Читать книгу "Грани игры. Исповедь"

– Я не собираюсь с ней больше разговаривать. Для меня она умерла год назад.

– Делай, как считаешь нужным, – у меня больше не оставалось сил продолжать разговор.

Я скрестила руки на груди и собралась уходить.

– А что с тобой? – понизил он голос, слегка наклонил голову и нахмурился.

– Со мной все нормально, – я старалась скрыть скверное настроение, но мои опухшие от слез глаза предательски выдавали. – Давай я обработаю твои раны… – решила перевести тему.

– Не нужно.

– Нужно.

– Не нужно… – злость постепенно угасала.

– Нужно, – настойчиво произнесла я и уверенно заглянула в глаза.

Я аккуратно подхватила его пальцы и посмотрела на окровавленные раны на костяшках. Он опустил взгляд на наши руки, а потом перевел на меня. Я в миллионный раз сгорала в его темно-изумрудных глазах, которые освещали мою душу. Глядя друг на друга, мы снова таяли. Игорь потянулся поцеловать меня, но я сглотнула и слегка отодвинулась.

– Твои раны… – растерянно прошептала, стараясь отойти от гипноза. – Нам нужна аптечка.

Он убрал руки, а я прошла в гостиную. Игорь направился за мной, открыл шкаф и достал коробку с лекарствами. Я нашла перекись водорода и бинт.

Мы сидели рядом, на краю дивана, едва соприкасаясь коленями, и я заканчивала перематывать его руку.

– Спасибо, – тихо произнес он и виновато взглянул на меня исподлобья.

– Завтра вы обо всем поговорите. Надеюсь, поймете друг друга и найдете в себе силы простить, – я слабо улыбнулась.

– Как прекрасно, что ты у меня есть. Я безумно люблю тебя, как никого и никогда! – он поднял подушечками пальцев мой подбородок, чтобы заглянуть в глаза, которые я в очередной раз пыталась спрятать.

– Я тоже тебя люблю… – внутри меня накрывала гигантская волна мучительной правды. – И очень хочу спать!

– Скоро приду! – негромко сказал он, и я прошла в спальню.

ИГОРЬ

Я приоткрыл глаза, лежа на диване залитой солнцем террасы. Приподнял свисающее с дивана запястье и посмотрел на часы – время обеда. Я не спеша присел, провел ладонями по лицу и отправился в спальню к жене. К моему удивлению, ее там не обнаружил, как и во всей квартире. Тогда я прошел в кабинет, бухнулся в кожаное кресло и набрал ее номер.

– Добрый день! – ответила она на звонок.

– Привет! Прости, я вчера сильно вспылил…– сказал я виновато.

– Понимаю! Но тебе надо съездить и спокойно поговорить со своей сестрой. Вчера всех переполняли эмоции.

– Ты права! Мы съездим.

– Извини, я не смогу! У меня много дел в галерее, – бросила Вика, а я почувствовал легкое напряжение между нами. – Да и вам надо поговорить наедине.

– Я через пару часов поеду на сделку с Матвеем, и перед этим заскочу к Марку и Полине, а вечером украду тебя на ужин в ресторан. Ты же не против? – флиртуя спросил я, стараясь оживить разговор.

– Не против, – от Вики повеяло необъяснимым безразличием. – Извини, мне нужно идти. До вечера!

– Целую!

После разговора с женой я в недоумении смотрел на экран телефона, пока он не потух. Со вчерашнего вечера она пребывала в своих мыслях, вела себя отстраненно и сухо по отношению ко мне, пыталась скрыть свое тревожное состояние. Вечером мы обязательно поговорим и ей уже не уйти от правды.

Я ответил на несколько звонков, а затем умылся, оделся, и отправился к Разумовским.

***

Подъехал к элитному жилому комплексу. Пройдя охрану и ресепшен наконец стоял перед открытой дверью квартиры. На пороге меня встречал Марк.

– Привет! Проходи!

– Привет.

Я зашел в их светлую трехкомнатную квартиру, скинул ботинки и отправился за Марком в гостиную. На кресле у окна сидела сестра и держала на руках малышку.

– Привет!..

У меня до сих пор пробегали мурашки по спине от того, что вижу ее и говорю с ней. Я неуверенно присел на край дивана напротив Полины, Марк опустился рядом.

– Здравствуй, Игорь! – она старалась держать дистанцию между нами.

– Полина, может, мы искренне пообщаемся?

– Я думала, тебе хватило вчера.

– Ты даже не извинилась за то, что так жестоко поступила со мной.

– Да? – приподняла она брови. – Прости, если тебя это утешит.

– Прекращай иронизировать! Пожалуйста! – закатил я глаза.

– Иронизировать? Наша семья состоит из иронии.

– Почему ты вернулась сейчас?!

– Рано или поздно вы бы узнали обо мне.

– Ты что-то задумала?

– Нет. Я давно уже отошла от всех дел. Знаешь, я единственного не понимаю – почему ты общаешься с папой? Он продал меня и компанию за твоей спиной ради перспективных проектов.

– Ты хочешь, чтобы я отомстил ему?

– Проучил!

– Я не буду этого делать. Да и думаю ты преподала урок. Он запомнит. Больше я не позволю никому из вас разрушить мой бизнес и отношения с женой.

– Я тоже. Кстати, где твоя жена? Почему она приехала?

– На работе много дел.

– Не думала, что ты сможешь еще кому-то доверить свое сердце.

– Я удивлен не меньше твоего, – слабо улыбнулся я.

– Тогда береги свое счастье. Чтобы сохранить его мы платим высокую цену.

– Постараюсь.

– Надеюсь, скоро вас станет трое, – Полина улыбнулась и посмотрела на дочку.

– Как назвали? – я задержал взгляд на племяннице.

– Мия. Миюша, – с нежностью произнесла та. – Моя сладкая девочка, – Полина склонила голову и улыбнулась, а дочка в ее руках умильно загулила. – Если бы я осталась решать проблемы и противостоять отцу, то потеряла бы ее. Посмотри, – она развернулась вполоборота, показывая личико малышки.

Девочка была копией Полины: голубоглазая, с темными волосами, пухлыми щечками и губками. Мия посмотрела на меня и сладко зевнула, хаотично взмахнув крохотными ручками. Сестра прижала ее к себе.

Я не мог поверить, что за один день все изменилось. У меня есть сестра и племянница, а мой деловой партнер стал частью семьи. Я смотрел на Полину и не узнавал. Она изменилась за этот год, повзрослела…Раньше я видел ее милой, искренней девушкой, но сейчас мне открылась вторая, темная сторона, так похожая на мою – саркастичность, невозмутимость, хладнокровие.

– Прости, что оставил тебя одну… – выдохнул я.

– И ты прости, что оставила тебя наедине с кошмарами, – наконец искренне сказала она. – Понимаю, что нам нужно время, но, все же, как бы мы не злились и не обижались друг на друга, пора оставить все в прошлом.

– Пока мне трудно забыть то, что я пережил.

– И мне, – Мия заплакала. – Извини, мне надо укладывать дочку на дневной сон, надеюсь, что мы еще пообщаемся и встретимся.

– Конечно! – выдал слабую улыбку.

Полина поднялась с кресла, держа на руках Мию, и оставила нас с Марком наедине.

– Марк, почему ты ничего мне не рассказал?

– Я люблю ее. Я обещал. Извини, – откровенно признался Разумовский.

– Ты ведь так искусно играл, когда рассказывал о ней…

– Я не хотел тебе врать, но ради нее и ребенка готов на все. Ты должен меня понять, – он сделал паузу. – Мы осознавали, на какие риски и жертвы шли, чувства каждого из вас, но в приоритете была наша дочь.

– Главное, что вы счастливы, – легко улыбнулся я.

– Может, чего-нибудь выпьешь?

– Черный кофе.

Марк подошел к кофемашине, а я пересел за барную стойку у окна с видом на центр Москвы. Он поставил передо мной чашку с темным напитком и опустился рядом.

– Спасибо. Я встречаюсь с Матвеем в пять часов вечера. Он продает мне контрольный пакет акций.

– Ну, наконец-то! – приободрился Марк.

– Завтра уже возвращаюсь в офис, – я поднес к губам кофе, не спеша сделал небольшой глоток и поставил чашку обратно.

– Это отличные новости, – обрадовался партнер.

– Когда вы возвращаетесь в Питер?

– На днях. После собрания акционеров и возращения тебя к должности.

Еще с полчаса мы обсуждали основные рабочие моменты. Я допил кофе и поехал на встречу с Игнатьевым.

Пока я обувался в коридоре, к Марку присоединилась Полина.

– Увидимся! – мягко сказала она и обвила талию Марка, тот положил руку ей на плечо и прижал к себе.

– Да. Удачи!

Я поднялся, поправил брюки и удалился из их идеального семейного очага.

ВИКТОРИЯ

Через пару часов после телефонного разговора с мужем я вернулась в квартиру, чтобы забрать вещи. Сегодня я ожидала приглашения от Милены на казнь нашей любви – вечером она сообщит о своей беременности. А мы поставим точку в романтической истории.

Сегодня я уйду от него.

Этого уже не избежать.

В доме работала целая бригада клининга – прибирала ночной погром на террасе. Я прошла в спальню, достала чемодан и принялась со слезами укладывать свои вещи.

Нужно собрать все, ничего не оставить, чтобы Игорь смог быстро забыть меня. Забыть? Эти чувства невозможно забыть, но и простить тоже!

Звонок телефона остановил мой поток мыслей, я посмотрела на экран.

А вот и она.

– Привет! – Милена явно находилась в приподнятом настроении.

– Привет!

– Хотела пригласить тебя на ужин в коттедж Игнатьева к восьми вечера. Думаю, ты догадываешься, по какому случаю.

– Догадываюсь, – сухо ответила я.

– С нетерпением жду! – ехидно произнесла она и отключилась.

Я отложила телефон, побросала оставшуюся одежду в чемодан, присела на кровать и расплакалась. По душе расползались глубокие трещины, из них рассыпались мелкие осколки, оставляя за собой боль разочарования и предательства.

Перед уходом я оставила ключи от подаренной машины, помолвочное и обручальное кольца на прикроватной тумбе в спальне. Конверт с письмом положила Игорю на подушку.

На экране телефона высветилось уведомление, что такси уже ожидает у входа. Я смахнула последние слезы и с тоской осмотрела спальню, задержав взгляд на кровати. Нахлынули теплые воспоминания, оставляя ностальгический шлейф печали. Невыносимо больно.

Я прихватила чемодан и с тяжелым истерзанным сердцем покинула стены мрачной квартиры Покровского, наполненной самыми счастливыми днями в моей жизни.

Пока ехала к себе домой, смахивала бессильные слезы и морально настраивалась на вечерний скандал. Этот сильный шторм будет трудно пережить…

ГЛАВА 2

ИГОРЬ

Я подходил к кабинету, где должна пройти наша сделка. Матвей встречал меня, как и всегда, с высокомерной улыбкой. Мы поприветствовали друг друга, пожали руки и зашли к нотариусу. Мужчина сидел в центре стола.

– Я продаю тебе компанию раньше только лишь потому, что меня попросила Милена, – мы усаживались за стол друг напротив друга, каждый рядом со своим юристом.

– Что она пообещала за это?

– Это не так важно, – усмехнулся тот.

Нотариус разложил документы передо мной, а юрист показал пальцем на строчку, наклонился и шепнул, что акций не хватает.

– Какого черта сорок шесть процентов акций? Где еще пять? Ты с ума сошел?! Мы так не договаривались! – резко поднялся со стула, повышая голос.

– Но и ты вроде как не разведен? Мы тоже так не договаривались, – дерзко ответил он и тоже встал, но не спеша.

– Кому ты их продал? – гневно рявкнул я.

Мы игнорировали вопросы, сверля друг друга взглядами.

– Мне предложили солидную сумму, и я решил продать их, – сдержанно сказал Игнатьев.

– Игорь Александрович, давайте успокоимся, – услышал я недовольный голос нотариуса, но не обратил на него внимания.

– Кому? – резко обошел стол, схватил Матвея за воротник пиджака и крепко прижал к стене. – Говори: кому?! Где мои пять процентов? Кому ты их продал?

– Давай ты сначала отпустишь меня, – друг схватил мои запястья ладонями. Я неохотно убрал руки и теперь внимательно смотрел на него, ожидая объяснений. – В документах числится имя девушки, но со мной приходил договариваться мужчина, – поделился тот новостью.

Я дернулся.

– Успокойтесь! – почти одновременно воскликнули юристы, стоящие позади нас.

– Если вы сейчас же не успокоитесь, я вызову охрану, и сделка не состоится, – нервно выкрикнул нотариус.

Я развернулся, снисходительным взглядом скользнул по мужчинам, выставил ладонь, давая понять, что нам нужно разобраться. Они хотели что-то сказать, но лишь молча прикрыли рты.

– Сука! Зачем ты это сделал? – понизил я голос.

– За них предложили огромную сумму. Я подумал: а почему бы и нет. Но если ты хочешь их вернуть, то сам и разбирайся, – он растянул губы в ехидной улыбке.

– Разберусь. Продавай мне сорок шесть процентов и расходимся, только теперь еще жду контакты того мужчины, – добавил я, понимая, что он больше ничего мне не скажет, и мы вернулись на места.

– Хорошо, скину. Потом поедем ко мне, отметим сделку, – Матвей развалился на стуле, сложив руки на стол.

– Я не поеду к тебе, у меня вечером планы с женой, – мельком взглянул на него и взял в руки документы, чтобы прочитать.

– Милена приготовила ужин в честь этой сделки. Давай не будем огорчать нашу подругу, тем более, туда уже едет Виктория.

– Вика? – от удивления я отложил бумаги.

– Да-да! Открою тебе маленький секрет, – он вжался грудью в стол, наклоняясь ко мне.

– Какой же? – нахмурился я.

– После ужина я сделаю Милене предложение. Хочу, чтобы она стала моей женой.

– И поэтому ты продаешь контрольный пакет акций раньше?

– Именно, – он не смог сдержать довольной улыбки. – Хочу, чтобы наш ужин в качестве друзей был последним в этом доме, а потом мы начнем готовиться к свадьбе.

– Я буду счастлив, если вы поженитесь, – слегка улыбнулся я и продолжил изучать документы.

Через час я снова стал владельцем контрольного пакета акций, правда неполного, и это, откровенно говоря, сильно напрягало.

Пока я ехал к коттеджу Игнатьева, созвонился с Марком, поделился информацией о сделке, и мы поговорили о рабочих моментах.

Наконец-то грани игры разрушены, я победил.

Завтра я распахну двери своей компании и вновь переступлю порог как владелец. Но самый главный приз – Вика. Я так сильно люблю ее… Помимо этого, безумно рад, что моя сестра оказалась жива, и теперь у меня есть еще и племянница…

Прекрасный день. Я счастлив.

Надеюсь, мы быстро поужинаем и поедем домой наслаждаться друг другом.

ВИКТОРИЯ

На террасе дома Игнатьева с фальшивой улыбкой меня встретила Милена, скрестив руки на груди.

– Привет, дорогая!

– Привет, Милена, – я старалась держаться от нее отстраненно.

– Рада тебя видеть. Проходи, пожалуйста, – она развернулась и распахнула для меня панорамную дверь. Я вошла в гостиную, Милена последовала за мной.

Я огляделась. Комнату заливал дневной свет. Через стеклянную стену виднелась высокая изгородь из туй, и сквозь нее пробивались солнечные лучи, рассыпаясь полосками на мраморном полу.

Посреди стоял шикарно накрытый стол.

– Присаживайся!

Она прошла к нему и гордо села на кресло как королева, а я опустилась напротив.

– Угощайся, – предложила Милена, театрально взмахнув рукой над столом.

– Спасибо, я не голодна.

– М-м-м, наверное, кусок в горло не лезет после той новости, которую тебе сообщила Злата, да? – с едким «умилением» произнесла та.

– Очень рада за вас! – с тем же видом ответила я.

– А я буду рада, когда вы разведетесь! – по-прежнему фальшиво улыбаясь, она плеснула в стакан апельсиновый сок.

– Не переживай, скоро этот день настанет! – усмехнулась я, положила руки на стол и сплела пальцы.

Мы обменивались презрительными взглядами, пока не хлопнула дверь, и я не услышала голоса Игоря и Матвея.

– Девушки, поздравьте Покровского с шикарным приобретением, – на позитиве сказал Игнатьев, и обхватил одной рукой шею моего мужа. – Будем праздновать! Наливайте виски! – они подошли к середине стола.

Матвей скинул руку и подхватил бутылку. Пока он откупоривал односолодовый напиток, Игорь присел рядом со мной.

Он взял мою руку, дотронулся до нее губами и прошептал:

– Все будет хорошо.

– Да ни черта не будет ничего хорошо! —вспыхнула я, отдернув руку, и стремительно поднялась с кресла. – Как же я устала от этого цирка! Может, ты уже расскажешь, Милена, всю правду? – выпалила я. Игорь сидел ошарашенный, желваки нервно заиграли на его лице. Игнатьев свел брови и поставил бутылку обратно на стол, а потом они посмотрели на Милену. – Наверное, ты хотела грациознее сообщить такую невероятную новость? – я продолжала говорить на повышенном тоне, сдерживая бурлящий гнев внутри.

Милена метнула в меня негодующий взгляд.

– Я думала, что для начала мы поужинаем и выпьем, – старалась она говорить хладнокровно и невозмутимо.

– Да хватит уже этих игр! Либо скажу я, – возмущение нарастало с непреодолимой силой.

– Друзья! – она сделала театральную паузу. – Я собрала вас на этот ужин не только отметить возвращение компании Игоря, но и сообщить о том, что у нас с ним будет ребенок.

Девушка самодовольно улыбнулась.

Я по очереди наблюдала за каждым. Матвей смотрел на Милену, и в его потемневших глазах рушились надежды о воссоединении, а на моих подкрадывались слезы. Я изо всех сил старалась сдерживать их, чтобы не разрыдаться.

Игорь находился в полном смятении, и извиняющимся взглядом смотрел на меня.

– Что—о—о? —протянул Матвей, прерывая зависшее молчание.

– Последствия волшебной ночи в Питере, – ехидная улыбка не сходила с лица Милены.

– Сука! – прорычал Матвей, и направил указательный палец сначала на Милену: – Ненавижу тебя! С этого момента забудь дорогу ко мне! – а потом перевел жест в сторону Игоря: – Ты же клялся, что ничего между вами никогда не было! Ты ответишь за это. Я убью тебя! – заорал он на всю комнату.

Матвей обхватил край стола двумя руками и в порыве злости опрокинул его вперед. Фарфоровые тарелки и хрустальные бокалы с грохотом разбились о пол. Звук трескающегося стекла прорезал пространство и теперь эхом колыхался в воздухе. Я вздрогнула, закрыла глаза и плотно прижала ладони к вискам. Внутри меня до сих пор откликался этот разрушительный звон.

Не успела я приоткрыть веки, как в одно мгновение, словно хищник, Игнатьев накинулся на Игоря с кулаками. Он быстро повалил его со стула и резко нанес удар по лицу. Замахнулся снова, но Игорь увернулся и попытался скинуть обезумившего друга.

– Ненавижу! – в гневе кричал Игнатьев, продолжая размахивать кулаками.

– Какого черта! – взорвался мой муж, хотел скинуть его с себя, но Матвей крепко вцепился в плечи, и они перевернулись.

Теперь Матвей лежал на спине, а мой муж сидел на нем, они, не останавливаясь, наносили кулаками увечья по лицу и телу друг другу.

– Хватит! – Милена вскочила с кресла и закричала в полный голос. – Остановитесь!

Но они, погруженные в драку, не слушали ее.

Когда их пыл стал угасать, я решила подойти. Игорь поднял было руку и хотел нанести очередной удар по красному и окровавленному лицу Матвею, но я положила ладонь ему на плечо.

– Успокойтесь оба! – приказала стальным голосом.

Он развернулся ко мне. Повисший в воздухе кулак разжался, а вторая мускулистая рука отпустила глотку Матвея. Тот тоже отпустил его шею. Градус ярости, окутавшей их, понижался, давая одуматься. У каждого капала кровь из носа, и на лице выступали синяки. Игорь слез с Матвея и молча ушел в ванную, а тот медленно поднялся на ноги.

– Выметайся… – процедил он сквозь зубы Милене.

– Может, поговорим?

– Выметайся! – рявкнул он, вытирая салфеткой кровь с лица.

– До встречи! – она сделала вид, будто ничего не произошло, подхватила сумочку с дивана и скрылась.

Игнатьев поднялся на второй этаж, накрывая ладонью распухший окровавленный нос. Игорь появился в гостиной, прошел на кухню и вернулся с пакетом льда, завернутого в салфетку. Он приложил его к переносице.

Покровский сел на пол, прижался лопатками к стеклянной стене, откинув голову назад. Я опустилась рядом и оперлась спиной о стену, смотря вперед.

– На этот раз мы точно разводимся!.. – тихо заявила я.

– Я не отпущу тебя! – выдохнул он.

– Отпустишь, если любишь, как бы банально это не звучало.

– Ты останешься моей женой!

– Потому что ты так хочешь? А про мои чувства ты забыл? – с негодованием произнесла я и посмотрела на него: – Ты не представляешь, как мне больно!

– Мы переживем это! – он с надеждой посмотрел на меня, убирая лед.

– Мы ни хрена не переживем это. Ты соврал мне, и у вас с Миленой будет ребенок, – отрицательно качала я головой. – А самое омерзительное, что ты развлекался с ней в номере рядом, совсем как Влад!

– Прости. Я знаю, что должен был признаться сразу, но я так боялся тебя потерять. Я готов заслужить твоё прощение и доверие любой ценой. Все будет хорошо! Но для начала нужно удостовериться, что отец именно я.

– Будешь папашей выходного дня?! – усмехнулась я.

– Тебя не должно это заботить, я уверен, что мы разберемся с Миленой.

– У тебя все так просто… А что мне прикажешь делать с твоим очередным враньем?

– Если любишь, то простишь, как бы банально это не звучало.

– На днях я подам документы на развод.

– Ты не сделаешь этого.

– Игорь, все! Мы разводимся! Я не могу больше терпеть твое вранье, извини! – с горечью в голосе произнесла я.

– Я люблю тебя! – сладкий шепот ловит мой слух.

– Я тоже, но этого, как оказалось, мало, – с сожалением ответила я и поднялась. – Больше не ищи со мной встреч, мне очень больно тебя видеть, – со слезами на глазах прошептала я.

– Пожалуйста, – поймала его извиняющийся взгляд, – давай успокоимся и все обсудим…– Он тоже поднялся и хотел прикоснуться к лицу, но я отстранилась.

Я собралась с мыслями и твердо ответила:

– Нет, наша история закончится восьмого июня, как и прописано в брачном контракте.

С каждым шагом я отдалялась от него, и это заставляло мое сердце стучать сильнее. Я растворялась и задыхалась от любви к нему, и, возможно, в будущем я бы смогла проигнорировать наши родственные связи и поверить, что с Миленой в ту ночь не было близости. Я бы не допустила нашего развода, а тем более их свадьбы. Но теперь это все бессмысленно. Он станет отцом.

ИГОРЬ

Пока я провожал жену взглядом, спустился Матвей и прошел к выходу на другой край гостиной. Я сходил на кухню, выкинул окровавленный лед в мусорное ведро, прихватил со стола две бутылки виски и направился за ним.

Игнатьев сидел в кресле перед камином в летнем домике, пил водку прямо из бутылки и безжизненно смотрел на разгорающийся огонь. Я поставил виски на стол, опустился в кресло рядом и тоже отрешенно смотрел на пламя. Мы молчали, оба погруженные в свои мысли и боль. Время словно застыло…

– Извини. Поэтому я и не хотел тебе говорить про ту ночь в Питере, чтобы не разрушить твои чувства, – сказал я едва слышно, обрывая тишину.

Я взял бутылку виски, откупорил и сделал глоток.

Матвей медленно перевел пустой взгляд с камина на меня.

– Извини? – с затаённой обидой усмехнулся он. – Ты не обо мне беспокоился, а о себе. Ты не хотел, чтобы Вика узнала. Хватит лгать.

Матвей встал, подошел к комоду в углу и вытащил маленькую черную коробку. Присел обратно, поставил ее на колени и небрежно скинул крышку на пол. Игнатьев смотрел внутрь коробки как пират на сундук с сокровищами. Он не спеша вытащил фотографию.

– Знаешь, этой фотографии двадцать лет, – он развернул ее и показал мне. На ней улыбалась восьмилетняя Милена в розовом платье. – Столько же я люблю ее. – Задумавшись он поправил себя: – любил, – смял фотографию в комок и бросил в камин. Она мгновенно превратилась в пепел.

– А здесь… – вытащил новый снимок, показывая мне. Они стояли вместе около фонтана в саду моего дедушки. – Нам по двенадцать лет, в этот день она поцеловала меня в щечку.

Фотография повторила судьбу предшественницы.

– Не надо. Оставь их, – полушепотом попросил я.

– Нет. Мне больше не нужны эти снимки. Ты разбил все надежды на отношения с ней и поставил жирную точку. – Его голос дрогнул, но каждое слово звучало с непреклонной решимостью. Он достал еще одну фотографию, глубоко вздохнул и передал мне: – А здесь нам шестнадцать…

Матвей с Миленой сидели на диване на одной из домашних вечеринок, девушка смотрела в камеру, а он – на нее. Я вернул снимок, а Матвей порвал его на мелкие кусочки и подкинул в воздух.

– Оказывается, так просто расставаться с прошлым, – он старался говорить уверенно, но получалось только с содроганием и надрывом.

Друг обхватил ладонью бутылку с алкоголем, сделал несколько глотков, сморщился и поставил обратно. Вытащил из коробки еще одну фотографию:

– А здесь нам двадцать два года. Я приехал поздравлять ее с окончанием университета.

Он смял фото в руке и выкинул в огонь к остальным, уже превратившимся в пепел. Достал последнюю фотографию…

– А эта сделана в прошлом году на вечеринке. Нас снимал мой брат Алекс, ты тогда путешествовал по Азии. Тем вечером мы в первый раз переспали. Она не помнит этого, но запомнил я…

Он мельком медленно разорвал снимок на две части и отправил в камин.

Матвей перевернул коробку.

– Больше никаких воспоминаний о ней, – прошептал он и швырнул ее в пламя, затем подхватил бутылку и отпил. – Ты уничтожил во мне любовь, самое прекрасное чувство… Как и в себе. Хотя бы это согревает мою искалеченную душу.

Я глубоко вздохнул и вспомнил Вику. Мы с другом одновременно откинулись на спинки кресел и смотрели на догорающий огонь в камине, каждый думая о своем. Мое тело болело, но не так сильно, как сердце.

Веяло прохладой из приоткрытого окна, а из соседнего коттеджа ветер доносил отголоски песни:

В камине в шесть утра

Фотография твоя

Горят воспоминания

О тебе

У камина в шесть утра

Разбитая душа

И все твои обещания – пустота…²

Делая последний глоток виски из бутылки и глядя на камин с оставшейся горсткой золы и дыма, я вытащил телефон из кармана брюк и вызвал такси. Матвей допил остатки алкоголя и быстро вырубился, положив голову на изголовье кресла.

Покидая дом, я с грустью посмотрел на друга еще раз.

Да, в этом доме состоялся последний ужин, как ты и хотел…

В середине ночи я вернулся домой и обнаружил неприятный сюрприз в спальне. На тумбочке лежали кольца и ключи от подаренной машины, на моей подушке – конверт. Не ожидал, что Вика так быстро соберет вещи.

Я нерешительно подошел, опустился на край кровати. С грустью взглянул на письмо. Медленно вытащил лист бумаги с аккуратным почерком:

«Я хочу признаться тебе. Вчера на свадьбе твоя мать сообщила о беременности Милены. Я до последнего не хотела верить в это… Думаю, что наша история окончена. В любом случае я благодарна тебе за самые счастливые мгновения в моей жизни.

Пожалуйста, прошу, больше не ищи встреч – не причиняй мне боль. Надеюсь, в последний раз мы увидимся на разводе.

Вика»

Я сглотнул, перечитал письмо еще раз и еще раз. Мне было сложно осознать, что наш развод состоится чуть меньше, чем через две недели.

От слова «развод» мое сердце разрывалось на части. В груди отдавалось мучительной, рвущей болью. Неужели я вновь теряю ее? Обессиленный, я опустил голову на подушку, лег на бок, прижимая к груди ее письмо. В сознании кружились счастливые моменты с Викой, медленно погружая в сон.

Поздним утром проснулся с пульсирующей головной болью и позвонил семейному терапевту – через час она обещала заехать ко мне, осмотреть и обработать синяки и раны.

Не успел я отключиться после разговора с врачом, как мне позвонил Марк:

– Доброе утро! Почему ты еще не в компании?

– Доброе, – сделал паузу, собираясь с мыслями. – В таком разбитом состоянии и паршивом настроении я точно не появлюсь в компании.

– Что случилось?

– Милена вчера за ужином сообщила, что беременна от меня.

– Ого-о-о, – удивленно протянул Марк.

– А Вика подает документы на развод…

– Как у тебя получается вляпываться в такие истории? – недовольно усмехнулся он.

– Да черт его знает! Я перенесу собрание акционеров на следующую неделю.

– Хорошо, тогда вечером мы улетаем в Питер, а как будет известна новая дата, я вернусь.

– Ладно.

– Но мы заедем к тебе перед аэропортом…

– Ок. Пока, – челюсть ужасно болела после вчерашней драки.

Не откладывая телефон, я набрал номер Виктории, но он оказался недоступен. Я позвонил в цветочный бутик и попросил доставить к двери ее квартиры разных сортов орхидей в горшках.

Я не должен ее потерять. Нам нужно поговорить в ближайшие дни. Какой развод? О чем она говорит? Я добьюсь ее прощения. Добьюсь!..

После того, как еле поднялся с кровати, принял душ и выпил кофе, пришла врач. Она осмотрела и обработала мои синяки, оставила лекарства и удалилась. Не успел закрыть за ней дверь за ней, как вновь постучали. На пороге стояла семья Разумовских.

– Привет, – бросил им, вальяжно прошел в гостиную и устроился на диване.

– Привет! – поздоровалась сестра. – Мы ненадолго заехали.

– А где Мия?

– Она осталась в машине с няней.

Полина присела рядом.

–До сих пор не могу поверить, что ты жива.

Она кротко улыбнулась.

– Марк рассказал, что произошло с Матвеем. Как ты? – спросила сестра.

– Нормально все.

– По твоему лицу не скажешь!

– Немного повздорили с Игнатьевым.

– Милена правда беременна от тебя?

– Не знаю, сделаю тест на отцовство.

У Марка зазвонил телефон, и он ушел разговаривать на террасу.

– Ты не уверен, что он может быть от тебя? – Полина проводила мужа взглядом.

– Не уверен…

– Она столько лет тебя любила.

– Поэтому я и не верю.

– То есть ты думаешь, что она могла забеременеть от другого и сказать, что ты отец?

– Не исключено.

– Я знаю, что Милена еще та стерва, но, кажется, она бы не смогла тебе солгать. Она любила тебя и ждала этого момента всю свою жизнь.

– Даже если это и мой ребенок, я не женюсь на ней.

– И не разведешься с Викой?

– Нет, я не дам ей развода. Я смогу отпустить ее только в одном случае, когда пойму, что она охладела ко мне.

– Ты надеешься, что она тебя простит?

– Да. Когда это произошло, мы не находились в отношениях. Это случайность…

– Игорь, ты тоже должен ее понять.

– Я понимаю.

– Родители знают?

– Знают. А ты разговаривала с ними?

– Нет, для этого нужно время. Никита вчера вечером приезжал в гости.

– С женой?

– Нет, она на неделю улетела в Эмираты, развеяться.

– И как тебе наш новый брат?

– Отличается от нас, но быстро учится.

– Да, он и правда быстро учиться, особенно сарказму и хладнокровию, – приподнял я уголок губ, вспоминая наш диалог на дне рождении компании папы в Питере.

– Этому не нужно учиться, это «похоже» у нас в крови, – усмехнулась Полина. – Но отца он очень уважает.

– Конечно, он обрел его спустя тридцать лет…

– Но меня больше интересует ни наш брат, а Стелла. Не подпускай эту стерву близко, она до чертиков влюблена в тебя.

– Я все же надеюсь, что у них с Никитой завяжутся отношения.

– Пока повезло только тебе. Твой брак стал настоящим.

– Полина, нам пора ехать, – Марк прервал наш диалог и направился в коридор.

– Хорошо, – она послушно отправилась за мужем, а я поплелся следом.

– Ты перенес собрание? – спросил Марк.

– Да, написал ассистентке. Ксения уже решила этот вопрос.

– Отлично.

– Ты из дома будешь работать?

– Да, надеюсь, к концу недели синяки сойдут, и я выйду в офис.

– Работы очень много, – напомнил партнер.

– Я знаю. Не бубни, и так плохо.

Мы попрощались, обменялись улыбкам, и я захлопнул дверь и лег в постель. Голова раскалывалась. В ближайшем будущем меня ожидают сложные разговоры как с Миленой, так и с Викой. Я надеюсь, что смогу с каждой из них договориться. Подруга детства будет послушной и тихой все девять месяцев, а с женой мы избежим развода.