посмели поднять руку на мою правнучку… Или вы думали, что я пропущу эти слова Дарьи мимо ушей?

– София Карловна, я не хотел! Я никогда… Она же сама… – пролепетал Вячеслав.

– Убирайтесь отсюда сейчас же… – отмахнулась от него София, – расчёт вам пришлют на карту.

Потом вернулась к себе, легла в постель и позволила Марине померить ей давление. А после того как приняла лекарства, потребовала, чтобы к ней пригласили Дарью.

– А её нет, – с напускным сочувствием проговорила вернувшаяся без Даши Марина, – она забрала свои вещи и ушла...

София Карловна прикрыла глаза и надолго замолчала.

– Займитесь поиском доктора на смену Вячеслава, – проговорила она, наконец, уставшим, бесцветным голосом. – Завтра же он должен приступить к своим обязанностям.

– Хорошо, конечно! – Марина не могла скрыть своего ликования. – София Карловна, вы не переживайте. Я обязательно подберу вам хорошего врача и в поездке всегда буду рядом с вами. Не отойду от вас ни на шаг...

– В какой поездке?! – посмотрела на неё пожилая женщина.

– Ну как же, – несколько раз растерянно хлопнула глазами Марина. – У вас же через три дня самолёт. Я давала Павлу свои документы, и он сказал, что билет на меня куплен. В бизнес-классе, чтобы быть рядом с вами.

– Павел слишком много разговаривает. Мои планы поменялись, и я хочу пока остаться здесь, – снова прикрыла глаза София, а потому не заметила, как исказилось от разочарования лицо Марины.

– Что? – еле слышно выдавила она.

– Пожалуйста, не заставляйте меня повторять дважды, – сказала София Карловна, даже не взглянув на свою помощницу. – И принесите мне апельсиновый фреш...

Глава 14

Дарья вышла на дорогу, чтобы поймать машину, которая могла бы отвезти её на железнодорожный вокзал. На билет на самолёт у неё не хватало денег, а вот поездом добраться до дома она вполне могла, а потому сейчас хотела только одного – как можно скорее купить билет до родных мест и забыть всё то, что происходило с ней в последнее время.

А может быть попробовать отыскать Егора? Она примерно запомнила его адрес и сможет найти его. Но что она скажет ему при встрече? Они провели вместе эту ночь, но разве для него она стала чем-то особенным? Конечно нет. Он ведь даже ничего не сказал ей на прощание. И этот его странный разговор с Георгием Максимовичем.

Теперь Дарья хорошо вспомнила его. Они вместе с Егором приходили на званый вечер к Софии Карловне. С ними была ещё красивая женщина. Эвелина. Дочь этого самого Георгия. Она висла на руке Егора и смотрела на него так, будто он принадлежал только ей.

Вот всё и встало на свои места. Георгий застал её, Дарью, в квартире Егора и за это рассердился на него. Из-за неё Егор попал в такую неприятную ситуацию, был очень этим недоволен, поэтому даже не простился с ней, просто посадил в такси и ушёл, ни разу не обернувшись.

А как же их ночь, проведенная вместе? Даша вздохнула. Никак. Её нужно просто забыть и всё. Как будто ничего не было... А сейчас, прежде всего, выбраться из этого посёлка.

Увидев чью-то приближающуюся машину, Даша махнула рукой, а когда водитель остановился, спросила, не подвезет ли он её до города.

– Садитесь, Гурьева Дарья Сергеевна, – послышался из салона знакомый голос. – Мы доставим вас туда, куда скажете. Но сначала вы поговорите со мной.

Заднее стекло автомобиля медленно опустилось и Даша увидела строгое, серьёзное лицо Марьянова.

***

– Иё-ошка! Иё-ошка!!! – послышался на крыльце магазина надрывный крик и Ксения, как раз в это время обслуживающая покупателей, невольно вздрогнула, узнав местного юродивого Саушку. Он сам был родом из Ольховки, жил в церковном приюте, но с тех пор, как в болоте погиб его брат, часто бродил по окрестным деревням и всё пытался отыскать его, не понимая слабеньким разумом, что остался на земле один.

– Принесла нелёгкая придурка, – проворчала Тамара, вздорная ольшанская бабёнка, всегда и всем недовольная. Она не раз пыталась брать на слабо и Ксению, но та никогда никому не давала спуска, просрочкой не торговала, покупателей не обвешивала, а потому быстро ставила Тому на место.

– Ох и язык у тебя, тётя Тамара, – упрекнула её Ксения, услышав злые слова женщины. – Разве Саушка виноват в том, что он такой?

– А ты жалей его больше! – огрызнулась та. – Тоже мне нашлась, жалельщица! Все эти Усольцевы чудовищами были. Я ведь смолоду в Ольховке жила, как раз по соседству с ними. И мать их, Нюрку-форточку помню. Ох и гнилая была баба! Наплодила исчадий ада. Саушка таким придурком и родился. А Алексей с малолетства с катушек съехал. Его с детства Чугуном звали. Лёшка Чугун да Лёшка Чугун.

– Почему Чугун? – удивилась Ксения.

– Потому что он чёрный всегда был как чугунок. И взгляд этот его исподлобья. Бр-р-р, никогда не забуду!

– Иё-ошка...

Саушка зашёл в магазин и остановился, топчась на пороге.

– Пошёл!!! Пошёл отсюда!!! – замахнулась на него Тамара, но Ксения одёрнула её.

– Прекрати, тётя Тома! Дома у себя распоряжайся! А тут я начальник!

Она взяла с лотка три пирожка с разными начинками и бутылочку с йогуртом, положила всё в пакет, вышла из-за прилавка и протянула его парню, теребившему пуговицы рубашки.

– Вот, Саушка, возьми, поешь.

Он вскинул на неё по-детски наивный взгляд:

– Иё-ошка...

– Нет у меня тут твоего брата, – покачала головой Ксения, взяла юродивого за плечи и вывела на улицу. – Садись вот тут на скамеечку, поешь. А потом опять пойдёшь Алёшку искать.

– Где же он его найдёт, если Алексей в болоте утоп? – вышла вслед за ними на крыльцо Тамара. – Я там деньги на прилавок положила, под расчёт. А ты, Саушка, иди в свою богадельню и сиди там. Помер твой брат, чтоб его черти взяли, ирода! Утонул, говорю! Кирдык ему! Всё!

Саушка с тревогой заглянул в лицо Ксении.

– Иё-ошка... – проговорил он, хмуря лоб.

– Что, тётя Тома? – повернулась к Тамаре Ксения. – Сделал гадость и сердцу радость, да? Сама-то чем от этого от Алексея отличаешься? Лучше него, что ли, к людям относишься? Всё норовишь побольнее сделать. По-людски это, что ли? По-человечески? А ты ешь, Саушка, и никого не слушай.

Фыркнув, Тамара пошла прочь, и Ксения тоже вернулась в магазин, оставив несчастного парня одного. А он, съев один пирожок и выпив йогурт, два других пирожка сунул в карман жилетки, похлопав по нему ладонью.

– Иё-ошка...– проговорил он, улыбаясь, уже напрочь забыв слова Тамары. И снова отправился искать брата, единственного человека, которого помнил всегда.

***

Ловко поменяв Артёмке подгузник, Семён позвал Анну, которая на кухне остужала смесь для внука:

– Бабуля! Ну что там? Готово у тебя? Нам уже надо поесть и спать.

– Иду-иду, – отозвалась Анна, вынесла бутылочку и протянула её Семёну, который сразу же принялся кормить малыша, одновременно покачивая его на руке.

– Давай-давай, Тёмыч, – приговаривал Семён, глядя, как деловито двигает щёчками мальчик. – Тебе есть хорошо надо, чтобы вырасти скорее.

– Хочешь, я его покачаю, Сёмушка, – предложила ему Анна. – Тебе тяжёлое поднимать нельзя. С твоим-то сердцем. Поберегся бы...

– Да что ты, Анюта, – улыбнулся ей Семён. – Разве же Артёмка тяжёлый? Да и своя ноша не тянет.

– Так то ж своя, – вздохнула Анна Ивановна. – Стыдно мне перед тобой, Сёмушка. Добрый ты человек, а мы, получается, навязались тебе на голову. Сначала Катя моя, покойница, Царствие ей небесное, а теперь вот и мы с Артёмом.

– Ну что ты такое говоришь, – покачал он головой. – Во-первых, мне не тяжело, во-вторых, я сразу тебе сказал, что помогу воспитывать мальчонку. А в-третьих, давай-ка мы с тобой, Анна Ивановна, распишемся. Узаконим, так сказать, наши отношения.

Семён Петрович улыбнулся:

– Только сразу отвечай, согласна стать моей женой или нет.

– Согласна, – Анна вытерла набежавшие на глаза слёзы.

С тех пор как не стало Кати, что-то сломалось внутри этой неугомонной, вечно шумной, своенравной женщины. Она притихла и даже как-то поблёкла. Теперь больше молчала, а когда начинала говорить, делала это тихо, совсем не так как раньше.

Когда Семён, приехавший на похороны её дочери, заявил, что хочет остаться, Анна ничего не ответила ему. И даже как будто не заметила. Она впала в ступор, если что-то и делала, то необдуманно, машинально, и опомнилась, только когда наступил девятый день после смерти Кати. Оказалось, что всё это время Семён никуда не уходил и добросовестно ухаживал за ней и малышом, о котором Анна совсем забыла.

Лишь в то утро, на девятый день, Анна, поднявшись после тяжёлого сна, вышла из комнаты и увидела, как Семён, одной рукой придерживая Артёмку, другой готовит ему смесь, и ахнула, будто очнувшись:

– Семён Петрович... Как же это... ты тоже всё это время тут был?

– А как же? – удивился он. – Разве я мог вас оставить? Тебя и Артёмку.

– За ним Галка обещала присмотреть, – растерянно развела руки Анна.

– Не знаю, – пожал плечами Семён. – Сразу после Катиных похорон все разъехались. А я остался.

– Ой, да как же это... Да что же... – окончательно растерялась Анна. – Прости уж ты меня, Семён Петрович...

– Ничего, ничего, Аннушка... – ответил он ей. – Ты не бойся, мы проживём. Нам ведь парня на ноги ставить надо. Матери у него теперь нет, а Егор, может быть, одумается, да вернётся.

– Не отец ему Егор, – покачала тогда головой Анна. – От другого Катя его родила. Егор на ней женился, когда она уже беременная была.

– Да-а-а... дела-а-а... – протянул удивлённый Семён. – А я ещё удивлялся, как он мог так поступить? Нормальный же вроде мужик. Ну тогда вопросов к нему нет. А кто ж отец-то Артёма?

– Не хочу говорить о нём, – покачала головой Анна. – Одно только тебе скажу. Ни Катя, ни сын ему нужны не были. Знал он, что она беременная, знал, что вот-вот родит. И сбежал. А потому нет у Артёмки матери, нет и отца.

– Зато есть мы, – погладил её по руке Семён. – А значит, сиротой мальчонка не будет.

Так они и стали жить вместе. И Анна Ивановна даже представить себе не могла, как смогла бы перенести своё горе, если бы не Семён. Одно её беспокоило – его сердце. Только бы выдержала оно, только бы не подвело...

***

Семён сел в кресло с Артёмкой на руках:

– Ишь, с каким аппетитом ест... Молодец, внучок...

За дверью послышались чьи-то шаги и на пороге появилась молодая женщина с мальчиком, которого она держала за руку.

– Ну вот, смотри, Андрюша, – усмехнулась она, показывая ребёнку на Семёна: – Это твой родной дедушка, который совсем забыл про тебя ради чужих людей. У него теперь новый внучок есть, а ты ему, получается, совсем не нужен. Как и я...